Бунт

Катце молча смотрел на Рауля, пытаясь осознать, что именно тот сказал. Упрекнул в эгоизме. И что ещё? Что он сказал про чьё-то сердце? Собственное стучало, как после хорошей пробежки. Мысли в голове сбились в кучу. Катце сглотнул и отвёл взгляд. — Я признаю справедливость твоих аргументов, — услышал он голос Рауля. — Я действительно не учёл, что визуально элита отличается от людей настолько сильно. Внутри системы этот факт меня не интересовал. Я вообще не задумывался о собственной внешности до момента, когда ты предложил мне ванну. Катце почувствовал, как внутри всё задрожало. Как будто он слишком близко подошёл к краю крыши небоскрёба и посмотрел вниз. Даже голова закружилась. В словах Рауля снова было что-то важное, огромное, вызывающее панику и желание бежать куда глаза глядят. — Идти в Гардиан хоть через крышу, как ты выразился, хоть через пол очень рискованно. Но в моём случае это была бы очень рискованная сделка, а в твоём — только риск. Катце снова посмотрел на Рауля. — Скажи, Рауль, — тихо сказал он, — даже учитывая, что ты хорошо знаешь Гидеона, можешь ли ты быть уверен в том, что он заключит с тобой сделку и честно выполнит свою часть обязательств? Что, если он выполнит, но так, что ты не сможешь этим воспользоваться? В глазах любого блонди, если ты жив, значит, пошёл на обман. Не только системы, но и хозяина… Прости… Я называю его так… Но это… не то же самое, как хозяин и фурнитур… Катце застыл от изумления: Рауль смеялся. — О, не извиняйся, — наконец сказал тот. — Ты привёл весьма точное сравнение. Элита — боги только для людей. Для хозяина — всего лишь инструменты. Сломанный исправляют или заменяют на новый. Всё, как с фурнитурами. В Танагуре заменимо всё, кроме хозяина. Так мне было сказано, когда Юпитер усомнился в моей искренности. И меня уже наверняка тоже кем-то заменили… Я понял твой вопрос. Нет, Катце, я не могу быть уверен, что сделка с Гидеоном будет честной. Поэтому я сказал, что ставки очень высоки. — Слишком высоки, — сказал Катце. В надежде быть услышанным он продолжил тихо, почти шёпотом: — Рауль, позволь мне самому сделать это. Без твоего участия. Ты дашь все необходимые инструкции, мы всё обдумаем вместе… — Нет. — …Как это было на «Звёздной страннице», — несмотря на протест, продолжал Катце. — Но я должен быть там один, без тебя. Чтобы чувствовать себя свободно, я должен знать, что для Танагуры ты недосягаем. — Нет. Катце не успел сделать паузу. — Ну почему ты такой упёртый, чёртов блонди?! — заорал он, нависнув над Раулем. — Тебе нельзя туда! Ты погибнешь там! Ужас произошедшего доходил до Катце медленно, будто сквозь водную толщу. Он повысил голос. На Рауля! Катце зажал рот рукой и медленно выпрямился. Он почувствовал, как кровь отливает от лица. — Дыши, — спокойно, как ни в чём не бывало сказал Рауль. Катце вдохнул и в этот момент спиной почувствовал, что они не одни. Он медленно обернулся и встретился глазами с Тадеушем Ви. — Простите, — сказал тот. — Я не успел предупредить о своём присутствии. С моей стороны будет глупо делать вид, будто я ничего не слышал… О чём идёт речь, и почему господин Катце говорит о гибели? Только Тадеуша сейчас не хватало! Катце резко отвернулся, чтобы отдышаться. — Мы обсуждали моё возвращение на Амои, — донёсся до него голос Рауля. — Мне нужно получить материал для исследования патогена. — Что? — переспросил Тадеуш таким тоном, что Катце развернулся и внимательно посмотрел на него. — Вы не можете думать об этом всерьёз, Рауль. Ваше возвращение на Амои исключено. Вы официально погибли. Мы… убили ваших сопровождающих. Как вы вообще… Как?! А может, в этом разговоре как раз именно Тадеуша и не хватало. Он был тем, в ком Катце точно не искал бы союзника, но сейчас смотрел на него почти как на спасителя. — Тадеуш, — сказал Рауль, — речь о производстве патогена, которым заражены вы и ваша дочь. Он много лет производился за моей спиной, о чём я не подозревал. Эта вещь небезопасна для всех, кто пользовался товарами и услугами Танагуры, и вы входите в их число. У меня недостаточно данных, но в одном я почти уверен. То, что вы хорошо себя чувствуете сейчас, не гарантирует, что в будущем не станете чувствовать себя ещё лучше. А точнее — никак. Тадеуш улыбнулся. — Думаете, мне грозит такая участь? — спросил он странно ласковым тоном. — Но меня нет нужды модифицировать материалом, взятым у элиты. — Это пока! — на удивление резко ответил Рауль. — Вы же не думаете, что Танагура сделает всем акционное предложение бесплатной модификации и будет ждать, пока желающие добровольно выстроятся в очередь? Она всё сделает так, что вы ничего не поймёте. — Но как это возможно, господин Рауль? — поинтересовался Тадеуш. — Ведь полно контролирующих организаций, которые мониторят всё. Любую неестественную активность тут же заметят, и будут предприняты меры для избежания последствий. Рауль смерил его взглядом, полным снисхождения. — Моя лаборатория не раз обкатывала разные патогены на человеческой популяции далеко за пределами Амои, — сказал он, — и это всегда выглядело очень естественно. Если Танагура что-то запланировала, шансов избежать этого просто нет. Тадеуш на мгновение как будто запнулся мыслями за то, что сказал Рауль. Должно быть, неприятно сознавать, что даже самые влиятельные люди могут оказаться чьими-то подопытными. — Если шансов нет, — глухо сказал Тадеуш, — то о чём вы спорили, когда я вошёл? — Мы спорили о единственном, случайно выпавшем из системы шансе, Тадеуш, — сказал Рауль. — Этот шанс — я. — Но ваше появление на Амои равносильно самоубийству, Рауль, — возразил Тадеуш. — Вы танагурский блонди, официально мёртвый. Вы не можете заниматься этим сами. Рауль встал и теперь возвышался над ним. — Именно потому, что я танагурский блонди, я должен сделать это сам. — Тон Рауля был ледяным, но во взгляде полыхало пламя. Он явно начал злиться. — Находясь за пределами Амои, я не смогу на что-либо влиять. Это делал мой департамент, Тадеуш. Минуя мои резолюции. Это личное, в конце концов. — Рауль, — на удивление спокойно сказал Тадеуш, — вы правы, находясь далеко, влиять на что-то сложно. И поверьте, я очень хорошо знаю, что такое личное. Но есть обстоятельства, которые нельзя не учитывать. Предлагаю смотреть на всё только с практической стороны. Если я верно понимаю, то задача не просто получить информацию, но и изучить, и предпринять какие-то действия. Целых три этапа. Причём на втором и третьем ваше личное участие остро необходимо, иначе всё теряет смысл. Это значит, вы просто не имеете права рисковать собой. Катце закрыл глаза и тихонько выдохнул. Рауль молчал. — Первый этап вы можете делегировать тому, кому доверяете, — сказал Тадеуш и добавил: — Насколько я понимаю, господин Катце предлагал на эту роль себя. И если вас интересует моё мнение, это лучшая кандидатура. Со своей стороны, могу устроить быструю и безопасную переброску его на Амои, а также снабжение всем необходимым. — Для Катце это такое же самоубийство, как и для меня, — сказал Рауль. — Даже с правдоподобной легендой и новым лицом. — Ты прав, Рауль, это опасно, — согласился Катце. — Но не списывай со счетов мои навыки, в которых сам уже не раз убеждался. И силу моего желания вернуться… к тебе. Рауль моргнул.

***

Ясон посадил аэрокар в безлюдном тёмном переулке неподалёку от Королевского проспекта и погасил габаритные огни. Время близилось к одиннадцати, горожане уже сидели по домам, а туристы предпочитали обходить стороной индустриальные кварталы. В нескольких метрах впереди тускло светилась одинокая вывеска какого-то мелкого магазина с поэтичным названием «Утренний бриз». Без трёх минут одиннадцать в конце переулка появилось движение, и через несколько секунд в пятно голубоватого света вошёл высокий худощавый парень. Ясон открыл дверь. Норрис залез внутрь и сразу подобрался, как перед прыжком. — Расслабься, — сказал Ясон, — тебе ничто не угрожает. Я не сторонник грубой силы. Рот Норриса скривился. — Да уж, это я уже видел… Вот. — Он вынул из кармана карточку, которую в прошлую встречу Ясон дал ему для оплаты услуг Робби. — Я встречался с Джанго вчера. Всю башку сломал, пока думал, на что он купится. — Сдачи не надо, — сказал Ясон. — Оставь себе. За беспокойство. Норрис ошарашенно посмотрел на карточку, потом на Ясона и наконец пробормотал: — Да не надо мне денег. Буду рад, если после всего ты… вы просто обо мне забудете. — Как пожелаешь, — заметил Ясон, убирая карточку в нагрудный карман. — Ну, что тебе удалось выяснить? Норрис поёрзал на сиденье и заговорил: — Я сразу понял, что Джанго узнал этого типа. Он сначала поспрашивал, чё как. Я рассказал сказку, мол, эти очки принёс мой… — Макси, — равнодушным тоном подсказал Ясон. Норрис вздохнул и продолжил: — Что очки Макси получил в уплату за ремонт аэробайка и отдал мне. А недавно брал поносить несколько дней, и после этого я нашёл на них эту запись. Ну и приревновал, хочу выяснить, что за хрен. — И он поверил? — спросил Ясон. Норрис помрачнел. — Не знаю, — ответил он. — Имя назвал. Сказал, что не уверен, но чувак на записи похож на Верна. Я слышал о нём. Обитает где-то в Нил Дартс. И типа у него можно купить то, чего нет у других. Ясон усмехнулся. — Не луну ли? Норрис пожал плечами и пробормотал: — Не слышал о таком. Электронику редкую или Гейзер какой-нибудь, например. Или галлюциноген покруче того, что в местном стауте. Ну, такой, с длинным приходом… — Значит, Верн, — подытожил Ясон. — И давно ты знаешь о существовании этого продавца редкостей? Норрис задумался. — Да пару лет точно. Даже больше, наверное. — Как с ним связаться, выяснил? — Джанго сказал, только через него. Я сказал, что согласен… Норрис стрельнул взглядом, будто боясь смотреть открыто. Ясон медленно кивнул. — Хорошо. Скажи Робби, что хочешь встретиться с этим человеком лично. Пусть Верн сам выбирает место и время. Если это будет в Нил Дартс, так даже лучше. Норрис отпрянул и чуть не врезался в дверь. — Но раньше ты… вы говорили, что это может быть более удобное место… — Я передумал, — сказал Ясон. — Сейчас у меня больше данных, так что встреча в Нил Дартс видится мне более перспективной. Норрис обречённо застонал: — Бля-а-адь… Мне что, правда придётся туда идти?! Одному? — Почему одному? — Ясон усмехнулся. — Можешь взять с собой своего… — Макси?! — Норрис чуть не подавился воздухом. — Ещё его в это втравить? Ясон пожал плечами. — Зачем же ты меня спрашиваешь, если знаешь, что пойдёшь один? Но не волнуйся. Что-то подсказывает мне, что встречу тебе назначат так, чтобы ты пришёл и ушёл на своих ногах. Это делец. Ему интересна выгода, а не хладный труп. Норрис издал неопределённый звук, похожий на стон и смех одновременно. — Пойдёшь к Верну без легенды, — сказал Ясон. — Скажешь, что сочинил сказку для Робби, но на самом деле с Верном хочет кое-кто встретиться. Пусть назначит место и время. Речь о важной информации о взрыве в Дана Бан. Ему это будет интересно. Норрис повернулся всем корпусом и впервые прямо посмотрел на Ясона. — Мне тоже это интересно, — на удивление твёрдо и уверенно сказал он. — Я хочу знать, какого хрена вопросы об этом стоили мне зуба и двух рёбер. — Об этом тебе лучше бы спросить своего приятеля, — заметил Ясон. — Гая. Норрис стиснул зубы и пробормотал: — Я бы спросил, если бы он попался мне в руки… — он осторожно посмотрел на Ясона. — Может, кое-кто другой что-то знает? Ясон моргнул и посмотрел на перчатку. Опять морщина! Он медленно разгладил эластичную ткань. — Нет, — ответил он. Норрис понимающе кивнул. — А! То есть он теперь вообще везде не при делах! Ясон взглянул на вторую руку. — Именно так. Норрис резко выдохнул и сказал: — Ну, ясно. В общем, я понял. Если это всё, то я… — Не всё, — сказал Ясон и протянул раскрытую ладонь. — Очки. Норрис открыл рот и закрыл. — Я же не сказал… — пробормотал он. — Джанго захотел в уплату за информацию именно их… Я… Как бы я отказал, если уже сказал, что они мои и мне позарез нужна инфа… Ясон рассмеялся. — Ты и так получил бы их, — сказал он. — Я же говорил, что умею быть благодарным. Норрис чуть не задымился от возмущения. — Да на кой мне эта дорогая игрушка?! Чтобы о тебе вспоминать? Нахер надо! Говорю, Джанго захотел их. Да и кто бы не захотел! Ну а у меня не было времени думать о других вариантах. Это не магазин, где можно долго прикидывать. С Джанго или плати, или вали. — Хорошо, — сказал Ясон. — Пусть так. В таком случае на данный момент это всё. До встречи, Норрис.

***

Гай сидел на полу, у дивана, лицом к кухонному модулю. Он уже несколько минут смотрел на лежащий рядом белый листок и не решался его открыть. И за час до этого — тоже. И точно так же — ещё раньше. Почему не решался? Ведь он уже читал его вчера. Пришлось. «Брат» практически заставил. — Что, не откроешь? — спросил тот, видя, что Гай какое-то время молча смотрит на запечатанный конверт и не спешит к нему прикасаться. — Мать узнала, что ты сильно пострадал. Места себе не находила. Она… хотела прилететь вместе со мной. Я отговорил. Если ты ей даже писать тебе запретил, то не представляю, что было бы с тобой, если бы она оказалась тут. И что потом было бы с ней. «Да ты, смотрю, за всех всё решаешь! Но тут ты прав, не поспоришь». Гай молча скрипнул зубами. Он смотрел на конверт, а видел мёртвые глаза Верна. Если бы знать тогда… А что изменилось бы? Сначала всё послушно рассказал бы, а потом дал бы себя убить? Шансы были только: либо — либо. Если бы Верн и тот «шкаф» предполагали для Гая какой-то иной шанс, протез оказался бы исправным и подходящим по размеру. А так… Просто Гая не подвело чутьё так, как их — самоуверенность. — Открой, Роб, — прозвучало рядом. — Это же мать. — Вот именно, — прохрипел Гай. Белый пластиковый конверт пугал так, что во рту пересохло. Но прочесть — решение лучше, чем не прочесть. Вдруг внутри важная информация. А эмоции… Нахрен эмоции! Гай приложил палец левой руки к ложу идентификатора, и конверт треснул. Интересно, что в письме такого, что его понадобилось запечатывать? У матери есть секреты от старшего сына? Если пластиковая оболочка благоухала тем самым парфюмом, который Гаю только что любезно пытались подарить, то сложенный втрое лист хрустящей белой бумаги издавал тонкий, едва уловимый аромат цветов и чего-то тёплого, мягкого. Что могло так пахнуть? Память рисовала длинное форменное платье, шелест которого хранился где-то глубоко, в тайнике, как и запах, и мягкость рук… Может ли быть так, что все любящие матери пахнут одинаково? Гай развернул бумагу и замер. Ему не нужно было смотреть на сидящего рядом человека, чтобы знать, насколько внимательно тот следит за каждым движением его лица. Даже щека зудела от этого внимания. Он дважды пробежал глазами аккуратные строчки, но их смысл ускользал. Взгляд то и дело цеплялся за самую понятную: «Твой брат не позволил, а ты знаешь, как трудно спорить с Конрадом. Особенно учитывая, как часто он бывает прав». Ласковые материнские слова жгли глаза. По щеке букашкой поползла капля. Гай не стал её стирать. Подумаешь, слеза! Плюс к убедительности роли. Гай посмотрел в сторону кухонного модуля. Там, в охладителе, полно первоклассного алкоголя. Может, глотнуть для храбрости?.. Он согнул ноги в коленях и привалился спиной к дивану. Странно, никогда раньше у него не было привычки сидеть на полу. Наоборот, он всегда любил развалиться на диване, в обнимку с Рики. Тихий стон вырвался в попытке заглушить в голове звук имени. Его Рики. Похороненный вместе с жизнью Гая. У человека, сидящего на полу возле дивана, больше не было ничего. Только белый лист бумаги с уютным запахом — единственное человеческое, тёплое, что осталось. Даже если оно чужое, Гай унёс его с собой. Перед глазами всё ещё стояло жёсткое красивое лицо «брата», когда тот увидел, как Гай засовывает письмо во внутренний карман куртки и встаёт. — Роб, ты не можешь взять его, — сказал он. — Если не хочешь оставлять мне, сожги сам прямо сейчас. Не глядя на него, Гай прохрипел: — Оно моё. Я его забираю, и твоё разрешение мне не нужно. Стало даже интересно, что сделает этот всегда правый человек. Он шагнул вперёд и протянул руку. — Это не обсуждается. — В его голосе снова появились нотки «старшего». — Ты же не вынудишь отнимать его силой? Вопреки здравому смыслу, после этих слов остатки страха растаяли. Гай медленно развернулся всем корпусом и посмотрел в тёмные глаза. — Отнимать у меня моё может быть опасно… Конрад. Любил ли этого человека Роберт? Обнял бы в ответ? Вернул бы ему материнское послание? На все эти вопросы Гай уверенно ответил: «Нет». Не потому, что знал Роберта, а потому, что видел и слышал Конрада. Он не только забрал письмо — он отказался отчитаться лично. Гай шёл босиком по острому лезвию и чувствовал, как ступни начинают кровоточить. Но как же приятно было видеть разочарованно-растерянное выражение на лице Конрада, когда нити контроля по одной выскользали из его рук. От лица Роберта Гай саботировал его власть, балансируя на грани открытого бунта. — Куда ты собрался, Роб? — полетело ему в спину. — Я понимаю, ты не был готов к этой встрече и хочешь прекратить её как можно скорее, но есть ещё незаконченные дела. Гай снова обернулся и спросил: — Какие дела нельзя закончить в обычном режиме? Конрад сделал пару шагов, и Гай снова физически ощущал его близость. — Как обстоят дела с образцом продукции лабораторий под Попечительским Центром? Гай пожал плечами. — Какой в нём смысл, если ты решил всё пустить на дно? — Смысл в информации, — ответил Конрад. — Нам надо знать, что они производят. — Надо — значит, будет, — сказал Гай, глядя мимо него. — Операция в стадии подготовки. Детали и результат сообщу в своё время отчётом Центру. Конрад подошёл ещё ближе. Теперь он почти касался Гая плечом. — Роб, пожалуйста, прекрати! — сказал он. — Мы оба знаем, что сейчас не место формальностям. Я и есть Центр, так какого дьявола ты встаёшь в позу и отказываешься обсудить операцию прямо сейчас? Гай посмотрел ему в глаза и сказал: — Ты уже сам ответил на этот вопрос. Я не был готов к этой встрече и хочу её как можно быстрее завершить. Я отчитаюсь по готовности. А сейчас я ухожу. Он подошёл к двери и остановился, глядя прямо перед собой. Письмо во внутреннем кармане куртки жгло грудь. Не оборачиваясь, он хрипло прошептал: — Обними мать… Конрад. Гай снова смотрел на сложенный белый листок, пахнущий материнской любовью. Он потянулся и взял его в руки, развернул — осторожно, как лепестки хрупкого цветка. Слова, будто нанизанные на нитку бусинки, мелко задрожали. «Роберт. Я так хотела бы написать «сынок» или «мой мальчик», но ты никогда не любил подобные обращения. Я помню, что ты запретил писать. Если тебе и правда так легче, то мне остаётся только согласиться. Прости, что нарушаю твой запрет, но я не могу молчать после того, как узнала о твоих ужасных повреждениях. Я так хотела прилететь к тебе, хотя бы на минуту увидеть тебя. Твой брат не позволил, а ты знаешь, как трудно спорить с Конрадом. Особенно учитывая, как часто он бывает прав. Уверена, что он не сказал мне всей правды, щадит меня. А мне так только хуже. Я уже ни в чём не уверена, Роберт. Прошу, не говори это брату. Его одержимость местью понятна. Он был достаточно большим, когда Адриан совершил свой ужасный поступок. А когда твой отец ушёл из жизни, он был почти взрослым. Но ты родился уже на пепелище. Ты не должен был расплачиваться за поступки старших. Пять лет — это так долго. Для меня без тебя. А для тебя там, во враждебном мире, это наверняка вдвое дольше. Я не раз говорила твоему брату, что больше не хочу ничего, что хоть как-то связывает нас с тем проклятым миром. Всё, чего я хочу, — чтобы мои дети были рядом и жили полной жизнью. Если бы я могла вернуться назад, я растила бы тебя иначе, без этой ненависти и жажды мести. Прости меня, дорогой. Я очень жду твоего возвращения». Гай сжал челюсти. На глазах выступили слёзы. Пальцы продолжали мелко дрожать. Если бы можно было вернуться назад… Рики был бы жив. И Роберт тоже. И Дана Бан взорвал бы кто-то другой. Только зачем Верну взрывать старую шахту, если можно устроить фейерверк в Кварталах Утех? Чтобы избежать жертв среди туристов и лишней шумихи? Чтобы посмотреть, как сработает заряд? В Хэбее туристов нет, это внутренние потери Танагуры. Если потери вообще. Но ещё есть… Ясон. Почему-то у Организации под колпаком именно он. Может, дело в нём? Гай закрыл глаза и запрокинул голову на сиденье дивана. Теперь дрожали не только руки. Стоило подумать о Ясоне, как начинало темнеть в глазах. Рики вернулся к нему. Потому что Ясон сломал его? Или потому, что был настолько хорош в постели? Рики не отличался сильным сексуальным аппетитом. Он просто всегда был не против. Не против… А с Ясоном, выходит, всегда был «за»? «Секс с Ясоном — наркотик». Гай выронил письмо и зажал руками уши. Чтобы не слышать этих слов Рики. Но они звучали глубже — в голове, в сердце. Ядовитые, разрушительные. Без ненависти и жажды мести можно, если есть хотя бы один шанс на нормальную жизнь. У Гая такого шанса больше нет. Он больше не Гай. И не Роберт. Он — Янус. На сиденье дивана звякнул комм. Гай потянулся, нашарил его и открыл сообщение. «Есть важные новости, надо встретиться». За последние недели Робби впервые запросил встречу. И такими словами как «важные новости» он обычно не сорил. В серьёзности Робби Гай уже убеждался, так что сразу написал ответ: «Завтра, в полночь, на том же месте».

***

Увидеть после плотной темноты Нил Дартс усыпанное звёздами небо Кереса было истинным удовольствием. Гай протиснулся в хорошо знакомое отверстие в ограждении, отделяющем Мидас от девятой зоны, и глубоко втянул прохладный воздух. Тот показался слаще любого десерта, которым частенько баловали в Гардиан. Гай смотрел на звёзды и как будто снова видел тонкий профиль и острый взгляд Катце. Именно на этом месте несколько месяцев назад Катце сказал, кто такой Верн. Катце… Где-то глубоко, в тайнике, хранилась память и о нём. О его совершенно безбашенной манере пилотировать аэробайк. И жёсткости его груди, в которую Гай уткнулся, на минуту потеряв контроль. И тепле его тела. Тогда, на узкой кровати, такое тесное соседство могло раздражать. Сейчас… Сейчас Гай впитывал бы его так же жадно и с наслаждением, как этот воздух с лёгким душком близкой свалки. Отсюда до развалин закусочной Херма было около пятнадцати минут пешком. Гай натянул капюшон куртки, сунул руки в карманы и бодро зашагал вдоль внешнего контура жилого блока. Под ногами то и дело похрустывал мелкий мусор. Фонари здесь не горели, наверное, ещё со времён кересского бунта, но это было и не нужно. Гай настолько привык к темноте, что сейчас без очков ночного видения различал даже мелкие окурки среди пробивающейся первой травы. Заняв в развалинах привычно самый дальний и тёмный угол, Гай надел очки ночного видения, достал из кармана сигареты и закурил. Без пяти минут полночь со стороны проспекта послышался хруст под подошвами ботинок, а ещё через минуту в просвете между остатками стены появился силуэт. — Верн? — послышался тихий голос Робби. — Здесь, — ответил Гай. — У меня есть кое-что, — сказал Робби, — тебе будет интересно. Это касается тебя. — Продаёшь? — спросил Гай.— Или меняешь? Робби помолчал и наконец ответил: — А если это любезность с моей стороны? Гай хмыкнул. — Хочешь сделать меня своим должником? — спросил он. — Нет, говори сразу, что хочешь взамен. — Да мне пока ничего особо не надо, — сказал Робби. — Разве что у тебя есть инфа по Гаю или Меченому… — Нет, — ответил Гай. — По ним ничего нового. Одно точно: в Нил Дартс не всплывали. По крайней мере, живыми. Робби кашлянул и сказал: — Ясно. В общем, тобой тут интересовались. Я подумал, ты захочешь это знать. Ты мне ничего за это не будешь должен. В конце концов, я сам тебя позвал. Захочешь как-нибудь сделать ответный жест — я оценю. Не захочешь — твоё дело. Короче… На днях ко мне обратился один местный, показал видеозапись, интересовался, не знаю ли я того, кто на ней. Я сказал, что чувак напоминает тебя. И теперь с тобой хотят встретиться. Что ещё за видеозапись? И как Робби мог быть уверен, что на записи именно Верн? — Что за видеозапись? — спросил Гай. — И что за местный? — Один из бывших Бизонов, — ответил Робби. — Норрис. При имени Норриса где-то под ложечкой скрутился горячий ком и покатился по ногам к пяткам. — Сказал, что запись сделал чувак, с которым он в паре, — продолжал Робби. — Ну и он типа приревновал, хочет выяснить, не наступают ли ему на пятки. Какая-то ерунда. Норрис, Макси, какая-то видеозапись… — Ты сам эту запись видел? — спросил Гай. Робби хмыкнул. — Не только видел, но и тебе могу показать. — Он вынул из кармана цифровые очки. — Короче, этот Норрис просит о встрече с тобой. Даже настаивает… Вот, можешь посмотреть запись. Она здесь всего одна, очки совсем новые. Гай подошёл ближе. При виде кобальтово-синего визора сердце забилось быстрее. Робби развернул голоэкран, и Гай увидел лицо, которое теперь ежедневно было в его зеркале. Голова пошла кругом, он качнулся, как после хорошей дозы крепкого бухла. Единственный, у кого Гай видел такие навороченные очки с синим визором и кто мог сделать именно эту запись, должен лежать в глубине Дана Бан. Несколько секунд видео закончились. Робби выжидающе молчал. Гай стоял, не чувствуя ног. Происходящее сейчас казалось таким же нереальным, как неожиданная встреча с Конрадом. — Встретиться со мной хочет именно Норрис? — И без того хриплый голос прозвучал ещё более хрипло. — Да, — ответил Робби. — Сказал, что согласен на любое место и время, которое ты назовёшь. Гай будто со стороны услышал свой смех. Норрису настолько прижали яйца, что он согласится прийти в Нил Дартс? Вот это да. — Послезавтра в полночь. «Туз», задний двор, — сказал Гай. — Предупреди, чтобы у входа остановился и выключил подсветку на очках ночного видения. Если не сделает — встреча не состоится. Он пару секунд подумал и полез в один из многочисленных карманов куртки, где лежал навигатор. Ввёл в него полный маршрут и подал Робби. — Вот, дашь ему, — сказал он. — Скажи, пусть запоминает дорогу, потому что обратно пойдёт без этой приблуды. — Ага, — ответил Робби, беря навигатор. Он сунул его в карман пальто и уставился на Гая. — Слушай, — вдруг сказал он. — Между нами… Макси, ну… любовник Норриса, конечно, чувак крутой, со связями. И клиентура у него продвинутая… Но не до такой степени. — Он поднял руку с очками. — Это другой уровень. Так, говорю на всякий случай. — Я понял, — прохрипел Гай. — Захочешь оплату — скажи. Инфа стоящая. Робби потряс очками. — Вот моя оплата, — сказал он. — Это почти джекпот. Так что и я не в накладе, и тебе приятно. Гай кивнул. Эти очки у Норриса и его готовность идти в Нил Дартс на встречу с неизвестностью указывали на одно: Ясон сам нашёл его. Он принял вызов. Робби верно сказал. Это джекпот.