Бунт

Катце резко выдохнул и без стука вошёл в спальню Рауля. За всё время пребывания в доме Тадеуша он бывал в этой комнате всего несколько раз. Она была просторнее той, которую занимал Катце, красивой, но как будто стерильной. Оно и понятно — Рауль спал здесь только первые недели, а позже все ночи проводил в спальне Катце. То, что после трудного разговора в лаборатории Рауль ушёл именно сюда, означало, что он до крайности раздражён. После слов Катце тот долго молчал. — Я учту всё сказанное, — наконец бросил он и вышел из лаборатории. Тадеуш посмотрел на закрывшуюся дверь и развернулся к Катце. — Надеюсь, моё появление не смешало вам карты? — спросил он. Катце открыл рот для ответа и закашлялся. Он снова какое-то время не дышал. Проклятая привычка! Так и задохнуться недолго. — Нет, — ответил он. — Я бы даже сказал, что наоборот, ваше присутствие помогло сдвинуть эту скалу с места. Тадеуш прошёл к длинному узкому столу, протянувшемуся вдоль одной из стен, и выдвинул для себя кресло, оставив Катце то, в котором сидел Рауль. — Могу я задать несколько вопросов, чтобы лучше понимать ситуацию? — спросил Тадеуш, садясь. Катце кивнул и не столько сел, сколько упал в кресло. Оно как будто всё ещё хранило тепло тела блонди. — Простите, что уточняю, — заговорил Тадеуш, — то, о чём говорит Рауль, и правда настолько серьёзно? Или он… просто ищет способ вернуться на Амои? Катце устало провёл по лбу ладонью. Этот разговор высосал из него все силы. — Раулю нельзя туда возвращаться, и он прекрасно знает это, — ответил он. — Нет, он бы не думал об этом, если бы не был уверен в том, что ему нужно попасть в закрытые лаборатории. Да, насколько я понял, всё серьёзно. Рауль… Надо знать его, чтобы понимать, что он совсем не склонен поднимать шум из-за ерунды. По сдержанности и хладнокровию его мог превзойти только Аиша… Розен. Две эосские статуи… Катце прикусил язык. Не в меру разговорился. Это всё усталость. Или Рауль. Только начни о нём думать — уже не остановишься. Хорошо, что не растрепал о его стремительной походке и о том, как все замирали, стоило ему появиться в поле зрения. — Похоже, вы давно и хорошо его знаете, — заметил Тадеуш. Знает ли Катце Рауля? Пожалуй, будет слишком самонадеянно сказать «да». Несмотря на месяцы близкого общения, Рауль не переставал чем-то удивлять. — Не думаю, что вообще можно хорошо знать его, — ответил Катце. На лице Тадеуша появилась мягкая улыбка. — Да, наверное, — согласился он. — Но как вы думаете, он останется? Катце закрыл глаза и покачал головой. — Я не знаю, — честно ответил он. — Силу же мы применить не можем, верно? Катце вмиг открыл глаза и посмотрел на Тадеуша. Тот тут же выставил перед собой ладони и замотал головой. — Это всё гипотетически, господин Катце! Я и не представляю, как можно удержать на месте… элиту. Они ведь сильны, выносливы и невероятно умны… Это должно быть нереально ни физически, ни интеллектуально… ни морально… Но Рауль учёный… И случай Мираны его явно интересует… Может, это хоть немного скрасит его пребывание здесь… Тадеуш как будто рассуждал с самим собой, просто делал это вслух. Похоже, раньше он уже наводил какие-то справки о танагурской элите, если знал об их физической силе и выносливости. На ум пришла последняя проведённая вместе ночь. Несомненно, элита куда выносливее человека. Почему-то на ум снова пришли мысли о толщине двери спальни. — Господин Катце, — вдруг сказал Тадеуш, — мне нужна ваша полная биометрия прямо сегодня. Я займусь подготовкой переброски вас на Амои. Чем быстрее всё будет сделано, тем лучше. Возможно, придётся поставить господина Рауля перед фактом, что всё готово, и он будет вынужден согласиться. Либо вообще перебросить вас, минуя его согласие. Катце замер, как если бы заметил в свете фонаря мелькнувшую тень. Он внимательно посмотрел на Тадеуша. — Как вы сказали? — спросил он. — Минуя согласие Рауля? Как вы это себе представляете? Тадеуш вздохнул и пробормотал: — На самом деле никак. Вы улетите, а я останусь один на один с его гневом… Признаюсь, не хотелось бы. Просто от желания уберечь его в голову приходят самые нелепые идеи. Да уж, идея странная. А Рауль в гневе — это действительно страшно. Катце бесшумно закрыл дверь, но почти не сомневался, что Рауль его слышал. Он стоял спиной ко входу, и смотрел в окно — оттуда как раз была видна та часть парка, где росло любимое дерево Катце. — Рауль, может, ты не хочешь меня сейчас видеть… Рауль слегка повернул голову, и до Катце донеслось: — Я всегда хочу тебя видеть. К моему сожалению. От этих слов больно кольнуло в груди. Рауль сожалеет. Что хочет видеть его. Что связался с ним. Что Катце вообще выбрал его дверь. Или что оказался именно Катце. — Понимаю…— пробормотал он. — Похоже, что нет. Катце подошёл ближе и тихо попросил: — Может, объяснишь? Рауль развернулся к нему и сложил на груди руки. — У нас с тобой одинаковые причины не пускать друг друга на Амои, — сказал он. — Но твой аргумент насчёт моей заметности просто убийственный. С ним невозможно спорить. Катце сделал ещё шаг к Раулю. — Из-за него ты такой злой? — Злой? — переспросил Рауль. — Я назвал твой аргумент убийственным буквально, а не метафорически. Он меня убивает. Он переворачивает с ног на голову всё. Моя мотивация во многом исходит из желания уберечь именно тебя, и именно тобой я должен рискнуть? Это абсурд. Это можно понять. Рисковать тем, кому можно доверять, никто не захочет. — Придётся рискнуть, Рауль, — сказал Катце. — Но, в отличие от тебя, мне это привычно. Рауль больше не возразил и отвернулся к окну. Катце смотрел на его спину, светлые волнистые волосы и боролся с искушением погладить их. «Я хочу, чтобы ты прикасался ко мне». Хотел ли этого Рауль только в постели или вообще? Катце уже протянул руку, но вдруг услышал голос Рауля: — В таком случае придётся поспешить. Ждать нельзя. Если бы Катце ударили ножом в грудь, это не было бы больнее. Он-то считал, что вернуться на Амои придётся ещё не сейчас, не завтра и не через неделю. Что у них с Раулем ещё есть время. — Почему? — спросил Катце. Его голос, изменённый всё ещё не снятым модулятором, впервые за прошедшие месяцы показался совсем чужим, слишком низким и хриплым от потрясения. — Танагура начала второй этап, — странно бесцветным тоном ответил Рауль. — Я узнал об этом буквально перед твоим приходом. — С чего ты взял?! — вырвалось у Катце — снова слишком громко, слишком резко. Слишком трудный день — никакой передышки. Не поворачиваясь, Рауль мотнул головой в сторону кровати, где лежал его портативный терминал. — Я тоже умею пользоваться инфосетью, — сказал он. — С тех пор как мне стал ясен примерный механизм того, что задумала Танагура, я слежу за всеми новостями о вспышках заболеваний. Вчера мелькнуло сообщение о двух случаях на производстве продуктов питания. Катце дёрнуло, как от удара током. — О двух? В цеху, производящем протеиновые концентраты? Рауль медленно повернулся. — Да. Ты тоже знаешь о них? — Это из-за них сегодня утром обвалился курс акций, — ответил Катце. — Но подожди… Ты сказал, сообщение мелькнуло вчера? Рауль кивнул. — Но бл… Как?! Эта новость даже в теневом чате появилась только сегодня! Где ты мог видеть её вчера? Рауль с усталым видом закрыл и открыл глаза. — Катце… Ты то наделяешь меня мифической силой, то недооцениваешь в каких-то банальных вещах. Это даже… забавно. У меня полно связей в научных сообществах, лабораториях, фармкомпаниях. В отношении различных патогенов мои источники быстрее и надёжнее твоих. Катце прикусил язык. Лицо обдало жаром. Рауль прав, его бросает из крайности в крайность. То он не может забыть, что Рауль танагурский блонди, то не может в нужный момент об этом вспомнить. — Но что даёт тебе основание думать, что за этим стоит именно Танагура? — спросил он. — Всего двое заболевших, официально диагноз ещё… «Неизвестен» пришлось проглотить под тяжёлым взглядом Рауля. «Идиот! Совсем недавно говорил Тадеушу, что Рауль не склонен делать проблему из ничего, и вот!» — Ты знаешь диагноз, — скорее утвердительно сказал Катце. — Но что это доказывает? Мало ли в галактике патогенов! Может, случайность. Глаза Рауля сверкнули. — Это не случайность. Это мой патоген, Катце. Я сам конструировал его. В своём кабинете! В Киира! Он говорил отрывисто, резко. Катце ощутил, как слабеют колени. Не от страха из-за какого-то патогена, в которых он по-прежнему ничего не понимал. А от вида Рауля. Вот теперь он был зол по-настоящему. И было страшно в этот момент что-то спрашивать или возражать, но Катце рискнул: — А не может это быть… Как ты сказал… Обкатка? Рауль фыркнул. — Обкатка была больше трёх лет назад, — ответил он. — Это отличный патоген, Катце. Просто замечательный. Из последних созданных мной — чемпион! Катце отошёл к кровати и сел. — Мне нужны твои инструкции, Рауль. Что конкретно нужно узнать и получить, а как лучше это сделать, я уже буду решать на месте.

***

В колодце, который представлял из себя задний двор «Туза», было темно, как у чёрта в заднице, но благодаря первоклассным очкам ночного видения Гай заметил, как у Норриса сжаты челюсти и дёргается уголок рта. Нервничает. Ещё бы! Гай отлично помнил свой поход к Дзико, а он, в отличие от Норриса, был не один. Пробираться сквозь ночной Нил Дартс, хоть и не особо далеко — удовольствие ниже среднего. Особенно, если не знать, что Гай дал своим команду поберечь клиента. По старой дружбе, так сказать. Если подумать, из Бизонов Норрис с самого начала был самым нормальным пацаном. Может, именно поэтому у него были все шансы заполучить такого крутого чувака, как Макси, и надолго. Сказка про ревность была бы вполне правдоподобной, если бы Гай не знал обоих лично. Норрис вошёл в колодец на ощупь и теперь стоял в нерешительности, всматриваясь в темень сквозь очки. Подсветку честно выключил, но даже с ней вряд ли увидел бы сильно больше: не очки — допотопная рухлядь. «Что же ты, блонди, не снабдил своего посланника чем-то более достойным? — с усмешкой подумал Гай. — Знал, что я и так позабочусь о старом друге?» Похоже, Норрис лихорадочно искал правильные слова, чтобы заговорить с темнотой. Гай решил помочь и тихо спросил: — Это ты от Робби? Норрис кашлянул и ответил: — Да, я… Я должен передать послание… Верну. — Ну? — в том же тоне отозвался Гай. Он старался, чтобы хриплый голос звучал как можно мягче, как у Верна, когда тот приглашал рассказать о Меченом и обо всём остальном. — Должен, так передавай. Я внимательно слушаю. — С… вами хотят встретиться, — сказал Норрис. «Хотят» — от этого слова сладко заныло в животе. — Кто? — спросил Гай. — Я не знаю точно, — ответил Норрис. — Я только делаю то, что от меня потребовали. — Посредник? Незавидная роль, — сочувственно заметил Гай. — И что же, от меня ждут согласия? — Да, — уверенно заявил Норрис и тут же добавил: — Точнее, я так думаю. «Дружище, — подумал Гай, — отправивший тебя сюда другой вариант просто не допускает». — Дело в том, — так же мягко продолжал Гай, — что я соглашаюсь на встречу, только если знаю, зачем именно меня хотят видеть и совпадает ли это с моим собственным желанием. Норрис сунул руки в карманы куртки. Наверняка сжал кулаки. Явно нервничает. — Некто хочет обсудить взрыв в Дана Бан, — сказал он. Его тихий голос звенел от напряжения. — И что же… — начал Гай, — этот «некто» согласен прийти, куда и когда скажу? — Да. Гай закрыл глаза. Он так давно не улыбался! Казалось, уже не сумеет. «Ты смог заставить меня улыбаться снова, блонди», — подумал он и открыл глаза. Если операция по перехвату груза из Гардиан пройдёт удачно, то не позднее, чем через три дня рука, которую блонди практически оторвал, будет держать его за горло. — Он дал свой контакт? — спросил Гай. — Нет, — ответил Норрис. — Я должен узнать время и место сейчас и сообщить. Гай снова улыбнулся — на этот раз зло. «Стесняешься, блонди? Всё через посредника? Чего целку из себя строить, если оба знаем, что уже трахались. Или приглашаешь сделать ответный ход? Что ж…» — В таком случае я дам свой рабочий контакт, — сказал Гай и добавил: — Чтобы «некто» больше не нуждался в посреднике. Он увидел, как Норрис глубоко вздохнул, и его не скрытая очками часть лица расслабилась.

***

«Возвращайся туда, где тебе место. В трущобы». Ясон ждал, что чёрные глаза Рики округлятся от удивления и радости, но вместо этого тот не спеша достал из кармана куртки сигареты и закурил. Потом поднял взгляд, серьёзный, спокойный, и вдруг сказал: «Никуда я не пойду, Ясон. А место мне рядом с тобой. Я ведь принадлежу тебе, разве нет?» Ясон проснулся от собственного стона. Он сел в постели. Не глядя, протянул руку к изголовью кровати, нащупал борозды, оставленные ногтями Рики. Искусственное тело не должно испытывать боль, но мучительное чувство пустоты в груди превратилось именно в неё. Эмоциональные процессы требуют слишком много ресурсов. Особенно, если эти процессы не завершил кто-то другой. Ясон резко откинул одеяло и встал. Он не выбирал костюм — взял первый же из стандартных. Достал новую пару перчаток и начал медленно и методично натягивать. Обычно во сне Рики уходил. Или исчезал. А сегодня остался. Не пошёл к друзьям. К Норрису. С каким облегчением тот вручил Ясону контактный номер. — Верн не сказал ни «да», ни «нет», — доложил он о результате встречи. — Он дал свой рабочий номер, чтобы связаться с ним напрямую… Теперь я больше не нужен? Похоже, своего старого друга Норрис не узнал. Неужели глаза не выдали? — Ты видел его? — игнорируя вопрос, поинтересовался Ясон. Норрис помрачнел. — Да в той темени собственную руку не увидишь, не то что кого-то, — ответил он. — Я его только слышал. Ясон посмотрел на него внимательнее. — Вот как? — сказал он. — Что же это за место, где не увидишь своей руки? Подвал? Норрис неопределённо мотнул головой. — Нет, наверху, ночью. Какой-то сраный угол. Там так стоят высотки, что получилось что-то вроде… шахты, если смотреть сверху. Вот как! Встреча ночью, в одном из тёмных колодцев, каких в Нил Дартс полно? Ясон ткнул наугад: — И как он с тобой обращался? Не грубил? Норрис хмыкнул. — Он был так вежлив, что я почувствовал себя как минимум парламентёром, почти дипломатом! — А ты хорошо информирован, — заметил Ясон, — о том, как разговаривают с дипломатами. Так Верн приятный собеседник? Норрис пожал плечами. — Ну, пожалуй. Хоть и с голосом у него что-то не то. — Модулятор? — предположил Ясон. — Да хрен его знает! Может, и так. Я же говорил больше о манере. Разговаривал он мягко, даже, блядь, ласково! Но если о приятном, то мне приятнее отборный мат при свете, чем нежный шёпот тьмы. Меня от него пробрало до костей. Ясон осмотрел перчатку. Почему именно сегодня во сне Рики остался? Не потому ли, что перед сном Ясон написал в комме два слова: «Время, место» и отправил на номер, который дал Гай. Или Верн. Или… Янус? Меньше чем через минуту пришёл ответ: «Не планируй дел на завтрашний вечер. Место и время сообщу». На вечер как раз был запланирован ужин с Жильбером. В последнее время они стали общаться чаще, чем за всю прошедшую жизнь. Орфей даже недавно в шутку спросил, не планируют ли они слияние отделов маркетинга и контрразведки. На самом деле планы Ясона были далеки от чего-то подобного. План на этот день состоял из обычной рутины: двести восемнадцать файлов на рассмотрение. А между ними — звонок Кугеру. Пусть директор Попечительского Центра поделится соображениями насчёт производимой там продукции. Но сначала — звонок Жильберу. Перед выходом Ясон оглянулся на кровать. Он не вернётся сюда до самой ночи. И неизвестно, вернётся ли вообще. Вдруг окажется, что эмоциональные процессы можно завершить только одним-единственным способом. В офисе Ясон сел за рабочий стол и сделал видеозвонок Жильберу. Тот ответил почти сразу и, вопреки обыкновению, вместо имени произнёс целую тираду: — Отлично, что ты сам позвонил, Ясон. Я собирался сделать то же самое, но только что битый час выслушивал драматические монологи Аиши. «Драматические монологи» настолько не сочетались с именем Аиши, что Ясон улыбнулся. — Что у Аиши стряслось такого, что он выбрал именно тебя на роль жилетки? Жильбер на миг скривился, как от неприятного запаха. — Жилетки? — переспросил он. — Скорее мяча. Или чего-нибудь ещё на твой выбор. Аиша требует, чтобы мой департамент бросил все силы на поиск пропавшего контейнера из груза гардианских лабораторий. Хочет, чтобы я нашёл его и тех, кто на него покусился, и предоставил всё это ему на золотом подносе. Ты представляешь масштаб и специфику Нил Дартс? Это же как просеять сквозь мелкое сито целый пляж! Кроме того, это нарушит существующий статус-кво, а меня он вполне устраивает… — Я ещё не в курсе этого происшествия, — вклинился Ясон. — О каком контейнере идёт речь? Жильбер закатил глаза. — Продукция, на отгрузку которой жаловался Кугер, — сказал он, — упакована в небольшие термоконтейнеры. Прошлой ночью отгрузка шла, как обычно, но в какой-то момент один из грузовиков сбился с курса и пропал над Нил Дартс. — Это не первый сбой, — заметил Ясон. — Не первый, — согласился Жильбер. — Но странный. Транспондер грузовика тут же отключился, а через несколько минут после этого в Нил Дартс была зафиксирована вспышка. Транспорт нашли спустя полчаса — сгоревшим. Всё выглядит так, будто он сбился с маршрута, улетел в Нил Дартс, где и упал. — Так выглядит, но на самом деле всё не так? — догадался Ясон. — Похоже, не так, — ответил Жильбер. — Оказывается, каждый контейнер снабжён нанодатчиком, не разрушаемым даже при взрыве. Так вот, на месте аварии из пятидесяти датчиков обнаружены только сорок девять. — Вот как, — задумчиво сказал Ясон. — Но если предположить, что кто-то решил, будто в транспорте перевозят какие-то ценности, то логичнее было бы не найти на месте аварии ни одного. Почему же из всего груза взяли только один… Термоконтейнер, ты сказал? — Совершенно верно, дорогой Ясон, — подтвердил Жильбер. — И в свете этого происшествия рассказ Дзико о неком Янусе уже не кажется мне таким уж сказочным. Если существует некая организация, у которой в руках оказалась взрывчатка класса гамма, то её вполне может интересовать продукция лабораторий под Гардиан. Только не спрашивай, почему. Так как у меня ответа на этот вопрос пока нет. — И не думал спрашивать, — заметил Ясон. — А по какому поводу ты собирался звонить мне, когда тебя отвлёк Аиша? — Я вынужден перенести наш ужин. Придётся посвятить сегодняшний вечер возникшим заботам. — Собственно, я звонил по этому же поводу, — сказал Ясон. — У меня тоже возникли неотложные дела. Жильбер сделал жест рукой, как бы означающий «вот видишь!» или «ничего не поделаешь» и отключился. Ясон откинулся в кресле и сделал вызов Кугеру. Директор Попечительского Центра ответил почти сразу. Его рот пытался растянуться в улыбке, но вместо этого получилась странная гримаса. — Господин Минк, — сказал он, сделав вежливый кивок, заменявший поклон. — Чем обязан? — Хочу узнать ваше мнение о новом представителе Танагуры, — сказал Ясон. — Что вы о нём думаете? Кугер явно не ожидал чего-то подобного. Он нервно пригладил волосы, потянул галстук и растерянно посмотрел в экран. — Я… не знаю… — забормотал он. — Он… кажется вполне компетентным… серьёзным… — Но? — спросил Ясон. — Есть какое-то «но»? Кугер растерянно моргнул. — Вас интересует моё мнение? — Получив в ответ кивок, он добавил: — Иметь дело с господином Катце было легче и… приятнее… Вы позволите вопрос? Ясон снова кивнул. — Нельзя ли вернуть господина Катце на прежнее место? Вы говорили, что его перевели… — Нет, — отрезал Ясон. — Он серьёзно провинился перед Танагурой и сейчас объявлен в розыск. Вернуть его категорически невозможно. Кугер побледнел, кончики усов задрожали. — Прошу прощения, — пробормотал он. — Я не знал… — Как обстоят дела с отгрузкой? — внезапно сменил тему Ясон. — Новых жалоб нет? Последствий после аварии не было? — Нет, — Кугер провёл рукой по лбу. — Я благодарен вам за содействие. Отгрузка проходит только в ночное время, бесшумно, минуя детскую территорию… — Хорошо. — Ясон сделал паузу. — Вас уже предупреждали о том, что об этих отгрузках не стоит распространяться? Руки Кугера снова потянулись к галстуку. — Да, конечно… Но я и не думал… — забормотал он. — Да я и не знаю ничего. Только то, что это биоматериал, и его много. Но ведь в этих лабораториях всё… био… Так что я ничего… — Хорошо, — повторил Ясон. — В случае новых происшествий можете обращаться ко мне. Он отключился до того, как Кугер рассыпался в благодарностях. Так много всего. Гай. Дана Бан. Янус. Термоконтейнеры… Что можно производить в промышленном масштабе? Будь это товар, предназначенный для торговли — хоть легальной, хоть теневой — он шёл бы через департамент Ясона. Но всё идёт в обход него. По какой причине? Есть лишь один путь выяснить это. Оттолкнувшись от стола, Ясон встал и направился к двери, на ходу набирая сообщение. Аиша ждал его на садовом этаже. Он стоял у перил террасы и смотрел вниз, в пространство внутреннего атриума. — Неожиданное место для разговора, — заметил Ясон. — Ты не сказал, что он официальный, — парировал Аиша. — Он не официальный, — согласился Ясон, становясь рядом. В отличие от Аиши, вид гигантской пустоты его не привлекал, и он зацепился взглядом за точёный профиль администратора Танагуры. — Я говорил с Жильбером, — начал Ясон. Аиша медленно повернул голову и устремил на него холодный взгляд. — И что же? — тихо спросил он. — У меня возник вопрос, почему продукция лабораторий под Попечительским Центром минует мой департамент, — как можно равнодушнее сказал Ясон. Аиша вернул взгляд в пустоту и бесцветно ответил: — Эта продукция не торгового назначения, а скорее научного. — То есть в ведении Рауля? — уточнил Ясон и тут же добавил: — Разве Рауль теперь напрямую взаимодействует с Гардиан? Непроницаемое лицо Аиши на миг напряглось, будто его укололи. — Не совсем, — уклончиво ответил он. — Что именно и насколько не совсем? — Ясон улыбнулся, давая понять, что не слезет. Аиша снова посмотрел на него. — Ясон, — сказал он с нажимом, — есть вещи, обсуждать которые я не могу. Это не вопрос доверия. Я лишь исполнитель, которому даны чёткие инструкции. Ясон слегка придвинулся к нему. — Что в термоконтейнерах, Аиша? — понизив тон, спросил он. — Что в них такого, ради чего кто-то разбил грузовой транспорт? Всегда невозмутимый и неторопливый Аиша резко повернулся и сверкнул глазами. — Ясон! Я не знаю, что в них, — прошипел он. — И знать не желаю. Я выполняю инструкции. И ты поступишь правильно, если будешь делать то же самое. Жильбер говорил, что при расспросах о Гардиан Аиша активирует силовой барьер. И только что Ясон с ним познакомился.

***

Тепло. Как приятно прижаться спиной к живому человеку. Катце? «Ещё рано, спи». Голос Рики. Рики, конечно, кто же ещё? Гай сладко вздохнул. Подался назад. Прижался плотнее. Живая человеческая рука обняла, прижала к упругому телу. Стук его сердца теперь отдавался в собственной груди. Тело согревалось, оживало. И возвращалось такое знакомое и почти забытое ощущение — желание на стыке реальности и сна. Сильное. Сжигающее. Невыносимое напряжение. Сладостное предвкушение. Только бы стало легче… Только бы увидеть глаза Рики. Обернуться. Потянуться. Посмотреть. «Рики», — позвал Гай. Это далось очень трудно, будто рот склеился, а язык онемел. Движение сзади, тяжесть тела. И лицо… настолько красивое, что перехватывает дыхание, пульсирует тело и разливается тепло. Внимательный, необычайно мягкий взгляд то ли синих, то ли зелёных глаз… …Не Рики. — Ненавижу, — услышал Гай собственный хриплый голос. Он вздрогнул всем телом и открыл глаза по-настоящему, опустил руку, ощупал живот и бёдра. Мокро. В теле — ощущение пустоты. Но никакого облегчения. — Сука… — прошипел Гай. — Какого хуя ты забыл в моём сне… Будто пьяный, он сел, опустил ноги на пол и упёрся взглядом в стоящий у стены термоконтейнер. Операция прошла успешно. Хотя сегодня вечером это может уже не иметь никакого значения. Гай встал и, пошатываясь, пошёл в ванную. Встал под душ. Сучий блонди испортил такой сон! Такие сны, кажется, не снились уже целую вечность. Из-за жизни в постоянной ночи время суток стало условным понятием, спать удаётся не всегда и урывками, а уж увидеть такой сон — роскошь. И на тебе! Блонди! Ещё и смотрел так, как он не умеет. Ему же весь мир должен! И смотрит он на всех соответственно. А тут… — Сука! — выплюнул Гай. Он выключил воду и пробормотал: — Убил бы… Перед глазами встало лицо Ясона. Сегодня один из них убьёт другого. Странно, кажется, даже почти нет разницы, кто кого. Может, идеальный исход — задушить друг друга? Найти собственную смерть в тех же руках, что и Рики? Мысли совсем перепутались. Член опять потяжелел. Гай вдруг осознал, что уже несколько минут стоит голым перед зеркалом и смотрит в него, не видя себя. Он привык себя не видеть. Лицо — мельком. А тело… Оно вообще как будто существовало в другом измерении. Гай придвинулся ближе и всмотрелся туда, где протез соединялся с живой тканью. Никаких следов. Если не знать, то и не заподозришь, что рука искусственная. А тело… нормальное, здоровое, молодое. Жаль, души в нём не осталось… Может, её и не было? Тогда болеть было бы нечему. Но… болит. Просто боль уже стала привычной. Как чужая куртка. Выйдя из ванной, Гай посмотрел на часы. Бессонная ночь дала о себе знать: половина третьего. До заката уже недалеко. Это же символично — умереть на закате? Гай снова будто со стороны услышал собственный смех — хриплый и совсем не весёлый. Наверное, примерно так смеялась бы смерть, если бы была человеком. Как это было бы прекрасно — задушить друг друга на той самой кровати, где лежал Рики, где спал Катце. Символизм, мать его!

***

Солнце уже почти легло на горизонт, окрасив жилые блоки Кереса в багровые тона. Гай гнал аэробайк низко над трассой, как будто залитой кровью. Садясь за руль, он отправил Ясону координаты. Не точные. Намеренно. Сначала стоит убедиться, что блонди не притащит за собой кого-нибудь из Мидасского Полицейского Управления. Что-то подсказывало, что нет, не притащит. «Откуда ты знаешь, придурок?» — Голос разума был едким и прохладным, хотя сердце толкало кровь с удвоенной силой, а на лбу выступила испарина. Блонди наверняка жаждет отомстить за Рики. И какая разница, своими руками или нет. — Не-е-ет, — процедил Гай. — Ты придёшь один. Ты же, сука, думаешь, что неуязвимый! Перемахнув через заросли кустарника, Гай посадил аэробайк и заглушил двигатель. Место, которое он выбрал, было на небольшой возвышенности, скрытое от посторонних глаз густой растительностью, ещё не покрытой листвой. От него до убежища было не больше десяти минут размеренным шагом. До назначенного времени оставалось ещё полчаса.