Бунт

Ясон отключил голосовое сопровождение системы, запросил запись дня аукциона и выбрал локацию — площадь с лотами, и конкретное время. Следит ли Юпитер за обращениями Жильбера к системе? Наверняка да. Следит ли в реальном времени? Точно нет. Проверяет ли все обращения? Только многократные. Ясон на всякий случай запросил распознавание нескольких случайных прохожих, чем-то напоминающих новый облик Гая. Два туриста и гражданин — черноволосые и темноглазые, ничем в системе не отличились. Ещё один оказался монгрелом — не исключено, что карманником. Наконец на экране появился человек в чёрном, стоявший особняком возле светового фонтана. Ясон уже столько раз смотрел, как рука медленно поднимается к лицу, как пальцы обхватывают отсвечивающий серебром визор очков, а обнажившиеся глаза придавливают тяжестью взгляда, и ощущал какую-то нереальность, невозможность происходящего. Но сейчас всё было иначе — система распознавания не видит призраков, и Гай вот-вот станет досягаем. Система зафиксировала лицо и выдала результат. Ясон моргнул. Лицо принадлежало туристу. Дата прибытия пятилетней давности. Дата отбытия — месяц спустя. Человек с таким лицом официально покинул планету. Ясон запросил совпадения лиц по локациям за последний месяц. Система нашла всего два: в Мистраль Парке, неподалёку от границы Нил Дартс, и на площади в Лхассе. Оба совпадения — в день проведения торгов. Ясон увеличил временной промежуток до трёх месяцев — ничего. Возможно ли, что Гай прятался все эти месяцы в укромном месте, а совсем недавно ему сделали лицо туриста, который когда-то где-то засветился в Мидасе и попал в каталоги подпольных хирургов? Случалось ли такое раньше? Жильбер наверняка ответил бы. Не вполне понимая, что хочет найти, Ясон увеличил временной промежуток до года. Система выдала невероятный результат: девять примерных совпадений. Первые шесть отпали после беглого просмотра. Ясон открыл седьмой и моргнул. Человек с лицом, которое теперь носил Гай, попал на камеры системы восемь месяцев назад. На экране был именно он: чёрная куртка с безликими нашивками тёмным пятном выделялась в разноцветной толпе, а в серебристом визоре цифровых очков отражались мелькавшие мимо лица и рекламные голограммы. Локация — Диедо, пятая зона, у самой границы Нил Дартс. Но восемь месяцев назад Гай спокойно поживал в трущобах и никак не мог быть тем человеком на голоэкране. Ясон вынул из кармана очки и включил запись с аукциона. Сомнений не было: на него смотрели глаза Гая. Человек в чёрном на голоэкране терминала каким-то образом стал Гаем. Или наоборот. Ясон вновь открыл информацию о давнем туристе и увеличил его изображение. Ещё мальчишка — примерно такой, каким был Рики перед тем, как Ясон отпустил его в Керес. Перед глазами встал вечер, когда Ясон сказал: «Возвращайся туда, где тебе место». Изумление в чёрных глазах. Удаляющийся силуэт. И весь следующий год, наполненный работой настолько, чтобы не оставалось времени думать о пустой постели. Теперь пустота была повсюду. И никакая работа не помогает заполнить её. Ясон зажмурился и снова посмотрел на голоэкран терминала. Роберту Вернхайму было девятнадцать, когда он прибыл на Амои. Теперь ему двадцать четыре. И он никуда не улетал. Уперев локоть в подлокотник, Ясон поднёс руку к лицу и коснулся губ. Он запросил у системы совпадение лица за все пять лет, прошедшие с момента прибытия Роберта Вернхайма. Во время своего официального пребывания он засветился везде, где мог побывать обычный турист. Везде — кроме борделей. В таком случае зачем молодому мужчине Мидас, ожидание дорогостоящей визы и все связанные с этим неудобства? В Мидас туриста манят услуги совершенно определённого рода. Роберт Вернхайм прилетел не за ними. Он прилетел, чтобы остаться. Ясон смотрел в лицо топляка. Все туристы для получения визы подавали исчерпывающую информацию о себе в миграционной службе. Ясон запросил подробный файл. Вернхайм — богатая, влиятельная семья. Старший брат Конрад занимает высокий пост в Совете Содружества. От кого же бежал на Амои Роберт? От семьи? Бывает и такое. Вопрос о том, кто и как покинул Амои вместо него, даже не возник. Кто — совершенно не важно. Как — с помощью технологий, продаваемых на чёрном рынке. Маска, сетчатка глаз, имитация отпечатков пальцев… Пожалуй, стоит намекнуть Аише, что пора ввести ДНК-идентификатор в список обязательных условий для получения визы. Ясон вернул изображение восьмимесячной давности. Человек в мидасской толпе, расцвеченной ночной иллюминацией. Роберт Вернхайм. Как и когда им мог стать Гай? Что общего могло быть у отпрыска влиятельного рода и трущобного отброса? Активировав запись, Ясон вернул её на несколько минут назад. Радуга ночной мидасской иллюминации, улица, до отказа забитая людьми. Человек в чёрном вышел из маленького захудалого кафе и задержался, чтобы закурить. Он неторопливо достал из кармана зажигалку, поднёс к сигарете, сделал затяжку, и так же медленно вернул зажигалку в карман. Именно в этот момент он поднял подбородок и попал в систему распознавания как вероятное совпадение. Для точного надо было снять очки. Ясон вернулся к началу воспроизведения и просмотрел запись снова. Было непонятно, что именно привлекло его внимание. Человек на видео не делал ничего особенного. Ясон просмотрел запись ещё раз и наконец понял, что было не так. То, что Вернхайм опустил зажигалку в карман куртки, оставалось лишь предположением, потому что в этот момент прохожий в неприметном сером пальто наполовину скрыл его. Он даже на долю секунды задержался прямо перед человеком в чёрном, будто специально не давая рассмотреть, что именно тот делает. Ясон запустил воспроизведение с начала — уже с максимальным замедлением. Человек в чёрном закурил, медленно опустил руку… и что-то передал прохожему в сером пальто. Что это могло быть, не имело значения. А вот кем был человек в сером — даже очень. Ясон выделил его из кадра и загрузил в поиск. Через несколько секунд система выдала три частичных совпадения. Один — турист, второй — местный гражданский, третий — из тех, кому в Мидасе быть не положено. В системе Жильбера на парня имелся отдельный файл. Монгрел, чьим главным богатством было множество имён. Ясон криво усмехнулся: Джанго, Смерть во Плоти, Божий Жнец. И после таких громких и страшных прозвищ — просто Робби.

***

Катце отложил терминал и поднялся с парапета, чтобы размять ноги. Это место под большим деревом в парке он теперь считал своим. Обычно солнце проникало сквозь молодую листву и создавало причудливый рисунок на гравийной дорожке. Здесь было тихо и пахло… жизнью. На Амои Катце даже в голову бы не пришло рассматривать листву или солнечные лучи. Даже в роскошном зимнем саду в Айнис, где они время от времени встречались с Ясоном. Чтобы созерцать красоту природы, надо расслабиться. В присутствии Ясона это было категорически невозможно. В присутствии Рауля — невозможно категорически. Взгляд танагурского биотехнолога имел свойство обращать в камень любого, на ком задерживался дольше секунды. Каждый фурнитур замирал от страха, помня о перспективе отправиться к Раулю на опыты. Катце уставился на солнечные пятна под ногами и прикусил губу, стараясь удержать улыбку. Этим утром он проснулся и не поверил своим глазам, увидев Рауля рядом. Обычно он уходил ещё до рассвета, но сегодня он лежал на боку, подперев голову рукой, и наблюдал, как Катце спит. Рауль выглядел, как обычно. Хотя слово «обычно» давно утратило изначальный смысл. В этом Рауле необычно было всё — от искреннего смеха над ворвавшимся в его номер незнакомцем до просьбы прикасаться к нему. Обычным было выражение его лица — спокойным и безмятежным, как океан в безветренную погоду. Но было ощущение, что этой ночью что-то безвозвратно изменилось. Как будто у Катце в руках оказалось что-то настолько ценное и хрупкое, что он спрятал это глубоко внутри и теперь боялся показать даже самому себе. Прекрасное лицо, жаркое дыхание, абсолютно беззащитный взгляд… Стоило подумать хоть о чём-то из них, как всё внутри начинало тонко вибрировать. Глядя на Рауля, Катце чувствовал, как начинают гореть щёки, и ничего не мог с этим поделать. Он ждал какую-нибудь реплику вроде «обожаю, когда ты краснеешь», но Рауль молчал. Чтобы скрыть неловкость, Катце перевёл взгляд с лица Рауля на его волосы. На них он мог бы смотреть бесконечно. — Нравятся? — вдруг спросил Рауль. Похоже, он спрашивал совершенно серьёзно, и ответ для него был важен. — Нравятся, — ответил Катце. Он посмотрел Раулю в глаза. — Мне всё в тебе нравится. Рауль усмехнулся и добавил: — Особенно мой прекрасный характер. Было непонятно, как на это реагировать и что Рауль хотел услышать. В конце концов, это его характер, не хуже любого другого. — Он делает тебя тобой, — сказал Катце. Взгляд Рауля заострился, как будто он услышал что-то очень важное и любопытное. — Я не могу представить тебя с другим, — зачем-то добавил Катце. Он почувствовал, что снова краснеет. Ведь ничего особенного не сказал! — Я тем более не могу представить себя с другим, — вдруг сказал Рауль. Солнечные пятна на гравии потускнели. Катце поднял голову и посмотрел сквозь листву на небо. Остаток дня обещал быть пасмурным. Вдруг звякнул терминал. Катце сел на парапет и прочитал сообщение. Поступило предложение о покупке. Сумма оказалась ниже запрошенной, но Катце не думая принял предложение. Рауль прав: он не высокоморальный чистоплюй. И до благородства прекрасного биотехнолога ему так же далеко, как до амойских лун. Подхватив терминал, Катце свернул голоэкран и направился к дому. В кои-то веки ему был нужен его хозяин. В холле он наткнулся на выходящую из столовой Мирану. — Если бы вы появились хотя бы на двадцать минут раньше, мы могли бы вместе выпить чаю и о чём-нибудь поговорить… «Например, о кострах инквизиции», — мысленно закончил за неё Катце. — Думаю, такая возможность ещё будет, — сказал он вслух и, не дав ей что-нибудь добавить, спросил: — Не подскажете, где я могу найти господина Ви? Мирана коротко улыбнулась и проворковала: — Он в лаборатории с Раулем. Катце кивнул и пошёл к лестнице. В голове снова звучал голос Мираны: «Может, стану ему достойной собеседницей, как отец…» Дверь в лабораторию открылась, и вместо Рауля Катце увидел стоящего перед голоэкраном Тадеуша и услышал его голос: — И тогда я подумал… Что, если подход изначально был неверным... Рауль расслабленно сидел в кресле и смотрел на манипуляции со значками. Тадеуш кивком поприветствовал Катце и снова обратился к Раулю: — Что, если модификация именно этого участка приносит проблемы? Если зайти с этой стороны и тронуть только тут… и тут… Рауль улыбнулся. — Вы верно мыслите, Тадеуш, — сказал он, — но увы, этот путь завёл меня в тот же тупик. Тадеуш нахмурился. — Проклятье, — пробормотал он. — Конечно же, вы это уже попробовали… Я просто самонадеянный дилетант… — Ну-ну, — рассмеялся Рауль, — не будьте так суровы к себе. Вы дилетант такого уровня, которого достиг не каждый специалист. Если бы речь шла о другом гибриде, ваш подход оказался бы эффективным. Но мы имеем дело с очень трудным случаем. Тадеуш вздохнул и улыбнулся. Вдруг он посмотрел на часы и приподнял брови. — Совсем забыл о времени, — сказал он. — Должен вас покинуть… Но мы ещё вернёмся к этой теме, господин Рауль. Тадеуш замолчал, продолжая смотреть на Рауля. Воспользовавшись возникшей паузой, Катце обратился к нему: — Господин Ви, у меня есть покупатель на лот номер восемнадцать. Цена на двадцать пять тысяч ниже той, что вы заплатили, но лучшее предложение вряд ли будет. На лице Тадеуша не дрогнул ни один мускул. — Цена вопроса меня не интересует, — сказал он. — Чем быстрее лот покинет дом, тем лучше. Он дошёл до двери и, когда она открылась, обернулся: — Благодарю за содействие. Дверь за ним закрылась. И сразу как будто стало легче дышать. Катце посмотрел на Рауля и натолкнулся на его холодный взгляд. Возмущение и недовольство собой поднялись изнутри и подступили к горлу. — Не надо, Рауль! — не выдержал Катце. — Не смотри на меня так, будто я совершил преступление! Я уже высказался насчёт этой конкретной куклы. Думаешь, мне наплевать на всё, что тебя волнует? Нет! Мне совсем не наплевать. Но я исхожу из своих возможностей. Предотвратить такой масштаб, который ты описывал, я не могу. Но я могу позаботиться о себе самом и о тебе, если ты не против. У меня совсем нет желания кому-то навредить! Я хочу хотя бы чуть-чуть меньше чувствовать себя в долгу у этого человека. Я бы съехал отсюда, но пока не могу. Чёрт! Я основательно потратился на этих проклятых Ксейра! Рауль встал и подошёл ближе. — Во-первых, — сказал он со всей своей невозмутимостью, — ты никому ничего не должен. Это Тадеуш в долгу передо мной. Да, он оказал мне услугу, но это было ответным жестом. Просителем в той ситуации был не я, а он. И я всё ещё нахожусь здесь тоже именно по его просьбе. Во-вторых, я бы предпочёл утилизировать этот лот. При этом не могу не признать, что одна кукла сейчас на ситуацию уже никак не повлияет. В-третьих… Что ты сказал о Ксейра? При чём там деньги? Катце сделал глубокий вдох. И какого чёрта взорвался? Настолько непереносима мысль о неодобрении Рауля? Попасть на опыты к нему уже не грозит, но от этого не менее страшно. — Во время аукциона, — начал Катце, — я видел эту фамилию и удивился, что на них ничего не нашлось в инфопространстве. Ты тогда напомнил мне, кто они. И я, сам не знаю зачем, начал копать, куда они исчезли. На мой запрос отозвался анонимный информатор, предложил купить у него сведения о том, кем стали эти Ксейра. И я заплатил… Взгляд зелёных глаз намекал, какую глупость Катце сделал. — Под видом ценной информации тебе могли продать любую ерунду, — сказал Рауль. Он говорил слишком очевидные вещи. Где-то внутри снова зашевелилось раздражение. Может, из-за Тадеуша. Может, из-за слов девчонки. Может, просто так. — Рауль, — сказал Катце. — Ты же не можешь думать, будто я этого не понимал. Я сознательно пошёл на риск и получил имя. И именно его вчера за завтраком назвал Тадеуш. Конрад Вернхайм. Наш высокопоставленный господин оборотень на самом деле Ксейра и родственник взорвавшего себя пацифиста. У него вполне могли быть возможности получить немного Геопульса для красивой диверсии на окраине Мидаса. И вопрос «почему?» уже не возникает, правда? А для полноты картины… Хочешь знать, кто готовил мой побег с планеты прямо в объятия тех громил, которых ты помог обезвредить? Один топляк из Нил Дартс, которого Гай знал под именем Верн. Верн и Вернхайм. Вряд ли это совпадение. Несколько секунд Рауль молчал и вдруг сказал: — Это несомненный козырь, Катце. Я только не уверен в его ранге. Он сделал шаг навстречу, взял лицо Катце в ладони и поцеловал.

***

Аэрокар мягко коснулся грунта. Ясон вышел из него и направился к главному входу. Обычно Рауль не любил, когда кто-то вторгался в его пространство в Киира, даже если это был всего лишь визит вежливости. Час назад Ясон позвонил ему и без обиняков начал: — Я говорил с Жильбером насчёт Дзико… Сочетание этих двух имён в одной реплике Раулю явно не понравилось. — Как будто это единственный источник информации, — сказал он ледяным тоном. — Не мне указывать Жильберу, как ему делать свою работу, но и ему не стоит меня торопить. Ясон понимающе кивнул. — Насколько я знаю, ты не хочешь применять допрос радикальными методами? Рауль коснулся пальцем виска и устало произнёс: — Это единственный способ вытянуть из него необходимые сведения. Но это значит уничтожить собственное уникальное творение. Не могу сказать, что мне настолько жаль собственных трудов, но я не сохранил его уникальную нейронную сигнатуру. Сам не понимаю, почему. Теперь мне нужно воссоздать её и попутно изучить то, как она себя проявляет. Его мозговые волны необычайно сильны, и похоже, с возрастом их мощь только возрастает… — Понимаю, — сказал Ясон. Прослушивание лекции от Рауля не входило в его планы. А то, как этот Рауль присваивал труды предшественника, раздражало. — Ты ведь не будешь против, если я сам допрошу мальчишку? Не исключено, что именно мне он что-нибудь расскажет. Особенно если ты при нём отключишь наблюдение, чтобы повысить уровень доверия. Голоэкран прекрасно передал взгляд Рауля — полный скепсиса. — В случае неудачи ты ничего не теряешь, — заметил Ясон. — Но в случае успеха у нас будет что дать Жильберу, чтобы он хоть на какое-то время перестал тебя дёргать. Рауль пару секунд подумал и согласно кивнул. У главного входа Ясона встретил ассистент главы лаборатории и проводил в его кабинет. Рауль вошёл туда минутой позже и сделал знак следовать за ним. Они прошли лабиринт из сверкающих стерильной белизной коридоров и остановились перед дверями с полупрозрачными матовыми панелями. Рауль приложил к сканеру ладонь и назвал своё имя. Двери открылись. Примерно треть просторного полупустого помещения отсекала тонкая световая линия силового барьера. Сразу перед ним со стороны двери стояло комфортабельное кресло и большая передвижная установка с терминалом и многочисленными сканерами. На дальней стене была имитация окна в виде большой световой панели, уже перешедшей в режим «вечер». Дзико сидел в кресле с закрытыми глазами, и, судя по крошечному блестящему диску на виске, слушал музыку. Рауль бесцеремонно скользнул пальцем по панели управления рядом с терминалом, обрывая музыку. Дзико открыл глаза и посмотрел в их сторону. Увидев Ясона, он вздрогнул, на его кукольном лице мелькнула тень испуга и недоверия. — Я отключил наблюдение. Дай знать, когда закончишь, Ясон, — сказал Рауль и покинул помещение. Ясон подошёл к креслу и опустился в него. Медленно расправил перчатки, положил ногу на ногу, а руки — на мягкие подлокотники. Дзико молча наблюдал за ним. Ясон делал то же самое. Спустя почти десять минут молчания Дзико наконец не выдержал: — Вы пришли сказать, как я разочаровал вас? — Дзико ощупал Ясона внимательным взглядом и добавил: — Или… не вас? Ясон моргнул и ничего не ответил. Помолчав, Дзико пробормотал: — Простите меня. — Зачем тебе моё прощение? — наконец спросил Ясон. Дзико встал и подошёл к светящейся линии. — Я знаю, что в своё время не попал в какой-нибудь бордель именно благодаря вам… — Фиолетовые глаза Дзико снова просканировали Ясона. — Или… не вам? — Считаешь, что обязан мне? — снова спросил Ясон. — Да, — опустив взгляд, ответил Дзико. — Ты ничего не должен мне, — возразил Ясон. Дзико встрепенулся и быстро взглянул на него. — Не должен? — хрипло спросил он и сглотнул. — Или должен, но… не вам? Ясон снова моргнул. Первым, кто заметил, что он не тот, кем его считают Юпитер и остальные, стал погибший на Титании Рауль. Дзико стал вторым. — Как понимать твой вопрос? — уточнил Ясон. Пару секунд Дзико колебался и вдруг выдал: — Я знаю, что было во внутренней сети Танагуры вскоре после взрыва Дана Бан… — Он говорил очень тихо, будто боясь звука собственного голоса. — Я давно настроил себе доступ к некоторым логам и новостям. Не знаю, зачем. Любопытство… Так что я знаю, что вы… были там. А взрыв был очень сильным… Там… никто не мог выжить. Вот она — истина, которую все упорно игнорировали. У Юпитера оказалось очень злое чувство юмора. — И каково это — разговаривать с мертвецом? Говоря это, Ясон использовал максимально нейтральный тон, но пальцы напряжённо сжали подлокотники кресла. На лице Дзико появилось выражение крайней растерянности и смущения. — Я… не знаю, — выдохнул он. — Особенно если учесть, что я вижу вас третий раз в жизни. — Но это не мешает тебе чувствовать себя обязанным мне? Дзико рассеянно провёл рукой по фиолетовым волосам. На запястье тонко блеснул смирительный браслет. — Я знаю, что я такое. Моё место было в каком-нибудь из заведений в Квартале Утех… И то, что мне доверили такую работу — недоразумение в системе… Я сливал информацию, это правда. Но я не продавал ничего личного о вас. Клянусь вам… Хотя какая разница. Мне нечем клясться. У такого, как я… — Самоуничижение ничего не даст, — резко прервал его Ясон. — Я не настолько расточителен, чтобы разбрасываться такими мозгами, как твои. Ты был эффективен на своём месте. И от этого я был более эффективен на своём. Рот Дзико дёрнулся, как от боли. — Я очень сожалею, что предал ваше доверие, — сказал Дзико. — И что мне делать с твоим сожалением? — поинтересовался Ясон. — Оно бесполезно, Дзико. Никакое раскаяние не исправит ситуацию, в которую ты себя загнал. Я могу простить тебя, но избавить тебя от печальной участи не в моих силах. Влажный блеск в глазах Дзико стал сильнее. — Я знаю, — тихо прошептал он. — Нет, не знаешь! — ещё резче сказал Ясон. — Ты имел доступ к секретам Танагуры и какой вывод из них сделал? Ты хоть немного понял, как здесь всё устроено? Думаешь, элите всё подвластно, только было бы желание? Думаешь, я не хотел бы сохранить тебе жизнь и продолжить использовать твои способности? Но мои желания здесь не имеют никакого значения. Дзико стоял, открыв рот. По щеке медленно стекала маленькая прозрачная капля. — Я виноват, господин Минк, — прошептал он. — Может, даже в том взрыве виноват. Он ведь интересовался вами. Тот человек. А я действительно настолько верил в мощь Танагуры и власть элиты, что не увидел в этом прямой угрозы. Вот и показался конец ниточки. Ясон осторожно потянул: — Ты не мог знать всего. Разве ты знал, кто именно тот человек и для чего интересуется? Дзико зажмурился, и по щекам покатились ещё две слезы. — Конечно, он не сказал, для чего, — согласился он. — Я и не спрашивал. Эти дела так не ведутся, вы же знаете. Я ничего не говорил ему о вашем... личном. Клянусь вам! — Он интересовался только мной? — спросил Ясон. — Или кем-то ещё? — Он интересовался чёрным рынком и Гардиан, — ответил Дзико. — А это уже потянуло за собой Катце и… вас. Ясон подался вперёд так резко, что Дзико отшатнулся. — Что именно он хотел знать о Гардиан? Дзико вытер глаза ладонью и пробормотал: — Спрашивал о производстве и лабораториях. Я не дал ему ничего сильно ценного. Только то, что там производятся калечные куклы. Ну, может, ещё какие-то мелочи. А о лабораториях во внутренней сети ничего нет. Так что я о них толком ничего и не знаю. «Как выяснилось, я тоже». — Но за деньги, которые я получал от него, я должен был дать ему хоть что-то, — продолжал Дзико. — Он как-то представился? — спросил Ясон.— Как он выглядел? Дзико покачал головой. — Назвался явно вымышленным именем. Янус. Его лица я не видел. Он не приходил ко мне на приём, как другие, и сначала действовал через посредника. Я… взял в системе немного денег… Чтобы не было заметно, я снял со счетов элиты меньше одного кредита, но в сумме это дало очень немало. Я выяснил, что суммы до трёх сотых системой не фиксируются. Это было… безопасно… Ясон не смог сдержать ядовитую улыбку. — Так ты меня ещё и обокрал? Великолепно. Дзико вздохнул и продолжил: — Этих денег не хватило, и я сделал это снова. Потом ещё. А потом… испугался, что алгоритм могли поменять, и перешёл на наличные. Я влез в долги к местным воротилам. Вот тогда и появился… он… В Кересе есть торговец информацией по имени Джанго. Через него на меня вышел посланник того человека, попросил о встрече. Он просто пришёл и очень вежливо сообщил мне, что знает о моих затруднениях. Спросил, интересует ли меня знакомство с тем, кто может решить мои проблемы за очень незначительные услуги с моей стороны. И я согласился. Мне была назначена встреча в ночное время и довольно далеко от моего офиса. Обычно я так не работаю, но тут чувствовался… размах и серьёзность намерений… Я подумал, они хотят что-то продавать или покупать и ищут нужные контакты… Дзико замолчал и вопросительно уставился на Ясона. Видимо, его сбило с толку отсутствие какой-либо реакции. — Я слушаю, — сказал Ясон. Дзико переступил с ноги на ногу и продолжил: — Мне обеспечили сопровождение до места встречи. Перед контактом забрали очки ночного видения и просканировали на предмет скрытых устройств. А потом я вошёл в один из тёмных колодцев, которых в Нил Дартс полно, и там меня ждал… он. Подозреваю, у него был модулятор голоса, потому что тембр был слишком высоким для человека такого роста. Он говорил почти шёпотом, но я… У меня слух очень чувствительный… Человек этот был очень обходительный… Разговаривал так, будто укутывал в мягкий плед. Сначала он хотел совсем мало и ничего сильно конкретного, а потом… Мы поговорили, я принял предложение и сразу взял деньги… Посредник проводил меня обратно в офис… — То есть лицо посредника ты видел? — уточнил Ясон. Дзико кивнул. — Да. Мужик огромного роста. Метра два. В лице вообще ничего примечательного. Одет был во всё чёрное. Говорил тихо и вежливо. Глаза… пустые. Думаю, если не видеть его целиком, а только лицо, то легко спутать с кем-то другим. Я ещё подумал тогда, что его лицо какое-то ненастоящее… Ну вот… Я брал у них деньги четыре раза. Встречался с этим Янусом всегда в темноте. Так что ничего не могу о нём сказать. Ясон вздохнул. — Почему ты не рассказал всё это господину Аму? Или господину Домине? Зачем довёл ситуацию до допроса с пристрастием? На глазах Дзико снова заблестели слёзы, рот скривился. — Я рассказал! — ответил он. — Я всё им рассказал, но мне не поверили. Слишком незначительная информация при таких последствиях. Я же не сумасшедший, чтобы торговать внутренней информацией! Если бы она всплыла за пределами Танагуры, подозрение пало бы на меня в первую очередь. А я видел шрам Катце. И я понимал, что настолько, как ему, мне вряд ли повезёт. Я был информатором того человека только по части Гардиан! Я давал подробности, но в масштабах Танагуры это было почти ничего. Если это действительно всё, то понятно, почему Жильбер не поверил. Для агента с умениями Дзико это абсурдно мало. Но верит Жильбер или нет — для Дзико ничего не меняет. «Божий жнец». Ясон усмехнулся. Слишком системное понятие для одного маленького человека. Он поднялся и поправил одежду. — Господин Минк, — вдруг сказал Дзико. — Я очень жалею обо всём, что сделал. Обо всём, кроме одного — что предупредил Катце. Я очень надеюсь, что ему удалось покинуть планету и его не нашли ни агенты господина Домины, ни тот человек. В наступившей тишине было слышно, как тяжело он дышит. Будто вот-вот снова расплачется. — Перед тем, как я уйду, — заговорил Ясон, — тебе следует знать одну вещь. Ты напрасно не считаешь себя сумасшедшим, Дзико. Играть в рулетку с системой мог только умалишённый… или тот, кому надоело жить. Я не могу вытащить тебя отсюда. Но могу спросить, что ты предпочтёшь — стать безмозглым телом на продажу или умереть. Дзико открыл рот, но голос изменил ему. Он кашлянул и прохрипел: — Второе. — Тогда сопротивляйся изо всех сил, — сказал Ясон. — Столько, сколько сможешь. Чтобы у Рауля не осталось другого выхода. Ясон подошёл к двери, протянул руку к сканеру и замер. Секунда. Две. — Танагура не нашла Катце, — сказал он и открыл дверь.

***

«Если с моей стороны что-то пойдёт не так, ты знаешь, что делать». Гай сидел на полу возле дивана, вертя в руках цифровые очки, и смотрел прямо перед собой. Некий К. уверен, что он знает, что делать. А он не знает даже, что хочет съесть. Охладитель ломится от жратвы, а в рот ничего не лезет уже третий день. А есть надо — чтобы соответствовать комплекции Верна. Комплекции Роберта. Гай криво усмехнулся. Из-за чего он так расчувствовался? Из-за красивого почерка, которым было написано письмо? Из-за имени? Или из-за того, что у Верна была мать? У Гая она тоже была — не в пробирке вырос и не на дереве созрел. А кто выжил — решает естественный отбор. Неестественно получилось только с Рики… Гай сжал челюсти и сглотнул горькую слюну. Рики. Вечный камень преткновения. Зачем всё это? Зачем полез в чужую жизнь? В чужую шкуру? Зачем ему эта роль? Чтобы выполнить своё обещание Рики? Идиотская отмаза. Он просто хочет жить. Но разве это его жизнь? Агент какой-то абстрактной организации, брат неизвестного К., инструмент против Танагуры. Какое Гаю дело до Танагуры? Рики. До Танагуры дела нет, а до одного самодовольного блонди — есть, и важное. Гай снова, уже, наверное, в сотый раз, включил запись с очков. На голографическом экране появилось разноцветное море людей, а в нём — будто айсберги — двое блонди Танагуры. Один из них с нескрываемым любопытством рассматривал толпу и, ехидно улыбаясь, что-то говорил другому. А тот молчал. Его глаза скрывал синий визор цифровых очков, а рот был сжат в жёсткую властную линию. Как этот рот усмехался, когда из него вылетало ледяное: «Рики мой пэт. Я его хозяин. И у меня есть все права»! Пальцы сжали визор так крепко, что голографическая проекция замерцала. — Ни у кого на него нет прав, — прошептал Гай. — А ты вернёшься туда, откуда каким-то чудом выбрался. Может, это и есть ответ на все «зачем»? Может, не стоит разделять Танагуру и её управленца? «Плевать, сколько там народа. Все приспешники режима». Плевать, кто — настоящий Роберт или тот, кто присвоил его жизнь. Главное, чтобы дело было сделано. Гай усмехнулся: — Апокалипсис? — Он поднялся на ноги и ещё раз посмотрел на голографическое лицо танагурского блонди, который решил, что у него есть все права. — Почему бы нет. Очки полетели на диван. Гай направился к кухне.