Бунт

Гай замер. Даже сердце замедлилось и билось редко, глухо, больно. В глазах всё плыло, будто в них плеснули водой. Но это не мешало видеть, как со стороны спальни приближается высокий темноволосый мужчина. Он остановился перед Гаем. Один удар сердца. Два. Три. Мужчина сделал движение, и Гай качнулся вперёд. Совсем недавно он думал о том, что тело почти забыло ощущение чьего-то прикосновения. Сейчас его крепко обняли сильные руки, прижали к тёплой груди, в которой быстро билось живое сердце. Уже знакомый аромат дорогого парфюма окутал душным пологом. Гай почувствовал, что вот-вот задохнётся. Он упёрся ладонями в широкие плечи и отодвинулся. Отвернулся. Приступ тошноты согнул его пополам. Рвотных спазмов не было — только паника, удушье и непереносимое… отвращение. В этот момент было всё равно, кто этот человек, что он видит и что думает. Гай просто дышал, пока может. Перед глазами была темнота Нил Дартс. В ушах оглушительно шумел океан. — Роберт, — донеслось сквозь него. Плеча коснулась рука. Невыносимо тёплая, омерзительно чужая. — Роб… сядь. Почти вслепую Гай нащупал край дивана и тяжело сел. Закрыл глаза. Этот человек ничего не сможет ему сделать, пока он… молчит. Говорить он его не заставит. Пусть говорит сам, если захочет. А потом… всё поймёт? И… убьёт? Хотя с чего бы? Если молчать и прятать взгляд, как он поймёт? Тогда и убивать будет не за что. — Я не предполагал, что для тебя это будет так тяжело, — прозвучало рядом. Сиденье дивана слегка прогнулось под весом тела. Запах парфюма стал ощутимее — человек сидел на расстоянии вытянутой руки, давя своей близостью. Темнота в глазах стала понемногу таять. Гай снова видел светлое покрытие пола, очертания столика. — Прости, — услышал он. — Я не мог предупредить… Не думал, что увидеться будет так непросто. Я… понимаю… Целых пять лет. Это долго. Ты… изменился. У Гая вырвался горький смешок. — Стал совсем взрослым, — продолжал говорить человек, считающий, что обращается к брату. — Я послал сюда девятнадцатилетнего юношу, а теперь вижу мужчину… Роберт… Скажи хоть что-то. Гай слегка повернул голову в направлении голоса и прохрипел: — Что сказать? Что рад тебя видеть? Не могу. Это был юмор висельника. Гай тупо смотрел перед собой и просто фиксировал происходящее. Лёгкое движение справа. Звук шагов, приглушённых мягким напольным покрытием. Дорогие чёрные туфли рядом со столиком. Звон стекла и звук льющейся жидкости. Перед лицом возникла ухоженная рука с бокалом, на треть наполненным тёмно-рубиновым вином. На мизинце сверкнул камнем перстень. — Выпей. Гай молча мотнул головой. Бокал приблизился. — Тебе не помешает сейчас. — В мягком голосе прозвучали повелительные нотки. — Я настаиваю. Как старший. — Нет, — на удивление твёрдо сказал Гай. Кем бы ни был этот человек, приказывать себе он не позволит. Даже если это будет последним, что он сделает в этой жизни. Бокал исчез. Сиденье снова прогнулось. Послышался вздох и звук глотания. — Да, — сказал человек, — ты изменился. Раньше ты не сказал бы мне «нет». И в свои девятнадцать не отказался бы со мной выпить. Вот оно что. Этот «К.» не привык к отказу. По своей ли воле Верн оказался в заднице Нил Дартс аж целых пять лет назад? — Мне не девятнадцать, — неожиданно для себя прохрипел в ответ Гай. — А пять лет в Нил Дартс — целая жизнь. В ответ послышался вздох. — Ты винишь меня, — сказал старший брат Верна. — Понимаю. Думаешь, я всё решил за тебя? Но это же наше общее дело. Роберт. Ты с детства знал, что это так. Шок отступал, и мысли понемногу прояснялись. Гай снова мог дышать. — В детстве можно знать только то, что тебе говорят старшие, — сказал он. Человек резко встал. Похоже, что-то в этих словах его задело. Странно, но чем менее сдержанным становился он, тем спокойнее чувствовал себя Гай. — Значит, всё-таки винишь меня? — Дорогие туфли остановились примерно в метре перед Гаем. — Или мать? А может, ты винишь отца за то, что он не выдержал позора и разорения? И травли, которую устроило это осиное гнездо? Ну, скажи, винишь его за то, что он отправился на тот свет и бросил нас с матерью? Или тётку, которая стала затворницей и отказалась от нормальной жизни после того, как тот, кто обещал любить вечно, расторг помолвку и облил грязью? А ты не думал, что винишь не тех? Может, стоит посмотреть в сторону железных башен бездушного города? Значит, это месть? А в основе всей Организации стоит какая-то семейная драма? — Всё это сказал ты, не я, — ответил Гай. — Тогда как понимать твоё молчание? — раздалось над ухом, обдавая волной парфюма. — За пять лет ты впервые проигнорировал моё письмо. И как воспринимать твоё «я всё понял»? Как саботаж? Или как готовность закончить миссию? Или… Гай будто со стороны услышал свой хриплый смех. Он и не знал, как он теперь звучит. — Так ты испугался за миссию? — спросил он. — А я подумал, ты соскучился по брату. Гай впервые поднял взгляд на стоящего перед ним человека. Глаза — единственное во внешности, что могло выдать его, но стало слишком интересно посмотреть на «старшего брата», отправившего молодого мальчишку в топляки Нил Дартс ради какой-то великой цели. Он был действительно старше. Лет на пятнадцать. Холёный, красивый, с пристальным жёстким взглядом тёмных, как у Верна, глаз. Чёрные волосы красиво подстрижены, в мочке левого уха блеснул ещё один драгоценный камень. Рики назвал бы такого «крахмальная рубашка». — Да… Ты очень изменился, Роберт, — сказал он. — Даже взгляд совсем другой. Гай усмехнулся: — Не нравится? Человек снова вздохнул. Он поставил опустевший бокал на столик и сел на диван. — Ты вправе злиться, — вдруг сказал он. — В сравнении с твоей моя жизнь нормальна. Карьера. Семья. Роскошь. Ты можешь думать, что я живу в своё удовольствие… — А это не так? Говорить больше было рискованно, но Гая как будто понесло. Мог ли быть счастливым Верн, пять лет живя под землёй, встречая людей в темноте, не имея ничего личного. Молодой, полный желаний мужчина — в изоляции из-за навязанной кем-то миссии. Где-то внутри и правда начала шевелиться злость. — Не совсем, — ответил сидящий рядом человек. — Я ни на секунду не забывал о нашей цели. — Нашей, — эхом повторил Гай. — Нашей, Роб, нашей. Человек придвинулся ближе. Запах парфюма стал ощутимее. — Скоро всё закончится, — раздалось совсем рядом. Лица Гая коснулась волна тёплого дыхания. — Разве ты сам не видишь, что они делают? Играют на слабостях, раздувают их до невообразимых размеров! Сталкивают! Стравливают! Торгуют тем, от чего люди отказаться не могут. Гай хмыкнул. — Как будто они первые. Наркоторговцы делают то же самое. «Осторожнее, придурок!» — мысленно рявкнул он самому себе. И так шёл по острому лезвию. Диван резко дёрнулся, волна воздуха бросила в лицо Гаю новую порцию невыносимо дорогого аромата. И такие же дорогие туфли под наглаженными брюками встали прямо перед ним. — Да что с тобой?! — раздалось над головой. — Роберт! Мы росли в этом, впитали эту ненависть кожей и кровью. Ты пять лет своей жизни рыл яму под ногами этого исполина. А теперь сравниваешь их с жалкими наркоторговцами? После того, как они уничтожили нашу семью? Лишили нас всего, что предки создавали веками? Ты мог бы и сейчас носить имя Ксейры, занимать положение, которое принадлежит тебе по праву. Мог бы остаться в университете и заниматься наукой, как хотел. Фамилия не была бы опозорена из-за всего одного человека, носившего её. Отец был бы жив. Матери не пришлось бы менять внешность, жить в одиночестве и нести боль в сердце. Нам не была бы нужна легенда и вымышленная фамилия. Финансовая империя процветала бы, а семья по-прежнему была бы дружна. Где теперь все, кто когда-то составлял великий клан? Прячутся по задворкам галактики, боясь быть узнанными. Наверное, на Роберта все эти слова произвели бы впечатление. На Гая — никакого. — Хороший парфюм, — заметил он. Блестящие туфли исчезли из поля зрения, послышался звук удаляющихся шагов, приглушённый шум. Снова шаги — теперь обратно. Перед Гаем возникла та же рука, держащая драгоценную склянку, источающую тот самый аромат. — Если хочешь. Гай снова услышал свой смех, похожий на скрежет плохо подогнанных деталей. — Мне нельзя иметь узнаваемый запах, — сказал он. — Мешает работе. Ксейра. Вот, значит, как на самом деле звали Верна. И этого «К.», тяжело опустившегося рядом на диван. — Ты злишься, Роб, — снова заговорил он. — Ты прав. Я признаю, что мы с матерью давили на тебя. И тебе пришлось тяжелее, чем мне. Хотя, поверь, заметать следы в Совете тоже не просто. Ты рискуешь жизнью, я — свободой. Хотя, если подумать, то в случае чего я вряд ли дотянул бы до суда. Конец, который избрал отец, куда достойнее. Он больше не злился. От сказанного веяло тоской и безнадёгой. «Тебе бы в трущобы, "брат". Тогда "непросто" заиграло бы новыми красками». Эти слова Гай с удовольствием сказал бы вслух, но дополнительный риск сейчас не имел никакого смысла. — Что с тобой случилось, Роб? — тихо раздалось рядом. — Кто напал на тебя? Гай почувствовал, как дёрнулась щека. — Уже не имеет значения, — прохрипел он. — Всё зажило. — Да, — прозвучало почти ласково. — Я отправил к тебе лучшего хирурга. Вижу, он справился. Щеки Гая коснулись тёплые мягкие пальцы. Невыносимо нежно. Настолько, что где-то внизу живота что-то ёкнуло, и сердце забилось сильнее. Гай дёрнулся всем телом. — Не надо, — хрипло прорычал он. Пальцы исчезли. — Осталось недолго, — сказал «К.». — Обещанных мне санкций не будет. Никто не хочет портить отношения. Не знаю, как нелюдям удаётся одновременно открыто паразитировать на человечестве и держать его в узде. Так что не будем дольше ждать. Доведём всё до логической точки, и ты вернешься домой. Я жду последнюю порцию зарядов. Как только твои люди её установят, устроим такой фейерверк, что все содрогнутся. Сорвём кору, на которой выросла эта опухоль. Что может быть лучше, чем чистый океан? Так вот что значили слова «ты знаешь, что делать». — Чистый океан… — пробормотал Гай. — То есть не только Танагуру… — Резать так резать! — Это прозвучало резко, зло. — Некого там жалеть. Эвакуируем тебя и часть команды… — Часть? — переспросил Гай. — Только часть? — Кто-то должен остаться и активировать заряды. Свалить Танагуру — хорошая мысль, но заливать океаном всю сушу… Могилу Рики… — Мать сказала, отец не одобрил бы… — повторил Гай строчку из письма. Сиденье дивана дёрнулось, на колени Гая лёг конверт. — Вот. Мать написала тебе.

***

День клонился к вечеру, и столичное небо начало тускнеть. Свет разметки трасс и реклам стал ярче. Аэротакси пронзило очередную голограмму с рекламой какого-то заведения и понеслось навстречу следующей. Катце погладил лежащий на коленях пузатый пакет, на котором было выведено: «Старинные рецептуры» — витиевато и красиво, как признание в любви. Рот наполнился слюной. Что значит эта покупка? Утешительный приз после тяжёлого утра? Замена новой зависимости на старую? Или первый шаг к полному откату в прошлое? «Ты туда не вернёшься». После этих слов Катце развернулся и ушёл. Чтобы Рауль не успел ничего возразить. Чтобы не видеть его лицо. Чтобы всё тщательно обдумать. Весь день Катце бесцельно ездил по городу, пообедал в ресторане, выпил пару чашек кофе в каком-то кафе и сам не понял, как оказался перед входом в заветный магазин. В пакете угадывались очертания чёрной с серебром коробки. Закурить прямо сейчас? Катце сжал пальцы в кулак. Нет. Не сейчас. И даже ещё не завтра. У сигарет специфический вкус и запах — Раулю может не понравиться. Даже интересно. Если бы Катце продолжал их курить на «Звёздной страннице», хозяин номера первого класса раскрыл бы обман быстрее? Хотя откуда знать, как скоро Рауль догадался об истинной личности парня в идиотской майке? Они ни разу об этом не говорили. Лес высоток закончился и сменился зелёным ковром частных владений местных и инопланетных толстосумов. Аэротакси начало снижаться. Выйдя из него, Катце поспешил в дом и поднялся в спальню. Сунул пакет с сигаретами в недра прикроватного столика и отправился в душ — освежить не только тело, но и мысли перед новым трудным разговором. Сменив одежду, он отправился в лабораторию. Настало время прояснить ситуацию до конца. Даже если это отнимет все силы. Перед заветной дверью Катце остановился, чувствуя, как внутри всё дрожит. Он настолько сошёл с ума, чтобы спорить с Раулем Амом. Нет, не спорить — вести переговоры. Как с противником. С настолько сильным противником, что не укладывалось в голове. Дверные панели разъехались, Катце глубоко вдохнул и вошёл. Рауль расслабленно сидел в кресле и выглядел так, будто они расстались пять минут назад и не было ни трудного разговора, ни бегства Катце. — Рауль, — начал Катце, — Я хочу, чтобы мы поняли друг друга. Поэтому прошу, выслушай и не спеши отметать мои аргументы. Рауль никак не отреагировал — смотрел спокойно, даже равнодушно. Катце подошёл ближе, остановился перед ним и заговорил: — Я обдумал всё, что ты сказал… Ты прав, что игнорировать такую информацию… нельзя. И я согласен, что именно лаборатории под Гардиан могут дать нужные ответы. Ты прав, что для этого необходимо вернуться. Я со всем этим согласен, но категорически против одного… Чтобы ты туда возвращался. Рауль моргнул. Не дав ему заговорить, Катце добавил: — Ты можешь сказать, что иначе нужную информацию не получить. Что личное присутствие остро необходимо… И я согласен с тобой. Поэтому на Амои вернусь я. Рауль закрыл глаза, и до Катце долетело тихое, но безапелляционное «нет». — Да, — возразил Катце таким же тоном. — Я просил не спешить с возражениями. Дослушай меня, и ты сам согласишься, что мои возможности реалистичнее, чем надежда на лояльность Гидеона. — Я не буду обсуждать это, Катце, — невозмутимо сказал Рауль. — Ты не отправишься туда. Я не надеюсь на Гидеона, как ты выразился. Надежда — именно то, что я ненавижу. Это зыбкая почва. А я привык опираться на твёрдые данные. Катце весь день готовился к противостоянию, но, несмотря на это, внутри начало закипать. Перед ним снова сидел холодный танагурский блонди, а не ставший привычным нежный ночной Рауль. Катце сделал несколько вдохов и наконец спросил: — Хочешь сказать, у тебя есть что предложить Гидеону? Это нечто настолько ценное, чтобы он, узнав, кто ты, не сдал тебя с потрохами? Прозвучало ядовито. Катце прикусил губу, но не отвёл глаза, столкнувшись с ледяным взглядом Рауля. — Да, — ответил Рауль. — Нечто очень ценное. Более ценное, чем поимка тебя или Гая. Тот самый козырь, который ты вытянул, сам того не зная. Гидеон получит информацию о том, кто на самом деле взорвал его город. Он сообщит это Жильберу и получит преимущество. А я получу то, что нужно мне. Это не обмен услугами, Катце. Это сделка с очень высокими ставками. Мы оба понимаем, что там, где был однажды задействован Геопульс, в любой момент может случиться ещё что-нибудь. Очень самонадеянно было пытаться защитить того, кто в этом не нуждался. Пытаться превзойти интеллектом того, кто хранит в голове такой массив информации, что просто физически не способен совершать ошибки. Ссылаться на собственный опыт перед тем, кому очень давно не двадцать девять. — Рауль. — Катце вздохнул. — Ты прав, что ставки очень высокие. Они такие для любого из нас. Разве у Гидеона есть прямой доступ к лабораториям Гардиан? Это же не его сфера. Значит, он обратится к кому-то ещё. А как поведёт себя тот? И кто это будет? Аиша?.. Ты можешь послушать меня хотя бы просто из любопытства? Рауль поднял подбородок и посмотрел снизу вверх, но так высокомерно, что стало не по себе. Ему не хватало только стандартного костюма элиты, чтобы Катце снова провалился в прошлое и перестал дышать. — Нет, — сказал Рауль. — Я не дам тебе возможности переубедить меня. Катце закрыл глаза. В этом сражении можно победить, только сохраняя спокойствие. — Почему? — спросил он ровным тоном. — Потому что мои аргументы могут оказаться убедительными? Рауль красноречиво молчал. — Тебе не удастся выдать себя за кого-то другого, Рауль, — просто сказал Катце. — Если ты делаешь на это ставку, то она проигрышная. Рауль моргнул и неожиданно спокойно заметил: — На «Звёздной страннице» мне это неплохо удавалось. Помимо воли Катце улыбнулся. — Рауль, это удавалось только потому, что ты был за пределами Амои. Впервые я услышал о тебе в магазине одежды. Персонал перешёптывался о красивом неходячем богаче со скверным характером. Знаешь, когда это было? Через три часа после твоего появления на лайнере. Три часа — и о тебе говорили в магазине, к которому ты даже не приближался! А я… хотел раздеть тебя… Потому что глядя на тебя, невольно всё время думал о совершенстве танагурской элиты. Но мне тогда в голову не пришло предполагать, что танагурский блонди может быть таким же беглецом, как я сам. В противном случае я сразу понял бы, кто передо мной. Не твоё имя, нет, но элиту в тебе я заподозрил бы сразу. Ты можешь менять причёску и прятать лицо за визором очков здесь, на Атланте. И это прокатит. Но не в Мидасе, Рауль. Ясон менял внешность при контактах на чёрном рынке, но только для того, чтобы оставалась формальная возможность сказать, что он — это не он. В силу того, что ты жил внутри системы, ты мог не задумываться о самых простых вещах. О том, какое впечатление производишь на смертных и насколько заметен. Хоть в инвалидном кресле, хоть на своих ногах. Судя по молчанию, аргументов против сказанного у Рауля не нашлось. — Рауль, — снова заговорил Катце. На этот раз предельно спокойно и серьёзно. — Я не спорю, что Гидеона ты знаешь лучше, чем я. И у тебя безусловно есть причины думать о сделке именно с ним. Я могу как угодно относиться к этому блонди и быть необъективным, но ты даже не успеешь встретиться с ним, чтобы всё обсудить. К тебе придут раньше. Рауль продолжал молчать. Катце вздохнул. — Я очень прошу тебя, Рауль, не думай, будто я пытаюсь ввести тебя в заблуждение. Я не посмел бы врать тебе. Не сейчас. И раньше не посмел бы, если бы не был связан обещанием. Ты сказал, что можешь доверять мне, и я не предам твоё доверие. Тебе действительно очень, неоправданно опасно отправляться туда. Смертельно опасно. Если ты попадёшь в лапы Танагуры… Что с тобой будет? То, от чего ты бежал? Или что-то ещё хуже… Катце замолчал, собираясь с духом для финального акта. — Если на Амои вернусь я, у меня будет больше шансов, — сказал он. — Ты пошёл бы через крышу, а я пойду через пол. Там, где не пройдёт кот, пролезут мыши. У меня нет власти, но есть знание чёрного рынка, трущоб и Гардиан. Я был вхож на территорию Центра. Но что важнее, ко мне был очень расположен Кугер… — Катце прервался, заметив, как изменился взгляд Рауля, и тут же добавил: — Ничего такого, о чём ты мог подумать. Он имел виды на мои мозги, а не на мой зад. Возможно, по старой памяти Кугер мне чем-то поможет. Согласись, цепочка через Кугера гораздо короче, чем через Гидеона. А ещё где-то там всё ещё может быть Гай. И… на крайний случай… Вернхайм. У меня вариантов больше… Я столько лет провёл в тени и умею быть незаметным. Я вёл дела Ясона на чёрном рынке, повидал всяких людей — от крутых дельцов до опустившегося сброда. Я умею выживать, Рауль. Иначе после моего побега мы с тобой никогда бы больше не встретились. Рауль сидел, не шевелясь, глядя в одну точку. Было непонятно, слышал ли он вообще хоть что-то из всего сказанного. Вдруг он моргнул и ответил: — В таком случае мы вернёмся вместе. Но действовать будешь ты. Чтобы не сорваться, Катце сжал кулаки, вдавливая ногти в ладони. — Ты слышал меня? — как можно спокойнее спросил он. — Тебе нельзя на Амои. Вообще. Никак. Ты привлечёшь к себе внимание ещё в космопорте. Рауль не ответил. Катце сделал ещё шаг к нему. — Рауль, — сказал он едва слышно. — Я прав, и ты это знаешь. Прошу, уступи. Если с тобой что-то случится… Я… Моё сердце просто разорвётся. На лице Рауля появилось странное выражение, какого Катце ещё ни разу у него не видел. — Какой великолепный человеческий эгоизм, — сказал Рауль. — Думать о своём сердце, не заботясь ни о чьём другом.

***

За окном Флэр жил бурной вечерней жизнью, заглядывая в офис радужными отсветами неоновых вывесок и огнями мелькающих туда-сюда аэрокапсул, несущих туристов к местам развлечений. Дверь открылась. Ясон медленно отвернулся от окна и посмотрел на вошедшего. Морто поклонился и тут же выпрямился. Нет, всё-таки он раздражает. Исполнительный, неглупый… но не Катце. «Незаменимых нет», — напомнил себе Ясон. — Как хорошо ты знаешь Нил Дартс и его порядки? — спросил он, подходя к столу. Морто несколько секунд подумал и сказал: — Настолько, чтобы не быть убитым при выходе из дома. Ясон посмотрел на него более внимательно. — Если кому-то в Нил Дартс понадобится оружие, к кому он обратится? — спросил он. Морто позволил себе улыбку. — Нил Дартс наводнён оружием так, что его можно купить чуть ли не на каждом углу. Торговца даже особо искать не нужно. Ясон обошёл вокруг стола и опустился в кресло. — А взрывчатка? Тоже? Морто покачал головой. — Нет, взрывчатка есть не на каждом углу. Но на каждом через два. В общем, достать тоже можно без проблем, но её предпочитают не использовать. Шумно. Нил Дартс любит тишину. — А если захотят использовать не в Нил Дартс и шум не помеха? Морто изменился в лице. — Например, в Дана Бан? — спросил он. — Взрывчатка такого класса вообще ни разу не попадала в поле моего зрения. Это что-то из относительно нового и того, что просто так на углу не купишь. Если хотите знать моё мнение… Ясон медленно кивнул. — Это совсем не то, чем торгуют местные, — сказал Морто. — Взрыв такой силы не устроить даже всей взрывчаткой Нил Дартс. — И много её? — поинтересовался Ясон. — Достаточно много, господин Минк. Но агенты господина Домины следят, чтобы её количество в продаже не превышало определённый уровень и чтобы много не попадало в одни руки. То есть работают как клапаны, снижающие давление. — Ну а если кому-то нужно что-то редкое? К кому тогда обращаются? Между бровей Морто обозначилась складка. — Смотря что, — ответил он. — Всякую нелегальщину вроде оборудования, наркотиков или редких пилюль обычно заказывают у снабженцев. Такие есть в каждом секторе Нил Дартс. Что-то вроде местных жрецов. Уважаемые люди, тихие, неприметные, никуда не ввязываются, просто делают свой бизнес. Взрывчатка — не их профиль. Они спецы по мелочи, но мелочи редкой, дефицитной. Продавцы луны с неба. Ясон понимающе кивнул и ненадолго задумался. Морто молча ждал. — Есть ли у тебя связи в трущобах? — наконец спросил Ясон. Морто ответил без заминки: — Есть пара контактов в местной полиции. Ясон поставил локти на стол, сложил пальцы в замок и упёрся в них подбородком. — Знаешь ли ты местных торговцев информацией? Морто с сожалением покачал головой. — Лично не знаком ни с одним. Слышал о Джанго, но он с чужаками не работает. И больше покупает, чем продаёт. Сложный тип. — С чужаками не работает… — задумчиво повторил Ясон. — Что ж… Вот что. Есть монгрел по имени Норрис. Его любовник держит известную мастерскую. Устрой мне встречу с этим монгрелом. Естественно, он не должен знать, кто и зачем его ждёт на самом деле. Можешь использовать любой предлог. Силу не применять, не запугивать и ничего не обещать. У тебя есть три дня. На лице Морто на секунду мелькнуло озадаченное выражение, но он тут же взял себя в руки и молча поклонился.

***

Как и во время прошлого своего визита в офис во Флэр, Ясон стоял у панорамного окна, но так, чтобы вошедший не сразу мог его заметить. Снаружи был солнечный день. Морто проявил изобретательность и спустя два дня сообщил, что соблазнил Норриса какими-то сказками о потенциальном денежном клиенте для его любовника, спросил о месте встречи. Ясон назвал офис во Флэр. В конце концов, почему бы в самом деле не сыграть в потенциального клиента. В назначенное время дверь открылась, и Ясон увидел одного из парней, что приходили вместе с Гаем в квартиру в Апатии. Норрис сделал пару шагов вглубь помещения и остановился, растерянно глядя вокруг. — Надеюсь, мой человек был достаточно вежлив, — сказал Ясон, складывая руки на груди. Норрис вздрогнул и резко обернулся. Его лицо побелело, а глаза расширились от ужаса. — Ты! — выдохнул он и замер с приоткрытым ртом. Нисколько не тронутый его реакцией, Ясон прошёл к столу и присел на его край. — Испугался так, будто увидел Медузу, — сказал он с усмешкой. — Хуже, — вырвалось у Норриса, но он тут же спохватился и добавил: — Прости… те. — Мой человек не был груб? — снова осведомился Ясон. — Скажи, если так, и он будет наказан. Норрис ничего не сказал, только смотрел большими светлыми глазами, в которых можно было увидеть своё отражение. Ясон кивнул на ближайшее кресло, приглашая сесть. Норрис не шелохнулся. — Присядь, — сказал Ясон. — Беседа займёт какое-то время. Устанешь стоять. Норрис замялся, но сел. — Вообще-то мне нечего сказать, — сразу обозначил он. — И не надо, — заметил Ясон. — Говорить буду я. Мне нужна твоя услуга. У Норриса дёрнулось лицо. — Что? Какая? Я ничего… — Сначала тебе придётся выполнить роль посредника между мной и одной трущобной знаменитостью. А потом… — Это две услуги, а не одна, — пробормотал Норрис. — Верно. — Ясон многозначительно кивнул. — Считать умеешь. Хорошо. Итак, вторая услуга — встретиться кое с кем в Нил Дартс. Норрис резко откинулся в кресле и протянул: — Неее! Нил Дартс? Я пас. Ясон медленно моргнул. — Ты немного не понял, Норрис, — сказал он. — Я не спрашиваю твоё согласие. Я озвучиваю условия. Лицо Норриса стало ещё бледнее, даже губы побелели. — Вот как, — пробормотал он, глядя перед собой. Потом поднял подбородок и посмотрел на Ясона. — Так это угроза… Ну, конечно, вы же иначе не умеете… Но мне не очень страшно. После всех допросов мидасских полицаев мне уже бояться нечего, знаешь… те. — Знаю ли я? — Голос Ясона был почти ласков. — Я знаю, чего ты боишься намного больше, чем допроса в МПУ. Взгляд Норриса застыл, в нём отразилась работа мысли. Парень умел соображать. Как и Гай. И, без сомнения, Робби… Понятно, почему Жильбер ничего не добился жёсткими допросами. Он не был «специалистом по монгрелам», как однажды выразился Аиша. — Ну, валяй! — вдруг огрызнулся Норрис. — Пугай! Те! Ясон улыбнулся. — Услуга не будет стоить тебе ничего, — сказал он. — Отказ тоже ничего не будет стоить. Тебе. Норрис действительно быстро соображал. В светлых глазах тут же появилось понимание, и рот болезненно изогнулся. — Хорошо, — удовлетворённо сказал Ясон. — Выполнишь моё поручение и получишь награду. Я умею быть благодарным. Норрис криво усмехнулся. — Вот что, — начал Ясон. Он достал из кармана очки и активировал голопроектор. — Смотри внимательно. Вот человек, которого я ищу. Знаешь его? Ясон протянул очки Норрису. Тот одарил их восхищённым взглядом и уставился на изображение. — Вроде есть что-то знакомое… — сказал он. — Может, видел где-то когда-то. Лично не знаком. Ясон кивнул. — Есть человек, который точно знает, кто это, — сказал он. — Джанго, торговец информацией в Кересе. Ты можешь знать его как Робби. По глазам Норриса было ясно, что он прекрасно знает, о ком речь. — Я хочу, чтобы ты показал эту запись Робби, — продолжал Ясон, — и выяснил имя и местоположение этого человека. А также — как с ним можно встретиться. Придумай любую правдоподобную легенду. Помни, что от этого зависит успех предприятия. А от него зависит всё остальное. В глазах Норриса появилась обречённость. — Почему я? —устало спросил он. — Почему именно я? — Потому что ты неглуп, Норрис, — ответил Ясон. — И в трущобах ты свой. А Робби не работает с чужаками. Или ты можешь это опровергнуть?.. Нет? Я так и думал. Норрис тяжело вздохнул. — А если он не скажет? — еле открывая рот, спросил он. — Если скажет, что не знает. Что тогда? — Скажет, — с обманчивой лёгкостью сказал Ясон, вынимая из кармана платёжную карточку. — Тебе всего лишь нужно быть достаточно убедительным. И предложить нужную сумму. О деньгах не волнуйся, платить из своего кармана тебе не придётся. Он сунул карточку и очки Норрису в руки. Тот осторожно взял их кончиками пальцев, как что-то хрупкое, драгоценное… или опасное, способное укусить. — Это с ним… мне придётся встретиться в Нил Дартс? — пробормотал он, глядя на голоэкран очков. — Да, — ответил Ясон. — Возможно, не в Нил Дартс, а в более приятном месте. Всё будет зависеть от твоих стараний. Норрис провёл ладонью по лицу, зажмурился и снова открыл глаза. Как будто ему снился страшный сон и он пытался проснуться.