Путь в тысячу миль...

Переехав жить в Резиденцию Крио Архонта, будучи в нескольких сотнях километров от дома, Аякс чувствовал — он на своём месте. Проживая в одном здании с ещё парой десятков таких же детей, девочек и мальчиков-Альф, Аякс даже в таком благородном окружении был причиной склок и раздоров. Его не любили другие дети. Не любили за вздорный, хвастливый характер. Аякс и не пытался скрывать своего превосходства — он был лучшим, не по возрасту развитым. «Знали бы вы, кто был моей наставницей», — самодовольно думал мальчик, ловя на себе презрительные взгляды. Несмотря на то, что его окружали самые талантливые и перспективные дети Снежной, Аякс не намерен был заводить с ними дружественные связи. Пульчинелла часто украдкой наблюдал за быстро взрослеющим мальчиком. Его сила, его предрасположенность к хаосу вызывали в душе Пятого Предвестника Фатуи дикий восторг. Он запретил пользоваться Аяксу Глазом Бога — пока что, чтобы хоть как-то уравнять летящего впереди головы мальчика со своими ровесниками. И годы пролетали незаметно. Аяксу исполнилось десять лет, затем незаметно двенадцать. Юноша привык быть один, и лишь письма домой и из дома удерживали в душе Аякса что-то человеческое, не позволяли мальчику стать бездушной машиной. В двенадцать лет уже подросткам провели лекцию о физиологических различиях между Альфами и Омегами. Теперь Аяксу было намного понятнее, почему среди Предвестников не может быть Омег. Люди, читавшие лекцию, подробно объяснили ученикам строение органов, дали понять отличия между процессами, происходящих у Альф и Омег. Течка Омеги делает человека слабым — разве такой может составлять верхушку военной власти? Аякс в который раз был горд своим происхождением. Совсем недавно он случайно встретился со старшими братьями. Те настолько возмужали, что первоначально мальчик даже не узнал их. И запах у них был на тот момент странный. Теперь Аякс понял, что это был за запах — у его братьев был гон. — В норме гон у молодых Альф начинается в четырнадцать лет, — заумно вещали лекторы на всю аудиторию. Но в четырнадцать лет гон Аякса так и не пришёл. За один год мальчики-погодки с разницей в несколько месяцев друг от друга вступили в половую зрелость. Все до одного, кроме Аякса. Первоначально юноша не переживал на эту тему. На всё той же лекции им уточнили: время прихода гона может колебаться до одного года. Время шло, Аякс переходил из класса в класс, поднимаясь по военной лестнице всё выше и выше, но гон у него всё не начинался. Ни в пятнадцать, ни в шестнадцать, и даже в семнадцать лет он так и не пришёл. Эти три года парень прожил в постоянном напряжении. Хоть он и был лучшим среди всех по подготовке, без гона ровесники уже не воспринимали его как негласного авторитета. Это больно било по самолюбию Аякса. Половое созревание сделало из бывших мальчиков крепких, хорошо сложенных парней. На фоне их стройное тело самого Аякса с едва проступающим рельефом сухих мышц смотрелось нелепо и унизительно. И тогда он понял: чтобы не стать снова изгоем, ему придётся измениться, подстроиться под существующий уклад. Его дикая, честолюбивая и хвастливая сторона личности никуда не делась. Но Аяксу пришлось надеть на неё маску доброго, учтивого и милого паренька. Поработав над мимикой, убрав вечный гордый оскал... С лица юноши теперь не сходила милая учтивая улыбка. Его смех слышал чуть ли не весь Заполярный Дворец, когда Аякс, налаживая дружественные отношения с другими Альфами, весело и задорно смеялся. Может, чем больше он будет проводить в среде себе подобных, тем быстрее у него начнётся гон? Многие ученики и ученицы с опаской приняли столь кардинально изменившийся характер юноши. Но они уже давно привыкли к его странностям, и таким парень им нравился гораздо больше. Кто же знал, что Аякс умеет быть таким милым и улыбчивым, а его смех — столь чистым и заразительным? Оставаясь наедине с собой, юноша снимал эту маску со своего лица. Скирка была права: он — волк-одиночка. Ему было неприятно находиться в обществе себе подобных, но он был вынужден это делать. Все они — его соперники, все они — обуза, на которых юноша вынужден тратить свои эмоциональные ресурсы. Другого способа вызвать у себя гон Аякс просто не видел. Но несмотря на то, что план Аякса не дал никаких результатов, и гон у восемнадцатилетнего парня так и не начался, за дисциплинированность, за победы над монстрами во время практических занятий, за бесстрашие (а, точнее, безрассудство) и за множество подобных достижений его всё равно посвятили в Предвестники Фатуи. Это было очередное переломное событие в жизни Аякса. Он осознавал, что становится самым молодым Предвестником за всю историю Снежной. Юноша понимал — он лично заслужил столь высокое положение в обществе. У него есть Глаз Бога! — ещё один аргумент среди множества аргументов «за». Когда Аякс стоял на одном колене перед Её Величеством Царицей, торжественно говоря отлетавшую от зубов речь о Верности идеалам Крио Архонта, остальные стоявшие позади Предвестники скептически рассматривали молодого парня. У него так и не наступил гон, но сомневаться в том, что Аякс, а ныне — Чайлд Тарталья — является не Альфой, а, например, Бетой, сомневаться в этом было бы страшнейшим оскорблением его семьи, знаменитой на всю страну своей чистотой крови и былыми боевыми заслугами. Оставалось верить, что Тарталья — просто очень, очень поздний юноша, и что тот процесс, отличающий его от Бет и Омег, всё же в ближайшем будущем начнётся в теле новоиспечённого Одиннадцатого Предвестника Фатуи. Не все из Десяти Предвестников Фатуи приняли Чайлда как равного. Отсутствие гона, его молодой возраст, его легкомысленный и вздорный нрав, приправленный ослепительной улыбкой, вызывал у почётных членов организации настоящий бунт в душе. Даже став Одиннадцатым Предвестником, Тарталье приходилось день изо дня доказывать другим Предвестникам, что он достоин своего полученного титула. Были как минимум двое, считавшие, что старшие братья юноши были намного достойнее шанса стать Предвестниками, чем их младший брат, что был Альфой пока что лишь на словах. — Оставь это поручение мне, мальчик, — снисходительно говорила ему Синьора, номер Восемь из Предвестников Фатуи. — Разве такой как ты сможет справиться со столь важной и серьёзной задачей? Юноша не мог долго терпеть эти насмешки со стороны женщины. Вызвав её на дуэль, благодаря навыкам, полученным в Бездне, он смог победить носительницу Глаза Порчи, выйдя из их стычки победителем. В пылу битвы он случайно выбил ей правый глаз, от чего с того дня Синьора была вынуждена носить свою маску, слегка припустив её на лоб. После этой дуэли женщина перестала насмехаться над ним, безмолвно приняв Чайлда как равного. Но была и ещё одна заноза в Заполярном Дворце. Всё та же Синьора уже порядком устала разнимать в который раз сцепившихся языками Тарталью и Скарамуша, номера Шесть из Предвестников Фатуи. Злой на язык Скарамуш бил своими словами намного больнее Синьоры. — Может быть, когда-если у тебя придёт гон, — давил Скарамуш на больное Чайлда. — То тогда я соглашусь быть с тобой в одном отряде на задании. А до тех пор не смей даже вставать у меня на пути, Чайлд, — Альфа рефлекторным жестом в который раз поправил свою шляпу. — Ещё раз увижу, что ты взял поручение, совместное со мной, лично выбью из тебя желание совать свой нос туда, куда уже собираюсь отправляться я. — Прости, Скарамуш, — каждый раз отвечал ему Тарталья. — Здесь, наверху, очень плохо слышно, что ты там внизу себе говоришь. Значительная разница в росте была единственным оружием Чайлда. Что бы ни говорил ему Шестой Предвестник, всё всегда сводилось к одному и тому же. А если тот не понимал с первого раза, что ж, Тарталья всегда мог облокотиться на его шляпу, от чего плюющийся ядом Скарамуш всегда заваливался на бок, и их диалог тут же прекращался.