не прощание

На третий день в городе Чайлд готов был проклинать всех и вся — эпопея с поисками Гео Архонта только началась, а Чайлд уже ненавидел весь мир. Зачем всё было так усложнять? Царица ведь прекрасно знала, что происходит с остальными Архонтами. Да шпионская сеть, замаскированная под Гильдию Искателей Приключений работала исправно и не давала сбоев, как хорошо отлаженный механизм. Да, вся информация была по верхам, но Гильдию использовали и власть имущие, и как раз эта информация была гораздо интереснее и нужнее того, что ежедневно получала Гильдия. Не есть какие важные детали, но этого уже было больше, чем то, что сейчас на руках имел Чайлд. Даже досье выглядело как обрывок из чьего-то дневника, а не как официальная информация Фатуи. Паршивость ситуации шкалила, а это было только начало. Гео Архонт. Каждый год появляется перед своими подданными в виде дракона, чтобы передать указания и разыграть спектакль «я бог и вот моя божественная сущность, любите меня и благоволите мне». Грёбанный позёр. Где находится остальное время — неизвестно. Чайлд уже успел предположить, что Архонт жил где-то в отдалении как Адепты из легенд-сказаний или же наоборот скрывался среди людей. Обе теории только предстояло проверить, информация из Гильдии была откровенно бесполезной, потому что важную информацию, ему, за каким-то хреном, выдавать никто не планировал, а собственные горы макулатуры в хранилище банка, скопленные за годы, были пусты, как снежные равнины родины. Чайлд не мог решить, чего ему не хочется больше — перерывать архивы Лиюэ, к которым вначале ещё надо добраться через Цисин и Миллелитов, для поиска информации о странных горожанах или лезть в горы к Адептам — для чего тоже требовались какие-то особые примочки. Ресурсов не хватало. Времени, как главного ресурса, тоже. Но главное — не хватало информации. Книги не давали ничего. Донесения были настолько неполными, что Чайлд пару раз порывался пойти и найти писавшего этот бред агента, чтобы засунуть ему его доклад в глотку. Легенды, сказания… Чайлд предполагал, что будет сложно, но чтобы всё было вот так грустно… Был ещё вариант — нанять консультанта. Вполне официально, от Банка Снежной, придумать какой-то подходящий повод, может даже обставить всё через рекомендательные письма… Но Чайлд не был уверен, что это будет хорошей идеей — уже по личным причинам. Чжунли не шёл из мыслей, как бы Чайлд себя не загонял в работу. Глаза цвета янтаря — или скорее кор ляписа, местной диковинки, тёмные волосы с янтарными кончиками, которые едва ли не светились… Скулы, об которые хотелось порезаться, профиль прямой, словно выточенный из камня, и взгляд — живой, яркий… Интересно, а от улыбки у него появлялись ямочки? Чайлд правда старался не думать о своём личном наваждении. Пока получалось из рук вон плохо, но с переменным успехом. Если им придётся пересекаться по работе, которой Чайлд себя и «лечил», небольшое наваждение грозило окончиться глобальной катастрофой. Грёбанные Архонты. Единственная радость — Чайлду вряд ли что-то могло понадобиться в похоронном бюро. Вариант случайно столкнуться был минимальным — если только он действительно не решится нанять консультанта. Об этом можно было подумать, если всё станет совсем плохо. Чайлд надеялся, что он сможет справиться сам. Он надеялся и даже готов был молиться, чтобы больше ему не пришлось пересекаться с Чжунли. Симпатия была мгновенной, сильной — и абсолютно невозможной. Если Чайлд хоть на ещё одну секунду залипнет на внешность этого прекрасного мужчины, поймёт, насколько ему нравится его общество, можно будет честно подписывать себе приговор, уходить из Фатуи и расписываться в своей полной бесполезности. Чайлд уже влюбился. Если он позволит себе чувствовать, если позволит этим пока ещё не оформленным в связное мыслям превратиться во что-то большее, чем всплывающие воспоминания в голове на протяжении дня, то он пропал. Всё уже было слишком. Шаг влево, шаг вправо — убит. Чайлд очень надеялся — заставлял себя надеяться, — что не захочет так отчаянно использовать своё проклятое благословение Бездны. Никаких чувств на задании. Никаких интрижек, когда ситуация накалена до предела. Ни за что не лезть в такое, пока он не разберётся со всем этим тупым дерьмом. Ему явно чего-то не говорили. Но интрижка ли это? Чайлд впервые в жизни захотел использовать своё дурацкое благословение Бездны, и это не могло не заставить задуматься. Хотя Чайлд никогда и не чувствовал ни к кому что-то большее банального интереса… Вся их жизнь, весь их мир был ограничен метками, и Чайлд просто никогда не представлял, что может быть за такими чёткими границами мироздания. Был, конечно, вариант узнать, есть ли соулмейт у этого консультанта, и действовать исходя из полученной информации… Да вот только не было у Чайлда времени делить свои ограниченные ресурсы, да ещё и в ущерб работе. Но был же вариант совместить? Что ещё полчаса назад казалось отвратительной идеей, внезапно обрело смысл и краски. Чайлд и правда хотел бы дать шанс своему внезапному интересу к этому мужчине. Чайлд хотел бы позволить себе что-то чувствовать — он видел на примере других Предвестников, чем заканчивались такие запреты. Он так не хотел. Он не был ограничен метками и Селестией, но прожить всю жизнь в битвах? Потерять себя в лужах крови и чужой злости? Утонуть в бесконечной, бессмысленной войне? Все они эгоисты. Все они просто маленькие эгоистичные смертные с кучей пороков и тайн. Чайлд не хотел однажды понять, что потерял в своей службе всё — как это случилось с другими. Пустые запястья Ньоры, злость Скара на собственную вязь… Чайлд не думал о таком раньше, не понимал подтекстов, не видел в этом проблемы. Сейчас же он задумался о будущем — и не увидел для себя других вариантов. Он понимал — умом понимал — всё ограничения и запреты, он понимал, зачем нужно удалять метки, он знал историю Царицы, он знал о проклятии Селестии — правда, об этом он узнал далеко до становления Предвестником — но он не понимал, что делать дальше. Война не будет вечной. Служба не будет вечной. А вот жизнь Предвестников очень даже да. Рискнуть — и проиграть в этой бесконечной игре, когда спустя года придётся провожать в последний путь соулмейта? Чайлд не намеревался жить так долго. А вот успеть побыть счастливым ему хотелось. Бумага скрипела под пером, Чайлд больше на автомате ругался на чернила, которые всё намеревались капнуть на лист, но методично выводил строчки, приправляя это всё канцеляритами. Он рискнёт — хотя бы узнать что-то о Чжунли, хотя бы дать себе этого общения, которое точно поможет Чайлду — если не по личным причинам, то для задания… И потом, если звёзды сложатся удачно — Чайлд рискнёт ещё раз. Селестия может катиться в Бездну. Кстати о Бездне. Чайлд давно не списывался со своим распрекрасным знакомым из Бездны и даже не знал, чем закончилось история того с соул-связью и закончилась ли вообще. Гидро-бабочка с парой коротких строчек сообщения вылетела в открытое окно, а Чайлд счастливо рассмеялся — истеричные нотки почти не были слышны в смехе, и это уже было победой. Конечно, это уже было победой. Первой из многих? Чайлд хотел бы получить свою метку — пусть даже ему придётся подраться за неё со всем миром, пусть даже он видел чужие истории, сотканные из драм и потерь, — он хотел бы набить свои шишки самостоятельно.

***

Письма от семьи вызывали щемящую нежность и совсем не располагали к мгновенному переходу к работе. Тоня, милая Тоня, писала про болеющего отца, про младших, которые опять не поделили игрушки — будто Чайлд скупился на подарки и не выбирал каждому из братьев что-то только под их интересы… Про матушку, которая опять спрашивала, когда ж там Чайлд приведёт домой невесту — и желательно не Ньору. Единственное их совместное посещение его родных избавило Чайлда от вопросов про женитьбу и поиск соулмейтки — правда всего на пару месяцев. Зато матушка теперь каждый раз молилась Архонтам, чтобы непутёвый старший нашёл кого-то, кто не Синьора. А ведь они тогда были инкогнито, в цивильных городских костюмах и даже постарались разыграть роли усталых аристократов среднего пошиба… Даже так Синьора была пугающей, а матушка Чайлда слишком уж этим впечатлилась. Наверно, было бы лучше, если бы Ньору в его семье любила не только Тоня. Или лучше бы они вообще не были знакомы. Хотя случилось что — именно на Ньору Чайлд возложил все последние просьбы. Хорошо, что они виделись хоть раз. Плохо, что её в его семье не любили. Думать о неприятных вариантах событий не хотелось, но мысли снова вошли в привычную колею. Чайлд устал. Возможно, он слишком загонял себя — попытки не вмазаться в свою влюблённость ещё сильнее, чем уже вышло, попытки выполнить задание Царицы, желание найти подвох, который точно был в этом странном задании, где ему, словно назло, не выдавали никакой информации… Возможно, ему просто было нереально в одиночестве в незнакомой стране. Как бы Чайлд не хотел, но всё больше деталей словно кричало о том, что без Синьоры ему не справиться. Хотя бы просто не быть одному в этом грёбанном душном Лиюэ. Хотя бы просто не крутить бесполезно одни и те же детали по кругу. Да просто выпить вина на лоджии особняка, в котором Чайлд снимал верхний этаж — конечно, не Чайлд, а Банк Снежной, и конечно не для него, а для Предвестников… Но какая, Архонты, разница? Всего две строчки — их привычная фраза, когда всё уже пошло не так, когда уже не было вариантов разобраться самому… Синьора использовала этот их приём лишь раз. Он сейчас писал эту шифровку второй раз в жизни. Будь такие моменты чаще, Чайлд бы начал сомневаться в собственной возможности быть Предвестником. Да и в способностях Ньоры тоже. «Дорогая, мы давно не ужинали вместе, не пора ли это исправить? Всегда твой, Чайлд.» Печать сургучом, элементальный след гидро — если его нарушат, Синьора заметит за долю секунды. Остальную корреспонденцию отправит позже — да и не требовало там почти ничего ответов, уж точно не те отвратительные отчёты от местных агентов. Да простят его Архонты, он уже не мог это читать. Чайлд мог только зарыться в очередные записи, которые он вытащил из архива. Да и книга, что прислал ему Чжунли, была очень кстати — что-то о традициях Лиюэ, это могло помочь. Должно было помочь. Информации всё ещё не хватало, а не навязчивые расспросы ничего не давали — почти всё, что Чайлд сейчас вносил в свои собственные заметки, были буквальным пересказом историй Чжунли. Как же его это достало. Кому вообще нужна была эта миссия? Почему Царица не могла просто дать ему нормальные вводные? Вначале это было даже терпимо, сейчас же просто бесило. Очередной день будет потрачен на бесполезные усилия — Чайлд готов был молиться всем богам, Селестии и Бездне, лишь бы он нашёл хоть одну зацепку. Лишь бы хоть что-то прояснилось. Грёбанные Архонты. Ответ принесли на следующий день, вместе со всей стандартной утренней корреспонденцией. Крио-след на письме и белый сургуч печати — другим Ньора не пользовалась принципиально — сразу делал письмо узнаваемым. Одна строчка, та самая, на которую Чайлд надеялся, как на высшее благословение. «Малыш, я тоже скучаю. Жди в конце недели.» Если Синьора не прихватит из Мондштадта бутылочку их лучшего вина, Чайлд разочаруется в ней. Даже если она ничем не сможет помочь по миссии, одно её присутствие скрасит и улучшит каждый блядский день в этом душном городе — и совершенно не важно, что Чайлд уже мысленно обдумывал все варианты, как же ему тут остаться. Город он не любил и это было взаимно. Он любил, ну или почти любил, одного человека — с глазами цвета кор ляписа, умного, словно вся мудрость Лиюэ была заключена в нём одном… В этом не было ни капли взаимности. Или Чайлд не замечал. Или было слишком рано на что-то надеяться. Или… Или просто Чайлд не смог впечатлить. Но если потребуется, Чайлд останется здесь, в духоте и жаре, и будет пытаться — пока будут возможности. Синьора приедет и станет легче. Легче от чувств и легче с миссией. Они обдумают варианты, она поможет найти зацепки… Они выпьют одуванчикового вина на веранде и придумают самый лучший план. И пусть весь Лиюэ содрогнётся.

***

К концу месяца Чайлд надеялся случайно умереть в какой-либо подворотне от сбора долгов во имя Снежной. Конечно, не с его умениями было даже думать о таком, но дело всё ещё не сдвигалось с мёртвой точки. Помощь Чжунли была неоценимой, да вот только все получаемые знания были слишком разрознены и плохо применимы к реальности. Гильдия всё так же не помогала — словно весь мир во главе с Царицей был против того, чтобы у Чайлда получилось хоть немного продвинуться в собственной миссии. Словно это и была цель его миссии — провалиться во всех попытках. Чайлд не мог перестать думать о том, что его очень хотели использовать. Использовать нагло и чуть презрительно. Чайлд даже видел в этом невидимую руку Первого Предвестника — Шут недолюбливал Чайлда слишком уж рьяно, пусть и отлично это скрывал от глаз Царицы. Клубок змей в их прекрасном террариуме под названием «Заполярный Дворец» порой поражал воображение. Чайлд даже был немного удивлён, что не Скар получал все претензии от Шута — тот был тем ещё сволочным идиотом, и Чайлд бы понял далеко не нежные чувства, которые можно было к нему испытывать… Да и к тому же Скар был демонстрантом с меткой — ему везло, что никто не покусился на его соулмейтку и не использовал как средство давления на Шестого. Скар умело делал вид, что разругался с ней в пух и прах и не пытался наладить отношения — Чайлд уже знал от Ньоры, что тот на самом деле прикладывал кучу сил чтобы помириться с Моникой? Мирой? Моной? потому что этот идиот даже не подумал скрыть элементальный след от своих посланий. Скару отвратительно везло, что в Мондштадте была Синьора, которой не было никакого дела до Скарамуччи. Сколько всего скрывает каждый Предвестник, о, Архонты. И сколько ещё только предстоит скрывать Чайлду. Он и так тратил море усилий и моры, чтобы спрятать свою семью — остальные Предвестники были в Фатуи слишком давно, чтобы их родственники остались в живых или же не имели таковых — Сандроне, Десятый, был сиротой и несмотря на то, что в Фатуи он не слишком-то долго — не набралось даже полвека — ему не о ком было переживать и нечего было скрывать. Чайлду было. Чайлд прятал письма, передавая их только через доверенных — его люди, служившие с ним ещё в самом начале в одном полку, конечно, знали о семье Чайлда — тогда он понятия не имел, кем станет и мало что скрывал. Сейчас для всех Чайлд был одиночкой, сироткой, который подался в Фатуи, чтобы не умереть с голода. Чайлд ненавидел эту ложь. Чайлд ненавидел притворяться, что он давно похоронил близких, а отец не хочет иметь с ним никаких дел — то, что в Фатуи его сдал родной отец, тоже мало для кого было секретом. Чайлд прятал семью и близких, прятал свои тёплые отношения с Синьорой и Скаром, прятал своё знакомство с самим принцем Каэнри’аха, Чайлд прятал столько о себе — в сейфах, в молчании агентов, которые затыкали свои рты, убирая мешочки с морой по карманам, Чайлд столько прятал за своими масками… Он понимал — понимал, почему Предвестники не имеют соулмейтов. Понимал, что соул-связь будет означать для него лично — обнажённое, незащищённое нутро, не спрятанное под панцирем… И Чайлд, как последний идиот, правда этого хотел. Открываться кому-то? Показывать свои секреты? Да и плевать. Чайлд смог стать друзьями с двумя самыми стервозными Предвестниками — после Шута, конечно, — разве Чайлд не сможет снова построить близкие отношения с кем-то? Тем более, что он уже начал и даже вполне удачно. Вчера вот Чжунли разрешил использовать местное обращение от младшего к старшему в отношении себя — и Чайлд был счастлив, до неловкого удивлённо катая на языке это «сяньшэн». Чайлд почти был уверен, что это будет стоить всех его сил, всех его возможных проблем — Чжунли умудрился чем-то зацепить, запасть в мысли, и Чайлд отвратительно сильно был этому рад. Правда, он так и не узнал, был ли у Чжунли соулмейт. Судя по сплетням, Чжунли был одиночкой, не общаясь ни с кем достаточно близко, пусть и находясь вечно на виду и имея безграничное уважение всей Гавани. Хотя, спустя почти месяц общения, Чайлд был уверен, что соулмейта у Чжунли не было. Чайлд не хотел бы рисковать, но ведь если у Чжунли уже была метка, то Чайлд просто не сможет использовать своё благословение, верно? Чайлд был уверен, что Ньора его прибьёт. Скар — будет долго смеяться. Чжунли… Возможно, отвергнет. Если это случиться, Чайлд сведёт метку — как и должен был сделать, как делали все Предвестники… А если нет, он будет счастливейшим из смертных. Игра стоит свеч, как сказал бы Скар. Кто не рискует, тот не пьёт шампанское, как сказал бы Кэйя. Чайлд никогда не задумывался, как он будет использовать своё благословение — когда-то он надеялся вообще не дожить до этого, унося свой секрет за собой в могилу. Сейчас же… Обратиться к Бездне? К Селестии? Мысленный крик в пустоту — и да пусть его молитвы будут услышаны. Аминь.