не прощание

Когда Кэйя постучался в лабораторию к Моне, было глубоко за полночь. а Кейя предупредив Альбедо, что у него дохрена важных дел во имя дружбы, пошёл узнавать, что за дерьмо случилось. Вначале ему пришла бабочка от Моны — она срочно просила прийти, потому что у неё что-то не сходилось в расчётах. А потом пришла вторая, с уже более гневным сообщением, и Кэйя решил не ждать до утра — видимо, дело не терпело отлагательств. — Привет, проходи. И закрой за собой! — Сделаешь чай? — Кэйя застыл в дверях, неловко оглядывая помещение — Мона ни разу не пускала его в святую святых, и Кэйя чувствовал себя маленьким ребёнком, с восхищённым блеском в глазах разглядывая каждую деталь интерьера. — Конечно! Расскажешь пока про твоё близкое знакомство с Предвестником? — Мона понизила голос, словно боялась, что кто-то их подслушает. Справедливости ради, не зря боялась — у стен есть уши, и не всегда эти уши принадлежали Кэйе. — При определённых обстоятельствах пересеклись в детстве. Связь не то чтобы плотно держим, но раз в пару месяцев записками можем обменяться — когда чаще, когда реже… Ценю его за то, что он один из немногих, кто связан с моей родиной — как лучше сказать, не знаю. Не только поэтому, конечно… Он мне что-то вроде семьи — её остатков, если вернее. — Хмм… — Чайник вскипел на небольшой алхимической горелке, и Мона разлила кипяток по кружкам, жестом приглашая Кэйю усесться за стол. — Он как-то связан с Мондштадтом? Тем, что у нас происходит сейчас? Его же Аякс зовут, ты вроде это имя говорил когда-то? Кэйя напрягся. С Мондом Чайлд был связан очень косвенно, и то лишь отношением к Фатуи. Почему Мона спросила про Монд? — Он никак не связан ни с чем, что происходит у нас. А к чему такие вопросы, дорогая? Мона нахмурилась, разворачивая свою астролябию из всполохов гидро-стихии. Отодвинула чашку, рассматривая что-то только ей видное в узорах ложных — нарисованных — звёзд. — Меня попросили узнать его созвездие. Дали все данные, какие можно, даже его нынешнее местоположение. Попросил об этом бард, тот, что ходит в изумрудном костюме. Ты с ним вроде выпиваешь иногда, верно? Он… Чье-то доверенное лицо? Шпион? Кэйя? Кэйя уже не слушал Мону, по щелчку призывая элементальную бабочку, и, не обращая внимания на вопросительный взгляд подруги, зашипел своё послание на каэнрийрском: «Аякс, что ты, мать твою, натворил, что тобой и твоим созвездием интересуется наш бывший Архонт?». Когда бабочка вылетела за пределы лаборатории, и Кэйя закрыл за ней дверь, в мозгах немного прояснилось. Мона явно выиграла им хотя бы сутки — в лучшем случае почти трое, и Кэйя готов был рассыпаться перед ней в благодарностях полночи — потому что, чтобы там не случилось, Аякс — Чайлд — натворил что-то отвратительно идиотское. — Я… Я не могу пока ничего рассказать. Просто… Мой друг идиот. Такое объяснение тебя устроит? — Вполне. Кэйя подул на поверхность своего чая и неловко попытался согреть руки об чашку. Поздняя осень чуть испортила погоду, пусть теплые ветра и были вечно над Мондштадтом. — А вообще… Как твоё ничего со Скаром? — Кэйя чуть лениво поиграл бровями, чтобы поддразнить Мону. — Он шлёт мне бабочек. Пытается чего-то добиться — мы лениво перекидываемся оскорблениями. Ничего нового, — Мона почти скрыла вздох за улыбкой, но Кэйя заметил. Он всегда такое замечал — слишком уж больной была тема, слишком хорошо Кэйя понимал чужие чувства о соул-связях. — мы не помиримся. Не сейчас. Но… Мы не пытаемся убить друг друга сквозь расстояния, и это уже победа? Он интересный собеседник. Кэйя присвистнул. Ого, Мона назвала своего соулмейта интересным? Да что-то в мироздании перевернулось, не иначе. — Хочешь дать ему шанс? — Хочу понять, почему звёзды связали меня именно с ним. Мона хмурилась, а Кэйя смотрел на это и думал — сказать или не сказать. Не так уж и много он знал о Шестом Предвестнике, но что знал, более чем подпадало под характер Моны. Кэйя не представлял, что в Тейвате существует кто-то другой, кто сможет выдержать сволочизм Скарамуччи, да ещё и столь ловко доводить его — Мона, с её своенравностью и упёртостью могла вот точно. Селестия знает, какие люди могли бы ужиться-поладить-не-убить-друг-друга. Селестия, хрен пойми как, знает это лучше, чем Бездна — и Кэйя каждый раз удивлялся, что хоть в чём-то он согласен с Селестией. *** Скарамучча уже ненавидел эти бесплодные попытки что-то починить в своих отношениях с соулмейткой — уж насколько он был упрямым, кажется, ему могли предоставить отличное соперничество, и с одной стороны, Скара это безумно бесило. С другой — он не мог не восхититься. Ленивые перекидывания элементальными бабочками вошли в рутину быстро и так просто, словно это было всегда, словно Скар просто вот так находился вдали от от своей соулмейтки вследствие закрытых границ родины, словно они были настоящей парой и скучали друг по другу сквозь океаны времени и расстояния. Словно они могли бы стать кем-то большим друг для друга, а не удалить свои метки, когда им надоест — хотя Мона кажется демонстративно собиралась отрицать одну возможность такого исхода. От Чайлда записки стали прилетать чаще — этот идиот всё-таки использовал своё благословения, и, что самое удивительное, Селестия позволила ему эту маленькую шалость. Хаос и Одиннадцатый — идеальные синонимы. Правда, у кого-то из Предвестников вообще могла быть соул-история без драм или потерь? Когда Чайлд попросил о встрече, первым порывом было разорвать записку, смять бабочку и не отвечать этому придурку. Инадзума — с некоторых пор закрытая страна без возможности пересечь границу любому, будь ты хоть Авангардом Царицы, хоть первым министром Мариетты, хоть верховным жрецом Сумеру. Скар не собирался покидать Инадзуму. Но, кажется, Чайлд натворил действительно крупное дерьмо, если настойчиво, день за днём выпрашивал встречи. Но ведь Скар мог получить от этого немного личной выгоды? Мондштадт казался прекрасным вариантом отдыха — и от Инадзумы, и от идиотских друзей, и от остальных проблем… Кроме проблемы с соул-связью, но Скар очень уж хотел расставить все точки в этой истории. Он может свести метку, он может сопроводить свою соулмейтку в Снежную и предоставить ей любые гарантии безопасности, если она сама пойдёт, наконец, навстречу. Хоть на самом деле Скар этого не хотел. Но разве он мог надеяться на чудо? Селестия не милосердна. Его соулмейтка же в своём милосердии близка к Селестии. Скарамучча обладал особым положением, чтобы с лёгкостью покинуть Инадзуму — и так же с лёгкостью после вернуться, и только лишь поэтому он решил пойти навстречу всем просьбам Чайлда. Его гневные, чуть истеричные записки всё больше нагнетали, и как бы Скарамучча не готов был распекать Чайлда за его юность, недальновидность и мальчишескую глупость, тот оставался если не другом, то кем-то близким, кем-то, для кого можно было сделать чуть больше телодвижений, чем хотелось бы самому. Бэйдоу, капитанша Южного Креста, согласилась принять Предвестника на борт своего корабля, при условии, что тот сумеет удержать свою стервозность в узде — ну и за увесистый кошель с морой. Скар хмыкнул на это, но пообещал заткнуться, и просидеть все двое суток в каюте, не высовываясь и не провоцирую почём зря команду. Бэйдоу, это кажется, более чем устроило. На одном из островов Гуюнь Скар сошёл на берег, пришвартовываясь на собственной шлюпке — за неё он изрядно поторговался с капитаншей, а в итоге плюнул, и просто вручил ей кошель равный по тяжести тому, что он отвесил за всё путешествие. В стоимость шлюпки он включил молчание о своём абсолютно точно неофициальном визите, на что Бэйдоу хмыкнула, но пообещала молчать, пока Скар не нарывается на неприятности. С пиратами было приятно иметь дело — сколько бы флотов и капитанов Скар не видел за свою жизнь, они все были одинаковыми в своей сговорчивости и любви к деньгам. Скар обожал такое деловое отношение. Чайлд сидел на каком-то камне, лениво всматриваясь в водную гладь и отвратительно делая вид, что не пытается разглядеть на горизонте очертания Гавани. Скар подошёл к нему почти бесшумно, но конечно, Одиннадцатый не обманулся — демонстративная расслабленность на долю секунды сменилась напряжением в плечах и тут же исчезла, когда Чайлд узнал шаги. Такая память радовала. Скар уселся рядом, не здороваясь. Он прилично рисковал, чтобы добраться до Лиюэ, и теперь ожидал очень веский повод, чтобы не устроить драку с Одиннадцатым. — Я… У меня к тебе очень личный вопрос. И прошу, это между нами, — Чайлд вздохнул, устало снимая перчатки. Скар с интересом разглядывал его метку, но созвездие Чайлд чуть неловко спрятал за ладонью. Скар мог бы сказать, что сгорает от любопытства, но да ладно. — как выглядят метки Архонтов? — Ты, блядь, издеваешься? Я мог написать об этом в письме! Ты мог спросить об этом в письме! Зачем было вызывать меня в Лиюэ ради одного, одного, Чайлд, вопроса! Ты мог бы смотаться в Монд к Синьоре, ты мог бы… — Ты видел метку, и скорее всего видел, как она появилась. Мне нужно знать это. Если цена твоей истории хорошая драка, что ж, давай — быстрее выбьешь из меня всю дурь, быстрее расскажешь всё, о чём я хочу знать. Я даже не буду нападать — только защищаться! Скар, прошу! Когда Чайлд поднял руки в открытом, сдающемся жесте, явно забыв о своей метке, к которой так явно всё ещё не привык, Скар мог только захлопнуть рот вместе со всеми почти сорвавшимися ругательствами и неловко смотреть на надпись. Не созвездие, нет. Имя Архонта. Имя, который знал любой, кто хоть немного интересовался историей Тейвата. Скарамучча заржал, даже не пытаясь притвориться, что ему хоть на каплю жаль Чайлда. Этот придурок сам виноват, что умудрился вляпаться в такое дерьмо — это был его выбор и его желание, и, о Селестия, кто-то там имеет поразительное чувство юмора. Скар одобряет. Обиженная мордашка Чайлда, когда он понял, над чем ржёт Скар, стоили всех потерянных времени и моры. — Ладно, я расскажу. Она появляется быстро — гораздо быстрее, чем ты можешь представить. И там только созвездие — без надписей и имен. Тонкая вязь вокруг, без привычного любому смертному браслета, разрисованного узорами. Архонт видит только своей элемент — в смысле, обладателей только своего элемента. Сест… Сёгун сразу знала, кто её соулмейтка — она сама вручила ей Глаз Бога. Я… Знаю, что ты можешь скрывать и скрываться пока что — но у каждого в Тейвате своё созвездие, тебя в один момент вычислят. — Квест для каждого Архонта? — Нет. Их соулмейты обычно их же стихии. Это ты тут ломаешь все законы Тейвата. Чайлд вздохнул, но не стал отвечать. Что ж… Скар мог понять его поведение. Неловкий похлопывание по плечу заставили Чайлда вскинуться — но не увидев злобы на лице своего собеседника, Чайлд мгновенно расслабился. Словно правда доверял. Словно они действительно были друзьями — а не коллегами с отношениями чуть более личными, чем были приняты в их круге. — У меня ещё есть дела, счастливо оставаться! — Скар с лёгкой насмешкой запрыгнул в свою лодку, отвязывая её от камня. Будто он видел Чайлда каждый день. Будто ему не хотелось провести ещё немного времени с другом и узнать подробности. Будто через сутки его не ждала палуба Алькора и очередные двое суток в пути. — Удачи! — Чайлд улыбнулся искренне, чуть устало, но всё же теплота не исчезла из его черт. Скар на это лишь хмыкнул. — И тебе, научись скрывать уже метку! Идиот. Шлюпка резво разрезала волны, а Скар думал, явится ли Мона на встречу к чайному домику недалеко от Ваньшу. У Скара не было особых вариантов где им лучше встретиться — но время было ограниченно, да и с властями что Монда, что Лиюэ в конфликт вступать не хотелось — вряд ли хоть кто-то из них будет рад присутствию ещё одного Предвестника на их территории. Идеально было бы встретиться на Драконьем Хребте, но Скар не был идиотом, чтобы просить соулмейтку явиться в это царства вечного льда — Скар привык к снегам второй родины и вряд ли бы страдал в не приветливом климате Драконьего, но Мона, привычная к теплу Мондштадта… Скар делал вид даже для себя, что это не забота о ком-то, а так — попытка сделать всё удобнее в первую очередь для него самого, ведь у него не было времени и сил тащиться в ледяной ад в горах, и вообще… Когда Скар, наконец, добрался до чайного домика, солнце давно перевалило за половину неба и подбиралось к закату. Мона сидела на одной из каменных плит, отрешённо разглядывая дорогу совсем с другой стороны, откуда явился Скар. Ну будто он сомневался. — Ээ, привет? Я здесь. Мона едва повернулась к нему, как тут же чуть высокомерно задрала свой прелестный носик и хмыкнула со всем презрением, которое можно было вложить в такой короткий звук. — Хорошо, что я уже сделал не так? — В прошлую нашу встречу оскорбил меня? Чего ты ожидал? Скар ожидал, что Мона вообще не придёт как раз поэтому, но это так, лирика. — Мне извиниться? — Лучше сведи метку. — Дамы вперёд, — Скар чуть шутливо поклонился, на что Мона лишь снова фыркнула и нахмурила брови. — ой, подожди, тебе заказать что-то? Потом поговорим. Тут неплохие закуски, насколько я помню… — Бывал здесь? — Мона чуть оживилась после упоминания еды, и Скар мысленно вскинул кулак в победном жесте. Конечно, конечно, как он мог забыть о том, что успел узнать от своих шпионов — его соулмейтка жила чуть ли не впроголодь во имя науки, и Скар ну просто не мог не воспользоваться такой прекрасной возможностью в полной мере показать свою щедрость, которой вообще-то не было — но соулмейтка это же совсем другое дело, верно? — Бывал настолько давно, что даже не уверен в их меню. Выберешь сама? Во время разговора они успели подойти к небольшому шатру, где стоял владелец, и Скар уже почти праздновал свою победу — Мона стала чуть сговорчивее, а он всё ещё не отбивался от её атак, — и это было большим, чем то, на что он вообще рассчитывал. — Здравствуйте. Нам всё меню. Дважды. Можно трижды. Чай любой, на ваш вкус. Мона нагло разглядывала Скара, пока он передавал кошель набитый морой хозяину. Пф, что Предвестнику траты за один ужин! Но если Моне приятно его разорять — он не против подыграть. Когда они уселись за один из столов, Скар попробовал снова начать диалог. — Теперь мы поговорим? — Я не буду сводить метку и ты можешь катиться в Бездну с этим предложением! Для меня важно это — не сама связь, лишь её значимость для мироздания и то, что она ведь для чего-то нужна. — Может, для того, чтобы ты меня не ненавидела? — И с чего ты это взял… — Мона отвлеклась на первые закуски, что им принесли, и Скарамучча вздохнул. Верно, он приехал аж из Инадзумы лишь для того, чтобы угостить соулмейтку ужином, а не поговорить. — Расскажи лучше, почему ты её не сводишь. Вы же вроде не носите меток? — Хотел узнать, кто этот человек, чьё созвездие спрятано в узорах волн. Не хотел лишать кого-то надежд — если бы я её свёл, ты бы свою не получила вовсе. Была бы из тех редких людей, кто не получает метку. Думала бы, что твой соулмейт погиб до твоего возраста меток. Этого бы ты хотела? И если хочешь знать, своё право на метку я буквально выгрызал зубами. До драки дело тогда не дошло, но было близко. Мона за этот небольшой монолог отложила приборы и рассматривала Скара, вглядываясь в его глаза, будто могла там что-то разглядеть. Будто это бы как-то могло помочь. Будто… — Ты лучше, чем пытаешься казаться. Скар замер. Он… Что? Мона подразумевала, что он… хороший? Что она не против их соул-связи? Скарамучча ненавидел додумывать за других. — Дашь мне шанс? — Эй, не так быстро! Я всё ещё не понимаю, почему Селестия связала нас. — И не поймёшь. Селестия никогда и никому не объясняет свой выбор — даже Архонтам. — Говоришь так, будто знаешь наверняка. — А если знаю? Мона вздохнула, но не стала ничего говорить — пусть отчётливое недоумение, непонимание их связи сквозило в этом молчании так же ясно, как если бы Мона повторила свои слова снова. Они доедали в молчании — говорить было не о чем, Скар всё ещё мысленно взвешивал каждый жест и каждую деталь, боясь спугнуть, а Мона… Что у неё на уме, Скар даже не пытался представить. — Считай, твои извинения приняты. Но это не значит, что я даю тебе шанс! — Увидимся? Мона хмыкнула. — Когда-нибудь. Прощай, Предвестник. Скар выдохнул. Если шанс для их связи выглядел не так, то Скар понятия не имел, чего ожидать в будущем — но теперь он был уверен, что будущее это он получит. Не сейчас — но когда-то звёзды сложатся как надо. Мона уходила в сторону Монда, а Скар стоял и смотрел на неё — и думал, что Селестия, в Бездну их всех, не ошибалась. Хотя бы в этом, хотя бы в метках — но не ошибалась.