Путь в тысячу миль...

А ещё через год Её Величество Царица поручила ему, Тарталье, одну миссию. Миссию, пожалуй, самую важную в жизни молодого парня. — Я не ослышался? — поражённо открыв рот, Чайлд прямо смотрел в ледяные глаза Её Величества. — Вы правда отпустите меня так далеко? — Вдали от Столицы ты показываешь превосходные результаты, Тарталья, — отвечала ему женщина. — Каков же будет результат, если поручить тебе задание в чужой стране, отделённой от нашей Морем? Наверно, безупречный? Поручение, отданное Крио Архонтом, кружило пылкому юноше голову. Найти и украсть, или отобрать силой само Сердце Бога? У самого Архонта? У Гео Архонта? Тарталья недовольно фыркнул, вспомнив, с какой гордостью принесла Сердце Анемо Архонта Синьора прямо Царице в руки. Он не знал, зачем Её Величеству потребовалось собирать Сердца других Богов. Но его и не должно было это волновать. Его дело — выполнять поручения. Он до сих пор жалел, что отсутствовал, когда Крио Архонт выбирала, кого из Предвестников отправить в Мондштадт. Анемо Архонт был юношей, а значит, Альфой. Все Архонты-мужчины были Альфами изначально. «Да как такая мелкая букашка как Анемо Архонт вообще может быть Альфой!» — возмущался Тарталья. — «Разве это справедливо? Даже он! Даже он!» Её Величество назначило дату отплытия заранее. Та по роковой случайности совпадала с предстоящим началом течки. Привычным жестом постучав в дверь кабинета Дотторе, Чайлд резко и гордо оповестил вечно пропадающего в своём кабинете Предвестника о своей важной миссии. — Я должен отплыть через неделю, и так выходит, что на ту неделю выпадает моя течка. Так что я пришёл получить таблетки заранее. К удивлению Чайлда Дотторе неутешительно покачал головой. — Тарталья, я не могу дать тебе их, — видя, как бледнеет лицо юноши перед ним, мужчина спешно завершает свою мысль: — Ты пил препарат каждый месяц больше двух лет. Лекарство сильное, имеет накопительный эффект и некоторые до сих пор неизученные побочные. По моему расписанию следующую течку ты должен пережить без таблеток, чтобы снизить риск неожиданных последствий. А потом возобновим курс. — Не может этого быть! — шокировано восклицает Тарталья. — Ты просто завидуешь, что задание такой важности поручили мне, вот и хочешь, чтобы я не смог поехать из-за течки! — Ах, вот как, — глаза-рубины вспыхивают ледяным огнём. — Я предупредил тебя, Тарталья. Хорошо, так и быть, ты уговорил меня. Я отдам тебе их в этот раз даже бесплатно. Но знай: ты выпьешь их, заблокируешь течку так же, как и всегда. Дотторе наклоняет корпус ниже, чтобы заглянуть Чайлду прямо в душу. — Но стоит тебе наткнуться там на подходящего тебе Альфу, как у тебя сразу усиленно потечёт из всех щелей. Я снимаю с себя всю ответственность. Ну так, что? По рукам? — Не волнуйся, не наткнусь, — крепко сжимает руку Дотторе Чайлд. — За два года в моём окружении было столько Альф, сколько ты за всю жизнь не видел. И, как видишь, ни один гон не вызвал отклик в моём организме. Спасибо твоим таблеткам. — Это не таблеткам надо говорить «спасибо», — важно возражает мужчина. — А тебе. Что за странный диалог произошёл между Предвестниками? Физиологические процессы Омег и правда довольно сложная штука, имеющая множество нюансов. Течка Омеги, как и гон у Альф, наступала раз в месяц спонтанно. Но если друг с другом встречались подходящие или, другими словами, Истинные партнёры, течка и гон могли начаться раньше привычного срока, или наступить вообще второй раз за месяц. Такое событие происходило лишь раз в жизни — при нахождении подходящего для жизни, построения семьи и зачатия партнёра. Этого и боялся Дотторе. Да, он сколько угодно мог блокировать течку Чайлда, но стоит нетронутой Омеге встретить Истинного, то всё — пиши пропало. Никакие таблетки не помогут. В пределах Снежной мужчина ещё смог бы взять под контроль этот конфуз, стоило ему случиться. Но если Истинный Тартальи случайным образом по воле судьбы окажется в Ли Юэ… — И ещё, Дотторе, — Тарталья запнулся, но затем продолжил говорить уверенней. — Есть ли у тебя в арсенале какой-нибудь препарат, что заставил бы меня… Заставил бы меня пахнуть Альфой? Все в Заполярном Дворце уже привыкли, что от Одиннадцатого Предвестника не исходит никакой запах. Альфой от юноши не могло пахнуть в принципе, омежий же запах блокировался крупной розовой таблеткой. Но одно дело — твоя Родина, другое — чужая страна, где у местных точно возникнут лишние вопросы, почему это от члена верхушки Фатуи не пахнет Альфой — это был бы позор не только ему, Тарталье, но и вообще всей Снежной. — Зайдёшь перед отплытием, что-нибудь найдётся, — важно ответил мужчина, прикрыв глаза. Пф, у него в коллекции есть и не такие средства. — Ты знаешь цену. — Большое спасибо, Дотторе. Не ожидал от тебя такой заботы, — забрав таблетки, Тарталья широким шагом двинулся к себе собирать вещи. — Как уж тут не переживать за здоровье моего личного кошелька, — скалясь, выплёвывает Дотторе. Этих слов Чайлд уже не слышал. — Помяните моё слово, — мужчина театрально разворачивается, с силой захлопывая за собой дверь. — Домой он точно вернётся с животом. И вот ровно через неделю, выпив таблетки и выплеснув на себя целый флакон какой-то неизвестной жидкости, которая, по словам Дотторе, обеспечит Чайлду запах Альфы как минимум на полторы недели, со спокойной душой Тарталья кораблём отправился в Ли Юэ. Единственный минус был в том, что Чайлд даже не знал, как именно от него теперь пахнет. К счастью, на корабле все матросы были Бетами. Чайлду в этом плане крупно повезло — будь здесь другие Альфы, они бы задались вопросом, почему это от Одиннадцатого Предвестника стало так странно пахнуть, если раньше он не имел никакого запаха. Город Контрактов, древний и самый крупный в Тейвате торговый порт — Гавань, изысканная еда и диковинная культура — Тарталья не мог дождаться, когда он прибудет в это волнующее новое место. Чайлд никогда бы не подумал, что в мире есть места, свободные от снега. Сойдя на пристань, он полной грудью вдохнул тёплый, свежий морской воздух. Солнце заметно припекало, от чего у непривыкшего к прямым солнечным лучам юноши мигом разболелась голова. Он ещё раз вдохнул воздух, улавливая запахи чужих Альф и Омег. Прислушался к своим ощущениям, но ни один запах не нашёл отклик в его организме. Что ж, Дотторе как всегда просто преувеличил проблему. Ничего с ним за эту неделю не случится — именно столько времени выделила ему на это сложное задание Царица. В случае провала или отсутствия успеха он должен был вернуться домой. С таким позором возвращаться явно не хотелось, и потому Тарталья плавно двинулся вглубь Гавани. Ему несказанно повезло: оказывается, сегодня был день Церемонии Сошествия. От местных жителей Предвестник Фатуи узнал, где и когда должен был снизойти до смертных Бог и дать свои напутствия в делах торговли. Чайлд прибыл в Ли Юэ как раз вовремя. Он думал, что его миссия окончится сегодня же. Что он найдёт в центре площадки Гео Архонта, безжалостно вырвет на глазах у публики Сердце и так же торжественно и неторопливо уйдёт со сцены, не забыв поклониться всем зрителям. Но всё пошло совершенно иначе: во время Церемонии тело Гео Архонта безжизненно упало с небес. Тяжёлое драконье тело простиралось на несколько метров и не шевелилось. Неужели это и есть Бог? События, происходящие далее, зажгли в венах юноши кровь. Он героически спас от охраны милую незнакомку и её некую летающую компаньонку маленького роста. Узнал, что она тоже ищет встречи с Гео Архонтом. Этот факт мог пойти Тарталье на руку — так он привлечёт к себе меньше ненужного внимания, прикрывшись помощью путешественнице. Фатуи в Ли Юэ особо не жаловали. Взамен на то, что девушка, представившаяся как Люмин, соберёт для него информацию, Тарталья пообещал ей найти в Ли Юэ человека, что помог бы им получить доступ к телу Гео Архонта. Сейчас, окружённое охраной, к нему правящая верхушка Ли Юэ — Цисин — никого не подпускала. А это значило, что нужно искать менее легальный путь доступа к телу. Распрощавшись с Люмин, Тарталья быстро навёл справки в Банке Северного Королевства — единственном месте, где юноша чувствовал себя как дома. — Ритуальное Бюро «Ваншэн», значит, — похоже, это место было единственным подходящим для выполнения поставленной цели. То, что Бюро было благосклонно к Фатуи и сотрудничало с организацией, было Чайлду только на руку. — Добрый день, — лучезарно улыбаясь во все тридцать два, Тарталья по-хозяйски вошёл в Бюро. Сейчас ему нужно быть со всеми местными максимально милым и дружелюбным, чтобы как можно плотнее втереться им в доверие. Свои грязные приёмы, поражающие своей дерзостью и масштабом, он использовать успеет всегда, но те были на самый крайний случай. — Добрый-добрый, — в тон отвечает ему какая-то девушка также задорно. Всмотревшись, Чайлд вспомнил — это была хозяйка Бюро. — Какой у вас интересный знак на груди, юноша, — хитро прищурясь, тянет она. — Вы из Фатуи? Ой! Простите мои манеры и позвольте представиться, — она протягивает ему ладошку. — Ху Тао, хозяйка Ритуального Бюро «Ваншэн». — Очень рад знакомству со столь проницательной леди, госпожа Ху Тао, — смеётся Тарталья. Надо же, какая девушка. С ней надо держать ухо востро. — Меня зовут Тарталья. Можно просто — Чайлд. — Вы ведь не случайно к нам заглянули? — продолжает говорить Ху Тао. — Личные мотивы, или что-то нужно организации? — А вы, я смотрю, знаете все тонкости, — отвечает юноша. — Скажем, в этот раз мотив личный. Я обязан выполнить свой долг — найти близкой знакомой человека, что помог бы ей получить доступ к телу Гео Архонта. Вы ведь знаете о произошедшем, так? Ху Тао скептически оглядела Чайлда с ног до головы. — А зачем вашей знакомой искать встречи с телом Гео Архонта? — спросила она после некоторого молчания. — Об этом сказать не могу, боюсь соврать. У неё свои личные мотивы. Она чужестранка, а я по доброй воле, бескорыстно решил помочь бедняжке в трудную минуту. Она так потеряна, так напугана происходящим, что я как член отзывчивой организации Фатуи не мог отказать девушке в беде. — А вы, как я вижу, настоящий благородный рыцарь, Чайлд Тарталья. Предвестник и Ху Тао одновременно поворачивают голову в сторону звука. На лестнице, что вела на второй этаж, стоял высокий мужчина. И как давно он был здесь, слушая их диалог? — Ах, господин Чжун Ли! — девушка радостно хлопает в ладоши, мило склоняя голову на бок. — Вы так незаметно подкрались к нам, просто жуть! Вы закончили с заполнением бумаг? Мужчина, которого Ху Тао назвала Чжун Ли, медленно подошёл к ним. Его походка была плавной и грациозной. Идеально выпрямленная спина в совокупности с прямыми, широкими плечами делали мужчину похожим на какую-то каменную статую. — Чжун Ли у нас новичок, устроился работать совсем недавно, на днях, — продолжает говорить болтливая девушка. — А сколько пользы принёс! Никогда бы не подумала, что человек чисто физически может умещать в своей черепной коробке столько знаний про Ли Юэ! — Приятно познакомиться с вами, господин Чжун Ли! — Тарталья вновь смеётся, дружелюбно щуря голубые глаза. Открыв их, он натыкается на два спокойных глаза цвета местной руды — янтаря или Кор Ляписа. Прежде чем пожать Тарталье руку, мужчина с несколько мгновений рассматривает юношу, скользя по нему взглядом и словно читая все его истинные намерения как открытую книгу. От этого взгляда по телу Чайлда проходят мурашки. — Взаимно, Чайлд Тарталья, — наконец-то мужчина жмёт его ладонь. Ладонь Чайлда утопает в широкой руке Чжун Ли, перчатка мужчины из плотной ткани щекочет открытые участки на ладони парня. Ещё одна волна покалывающих мурашек проходит по спине, оседая где-то на пояснице. Тарталья привычно втягивает носом воздух, с изумлением натыкаясь на приторно-сладкий цветочный запах, исходящий от мужчины. Кажется, он уже знаком с ним — так же пахли те голубенькие цветочки, высаженные вдоль места, где проходила Церемония Сошествия. «Да не может такого быть», — но нюх Чайлда никогда не подводил. Высокий статный мужчина, что приветливо улыбался ему одними кончиками губ, был Омегой. Этот слащавый запах совершенно не подходил образу мужчины, но разве можно спорить с судьбой? «Ему, наверно, до жути обидно», — думает Тарталья, основываясь на своём собственном опыте. Чайлд не мог представить этого человека, что сразу произвёл своим видом особое первое впечатление на юношу, в течке. Сильное, развитое тело с широкой грудной клеткой и массивным, но узким тазом Чжун Ли подходило как минимум Бете. Задумавшись, Тарталья в который раз убедился: жизнь — та ещё несправедливая штука. — Прошу простить меня за мою бестактность, — глубоким грудным голосом проговорил Чжун Ли. — Но я случайно подслушал ваш разговор. Мужчина снова взглянул на Тарталью. Кончик носа Чжун Ли часто-часто дёргался, от чего Чайлд мгновенно напрягался. — Вам ведь нужен человек, что смог бы обеспечивать вам доступ к телу Гео Архонта? — повторил Чжун Ли. — Не хочу показаться чересчур хвастливым, не хочу преуменьшить авторитет моей хозяйки, но лично я до мельчайших подробностей знаком с тем, как проводить Церемонию Вознесения для Адептов. Вы ведь знаете, что Гео Архонт — верховный Адепт, Чайлд? — И тем более, — продолжил говорить мужчина. — Эта обязанность всё равно рано или поздно коснулась бы нашего Бюро. А сейчас мне выпала большая честь познакомиться с людьми, заинтересованными в местных традициях. Несмотря на то, что ты — вы ведь не против, Тарталья, перейти на ты? — из Фатуи, я всё равно не откажусь от своих слов. Мужчина прикрыл глаза и скрестил руки на груди, показывая, что он закончил монолог. Тарталья и представить не мог, что столько удачи свалится ему на голову за какой-то лишь первый день его прибытия. Этот мужчина точно будет его ключиком к телу, а значит, и к Сердцу Гео Архонта! То, что он был Омегой, было только юноше на руку — уж он то быстро найдёт общий язык с себе подобным. Тем более, сейчас от Тартальи пахнет Альфой — он априори должен казаться в глазах Чжун Ли авторитетом. Несмотря на то, что мужчина был старше юноши минимум на пару десятков лет, решающим фактором в их партнёрских отношениях была половая принадлежность. И юный Чайлд уж точно заставит этого Омегу плясать под его дудочку, каким бы статным и привлекательным этот мужчина не был. «Постойте», — встрепенулся Тарталья. — «Я подумал, что Чжун Ли… Привлекательный?» Он быстро встряхнул головой, прогоняя странные мысли. С чего вообще это слово пришло ему в голову? Чайлд испуганно дёрнул головой, прогоняя непрошенные мысли. Неужели он из тех странных Омег, которым нравятся другие Омеги? «Ты совершенно не о том думаешь, Аякс!» — обратился сам к себе Чайлд детским именем, чтобы вернуть концентрацию. — Ты не возражаешь, Чайлд, если я попрошу тебя организовать встречу в Глазурном павильоне? — обращается к Чайлду мужчина. — В Г-глазурном павильоне?! — удивляется Тарталья. Из местной брошюрки он уже успел узнать о самых дорогих и знаменитых ресторанах в Ли Юэ. Этот стоял в рейтинге чуть ли не на первом месте. — Фатуи всегда, насколько мне известно, брали все финансовые вопросы на себя, — мило улыбается мужчина, щуря глаза. Он бархатно смеётся, видя бурную реакцию Тартальи. Проницательный Чжун Ли уже давно понял, что Тарталья впервые обращается за помощью в чужой стране. Мужчина не стал серьёзно рассматривать слова юноши о том, что тот ищет помощь по собственной инициативе. Зная Фатуи, у них всегда всё друг с другом тесно взаимосвязано. — Даже если твоя просьба и не связана с Фатуи, — уточняет Чжун Ли. — Ты ведь всегда можешь обратиться в Банк Северного Королевства. — О, не беспокойтесь за меня, господин Чжун Ли, — неловко смеясь, с напускной беззаботностью отвечает Тарталья. — Уж поверьте — у меня мора имеется. — Очень рад, что Фатуи как всегда являются благородными и щедрыми спонсорами. Для Церемонии Вознесения мне понадобится приобрести вещи лучшего качества. Надеюсь, ты очень горд, Чайлд, что именно на твою мору будут совершенны эти покупки. Благодаря тебе юная леди, нуждающаяся в помощи, намного быстрее сможет встретиться с телом Гео Архонта. Тарталья с глуповатым выражением лица смотрел на мужчину, что так долго разглагольствовал перед ним. Он что, издевается над ним?! — Я даже немного завидую тебе, Тарталья, — утробно продолжает говорить мужчина, медленно моргая. — Мне стыдно, что я не смогу внести больший вклад в наше общее дело, чем ты. Прошу меня простить. — Прошу, не надо больше слов, господин Чжун Ли! — выставив ладони вперёд, усмехается Тарталья. — У меня уже уши краснеют от вашей похвалы! «Свалился ведь ещё один на мою голову!» — раздражённо думает Чайлд, покинув Бюро и направляясь в ресторан, чтобы заказать стол. — «Только избавился от одного нахлебника, что сосал из меня деньги как назойливый комар, так здесь появился другой!» Сделав заказ, Чайлд быстро вернулся обратно в Бюро и озвучил время встречи. Затем вернулся обратно в Банк и стал ждать появления Люмин. До встречи в ресторане было ещё много времени, так что юноша позволил себе немного расслабиться. Но как бы он ни старался очистить свой разум от ненужных мыслей, а перед глазами всё продолжал и продолжал всплывать его новый знакомый. Юноша облокотился на перила, скучающим взглядом окинул все красоты Ли Юэ. Ноздри щекотал запах пряной еды, шум вечернего города сливался в монотонный гул, и Чайлд, мучаясь от скуки, всё-таки позволил себе начать ещё больше думать о мужчине. Чжун Ли был… Необычным. Может, потому что он был из другой страны, но Чайлд ощущал себя рядом с ним… Не так, как с любым мужчиной из Снежной. Было в нём что-то завораживающее. Чайлд принялся развивать свою мысль: что же было в нём такого, от чего он не выходил из юной головы? Может, высокий рост и статный образ? Внутренний твёрдый стержень, несвойственный Омеге? Тарталья прикрыл глаза, и в созданной темноте тут же вспыхнули два янтарных глаза, подведённые тонкими красными линиями. Фонари ночного города освещали торговые улочки, и их тёплый оранжевый свет, падающий на закрытые веки Чайлда, делал представляемые глаза Чжун Ли ярко горящими. В животе что-то колко стрельнуло, но Чайлд не придал этому значения. Он нервничал, переживал, как бы удача не перестала следовать за ним по пятам на такой сложной миссии. Увлечённый делом, парень совсем перестал обращать внимание на сигналы, что подавал ему его собственный организм. Встреча в Глазурном павильоне прошла как по маслу. Чжун Ли объяснил Люмин: для встречи с телом Гео Архонта нужно провести Церемонию Вознесения. Но сначала нужно подготовиться — таинство требовало на себя много сил и ресурсов. — К нашему счастью, Чайлд с радостью оплатит все требуемые для Церемонии товары, — подытожил Чжун Ли. — Ведь так? — Я с радостью помогу вам в этом деле! — тут же отзывается Тарталья, разразившись громким смехом. — Люмин выглядит такой потерянной и уставшей — как можно не помочь такой милой особе? Спустя ещё час после переговоров Чжун Ли и Люмин покинули Тарталью, отправившись на поиски какой-то там первоклассной руды. Чайлду было абсолютно всё равно, что там требовалось для этой Церемонии. Важно, что механизм уже запущен, и совсем скоро, почти что не прилагая никаких усилий, благодаря наивной девчушке он сможет забрать то, что по праву должно принадлежать ему. А пока он решил немного отдохнуть. Первый день пребывания в Ли Юэ выдался чересчур насыщенным. Размеренно шагая, прикрыв глаза и закинув руки за голову, Тарталья неторопливо прогуливался по вечерней Гавани. — Тарталья! — юноша вздрогнул, услышав знакомый утробный голос. — Здравствуй. Чайлд остановился, подождал, пока Чжун Ли неспеша подойдёт ближе. Его неторопливость пагубно действовала на юношу — сам он привык придерживаться быстрого рабочего темпа, что даже шаг его был слишком суматошным. Чжун Ли казался юноше полной противоположностью себе — зрелый, будто познавший суть жизни, он вёл себя слишком непринуждённо, словно сама судьба была его подружкой, вместе с которой он мог контролировать происходящие вокруг события. — Добрый вечер, господин Чжун Ли! — вновь привычно надев маску добродушного милого мальчика, Тарталья улыбнулся так сильно, что аж мышцы щёк заболели. — Какими судьбами? Вы уже всё приготовили для Церемонии? Чжун Ли глухо усмехнулся, плавно сложил руки на груди и слегка наклонил голову. — Твой вопрос очень забавен, Тарталья, — ответил мужчина. — Как минимум два дня потребуется для огранки руды, ещё три — для создания воздушных змеев по особым чертежам. Ещё день для установки всех нужных компонентов на своих местах. Затем ещё один… — Сколько в общем потребуется времени? — перебил мужчину Тарталья, нервно сжимая пальцы в кулаки. — Хм? — в янтарных глазах что-то странно блеснуло. — Как минимум неделя. «Неделя!» — простонал про себя Тарталья. А он то надеялся, что сможет найти путь к Сердцу Бога за один, максимум два дня! — Ты очень сильно побледнел, Тарталья, — заметил мужчина, внимательно разглядывая осунувшееся лицо. — Что-то не так? — Оу, нет-нет, — встряхнув головой, помотав из стороны в стороны рыжими прядями, Чайлд вновь пришёл в себя. — Просто… Неделя! Это так долго, наша бедняжка Люмин, наверно, совсем изведётся от переживаний. — Не волнуйся, Церемония пройдёт точно в срок, — заверил его Чжун Ли. — И, кстати, мне нужно ещё моры. — Ещё?! — захрипел Тарталья. — К-конечно, — стиснув зубы, он тут же передал небольшой мешок, висевший у Чайлда на поясе. — Всегда рад быть полезным. — Тарталья, — приняв мешок и убрав его за пазуху, Чжун Ли вновь обратился к юноше. — Как ты смотришь на то, чтобы завтра составить мне компанию в Глазурном павильоне? От этих неожиданных слов из уст мужчины у Чайлда ёкнуло сердце. — Ч-что? — Мне бы хотелось отблагодарить тебя за содействие. Благодарность будет выражаться в моей компании, ибо платить за стол вновь будешь ты, — без какого-либо стеснения прямо говорит Чжун Ли. Его забавляет наблюдение за реакцией юноши. Тарталья смешно жмурится, затем широко распахивает свои красивые голубые глаза и часто-часто моргает. Он открывает рот, чтобы затем тут же его закрыть, случайно чмокнув губами. По шее и щекам юноши начинают расползаться розовые пятна. — Почему ты так испугался моего предложения? — хмыкает Чжун Ли, щуря янтарные глаза. — Неужели тебя никто никогда не приглашал на деловой ужин? Чайлд боится, что стук его быстро бьющегося сердца услышит не только Чжун Ли, но и вообще вся Гавань. — Я… — парень едва ли может взять себя в руки. Он так мило смущается, что Чжун Ли просто не может отвести глаза. — Я просто не ожидал, что мне выпадет такая честь — поужинать с таким уважаемым человеком как вы. — Не такой уж я и уважаемый, Тарталья, — сухо отвечает тот. — Нет-нет, вы ведь помогаете нам, ой, то есть, помогаете Люмин получить доступ к телу Гео Архонта, — как-то хрипловато от нервов отвечает юноша. — Я вас очень уважаю! — Тогда я буду рад, если ты не откажешься составить мне компанию, — вновь говорит Чжун Ли. — Считайте, что столик уже заказан! Вернувшись обратно в Банк, Тарталья едва ли мог стоять на ногах. Да что с ним такое? В чём дело? Его пригласили на ужин — разве для Тартальи это впервые? Он много раз присутствовал на важных приёмах пищи в Заполярном Дворце, и всегда чувствовал себя расслаблено, как рыба в воде. Завтрашний ужин разве чем-то будет отличаться? «Конечно, будет!» — с трепетом понимает Тарталья. Во-первых, он будет один на один с Чжун Ли. С Чжун Ли. Тот факт, что мужчина первый проявил инициативу, пригласив Тарталью на ужин, ужасно льстило любящему внимание парню. Во-вторых, сам Чайлд был совершенно не против провести в компании мужчины чуточку больше времени. А что ещё делать в этом Ли Юэ целую неделю? Надо как-то разнообразить свой досуг. Улыбка тут же пропала с лица Чайлда. Он нервно поёжился, переступив с ноги на ногу. Может, ему, как «Альфе», первому стоило пригласить Омегу на ужин? Как он сам об этом не подумал? Сейчас же ситуация получалось какой-то неловкой. «Ничего, потом я сам его приглашу ещё раз», — довольный собой принял решение юноша. Как он мог забыть, что недостаточно просто пахнуть Альфой — надо соответствовать своему образу, совершая соответствующие поступки. На следующий вечер Тарталья первый примчался на место встречи. Дел у него никаких особо не было, так что он с трепетом заранее проверил их заказанное место — всё было выполнено просто великолепно! Чжун Ли пришёл несколькими минутами позже. — Позволишь мне выбрать нам вино? — первым заговорил Чжун Ли, когда они оба уселись за стол. — Не спорю, возможно, ты привык пить Огненную воду литрами, но мне бы хотелось показать тебе как гостю самые изысканные вина Ли Юэ. — Ха-ха, конечно, я не против, — радостно засмеялся Чайлд, окидывая стол взглядом. Множество невообразимо пахнущих блюд занимали весь стол от края до края. — Но, признаюсь сразу, вряд ли я смогу осилить за сегодня больше одной бутыли. — А кто сказал, что мы будем дегустировать всё за раз? — удивлённо ответил Чжун Ли. — У нас ведь ещё целая неделя впереди. Тарталья тут же замолчал, замерев от произнесённых слов. Он не ослышался? Чжун Ли что, только что пригласил Чайлда вперёд на целую неделю? — Я-я как раз хотел назначить ещё одну нашу встречу на завтра! — пытаясь вернуть инициативу, мямлит юноша. — Мы ещё толком не отужинали сегодня, а ты уже мыслишь о завтрашнем дне? — лукаво усмехается Чжун Ли, сыто щуря янтарные глаза. Несмотря на то, что от Чжун Ли исходил, заполняя всю комнату и едва ли не перебивая запах еды, запах Омеги, Тарталья невольно подумал, что мужчина ведёт себя слишком неестественно для неё. Но может, это у Чжун Ли такой характер? — Ваша компания слишком приятная для меня, — отвечает Чайлд. Только потом он начинает думать, что он вообще такое сказал. Не покажутся ли эти слова слишком… Навязчивыми и неучтивыми? Тарталья часто видел выражение лица Омег, когда к ним лезли с непрошенным вниманием Альфы. Он мог понять эти чувства своей собственной шкурой. — Т-то есть, — Тарталья запинается, неловко переводя взгляд с места на место. — Я не в том плане, что… Я не хочу, чтобы вы подумали, господин Чжун Ли, что я имею на вас какие-то непристойные планы. Мужчина внимательно следил за мимикой и жестикуляцией юноши. После того, как парень замолчал, он опытным жестом налил им обоим вина. — Ты достойный человек, Тарталья, — заговорил мужчина этим своим голосом, и пушок на руках Чайлда мгновенно встал дыбом. — Фатуи по праву могут гордиться, что в их рядах есть такой достойный Альфа, как ты. Чайлда передёрнуло от интонации мужчины. Он нервно облизнул губы, скрестил ноги, исподлобья взглянул на Чжун Ли. Мужчина выглядел абсолютно спокойным и располагающим к себе, выглядел таким простым, словно за его душой не было никаких тайн и секретов. — Да, вы правы, господин Чжун Ли, — вальяжно облокотившись на спинку стула, юноша одним резким жестом откинул чёлку со лба, гордо приподнимая подбородок. — Быть Альфой — это очень сложно, а особенно быть им в Фатуи. Ах, — он вскинул руки вверх, расслабленно потянулся и зевнул. — Столько вопросов ещё предстоит решить… Но я горд своим происхождением. Каждый мужчина в моей семье рождался Альфой и я, соответственно, тоже. — И ты тоже? — повторяет за ним Чжун Ли, внимательно глядя в голубые глаза напротив. — Да-да, — разминая плечи, тянет Чайлд. — Ох, порой быть Альфой — такая непосильная ноша. Наверно, быть Омегой намного проще, а? — тут же переводит тему Чайлд, подсознательно чувствуя неладное. — Что скажете, господин Чжун Ли? Каково это — быть Омегой? — А каково это — быть Альфой? — вопросом на вопрос отвечает Чжун Ли. Они молчат с минуту, немигающе глядя друг другу в глаза. — Ха-ха-ха-ха, — смеётся Тарталья, несмотря на то что живот начинает неприятно тянуть. — Какой интересный вопрос, господин Чжун Ли. Что ж, я вам отвечу. Быть Альфой — это наслаждаться вашим цветочным сладким запахом. Эти цветы ведь называются Глазурные Лилии? — Да, именно так, — отвечает Чжун Ли, мысленно усмехаясь тому, как ловко выкрутился Чайлд из этой скользкой ситуации. — Тогда я скажу, что быть Омегой — это чувствовать твой запах моры. «Моры?!» — вспыхивает Тарталья. — «Дотторе не нашёл запаха лучше, чем облить меня запахом моры?! Или это насмешка такая?» — что ж, по крайней мере Чайлд теперь знает, каким именно запахом от него пахнет — сам он его совершенно не чувствовал. — Предлагаю закончить с разговорами и приступить к трапезе, — наконец-то говорит мужчина. — Ты ведь умеешь есть палочками? То, каким щенячьим жалостливым взглядом наградил его Тарталья, заставило в груди Чжун Ли что-то громко ухнуть. — Признаться, никогда не пробовал, — поражённо отвечает юноша. — Ничего страшного — я использую ложку. Тарталья даже не успел понять, каким образом Чжун Ли так быстро оказался позади стула юноши. — Позволь мне, — Чжун Ли наклонился, беря палочки и кладя их в ладонь Чайлда. Тарталья как-то странно выдохнул сквозь плотно сомкнутые губы. — Держать их нужно вот так, — горячее дыхание опаляет кончик уха юноши, слова, сказанные тихим шёпотом, раздражают все нервные окончания в теле. — Сгибаешь пальцы вот так, — Чжун Ли заботливо и плавно ставит окаменевшие пальцы в нужную позицию. — Сжимаешь, а вот этими двигаешь. Попробуй. Тарталья пару раз двигает кистью, но палочки, поставленные в правильную позицию, тут же сползают со своих мест. — Если хочешь, Тарталья, — продолжает шептать ему на ухо мужчина. — Я могу покормить тебя сам. Юноша подпрыгивает на стуле, и Чжун Ли, издав один громкий смешок, усаживается на своё место обратно. — Несмотря на мой возраст, юмор — не самая моя сильная сторона, — издаёт ещё один хмыкающий звук он. — Я пошутил, Чайлд. Если тебе так будет удобно, используй ложку. — В-вы не выглядите уж таким «старым», господин Чжун Ли, — руки юноши не перестают подрагивать, даже когда он берёт ложку в руки. — Не наговаривайте на себя, и приятного аппетита! Пожалуй, это был лучший вечер в жизни Чайлда. Ещё никогда он не ощущал себя так комфортно в компании чужого человека. Удивительно, как быстро он смог открыться буквально сутки назад незнакомому работнику Бюро. Чжун Ли и правда был особенным. Больше всего Тарталье нравилось, что мужчина сам интересовался им, искренне, а не для какого-то, например, шпионажа. И Чайлд, привыкший быть волком-одиночкой, привыкший быть одетым в броню из льда и колючек, вывалил мужчине всё. Они болтали ночь напролёт — аренда столика давно кончилась, так что мужчина предложил просто прогуляться по улицам ночного Ли Юэ. Искры любопытства в глазах Чжун Ли подстёгивали Тарталью рассказывать о себе всё больше и больше. За какие-то несколько часов мужчина узнал весь путь, который юноша прошёл, чтобы стать Одиннадцатым Предвестником Фатуи. — А ты очень благодарный слушатель, Чжун Ли, — довольно жмурясь, в конце их встречи проговорил Чайлд. — Не хотелось тебя перебивать — ты очень интересный рассказчик. И голос твой красивый — напоминает звон стеклянных колокольчиков. Чувство, возникшее в груди Тартальи, отдалось на всё тело болезненно-приятной вспышкой и медленно стекло в низ живота. — Я не ожидал услышать от вас столь красивый комплимент, господин Чжун Ли, — зардевшись, сказал парень. — Можно просто Чжун Ли, Чайлд, — ответил мужчина. — Почему же ты удивлён? Разве есть что-то странное в том, чтобы сказать истинный и правдивый комплимент? Чайлд чувствовал, как медленно с каждой секундой начинают тяжелеть и покалывать от прилившей крови кончики его ушей. — Ничего странного, просто… Неожиданно приятно, — выдавил из себя засмущавшийся юноша. — Мы ведь ещё встретимся завтра? — Конечно, Тарталья, — с охотой ответил мужчина. — Вот, — он протянул Чайлду листок. — Здесь написаны самые разнообразные рестораны в Гавани. Дай мне знать, в каком из них ты захочешь провести следующую встречу. Ах, ну почему Тарталье так приятно, так легко находиться рядом с Чжун Ли? Может, потому что они оба на самом деле — Омеги? Подготовка к Церемонии Вознесения шла полным ходом, но Тарталья словно бы забыл, что он находится в Ли Юэ по особому заданию. Каждый день он изводил себя ожиданием, и начинал жить только под вечер, когда Чжун Ли завершал свою работу в Бюро и приходил на встречу. Тепло, разливавшееся в груди юноши, приятно щекотало душу. Теперь пришла пора Чжун Ли рассказывать Чайлду о себе и своей жизни. Но мужчина будто бы специально избегал вопросов, касающихся его личности. Вместо этого он рассказывал про Ли Юэ, про традиции и книги, про еду и Гавань. — Тарталья, поделись со мной, пожалуйста, — однажды во время очередного застолья сказал мужчина. Вечером четвёртого дня пребывания юноши в Столице мужчины распили подряд две бутыли вина, сейчас распечатывая третью. — У тебя кто-нибудь есть? Алкоголь был некрепким, но Чайлд выпил подряд слишком много. Его раскрасневшиеся щёки приятно покалывали, настроение сделалось лёгким, а тело — воздушным. — У меня кто-нибудь есть? — повторил вопрос Тарталья, издав при этом булькающий звук. Затем он громко рассмеялся, и смеялся ещё очень долго, пока мужчина не взял его за руку. — Ах, Чжун Ли, — юноша вытер проступившие слёзы и крепко сжал чужую ладонь, на подсознательном уровне наслаждаясь силой, что чувствовалась в этой широкой ладони. — Конечно, нет! Как ты себе это представляешь вообще, с моим-то графиком работы? И, и тем более… Юноша пошатнулся, едва не поцеловав носом стол. — Неужели ты сам не знаешь, что от Альф одни лишь проблемы? — Чайлд залпом выпивает налитое вино и продолжает говорить ещё более рьяно. — В Заполярном Дворце меня окружают одни придурки, а я, между прочим, не намерен вступать в отношения только ради того, чтобы рядом был хоть какой-то Альфа! Я если и соберусь найти кого-нибудь, то буду искать своего Истинного! В алкогольной дымке Тарталья совершенно не стеснялся своей омежьей сущности и более того — он ей гордился. Он такой, какой он есть, и сейчас его пьяный мозг был готов поднять тело Тартальи и отправить его в Снежную, чтобы прямо сейчас отвоевать у Царицы законное право на службу. Чайлд так и не заметил, что оговорился. Чжун Ли, молча и внимательно выслушав юношу, так и не стал его поправлять. Их встречи продолжались целую неделю. — Сегодня днём будут готовы последние требующиеся вещи для Церемонии Вознесения, — ранним утром сказал Чжун Ли юноше. — А сегодня вечером в честь этого события я хочу пригласить тебя на очень важное мероприятие. Оно должно было быть посвящено Церемонии Сошествия, и даже смерть Гео Архонта не повод отменять запланированное торжество. Там будут присутствовать очень влиятельные и богатые люди, которые очень долго добирались до Ли Юэ из самых разных стран. — Ты приглашаешь меня туда? — приятно удивляется Тарталья. Но затем парень прикусывает язык. Этот мужчина совершенно развратил его, так что он с трудом мог концентрироваться на своей главной цели — Сердце Бога. — Зачем? — А почему нет? Разве Фатуи — не наши главные спонсоры? Твоё появление на Бисерном Пароме никого не удивит, и сам ты там точно не будешь лишним. — И тем более, — продолжил говорить мужчина. — Нам надо отпраздновать окончание подготовки к Церемонии. Уже завтра мы сможем совершить ритуал, и Люмин получит возможность встретиться с телом. «Если я задержусь на один день, не думаю, что Царица будет сильно ругать меня», — думает Чайлд. Если ничего изменить нельзя, то почему бы не согласиться на радушное предложение? Конечно, правильнее было бы Чжун Ли отказать. Последние пару дней Чайлду снова нездоровилось, но он упрямо отрицал возможность течки и списывал всё на излишки алкоголя и на непривычную еду. Действие таблеток никогда не прекращалось раньше срока, что же касается нахождения в кругу общения Чайлда Альф… В Ли Юэ Тарталья тесно не общался ни с одним Альфой, уделяя всё своё свободное время Чжун Ли. Но Чжун Ли — Омега, так что тянущие спазмы внизу живота точно появились от переедания. Ему нужно пережить в Ли Юэ ещё сегодняшний день, а завтра — ещё один. Да что может случиться за один день? Поздним вечером Тарталья в сопровождении Чжун Ли прибыл на Бисерный Паром. Юноша с интересом завертел головой — гости на этом необычном корабле были один другого краше. Небольшие столики занимали всё пространство палубы, на них стояли бокалы с каким-то изысканными напитками и лёгкими закусками. Дамы и Господа — элита своих стран — учтиво беседовали друг с другом, через раз обращая взор на Гавань, чтобы снова и снова восхититься красотой горящих фонарей. — Мне нужно будет ненадолго отлучиться, Тарталья, — сказал Чжун Ли. — Тарталья? Весь день Чайлд чувствовал себя странно. Примерно так же юноша ощущал себя перед течкой, но Чайлд с раздражением отбрасывал эту мысль от себя. Не может она начаться сегодня! — Чайлд, всё в порядке? Ты выглядишь уставшим. Чайлд поднял голову — в его помутневших голубых глазах Чжун Ли едва ли видел своё отражение. — Всё в порядке, — парень тяжело вздохнул, медленно выдохнув сквозь зубы. — Просто спал плохо, да и пить мне, наверно, больше не следует. — Будь аккуратным, следи за собой, — сказал мужчина, перед тем как оставить юношу одного и затеряться среди толпы. Оставшись один, Чайлд направился к столику с закусками. Около часа он просто стоял на месте, прислушиваясь к своим ощущениям. Доедая очередное пирожное, взглянув наверх парень чуть не давится бисквитом. На площадке, что была у носа корабля, стояла не кто иная, как Синьора. «А что она здесь делает?» — злобно думает Чайлд, продолжая усиленно жевать. — «Присматривает за мной? Неужели думает, что я не справлюсь с задачей? Погоди, Синьора, завтра ты будешь плакать своим единственным глазом от того, насколько великолепно я буду выглядеть, держа Сердце Бога в своих руках». — Ты не замёрз? — подходит к нему Чжун Ли после длительного отсутствия. — Прошу простить меня за то, что я пропадал так долго. — Ничего, всё отлично, — вымученно отвечает Тарталья, скрещивая ноги и подавляя очередной резкий спазм в животе. — Чжун Ли!!! — раздаётся где-то позади мужчины требовательный голос. — Ох, Чайлд, — Чжун Ли виновато склоняет голову, прикрывая глаза. — Я снова вынужден тебя оставить на некоторое время. — Да всё нормально, ты тут, я смотрю, нарасхват, — усмехается юноша. — Вот, держи, — Чжун Ли быстро снимает с себя плащ, небрежно кидая его в сторону Чайлда и быстрым шагом уходя в центр палубы к нетерпеливым знакомым. — Если станет совсем холодно, можешь укутаться в него. Широкий тёмно-коричневый плащ, брошенный мужчиной с силой в сторону юноши, накрывает того с головой как какая-то ловчая сеть. Чайлд оказывается в темноте, запутывается в складках и неловко барахтается в попытках снять с себя одежду. Он несколько раз глубоко вдыхает запах, которым был пропитан плащ и с ужасом чувствует: Что-то стремительно начинает течь из его зада. «Что?» — запах, исходящий от плаща, окутывает Тарталью, целиком беря власть над его рецепторами. Этот запах совершенно не похож на тот цветочный, что окутывал Чжун Ли как какая-то аура. «Что происходит?» — продолжая вдыхать запах ткани, Тарталья испуганно озирается по сторонам. Запах словно нечто одушевлённое берёт вверх над парнем — от каждого нового вдоха он чувствует, как обильнее начинает выделяться из него смазка. Тарталья быстро надевает на себя плащ. Рукава мешковато висят, края свисают до голени — плащ Чжун Ли был Чайлду явно не по размеру. Надеть на себя вещь мужчины в попытке скрыть мокрое пятно на штанах было роковой ошибкой. Едва плащ оказывается на теле, как его тяжесть в совокупности с запахом выключают мозги Чайлда словно по щелчку. Появляется желание просто стоять, стоять, чувствуя, как из задницы тонкой струёй течёт смазка, а из рта — слюна. «Почему она началась сейчас?!» Настоящий запах Омеги начинает стремительно распространяться по Бисерному Парому. Пока он заглушается запахом Чжун Ли, но скоро каждый из присутствующих обратит внимание на Одиннадцатого Предвестника Фатуи. Каждый задастся вопросом — а от кого это так пахнет? Особенно этим вопросом будет заинтересована Синьора. Тарталья резко бросает взгляд на женщину. Та стоит к нему спиной, но ничто не мешает ветру донести до неё компрометирующий запах. Нужно срочно что-то предпринять, пока он не был пойман с поличным! Чайлд замечает в конце палубы спуск вниз — там должны быть каюты. Скорее всего он найдёт одну пустую, где можно спрятаться — большая часть людей предпочитает проводить торжество прилюдно. На дрожащих ногах юноша стремительными рывками добирается до лестницы, ведущей вниз. У него не было и пары минут, чтобы решить, куда спрятаться, пока силы не покинули его окончательно. Юноша отчаянно радостно заскулил, увидев приоткрытую дверь. Открыв её, он с облегчением обнаружил пустую комнату. В небольшой каюте помещались кровать, идеально ровно заправленная, небольшая тумба, раковина и зеркало. Через круглый иллюминатор слабо светила Луна, большая часть света шла от лампы, прикреплённой к потолку. Закрыв за собой дверь, Чайлд хотел дойти на кровать и лечь. Но подкатившая сильнейшая волна возбуждения заставляет ноги подкоситься. Парень падает на колени, скулит, прижимая подбородок к груди. С ним происходит что-то невообразимое: никогда его течка не была столь сильной и обильной. Не сказать, что из-за приёма таблеток их у Чайлда было много, но пару раз юноша из-за нерасторопности Дотторе пропускал приём вовремя, день-два проводя в этом состоянии. Он перебирает ногами, доползая до тумбы и облокачиваясь на неё спиной. Сил нет даже подняться на кровать — жар, охвативший тело, душил, от чего Чайлду хотелось полностью раздеться, сбросив сковывающую одежду. Стремительно плавящийся мозг не соображает скинуть с тела плащ, что своим запахом так пагубно влиял на парня. И потому Тарталья лишь тоненько воет в надежде, что его голоса не будет слышно за шумом музыки и разговоров. — П-почему сейчас? — ладонь скользит в штаны, пальцы неумолимо нащупывают быстро сокращающийся анус. Обильное количество густой смазки пачкает его пальцы, и Чайлд тут же вынимает руку, убедившись на сто процентов — у него началась течка. Тело словно подвержено влиянию элементов Пиро и Электро: бледная кожа Тартальи розовеет, щёки наливаются малиновым цветом. Крупная испарина выступает на лбу, от чего рыжая чёлка тут же прилипает к лицу, щекоча мокрые от влаги глаза. Раз в несколько секунд по телу словно проходит разряд — Чайлд вздрагивает и трясётся словно от удара током. На него словно воздействует реакция перегрузка — никогда ещё Чайлд не был настолько сильно во власти течки. Что с ним произошло? Неужели таблетки дали сбой? Мысли кристальными бабочками летают в голове, но стоит Тарталье зацепиться хоть за одну из них, как все другие тут же разлетаются в разные стороны. Он очень надеется, что дерево не пропустит наверх его запах. Надо срочно выбираться с корабля, но как? Окно было слишком узким, да и до берега, несмотря на физическую подготовку, он в таком состоянии точно не доплывёт. Брюшные мышцы волнообразно сокращаются, от чего Тарталья издаёт громкий стон, закатывая глаза до боли. Юноша скрещивает ноги и ёрзает на полу в попытках унять раздражение. Между ног всё ужасно мокрое, при каждом движении хлюпает, смазка уже даже не впитывается в ткань штанов. Она просачивается сквозь, пачкая пол, от чего Чайлду становится невыносимо стыдно. Член нестерпимо ноет, пульсируя и выделяя природную смазку наравне с анальным отверстием. Беглые касания-мазки не приносят никакой пользы, делая юноше только хуже. Тарталья не находит себе место, беспрестанно хныча. Какой позор, каким образом он попал в такую дрянную ситуацию? Очередной стон срывается с его мокрых от слюны губ, и юноша тут же мычит и затыкается, стоит чьим-то ногам пройтись рядом с его каютой. — Тарталья? — Не входи сюда! — хрипло кричит Чайлд, стоит ручке двери повернуться. Чжун Ли за дверью послушно возвращает ручку в исходное положение. — Тарталья, ты… — Я прошу простить меня, ха-ха, Чжун… Чжун Ли! — невообразимое мужество проявляет сейчас юноша, проговаривая все слова чётко, почти не срываясь на скулёж. — Бездумное распитие алкоголя ещё никому не шло на пользу! Н-не волнуйся, я немного полежу и… Мужчина за дверью молчал слишком долго, так что если бы не тень, что виднелась в щели под дверью, Тарталья бы решил, что тот уже ушёл. — Тарталья, у тебя началась течка? — прямо задаёт вопрос Чжун Ли. — Да что ты такое несёшь, Чжун Ли! — рычит юноша, обливаясь потом. — Как у Альфы может быть течка? Ты ведь такой образованный, сам знаешь, что… — Тарталья, у тебя началась течка, — повторяет Чжун Ли уже без вопросительной интонации. — Я это понял, потому что у меня начался гон. У Чжун Ли… Чего начался? — Ты бредишь, — с ноткой истерики всхлипывает Тарталья. Он начинает смеяться от нелепости происходящего. — Чайлд, — снова глухо раздаётся из-за двери. — Ты ведь знаешь, что когда предназначенные друг другу Альфа и Омега встречаются, то их циклы сбиваются, подстраиваясь друг под друга, давая понять, что они — Истинные. — С какого это перепуга ты стал Альфой, Чжун Ли? — дверь находится далеко от тумбы, где примостился юноша, так что он не может уловить чужой запах, чтобы убедиться в словах мужчины. — Я им не стал, Тарталья, — спокойно поправляет его голос за дверью. — Я им был всегда, как и ты — Омегой. Чайлд находился… В шоке. С самой первой минуты их встречи и целую неделю они дурили друг другу голову. Но почему это делал Чжун Ли? У Тартальи была веская причина скрывать свой запах. Он — один из Предвестников Фатуи, среди них просто не может быть Омег. А Чжун Ли? Какие ещё секреты он скрывает? — Т-ты… — Чайлд протяжно стонет, не переставая выделять пачкающую пол смазку. Его тело бурно реагировало лишь на голос мужчины. Что же с ним будет, когда Чжун Ли войдёт внутрь каюты? — Ты мой Истинный, Чайлд, — умиротворяюще продолжает говорить новоиспечённый Альфа. — Признаться честно, из-за особенностей моего организма… Скажем так, из-за врождённых особенностей у меня не было гона уже целую тысячу лет. Но ты смог… — Не надо так гиперболизировать, Чжун Ли! — колко кричит юноша, возмущённый, с каким пафосом умудряется говорить Альфа в сложившейся ситуации. Тысяча лет, пф, сказал ведь ещё! А что сразу не три тысячи? — Я нисколько не… — за дверью слышится добродушный смешок. — Могу я войти внутрь, Чайлд? — Да, — говорит юноша автоматически, не успев обдумать свой ответ. Он тут же шепчет судорожное «нет-нет-нет», но поздно: Чжун Ли плавно отворяет дверь, делая шаг внутрь и затем тут же закрывая за собой. Слышится звонкий щелчок задвижки. — Я думал, что я закрыл дверь на замок, — шепчет Тарталья, понимая, что этот его прокол мог стоить ему репутации, стоило кому-то другому заглянуть внутрь. Чайлд поднял взгляд на Чжун Ли и с удивлением приоткрыл рот, смотря на картину перед своими глазами. Мужчина неподвижно стоял, оперевшись спиной о дверь. Его статный силуэт сейчас выглядел ещё более благородно: спина выпрямлена идеально ровно, напряжена в пояснице; руки, заведённые за спину, дают свободно раскрыться широким плечам. Его плащ сейчас был надет на Чайлда, так что мужчина впервые предстал перед юношей без него. На белоснежную рубашку была надета строгого фасона жилетка, идеально подчёркивавшая переход развитой груди в стройную талию. Привычных перчаток на его ладонях не было. Но больше всего Тарталью удивляет лицо Чжун Ли. Всегда спокойное, лишённое мимических морщин вследствие редкого выражения бурных эмоций, сейчас обычно бледное лицо было слегка розоватым. Со лба мужчины тоже стекал пот, но не так обильно. От жара, что испытывал Чжун Ли, тому приходилось дышать ртом — медленно и глубоко. Тарталья испуганно смотрит в два горящих возбуждением янтарные глаза, и его ноги тут же сами рефлекторно раздвигаются, открывая Чжун Ли вид на большое пятно. Там, где смазки впиталось особенно много, оно пестрело тёмно-серым цветом и имело яркие границы с сухой светло-серой тканью штанов. Кончик волос Чжун Ли тлеет золотом, но в нынешнем положении Чайлда совершенно не волнует, почему и из-за чего у мужчины светятся волосы. — Дверь ведь была не заперта — почему ты не вошёл раньше? — спросил Чайлд, не переставая тяжело дышать. — Не мог же я войти без разрешения? — хрипло отвечает Чжун Ли, тем не менее контролируя себя намного лучше, чем Чайлд. — Мне бы не хотелось тебя пугать. Можно мне подойти ближ… — Нет, — обрывает его Тарталья. Он всё ещё подвержен состоянию шока, настоящий Альфа в, мать твою, гоне сейчас стоит прямо перед ним. Омегой. — Только попробуй сделать хоть шаг, Чжун Ли, — агрессивно скалит зубы Чайлд, часто-часто смаргивая влагу с глаз. Первые самые сильные волны возбуждения уже прошли, так что парень пока что получил право на передышку и право на нормальное мышление. До следующих волн, которые могут накрыть его в любой момент. — Только попробуй, и я перегрызу тебе глотку. Состояние, в котором находился сейчас юноша, делало его унизительно уязвимым. Слабым. И это пугало привыкшего полагаться на силу Чайлда, пугало до холоднеющих, несмотря на возбуждение, кончиков пальцев. Загнанный в угол, он испытывал настоящий страх перед Чжун Ли. Тарталья не был глупцом, он прекрасно знал, какими могут быть Альфы во время гона. Услужливый мозг любезно подбрасывает Чайлду неприятные воспоминания: Дотторе был тем Альфой, с которым Тарталье волей неволей приходилось контактировать чаще всего. И он не раз и не два заставал Предвестника в гоне. Дотторе, мужчина, Альфа, что не умел контролировать себя в обычное время, в период гона становился настоящим безумцем. В ожидании очередной порции таблеток Чайлду приходилось сидеть в кабинете мужчины, пока тот удовлетворял свои потребности. Альфы в период гона безжалостны. Своими острыми, нечеловеческой формы зубами Дотторе терзал, плотно прижимая к дивану, какую-нибудь Омегу, быстрыми сильными толчками втрахивая тело в мягкую кожу под ним. Запах крови, крики, переходящие в молящие стоны — всё это плотно отпечаталось в сознании юноши. Утробные, рычащие звуки Альфы, мокрые звуки шлепков кожи о кожу, потеря воли и контроля со стороны Омеги — всё это оставило на душе глубокую рану. Тарталья не хотел даже думать о том, что он, он! вот так, широко раздвинув дрожащие ноги, может когда-нибудь оказаться под Альфой. И поэтому он исправно платил Дотторе деньги — за таблетки и молчание. Тоже унижение его строптивого существа, но намного меньшее унижение, чем могло было быть. Но не только Дотторе — большая часть Альф на жизненном пути Аякса, а затем и Чайлда Тартальи в период гона теряли над собой контроль. Военная дисциплина, к счастью, заставляла Альф усмирять свои природные позывы, но легче от этого Омеге-Чайлду не становилось. И сейчас перед парнем был самый настоящий Альфа в самом настоящем гоне. Слегка успокаивало юношу лишь одно: Чжун Ли был взрослым, зрелым мужчиной, показавшим себя за неделю спокойным и уравновешенным. Пока Чжун Ли контролировал свой гон, не давая гону контролировать мужчину. Но насколько хватит ему этого самоконтроля? — Тарталья… — Я сказал тебе не приближаться! — вновь ощетинившись, Тарталья тут же хмурит лоб и скулит от очередного приятно тянущего внизу живота ощущения. — Катись отсюда со своим гоном куда подальше и оставь меня в покое! Всё омежье существо внутри Тартальи протестующе воет, абсолютно недовольное тем, что говорит парень. Тело уже предало его, оно любезно согласно предоставиться Альфе, и лишь язык да часть мозга ещё оказывали бурное и отчаянное сопротивление. — Я не сделаю и шага без твоего разрешения, Чайлд, — спокойно и твёрдо говорит мужчина, слегка наклоняя голову вперёд. Тарталью не обмануть этими утешающими словами! Он ведь сам прекрасно видит, как сильно горят глаза мужчины, как жадно он разглядывает его распростёртое на полу тело. Ноздри Чжун Ли широко раскрываются, и мужчине приходится часто сглатывать слюну из-за усилившегося слюноотделения. — Я не подойду ближе, Чайлд. Но и не уйду, — продолжает свою речь Чжун Ли. — Тарталья, позволь мне помочь тебе. Предупреждающий рык исходит от юноши. Он, скользя пятками, группируется, поджимая колени ближе к груди. Злобные голубые глаза холодно смотрят на ещё недавнего близкого друга. — Чайлд… Пожалуй, никогда ещё Чжун Ли не приходилось за всю свою жизнь сталкиваться с чем-то подобным. Возбуждение, приносимое гоном, приказывало мужчине немедленно взять Омегу перед ним. Болезненно напряжённые брюшные мышцы, вставший член, неприятно упиравшийся в ширинку штанов (хорошо, что на чёрных брюках не было видно этого крупного бугорка — Тарталья бы точно тогда упал в обморок), рычание, щекочущее корень языка и ждущее, когда уже Чжун Ли сорвётся — всё это было далеко не простым испытанием. Лишь увидев Тарталью впервые, мужчина сразу понял, что что-то в нём не так. Запах Альфы был как будто бы искусственным — обычный человек бы не обратил внимания, но у Чжун Ли был богатый жизненный опыт, чтобы суметь легко заподозрить неладное. Поведение Тартальи ещё больше смущало Чжун Ли — юноша был чересчур наивным и неуверенным для Альфы. Когда опьянённый болтливый язык сдал своего хозяина с потрохами, мужчина не был удивлён такому исходу. В душе он громко смеялся, удивлённый сложившейся ситуацией. Омега притворяется Альфой, а Альфа — Омегой. Признаться честно, Чжун Ли был несказанно удивлён, почувствовав через пару дней после первой их встречи давно, очень давно забытые ощущения. Различные тянущие спазмы — предвестники гона, сразу дали понять: Тарталья для Чжун Ли явно не простая Омега. Полагаясь на сигналы собственного тела, мужчина предположил — течка Тартальи скоро начнётся. И чтобы ускорить этот процесс, он как будто бы случайно кинул свой плащ на юношу. Плащ, пропитанный его настоящим запахом, а не цветочной подделкой, мигом вызвал реакцию в уже готовом теле. Он был тем самым катализатором, и когда Тарталья пропал из видимости, мужчина тут же почувствовал, как начинает наливаться кровью его член. Но сейчас Чжун Ли было ужасно жаль парня. Он и представить не мог, сколько всего пережил Омега в кругу Альф Заполярного Дворца. Выяснить, каким образом он смог, будучи Омегой, занять такой высокий ранг, не предоставлялось возможности, хоть и было чересчур любопытно. Чжун Ли в который раз окинул взглядом Чайлда. Юноша выглядел… Очаровательно в своём бессилии. Та ярость, та отвага, с которой Тарталья был готов защищать свою честь, не могли не вызывать у мужчины уважения. Но течка, а тем более течка, вызванная Истинным, непременно возьмёт своё — это был лишь вопрос времени. — Чайлд, — вновь повторил Чжун Ли. — Не перебивай меня, прошу. Послушай, — мужчина поморщился, подавляя очередное желание броситься вперёд и прижать парня к полу. — Ты не можешь отрицать — тебе нужна помощь. Давай оба признаем — ты не сможешь покинуть корабль незамеченным. Стоит тебе выйти из каюты, как твой запах мигом оповестит всех присутствующих о твоей течке. Мужчина резко прервался, хрипло откашлявшись. Запах течной омеги сводил с ума, но Чжун Ли не был бы… Чжун Ли, если бы не мог держать себя в руках. — Тем более, что я видел на палубе Синьору, — продолжает говорить он. — Что будет, если она увидит тебя в таком состоянии? — И что ты предлагаешь? — сдаётся Тарталья, ёрзая на месте от нетерпения. Чжун Ли слишком долго всё разжёвывает, если он думает, что Чайлд полностью потерял мозги, то он сильно ошибается. — Есть лишь один способ прекратить твою течку, — безжалостно произносит Чжун Ли. — Нам надо сцепиться, и я должен тебя пометить. — Ч-что?! — подпрыгивает на месте Чайлд. — Сцепиться? Ты предлагаешь мне… Мне… — Когда я помечу тебя, от тебя станет пахнуть мной, Альфой. Наверно, этот приятный бонус пригодится тебе в кругу твоих знакомых Предвестников. — Н-но сцепка… — скулит Тарталья, не веря ушам. Он вновь начинает злиться. — Сцепка предполагает что я… Я… — Поскольку у меня гон, а у тебя — течка, вероятность того, что ты забеременеешь, крайне высокая, — прямо подытоживает Чжун Ли. — Так работает природа, Чайлд. Истинные изначально задумывались именно для этой цели — зачатия. — Если! — плюётся ядом Тарталья, пожираемый жаром и возбуждением. — Если я залечу, я тут же избавлюсь от беременности. Любыми способами. С несколько секунд Чжун Ли тупо смотрит на него. — Конечно, Тарталья, — соглашается мужчина. — Конечно. Решение будет за тобой. Как бы я к этому решению ни относился… — Чжун Ли устало вертит головой. — Я приму его без возражений. Тарталья трясёт головой, сбрасывая волосы с лица. Он в последний раз поднимает глаза на мужчину. Чжун Ли возвышался над ним как Бог. От Альфы исходит Сила, его запах, не фальшивый цветочный, он Иной — на расстоянии определить сложно. Даже от его простого голоса вырабатываемые гормоны отупляют всегда рациональную светлую голову юноши. Почему-то именно сейчас Чайлду вспомнилась его наставница — Скирка. Как бы она отреагировала, увидев его в таком виде? Она всегда учила его быть сильным и бесстрашным, биться в любой ситуации до самого конца. Увидев бы своего бывшего ученика сейчас, девушка наверняка бы посмеялась над ним, но заставила подняться и найти иной способ выбраться с корабля. Сейчас её смекалки Чайлду очень не хватало. Тарталья крепко жмурится и, прежде чем с силой закусить губы, твёрдо произносит: — Ты можешь подойти ко мне, Чжун Ли. Чем быстрее это произойдёт, тем лучше. Он прячется в темноте, что даруют ему сомкнутые веки, сжимается в плотный комок и судорожно ждёт неизбежного. Чайлду невыносимо противно от самого себя. Быть таким слабым и зависимым — разве это не стыдно? Он так привык полагаться лишь на себя, быть опорой самому себе и не доверять никому более, что зависимость от Чжун Ли неимоверно раздражала. Неужели этот позор был ему предназначен? Сейчас его также возьмут и используют — осуществится то, что Чайлд видел лишь в кошмарных снах. Скрип пола сигнализирует о том, что Чжун Ли подошёл уже совсем близко. Парень жмурится ещё сильнее, нервный комок в его животе грозит вытолкнуть комок возбуждения. Тарталья ожидает почувствовать руку на шее, ждёт, когда челюсти сомкнутся на его плече, больно проткнув кожу и железу. Чистые голубые глаза широко распахиваются, когда Чжун Ли садится рядом и заключает Чайлда в крепкие объятия. У него такие сильные и большие руки, что мужчине не доставляет труда сцепить ладони за спиной дрожащего юноши. Тарталья кладёт подбородок на плечо мужчины и замирает, с неким новым чувством анализируя действия Чжун Ли. — Что ты дел… — Ш-ш, Чайлд, — тихо шепчет мужчина, плотнее прижимая к себе горячее тело. — Давай просто посидим вот так. Голос Чжун Ли успокаивающий и ласковый, от него Тарталью пробивает новая волна дрожи. Да что не так с этим Чжун Ли? В чём его план? Хочет снизить его бдительность, чтобы затем нанести тяжёлый удар? «Не может же быть так хорошо… Просто так», — мысленно скулит Тарталья, издавая затем скулящий звук по-настоящему. Та забота, которую сейчас дарует Омеге Альфа в гоне, вызывает в душе Чайлда возмущение от «неправильности». Чжун Ли продолжает нежить юношу в своих объятьях. Он сжимает его крепко, но не слишком сильно, давая возможность отстраниться, если Тарталья захочет это сделать. Настоящий запах Тартальи очень необычен для Омеги — так подумалось мужчине, когда он в который раз прижался к шее и волосам, вдыхая выделяемый секрет. Странный запах вполне подходил такому необычному юноше, и Чжун Ли довольно рычит, когда сам Чайлд прижимается щекой к его плечу. — Я вижу, как ты напуган, Тарталья, — глухо говорит Чжун Ли, шепча слова прямо в алое ухо. — Я не знаю, что тебе пришлось пережить. Знаю только одно: за время нашего знакомства ты показал себя как отважного и самостоятельного. Самонадеянного. Чайлд что-то хрипит в ответ, слабо шевеля ногами. Запах Чжун Ли, настоящий запах Альфы лишает возможности внятно произносить слова. От мужчины пахнет каменной пылью, пахнет нагретыми на солнце скалами. Запах сушит горло прямо как сухой, раскалённый от нагретых камней воздух. От фантомного тепла, от тепла настоящего, даруемого мужчиной, Тарталья исходит смазкой, пачкая брюки Чжун Ли в тех местах, где их одежда соприкасалась. — Я предложил тебе спариться не только потому, что хочу просто остановить твою течку, — продолжил говорить он. — Я хочу, чтобы ты был моей парой, Чайлд. — М-мы знакомы всего неделю, — усмехается Тарталья, разомлевший от слов, сказанных этим человеком. — Путь в тысячу миль начинается с первого шага, — важно произносит мужчина, звуча сейчас как древний старец. — И поэтому… — Чжун Ли, Чжун Ли, Чжун Ли! — судорожно перебивает его Тарталья, елозя по полу и потираясь телом о тело мужчины. — Что за привычка… Привычка так много болтать? Мужчина усмехается. Он слегка отстраняется, чтобы смочь заглянуть в заморённое милое лицо. Шея Чайлда уже не держит голову — та смешно заваливается, от чего мужчине приходится слегка её придержать. — Доживёшь до моего возраста — речь будет литься хлеще, чем у меня, — добродушно подытоживает он. Глаза Чжун Ли мгновенно становятся серьёзными. Было видно, что Альфа уже на пределе контроля. — Позволь мне закончить мысль, Чайлд, — снова говорит он, и юноша страдальчески закатывает глаза. Нет, это не Чжун Ли, а какой-то бубнящий дед. — Забудь всех Альф, что ты встречал на своём пути. Забудь их запахи, их поведение во время гона. Потому что теперь у тебя есть Я, и Я буду относиться к тебе совсем по-другому. Доверься мне. И Тарталья, Тарталья, не мыслящий свою жизнь без недоверия и сомнения во всём и каждом, сдаётся. Он отпускает самого себя, отбрасывает мысли и позволяет себе довериться чужому человеку. Впервые за долгое-долгое время. Это ощущается как свобода, не физическая — его тело всё ещё заключено в кольцо рук, но психологическая. «Это из-за течки», — думает юноша, глядя в янтарные глаза. — «В обычное время я бы сам никогда… Никогда бы не сделал шаг навстречу… Кому-либо». — Пообещай, что я не разочаруюсь в тебе, — всхлипывает Тарталья, вновь чувствуя, как накатывает тёплая волна возбуждения. — Больно будет лишь один раз, когда я помечу тебя, пока ты будешь зафиксирован на моём узле, — хрипит предупреждение Чжун Ли ему прямо в ухо, и Чайлд издаёт пищащий звук в ответ на эти смущающие слова. — Иди-ка сюда, Тарталья, — подчиняясь гону, Чжун Ли больше не сдерживает себя. Он ловко подхватывает Чайлда под ягодицы, приподнимая юношу и усаживая его на себя, на свои колени. Стоило лишь слегка приподнять Чайлда, как множество липких густых нитей растянулись между полом и штанами парня. Мужчина без какой-либо брезгливости плотно сжимает ладонями ягодицы Тартальи сквозь штаны, с возбуждением чувствуя как смазка сочится из ткани. Он выжимает её, и сердце начинает биться быстрее, когда тёплая пахнущая жидкость начинает течь по его пальцам. — Тарталья… — парень громко стонет, закатывая глаза. Его рот открыт, слюни стекают по подбородку. Слишком сильные ощущения разом сваливаются на его неподготовленное тело и разум. Чжун Ли понимает это и поэтому не делает больше ничего, решив остановиться пока только на поглаживаниях и сжиманиях мягких половинок. — Чайлд. Чайлд? — Чжун Ли приходится несколько раз назвать юношу по имени, чтобы вернуть того в реальность. — Ты знаешь, как ты пахнешь на самом деле? — ...ак? — Тарталье приходится закрыть рот и сглотнуть, чтобы прочистить осипшее горло. — Для Омеги твой запах, можно сказать, ужасно непривлекательный, — мужчина подносит к лицу ладонь, высовывает кончик языка и пробует смазку на вкус. — Привычные запахи Омег — это сладости, цветы, выпечка, что-то воздушное и лёгкое. Но ты, — Чжун Ли прерывается, когда парень на его бёдрах принимается бездумно ёрзать в попытках потереться членом хотя бы о что-нибудь. Чжун Ли громко выдыхает сквозь плотно сомкнутые зубы и мычит, вздрагивая, но, тем не менее, завершая мысль: — Но от тебя пахнет металлом, Тарталья. Не только металлом оружия, кислым и специфичным, но и металлом крови. Твой запах кисловатый, он режет корень языка, будто ты только что глотнул чей-то крови. — Э-это плохо? — слабо подаёт голос Чайлд. — Нет, Тарталья, совершенно нет. Может, для кого другого ты бы пах отвратительно, — Чжун Ли широким мазком слизывает смазку со своей руки и жмурится, языком растягивая во рту липкие нити. — Но только не для меня. Ты пахнешь божественно, Чайлд. Твой запах крови, запах оружия, сражения и войны навевает воспоминания. Чайлд судорожно выдыхает, расслабляясь окончательно в обнимающих его руках. Сейчас, когда его Истинный находится настолько близко с ним, тело юноши реагирует намного, намного ярче. Между ягодиц всё скользкое и липкое, влажное и тёплое, приятно пахнущее. Анус часто сокращается, его мышцы опухли от прилившей крови. Сейчас они очень чувствительны, и даже естественно вытекающая смазка невыносимо дразнила находящиеся внизу рецепторы. — Ш-ш, Чайлд, — в который раз успокаивающе рокочет мужчина. — Просто отпусти себя. Отпусти, Чайлд. Шагни навстречу инстинктам. — У людей н-нет инстинктов, — блещет умом юноша. — У людей — нет, ты прав. Но у течной Омеги и у Альфы в гоне — ты сам чувствуешь, Тарталья. Утопая в возбуждении, Тарталья слепо тычется в лицо Чжун Ли, требуя немедленного поцелуя. Сперва мужчина не отвечает ему. Он лишь закрывает глаза, наслаждаясь, когда тёплые влажные губы мягко касались его век, его носа и щёк — Омега никак не могла попасть в губы. Альфа плавно берёт юношу за подбородок, оставляя его смазку на коже лица, и притягивает к себе. Сперва Чжун Ли выжидает, когда Чайлд откроет глаза. Стоит мутному взгляду наконец-то уткнуться в янтарь напротив, как Альфа тут же притягивает его губы к своим. Издав собственнический рык, мужчина целует парня, резко утыкаясь своими губами в его. Тарталья отвечает так отчаянно и бурно, словно от этого поцелуя зависит его жизнь. Ощущение того, как тебя целует человек, выражающий тебе искреннюю симпатию, кружит неопытному Омеге голову. Чжун Ли целуется слишком умело, лижет его губы, покусывая и оттягивая. Тарталья намокает ещё сильнее — казалось бы, куда больше. Чайлд чувствует, как его губы задевают клыки Чжун Ли. Те самые, что по завершении прокусят его кожу. Удержат на месте, подчинят и заставят быть рядом. С сегодняшнего дня и навсегда. И сейчас Тарталья абсолютно не против того, чтобы стать зависимым. — Ты так сильно течёшь, что, боюсь, этот корабль затопит и он пойдёт ко дну, — усмехается мужчина, разрывая поцелуй и припадая лицом к груди Чайлда. Даже сквозь пиджак он слышит, как быстро бьётся сердце его Омеги. Так быстро, но сможет ли оно биться ещё быстрее, когда они приступят к основному процессу? — Не смущай меня, Чжун Ли, — всхлипывает Чайлд, поддерживая на лице стабильный алый румянец. — Ты в этом виноват, и это тебе должно быть стыдно. Янтарные глаза ярко вспыхивают. — Мне совершенно не стыдно за всё, что происходит сейчас, — глухо говорит он, срываясь на рычание. — Я рад быть рядом с тобой. — А сейчас, — Чжун Ли резко встаёт, и Чайлд испуганно взвизгивает, поднимаясь следом. Его ноги всё ещё не держат, так что юноше приходится крепко вцепиться в рубашку мужчины, чтобы не упасть обратно вниз. — Сейчас я больше не могу мыслить, Тарталья. Я отдаюсь Гону. И советую тебе отдаться Течке. То, с каким торжеством произносит эти слова мужчина, заставляет Тарталью затрепетать. Он вновь смотрит в глаза цвета Кор Ляпис, и больше не находит там ничего человеческого. Прищуренные глаза Чжун Ли смотрят на него голодно и жадно. Он облизывается, проводит длинным языком по клыкам, слизывает с губ смесь пота, слюны и смазки Омеги. Непередаваемое зрелище. Чжун Ли рывком толкает юношу на кровать. Стоило Тарталье упасть на спину, как Чжун Ли нависает сверху, ставя руки по обе стороны от него. Он возвышается над ним, мышцы хорошо сложенного тела проступают под одеждой, натягиваясь словно струна. Чайлд моргает, сильно жмурится и, кажется, на несколько секунд выпадет из реальности. Придя в себя, он осознаёт себя полностью голым. Парень смущается, щёки болезненно вспыхивают от прилившего излишка крови. Он ловко группируется, скорее рефлекторно, а не осознанно, подтягивая ноги ближе к себе. Остаться абсолютно голым, когда из тебя течёт смазка, пачкая простыни, было до жути странным. Точнее, непривычным. — Ты само совершенство, Чайлд, — рокочет над ним мужчина, неторопливо раздеваясь. — Тебе нет смысла прятать от меня свою красоту. Я в любом случае её увижу. Тарталья не шевелится, лишь тяжело дышит, наблюдая из-под чёлки за Чжун Ли. Для нетерпеливого Альфы тот раздевается слишком медленно, словно смакуя каждую расстёгнутую пуговичку на своей рубашке. Он наконец-то обнажает свой торс, и Чайлд не менее жадно цепляется взглядом за кубики пресса, отчётливо проступающие на животе мужчины. Тарталья невольно восхищается телосложением мужчины — оно напоминало юноше статую Гео Архонта, что добавляло Чжун Ли ещё больше стати и благородства. Слишком поздно Чайлд замечает крупный бугорок на ширинке мужчины. Если бы он заметил его раньше, то, может быть, сейчас не был бы так сильно шокирован. Чжун Ли раздевается полностью. Он выпрямляется во весь рост, раскрываясь, распрямляя плечи и нисколько не стесняясь Тартальи. Его член, крупный, такой, какой и должен быть у Альфы, полностью стоял. С алой головки капала естественная смазка — не так, конечно, обильно, как у течной Омеги, но достаточно, чтобы проникновение было ещё более приятным и безболезненным. Тарталья пялится на член Чжун Ли, от чего его ноги сами по себе разъезжаются в стороны. Как бы Чайлд не старался напрячь колени, но бёдра не слушаются, в конечном итоге широко расходясь в стороны. Чайлд облокачивается спиной на кровать, кладёт голову на подушку и похотливо, выжидающе смотрит. Его собственный член, болезненно стоящий, прижимается к животу, пачкая в прозрачной жидкости рыжеватые волоски паха. Яички также напряжены, слегка приподняты. Чайлд не собирался в ближайшее время кончать, но его органы всё равно уже были в гудящем напряжении. Чжун Ли подходит ближе, забирается на кровать и садится между чужих раздвинутых ног. Он жадно смотрит Тарталье прямо между ягодиц. Не сдерживаясь, ведомый порочными желаниями, протягивает руку вперёд, касаясь такой чувствительной и нежной внутренней стороны бедра юноши. Ведёт ниже под судорожный стон, касается кончиками пальцев пульсирующего отверстия. Стоило подушечкам лишь один раз пройтись по припухлым мышцам, как Чайлд громко вскрикивает и стонет. Он содрогается, и целый густой прозрачный комочек смазки льётся на пальцы мужчины, пачкая их едва не по костяшки. — Такой чувствительный, — снисходительно, снова этим самым голосом говорит Чжун Ли. От его глубокого, грудного звучания член юноши дёргается, слегка приподнимаясь над животом. — Не представляешь, как сильно меня это возбуждает. Даже сейчас Чжун Ли всё ещё говорлив, в отличие от до сих пор смущающегося юноши. Тарталья расслаблен, но не так сильно, как хотелось бы. Самая травмированная, глубоко запрятанная его сторона личности, та сторона, что зародилась в Бездне, стоило мальчику остаться в одиночестве, стоило мальчику быстро повзрослеть, чтобы не умереть среди тварей Бездны, она всегда была напряжена, всегда ждала подвоха или нападения врага. Чайлд не мог от неё избавиться — стоило ему попытаться, как паранойя заставляла вновь и вновь крепко сжимать клинки в руках. Никому нельзя доверять, никому нельзя открываться — они используют, они станут лучше, они первые завоюют мир. Нельзя, нельзя, нельзя, и потому Тарталья дико взвизгивает и сжимает бёдра вместе, стоило Чжун Ли улечься на грудь и просунуть свою голову между его ног. Так близко! Так близко! Тарталья напрягает пресс, напрягает мышцы спины, готовый к битве в любой момент. — Чайлд, — голос Чжун Ли звучит откуда-то снизу. — Неужели моя голова похожа на арбуз, раз ты так давишь на неё, будто пытаясь понять её свежесть? Чайлда отпускает приступ паники, и он аккуратно разводит ноги в сторону. Чжун Ли улыбается, кладёт свою голову рядом с членом юноши и прижимается щекой к его бедру, периодично покрывая кожу поцелуями. — Тарталья, позволь мне расслабить тебя. Позволь, доверься же, — как умалишённый шепчет мужчина, покрывая поцелуями кожу паха, специально избегая требующего внимания члена. — Я хочу доставить тебе удовольствие, но я не смогу это сделать, пока ты сам не захочешь его принять. Нос и губы мужчины исчезают из поля зрения Чайлда, и юноша тут же чувствует, как напряжённый язык мягко проскальзывает по его анусу. Тарталья скулит, проезжается по простыням и ещё шире разводит ноги. Он течёт Чжун Ли прямо на язык, и когда мужчина приподнимает голову, у Тартальи начинает сладко щемить сердце: нос, губы и подбородок Чжун Ли полностью покрыты его природной смазкой. Взгляд янтарных глаз теперь тоже расфокусирован — запах, сконцентрированный между ягодиц, сводит Альфу с ума. Он шумно облизывается, хлюпая и причмокивая, а затем тут же с ещё большим рвением припадает к сокращающимся мышцам. Анальное отверстие слегка приоткрыто, так что Чжун Ли, если бы захотел, спокойно мог бы вставить палец. Мужчина трётся носом о мокрую кожу, задевая яички, и припадает губами к мышцам вновь, засасывая их, причмокивая губами. Он может представить, насколько сейчас чувствителен Тарталья в этой области. Может, и поэтому пользуется этим знанием. Чжун Ли приходится мягко зафиксировать таз юноши в своих руках. Парень слишком активно ёрзает по кровати, стараясь то отстраниться, то наоборот насадиться на мучающий его язык. Мужчина продолжает вылизывать свою Омегу, получая от этого действия удовольствия едва ли не больше самого парня. Чжун Ли так приятно чувствовать, как расслабляется в его руках Чайлд. Раскрывается, снимая напряжение с мышц, поддаваясь удовольствию и возбуждению. Язык скользит слегка внутрь, обводит края дырочки по кругу, дразня и распаляя ещё больше. Тарталья издаёт… Невообразимые звуки. Юноша стонет, чисто и протяжно, переходя на короткие всхлипы и поскуливания. Мужчине не нужно отстраняться от своего занятия, чтобы увидеть Чайлда — он по звукам может вообразить, что происходит там, наверху: Лицо Тартальи красное, кожа влажная, блестит в свете лампы. Мимические мышцы лица уже побаливают — спектр эмоций, что выдавал юноша, увеличивался с каждым мазком языка между ягодиц. Под спиной взмокла простынь. Грудь рвано вздымалась, розоватые соски были болезненно напряжёнными. Стоило Чжун Ли подумать о сосках Чайлда, как он тут же отстраняется от его ануса. Как он мог забыть про такую чувствительную и нежную область? — Чжун Ли? — юноша приоткрывает глаза, не понимая, почему мужчина остановился. Чжун Ли хитро смотрит в ответ, не переставая облизываться. Он залезает на тело парня ещё больше, сейчас ставя локти на простыни около рёбер Чайлда. — Я вспомнил о нечто важном, — издалека начинает говорить Альфа, взглядом уже давая понять свой замысел. Не говоря больше ни слова, Чжун Ли припадает языком к одной напряжённой бусинке соска. Тарталья стонет, от необычных и щекочущих ощущений дёргается, напрягая мышцы живота и снова скользя по кровати. Язык мужчины необычайно гибок — он точно знает, как правильно с ним обращаться. Чжун Ли обхватывает сосок одними губами, мягко массируя горошинку, оставляя на ней слюнявый след. Наигравшись, он слегка прикусывает всю ареолу, убирая язык и играя с соском одними зубами. Лёгкая боль приятна, она распаляет и так раздражённые рецепторы кожи. Второй сосок Чжун Ли мягко растирает кончиками пальцев, пощипывая и надавливая, вжимая горошинку в грудь. Затем он переключает внимание на противоположный сосок, и так несколько раз, пока Тарталья не начинает активно и слишком нетерпеливо елозить ногами по простыням. Чжун Ли на миг поднимает голову, любуясь проделанной работой: соски юноши алые, набухшие, налившиеся кровью; бусинки напряжены и невероятно чувствительны — стоит слегка прикоснуться, как Тарталья тут же исходит стоном. Мужчина на миг замирает, подавляя в себе приступ собственничества и раздражения. Почему Тарталья хочет избавиться от ребёнка? Ему бы так пошло кормление грудью. От представления того, как эти мягкие соски выделяют белёсую питательную жидкость, член Чжун Ли начинает ныть ещё больше. Низ живота болезненно-приятно тянет, тянет в предвкушении. Наверняка так же чувствует себя и Тарталья. — С-слезь. Слезь, стой. Слезь же, слезь, — внезапно как умалишённый начинает шептать юноша. Он бешено крутится под телом Чжун Ли до тех пор, пока мужчина в неприятном удивлении не отстраняется от его тела. Но через несколько секунд Чжун Ли поспешно берёт своё раздражение назад. От представшей перед глазами картины ему приходится сжать свой член у основания, чтобы не кончить прямо сейчас. Тарталья вылез из-под тела мужчины, но лишь для того, чтобы принять новую позу. Он переворачивается со спины на живот, упирается предплечьями и коленями в кровать. Прогибая спину особенно сильно в пояснице, он задирает таз вверх, слегка расставляя ноги. В такой позе его ягодицы слегка раскрываются, и ничто не может помешать Альфе смотреть на раскрытую, пульсирующую и истекающую смазкой дырку. Чайлд принимает эту совершенно бесстыдную позу и замирает в ожидании. Спустя секунду сознание вновь возвращается к нему, приходит осознание позы, и юноша точно бы сжался в комочек обратно, если бы Чжун Ли по-хозяйски не положил свою руку юноше на поясницу, останавливая. — Я… Я не знаю, что на меня нашло, — скулит Тарталья, сжимая простынь в кулачках до побелевших костяшек. Он прижимается грудью к кровати и заглядывает за своё плечо, чтобы увидеть лицо оставшегося позади мужчины. Чжун Ли выглядит слишком довольным. Губы слабо растянуты в улыбке, но вот глаза искрятся намного ярче и живее. — Всё в порядке, Чайлд, — широкие ладони оглаживают две мягкие половинки, слегка пощипывая раздражённую кожу. — Так и должно быть. — Что должно? — хрипло переспрашивает юноша. Он замирает и округляет глаза, чувствуя, как смазка обильно и намного более ощутимо начинает течь вниз, щекоча, скатываясь по яичкам и капая на кровать. — Ты, Чайлд, совершенно не представляешь, как себя нужно вести, — поясняет мужчина, продолжая мягко массировать кожу ягодиц. Он заходит руками на поясницу, сжимает бока чуть ниже талии — здесь у Омеги были особенно мягкие места. — Но вот твоё тело прекрасно знает, что ему нужно. Тарталья вновь бросает взгляд через плечо. Создаётся ощущение, будто Чжун Ли говорит, обращаясь не к нему, Тарталье. Мужчина словно разговаривает сам с собой, тупо и голодно пялясь юноше между ягодиц. — Такая поза называется лордоз, — глубоким грудным голосом рычит мужчина, концентрируя всё внимание на текущей приоткрытой дырке. — Грудь опущена, поясница прогнута, таз задран максимально вверх. Тело само знает, как обеспечить Альфе лучший угол проникновения. В такой позе наше… Спаривание, — Чжун Ли давится воздухом, слишком резко вдохнув выделившийся от Чайлда омежий запах. Янтарные глаза тут же блеснули золотом, чтобы в следующее мгновение стать блеклыми и мутными как испорченный драгоценный металл. — Оно точно обеспечит зачатие, что прекратит твою течку. Чжун Ли говорил чистую правду. За ягодицы, высоко поднятые, было легко ухватиться, чтобы зафиксировать Омегу в своих руках, пока та будет сидеть на узле. Сперма намного быстрее попадёт в матку, откуда сперматозоиды далее двинутся в сторону яйцеклетки. Мужчина довольно рычит, не отказывая себе в том, чтобы вновь провести языком по раскрытой сочащейся дырочке. — Вот же глупец, — внезапно отстраняется Чжун Ли, вертя головой, стряхивая с себя возбуждение. — Что случилось? — обеспокоенно реагирует юноша. — Я ведь чуть не забыл о самом важном, — мужчина поднимает руку вверх, и его ладонь окутывает сгусток Гео-энергии. Яркая вспышка, и Тарталья приподнимается на предплечьях, чтобы получше разглядеть, что сделал с собой Чжун Ли. Свет магии гаснет, и на члене мужчины вдоль всего органа образуются непонятные бугристые выпуклости. Похожие на капельки Кор Ляписа, гладкие образования были в размере где-то около сантиметра. Равномерно, но не слишком часто покрывая член мужчины, они выглядели довольно странно, визуально делая член ещё больше. — Что это… И зачем? — Чайлд всхлипывает, тяжело вдыхает запах Чжун Ли и тут же затихает, утопая в тянущих и ноющих ощущениях внизу живота. — Ты ведь родом из северного края. Из той части мира, что покрыта вечными льдами и снегами. Насколько я знаю, у жителей северных краёв овуляция рефлекторная. Чжун Ли смеётся, видя, насколько юноша испуганно выпячивает глаза. Смысл непонятных слов не доходил до Чайлда. Ему требовалось пояснение. — Чтобы течка прекратилась, должно произойти зачатие. Для этого твоя яйцеклетка должна выйти из фолликула яичника и соединиться со сперматозоидом, — Чжун Ли отстраняется от юноши и с важным видом принимается читать ему лекцию. — Но она не может выйти оттуда просто так, потому что ты — житель Снежной. У Омег северных краёв овуляция — выход яйцеклетки — рефлекторная. То есть возможна только во время множественных спариваний с Альфой. И поэтому мне нужны эти бугорки — они хорошенько простимулируют тебя изнутри, вызвав нужную реакцию твоего организма. Мужчина садится на колени, важно скрещивает руки на груди. — Есть второй вид овуляции — спонтанная. Она происходит сама по себе, когда фолликул окончательно созревает, и не требует присутствия Альфы. Не будем вдаваться в подробности — этот случай к тебе не относится. Тарталья ошарашенно смотрит на мужчину. Он улыбается и принимается смеяться — Чжун Ли, вот так резко прошедший путь от властного Альфы до нудного учителя, не мог не вызвать соответствующую реакцию. Чайлд быстро замолкает, хмурит брови, обдумывая услышанное. — Но, насколько мне известно… — юноша замолкает, думая, стоит ли оспаривать слова Чжун Ли. — Дотторе — Предвестник и Альфа, что помогал мне блокировать течку, говорил… Ах, ну что за сложная информация? Как же он говорил? — Дотторе говорил, что сейчас ни у одной Омеги рефлекторной овуляции нет, — скромно начинает говорить Чайлд, боясь соврать или запутаться. — И что сейчас она, эм, как ты её назвал — у всех спонтанная. Но рефлекторная и правда имела место быть. То ли тысячу, то ли пятьсот лет назад… — юноша в задумчивости прикусывает губы. — Такое было у наших предков, сейчас же в современной Снежной ни у одного Альфы на члене нет таких… Бугорков? Они постепенно пропали за ненадобностью, потому что Альфы подстраиваются под Омег. — Я что-то сказал неправильно? — спрашивает Тарталья, видя, как побледнел Чжун Ли. — Пятьсот лет назад, говоришь, — он как то неловко отводит глаза вверх. — Да, припоминаю, так оно было тогда… То есть, — мужчина закашливается, ловя вопросительный взгляд Чайлда. — Прошу меня простить, Чайлд. Кажется, я когда-то вычитал эту информацию из книг, и сейчас мои знания слегка перемешались в голове. Даже сквозь пелену возбуждения эта отговорка показалась Чайлду странной. — Конечно, сейчас, в настоящее время у Омег Снежной она тоже спонтанная, — как ни в чём не бывало говорит Чжун Ли. Его наигранная непринуждённость как-то смутно беспокоила Чайлда, словно мужчина скрывал от него нечто важное. — Но даже если и так… Мужчина придвигается ближе, хватается за ягодицы и с силой разводит их в стороны. Чжун Ли кладёт свой член между половинок и медленно трётся, с силой проезжаясь по мокрой и раздражённой дырочке. В груди Чайлда сжимается сердце — от испуга, предвкушения и нетерпения. Юноша судорожно вздыхает, ощущая как магические бугорки трутся о его анус, усиливая и так ноющий зуд между ног. Это невыносимо, просто невыносимо, и Тарталья плаксиво всхлипывает, изгибаясь кошкой, чтобы предоставить себя мужчине целиком и полностью. — Я не буду их убирать — пусть послужат дополнительной приятной стимуляцией твоих самых чувствительных мест, — с неким покровительством тянет Чжун Ли, довольно растягивая губы в улыбке. На палубе корабля слышится громкая музыка, шум от стука каблуков и звонкий смех — наступило время ночных танцев. Кажется, что само время и пространство играют Альфе и Омеге на руку. Здесь, в каюте, они могут не сдерживать свои голоса. Чжун Ли с силой сжимает талию юноши, контролируя его вертлявый таз. Он в последний раз окидывает взглядом Омегу. Тарталья лицом зарылся в мокрую простынь, скомкав и прижав ткань ближе к груди. Колени имеют идеальную опору, благодаря чему, хоть голова и грудь Омеги постоянно мечутся, таз, ягодицы и бёдра находятся в неизменно замершей позе. Бёдра Тартальи подрагивают, с кожи стекают капельки пота, перемешиваясь со стекающими по ногам струйками смазки. — П-пожалуйста… — тихо шепчет Чайлд — его речь глушится в складках ткани. Юноша не поднимает лица, но Чжун Ли всё равно видит алые уши и часть не менее красных щёк. — У-уже… Больно… Пожалуйста. Их разговоры, их прелюдии длились достаточно долго. Слишком долго для Омеги в течке, вызванной Истинным Альфой. Внутри живота юноши всё сжимает болезненным комком, пульсирующим возбуждением, заставляющим его кусать простынь и громко требовательно стонать. Анус уже даже не сокращается, чтобы выделить смазку. Раздражённые ласками языка мышцы находятся в постоянном напряжении, они раскрыты и ждут проникновения — минимум два пальца точно могут войти безболезненно и беспрепятственно. Чжун Ли закрывает глаза. Его голова закружилась от действующих на мозг запахов, звуков Омеги, и Альфа вынужден часто моргать, чтобы убрать пляшущие перед глазами круги от перевозбуждения. Мужчина придвигается ещё ближе, буквально нависая над Тартальей и вдавливаясь своим тазом в его ягодицы. Член плотно вжат в мягкие половинки — пропитывается омежьей смазкой. Издав властный, грозный рык, Чжун Ли одной рукой давит Тарталье на поясницу, фиксируя и удерживая на месте, второй же направляет свой член в текущую дырочку. Он медленно, но без остановки проникает внутрь Омеги, от чего парень под ним слегка привстаёт на предплечьях и хрипит. Чжун Ли не видно, как Чайлд приоткрывает рот и не дышит, округлив глаза от перенапряжения. Даже если бы Тарталья захотел вырваться или дёрнуться, его природный механизм не дал бы ему этого делать. Нижняя часть туловища парня окаменела, лишившись подвижности. Колени лишь слегка елозят по кровати, в остальном же поза предоставления себя Альфе неизменна и нерушима. Альфа мягко и беспрепятственно проникает внутрь на всю длину члена. Несмотря на то, что у Тартальи это первое в жизни спаривание, запах Истинного заставил тело Омеги выработать гормоны, что полностью обезболили всю нижнюю часть туловища. Не только обезболили — благодаря ним к мышцам ануса прилило достаточно крови, сделав их разгорячёнными и податливыми, хорошо тянущимися. А также невообразимо чувствительными. Тарталья всё ещё не может вспомнить, как сделать вдох. Он был настроен на неприятные ощущения, но, на удивление, ничего такого парень не почувствовал. Зато особенно остро ощущалось давление. Крупный член Чжун Ли сильно растягивал его, давил на раздражённые стенки. «Кор Ляписовые» бугорки, расположенные хаотично на члене, увеличивали чувство раскрытия ещё больше. — А-ах! — Тарталья, лишённый кислорода, громко вдыхает и стонет, рефлекторно дёргаясь вперёд от непривычных ощущений. От того, чтобы соскользнуть с члена, его останавливают две вещи: первая — это он сам. Тело и разум противятся, заставляя Омегу остановиться и двинуть тазом назад, навстречу Альфе. Вторая, это, конечно же, Чжун Ли. Едва ощутив как Омега пытается соскочить, дёрнувшись вперёд, мужчина с силой сжимает тело парня — наверняка останутся следы от пальцев. Отдавшись во власть гона, до этого момента Чжун Ли всё равно контролировал себя. Но сейчас, когда Тарталья плотно сжимал его член, сейчас, когда он сам вставил внутрь до самого конца, инстинкты сносят рациональному и всегда спокойному мужчине голову. Слишком грубо и резко Чжун Ли дёргает Чайлда на себя, издав хриплое клокочущее рычание. В глазах кипит янтарь, мышцы тренированного тела напрягаются, от чего от Чжун Ли буквально веет силой и властью. Он плавно двигает тазом назад, плавно, чтобы Тарталья прочувствовал каждый бугорок на его члене, а затем резко вставляет на всю длину, так что смазка, собравшаяся на мышцах ануса, хлюпает и брызжет в стороны. Тарталья вскрикивает и протяжно, довольно стонет, когда Чжун Ли устанавливает равномерный темп. Движения плавные — мужчина точно знает: быстрая долбёжка сейчас ни к чему. Это будет позже, но сейчас Чайлду нужно пропустить через себя каждое движение его члена, не упустив ни одно из них. На каждом движении юноша нетерпеливо стонет, глаза слезятся от новых, долгожданных и таких приятных ощущений. Тарталья чувствует каждое из них: его стеночки мягко массируются изнутри, давление постоянное, накатывающее и дразнящее. И, конечно, никуда не делась выделяющаяся беспрерывно смазка. Чжун Ли слишком легко двигаться — никакого сопротивления. Вкусно пахнущая, густеющая от движений жидкость обеспечивает им обоим приятное проникновение. — Как ты себя чувствуешь, Чайлд? — раздаётся словно из-под воды голос Чжун Ли. Тарталья поворачивает голову скорее рефлекторно, чем осознано. Он не понимает, что спросил у него мужчина, но звук голоса Альфы заставляет Омегу откликнуться. Потерянный в приятных ощущениях Чайлд не с первого раза поворачивает шею. Елозя по простыни немного вперёд от каждого толчка, он опускает голову и стонет. От того, что его рот слишком мокрый от слюны, звук получается чересчур развратным. Юноше приходится уткнуться в ткань, скоро и небрежно вытерев слюну, и только тогда обернуться. Святые Архонты, лучше бы он этого не делал. Дыхание вновь исчезает, голубые мутные глаза загораются похотью. Пожалуй, сейчас Чжун Ли действительно похож на настоящего Бога. По атлетично сложенному телу градом течёт пот, из-за чего запах Альфы усиливается стократно. Торс блестит от влаги, грудь часто вздымается от быстрого дыхания ртом. Чжун Ли смотрит в глаза Чайлда, усмехается, поймав ошарашенный и восхищённый взгляд. Не переставая толкаться теперь в рваном темпе, мужчина выпрямляет спину, потряхивая головой. Его угольные волосы на голове также взмокли, пряди собрались в пучки и небрежно торчали во все стороны. Но больше всего внимание Тартальи привлекают длинные волосы, что были собраны у затылка в хвост. Их кончики не прекращали сверкать жидким золотом, сами же тонкие волоски липли изящными линиями к мокрому туловищу. Они словно сплетались в причудливый узор или некую татуировку, на светлой коже мужчины творя отчётливо видный рисунок. — Я задал тебе вопрос, Чайлд, — вновь повторяет мужчина, и его голос сейчас был подобен грому. — Что я спросил, м? Тарталья продолжает немигающе разглядывать Чжун Ли, поражаясь красоте его тела. Считает ли Чжун Ли красивым Чайлда? Он спросит об этом позже. — Ч-что, прости? — впервые с его губ за долгое время слетают слова, а не стоны. — Какой вопрос? Мужчина довольно и лукаво смотрит юноше в глаза. Чайлду часто приходится мотать головой, чтобы сбросить с них лезущие рыжие волосы. Мягкие, красивые волосы. В глазах мужчины вспыхивают озорные мысли. — Развернись-ка обратно, Чайлд, — приторно сладко рокочет Чжун Ли. Не ожидая подвоха, юноша послушно отворачивает голову. В следующую секунду Тарталья испуганно и громко вскрикивает. Рука с поясницы исчезает, чтобы крепко вцепиться в его затылок, намотав рыжие пряди на пальцы. Чтобы не создавать болезненное и неприятное давление, Чжун Ли слегка наклоняет свой корпус вперёд, дабы без усилий держать юношу за волосы. От этого наклона член входит под особенным углом ещё больше. — Мой вопрос, Чайлд, — Тарталья давится собственной слюной, от чувства натяжения его член мышечно дёргается, истекая предэякулятом. — Я жду ответа. Чайлд закрывает глаза и слегка изгибает шею, чтобы мужчине было удобнее перехватить его волосы, слегка намотав на кулак. — Я-я не помню… — хнычет Омега. Пальцы на его голове мягко массируют затылок, причиняя тянущую лёгкую боль. — Не отпущу и не снижу темп, пока не вспомнишь и не ответишь, — спокойно, без каких-либо рычаний мило говорит Чжун Ли, готовясь заставить юношу от наслаждения забыть собственное имя. Чайлд не чувствует себя некомфортно. Несмотря на угрозу, прозвучавшую в голосе, они оба понимают — это такая игра. Чжун Ли знает: стоит Тарталье сказать хоть слово против, и мужчина тут же остановится. Но такого никогда не произойдёт. Альфа точно знает, что может понравиться Чайлду в постели — не зря ведь они друг у друга Истинные. — Я… — Тарталья задыхается, через раз умудряясь делать вдох, чтобы тут же потратить его на стон. Чжун Ли выполняет своё обещание. Не разжимая пальцы на рыжем затылке, мужчина начинает постепенно увеличивать темп, входя внутрь хорошо растянутого ануса быстрее и сильнее. Амплитуда его движений сносит Омеге голову. Тарталья умудряется лишь хрипеть, поскуливая от удовольствия — какие уже тут мысли? Юноша напрягает бёдра, часто сокращает брюшные мышцы. Его собственный член полностью игнорировался Чжун Ли, что было до жути обидно. С покрасневшей от прилива крови головки полностью эрегированного члена капала смазка, липкой нитью цепляясь за простынь. От каждого сильного и глубокого толчка яички напрягаются, поджимаются, готовые излиться. Дырочка уретры часто-часто сокращается, истекая смазкой — Омега была близка к первому оргазму. — Чжун-чжун… Ли, я-я… — быстро шепчет Чайлд, находясь словно в бреду. Он начинает активнее качать тазом из стороны в сторону, пытаясь намекнуть Альфе о своих потребностях. И Чжун Ли, конечно, догадывается, в чём дело. Второй свободной рукой он проскальзывает между ног юноши, сразу натыкаясь на мокрый липкий беспорядок. — А ты заслужил? — пальцы мужчины окольцовывают основание члена парня, от чего последний недовольно и жалостливо скулит. — Ты так и не ответил мне, Чайлд. — Пожалуйста, — единственное слово, не требующее осмысления, но идеально работающее в любой ситуации. Чжун Ли ухмыляется, быстро двигает ладонью, с нажимом проводя по всему стволу, собирая смазку. Он подушечками пальцев кружится на чувствительной головке, не переставая при этом быстро толкаться внутрь. Издав жалостливый писк, Тарталья кончает, исходя несколькими каплями спермы. От сильного перевозбуждения этот оргазм можно назвать скорее сухим, чем полноценным. Долгожданного облегчения он также не приносит, лишь оседает внизу живота тянущим дразнящим чувством. — Думаю, мне стоит сменить гнев на милость, — вновь гортанно говорит Чжун Ли, убирая ладонь с затылка парня, напоследок нежно проведя по загривку. — А ну верни на место, — как-то слишком трезво и почти чётко говорит Тарталья. Сперва Чжун Ли удивляется такой просьбе. Но затем по его душе растекается удовольствие. — Конечно, — без лишних возражений отвечает он, возвращая ладонь на затылок и наматывая рыжие пряди на пальцы. — Но ты думаешь, я использовал все козыри? — продолжает говорить мужчина. — Посмотрим, будешь ли ты молить меня вернуть тебе это, когда я остановлюсь. Мужчина помогает юноше принять слегка иную позу — немного выпрямиться. Чжун Ли полностью выходит из Чайлда, от чего парень издаёт недовольный стон. Но Тарталья тут же понимает, что поспешил: Чжун Ли начинает вставлять снова, член беспрепятственно скользит по смазке. Мужчина как-то странно изгибается, словно пытаясь давить крупной головкой на какое-то одно определённое место. И когда он находит то самое место, Тарталья так сильно сжимается, что Чжун Ли приходится замереть, чтобы вновь оттянуть оргазм. — Давление на простату дало почувствовать тебе что-то новое? — с улыбкой произносит мужчина, шипя и глухо постанывая от того, как плотно сжимают член влажные стеночки. Чжун Ли не ждал ответа на свой вопрос. Точнее, за ответ можно было посчитать новые протяжные звуки, что начал издавать юноша. Мужчина снова задал быстрый темп, двигаясь рвано и хаотично, каждый раз глубоко проникая внутрь. Он старался как можно чаще проезжаться головкой по чувствительному бугорку, и его старания не проходили даром. По телу Тартальи будто проходили молнии. Чжун Ли не просто толкался внутрь, тупо совершая механические движения. Мужчина определённо знал, как доставить сносящее голову удовольствие. Держа Тарталью за волосы, оттягивая его голову на каждом особо сильном толчке, мужчина тихо шептал глубоким голосом Чайлду разные пошлости, вызывая у отзывчивого тела соответствующую реакцию. Выделение смазки усилилось, так что всю каюту оглашали мокрые хлюпающие звуки. Свободной рукой Чжун Ли гладил юношу, проскальзывая влажными от его же смазки пальцами по пояснице, касаясь члена и возвращаясь обратно на спину. Он сжимал бока Омеги, слегка царапал кожу ногтями, оставляя розоватые следы. Чжун Ли ещё много чего хотелось сделать с Тартальей. Хотелось ещё раз коснуться его губ, хотелось прижаться своими к его мочке уха, покусывать её и оттягивать, вырывая сладкие и частые стоны. Хотелось снова просто обнять, чувствуя тепло, исходящее от юноши, его запах, балующий рецепторы носа. Но потом, всё потом. Надо свершить то, ради чего сейчас они так близко связаны друг с другом. — Тарталья, — громко и чётко говорит мужчина, чтобы убедиться, что Тарталья сейчас его точно услышит. — Я сейчас повяжу тебя. — Не пугайся, — продолжает успокаивающе говорить мужчина, стоило Чайлду резко повернуть голову, испуганно глядя глаза в глаза. — Сейчас я объясню тебе, что ты почувствуешь, чтобы ты знал — это нормально. Мужчина ещё больше нависает над юношей, не выходя из него и всё ещё продолжая совершать частые сильные толчки. — Я войду в тебя на всю длину своего члена, — начинает говорить мужчина, мягко оглаживая тело юноши. — Войду и кончу. В основании моего члена увеличится узел. Может быть слегка неприятно, когда я протолкну его в тебя — растяжение и давление будут сильными, но не волнуйся, твои мышцы достаточно податливы, а смазка дополнительно поможет нам в этом деле. С каждым словом Чжун Ли Тарталья начинает дрожать ещё больше. Мужчина говорил совершенно естественные вещи, но тем не менее они до одури смущали непривыкшего к подобным подробностям парня. Сердце ухает в груди, горло сжимают всхлипы. Что же будет, стоит всему, о чём рассказывает Альфа, осуществиться? — Ты почувствуешь тепло в своём животе. И придёт самое главное — чувство наполненности. Пока мы будем сцеплены, пока гормоны в твоём теле сходят с ума, я проткну зубами твою железу. Она вот здесь, — Чжун Ли гладит левое плечо, немного заходя на шею. — Она крупная, близко расположена под кожей. Её стенка, обращённая в сторону кожи, очень тонкая — прокусить не доставит труда. Но будет больно. Будет немного крови. Я постараюсь как можно быстрее зализать укус, но для этого мне нужно будет убедиться, что железа повреждена достаточно сильно. Тебе всё понятно? Чайлд часто-часто кивает, молча облизывая губы. Ему приятно, что Чжун Ли так сильно заботится о нём. Мужчина знает, насколько юноша не терпит неизвестность. Чжун Ли рассказал всё как можно подробнее, чтобы Омега не испугалась происходящего. Мужчина крепко сжимает таз Чайлда в своих руках, не давая елозить из стороны в сторону. Ещё пара глубоких, сильных движений, и мужчина на очередном толчке входит на всю длину, напоследок мазнув головкой по простате. Чжун Ли хрипит, издаёт громкий полурык-полустон и кончает, содрогаясь всем телом. Поток спермы выстреливает внутрь Омеги, и узел в основании члена Альфы начинает стремительно увеличиваться в размерах. Пока он не увеличился до внушительных размеров Чжун Ли наспех проталкивает его внутрь Чайлда, удерживая Омегу на месте, а также не позволяя ни капле спермы вытечь наружу. Тарталья кричит, всхлипывает и брыкается, дёргается под Чжун Ли не осознанно, а скорее из-за вредности характера. Ему приходится замереть и напрячься, стоит Альфе протолкнуть массивный узел внутрь ануса. Несмотря на обилие смазки, мужчине всё равно приходится с силой надавить, дабы полностью оказаться внутри. Чайлд жалобно скулит, слюна капает с подбородка и неприятно холодит кожу лица. Сейчас юноша раскрыт максимально, давление, оказываемое на чувствительные стенки, бесконтрольное и непрерывное. Но лучше всего ощущается сперма. Тарталья краснеет ещё больше, от щёк будто бы идёт настоящий пар. Чжун Ли кончает много, заполняя Омегу под завязку. Омега чувствует тяжесть в животе, чувствует тепло и ту самую наполненность, о которой говорил мужчина ранее. Но это лишь самое начало. Не переставая стараться протолкнуть узел хотя бы ещё на миллиметр глубже, Чжун Ли заводит руку за шею Чайлда, притягивая юношу к себе. Тарталье приходится опереться ладонями на кровать, выпрямить руки, чтобы суметь нормально выгнуться, будучи закреплённым на узле. Мужчина наклоняется вперёд, чтобы влажным широким мазком провести по шее Чайлда. Чжун Ли усмехается, видя как бледная кожа мгновенно покрывается мурашками. Он трётся кончиком носа о плечо Омеги, вдыхая запах металла и крови. Будучи повязанным, Тарталье сейчас неудобно шевелиться. Он может только выпрямить спину, задрожать, стоит Чжун Ли провести зубами по коже. Острые клыки на пробу тычутся в разные места — Альфа проверяет, где кожа тоньше всего. Найдя подходящий участок, Чжун Ли крепко сжимает Чайлда в объятиях, так крепко, что вздуваются мышцы. Тарталья точно будет вырываться — нельзя позволить ради его же блага ему это делать. Выдохнув, мужчина без предупреждения впивается зубами в плечо юноши. Клыки легко протыкают тонкую кожу, тут же натыкаясь на более плотное образование. Чжун Ли смыкает челюсти ещё сильнее, и его зубы сдавливают пахучую железу, безвозвратно повреждая её. Тарталья, ожидаемо, дико кричит и вырывается, причиняя боль и себе и Альфе — узел движется вслед за дёргающейся Омегой. Чжун Ли не может сейчас никак успокоить его — занят рот, невозможно сказать успокаивающие слова. Мужчине приходится поторопиться: он громко сглатывает вязкую слюну вперемешку с кровью Чайлда, и погружает клыки внутрь ещё больше, травмируя секретирующий орган. Повреждаемая железа исходит запахом Омеги, кружит Альфе голову, заставляя того, наконец-то, разжать зубы. В качестве поспешного извинения мужчина начинает быстро-быстро зализывать укус, слизывая капельки выступающей крови. Посадить Омегу на узел, и только затем пометить её — такая последовательность действий была определённо правильной. — Как себя чувствуешь? — хрипло спрашивает мужчина. Жар гона постепенно сходил на нет, возвращая мужчине способность здраво мыслить. Тарталье ещё долго до трезвости ума. Ощущение узла распирает словно не анус, а его мозг, оно отупляет и вызывает последнюю, завершающую волну возбуждения. Мелко дрожа, сокращаясь на узле, Чайлд стонет и внезапно кончает, на сей раз полноценно и бурно. — Ш-ш, молодец, — продолжает успокаивающе ласкать юношу мужчина, аккуратно обрабатывая метку собственной слюной — у Альф в ней имеются заживляющие ферменты. — Ты молодец, Тарталья. Чайлд не думает, что он молодец. Он вообще ни о чём не думает — все мысли концентрируются на плече. То горит огнём, железа пульсирует и неприятно ноет. Но, тем не менее, от ощущения её повреждённости Омега чувствует своеобразное удовлетворение. Безумство его течки постепенно также сходит на нет. Со слегка кружащейся головой Тарталья поворачивает голову в сторону Чжун Ли — ему срочно нужно заглянуть Альфе в глаза. — Видел бы ты себя, Чайлд, — по-доброму усмехается мужчина, ласково проводя пальцами по подбородку юноши. — Ты выглядишь не особо лучше, — парирует Тарталья, возвращая к себе чувство юмора. Особое ощущение между ягодиц заставляет Омегу мило зажмуриться. — Долго мы ещё так будем? — парень на пробу шевелит бёдрами, со смешанными чувствами понимая, что узел и не думает спадать. — Минимум ещё минут пятнадцать, — отвечает Чжун Ли. — Но, зная мой организм, возможно и все тридцать. У Чайлда от этих слов кружится голова. Тридцать минут в такой позе… Да у него ноги отвалятся. Альфа понимает Омегу без слов. Чжун Ли аккуратно помогает Тарталье лечь на бок, ложась при этом рядом. — Теперь всё будет хорошо, — мужчина мягко накрывает своей рукой парня, плотнее прижимаясь к его спине. Тарталья в этом очень сильно сомневается. Сейчас он лежал и думал, пока у него появилась такая возможность. Чжун Ли не обманул его — после вязки течка мгновенно сошла на нет. Но как теперь он сможет избавиться от беременности? Может, стоит вновь обратится к Дотторе? А не будет ли слишком поздно? Чайлд совершенно не разбирался в этих вопросах, от чего не мог полноценно расслабиться в руках мужчины. А какая будет реакция Царицы на его живот? И когда появится этот живот? От этих мыслей разболелась голова, и Чайлду пришлось прекратить думать. Будет разбираться с проблемами по мере их поступления. Спустя полчаса узел Альфы наконец-то спадает. Чжун Ли без проблем вынимает член, тут же затыкая анус юноши подушечкой пальца, чтобы удержать вытекающую сперму. — Посиди ещё десять минут, чтобы течка точно завершилась, — советует Чжун Ли Омеге. К счастью, в каюте помимо раковины оказалась целая стопка полотенец. Ещё минут двадцать Чжун Ли бережно вытирал Тарталью от пота и другой влаги. Большая часть семени осталась внутри — даже если Чайлд встанет и пойдёт, ничего не вытечет. Они оба пропали с палубы где-то на полтора часа. Пока они приводили себя в порядок и отдыхали, Чжун Ли наколдовал некий камень, что, по словам мужчины, должен был впитать запахи их бурной деятельности из каюты в себя. — А ты и вправду настоящий коренной житель Ли Юэ, — с уважением говорит Тарталья, лёжа на кровати в объятьях мужчины и отдыхая, сонно поклёвывая носом. — Знаешь историю страны, такие древние, забытые традиции… Твой запах словно сошёл с горных вершин. И даже твой Глаз Бога — Гео. Ты, Чжун Ли, прямо-таки любимчик Гео Архонта. Ни один мускул не дрогнул на лице мужчины. Он лишь довольно закрыл глаза, плотнее прижав к себе юношу и бегло поцеловав того в макушку. — Мне очень приятны твои слова, Чайлд, — рокочет он, мягко поглаживая плечи парня. — Спасибо. Чтобы не вызвать лишних вопросов и подозрений, сперва каюту покинул Чжун Ли. Чайлд остался лежать на кровати, пообещав мужчине подняться наверх где-то через десять минут. Закинув руки за голову, юноша лежал с закрытыми глазами, переваривая произошедшее. Найти своего Истинного в чужой стране… Пожалуй, только он, Чайлд Тарталья, мог вляпаться в подобную ситуацию. Юноша усмехнулся своим же мыслям. И что ему теперь делать? Тарталья аккуратно повёл травмированным плечом — то опухло и болезненно покалывало. Завтра, когда всё закончится, не поедет же Чжун Ли с ним в Снежную? У него здесь работа, сам же Чайлд уж точно не намерен оставаться в Ли Юэ. У них теперь… Будут отношения на расстоянии? Или… Ворочаясь с бока на боком, юноша внезапно почувствовал, как что-то ощутимо переливается внутри него внизу живота. Сердце бешено забилось, щёки тут же налились краской. Чжун Ли постарался на славу, выполняя свою часть в их дуэте. Тарталья вновь задумался. Теперь, когда Чжун Ли пометил его, от Омеги будет пахнуть для всех окружающих запахом Альфы. Запах пыльных нагретых камней теперь будет окутывать Чайлда, а значит другие Альфы в Заполярном Дворце наконец-то не будут смотреть на юношу свысока. Не будут же они вдаваться в подробности, откуда Чайлд взял этот запах? Конечно, теперь ему придётся имитировать симптомы гона, но это совершать намного легче, чем маскировать течку. Таблетки, правда, всё равно придётся пить… Какая течка? Он же теперь… В положении! Тарталья хватается за голову и стонет. Сколько проблем, сколько проблем свалилось на его голову. Он всего лишь приехал в Ли Юэ за Сердцем Бога. Какие ещё сюрпризы подбросит ему эта древняя солнечная страна? Остаток ночи Чжун Ли провёл рядом с Тартальей, внимательно следя за состоянием юноши. Они разговаривали на самые разные темы, специально избегая темы их совместного будущего. Потом, всё потом. Их беседа лилась рекой до самого рассвета. Утро нового дня свалилось на вернувшегося в Банк Предвестника Фатуи очередными проблемами. Стычка между правящей властью — Цисин и Адептами никак не вписывалась в предстоящий ритуал, что, по словам Чжун Ли, должен был состояться вечером. Нельзя, чтобы всё пошло наперекосяк. К счастью, его новая знакомая Люмин сыграла Тарталье на руку. Вечер был наполнен ключевыми событиями. Была опасность, что в накалённой ситуации Цисин не позволят провести Церемонию Вознесения. Тарталье было плевать на саму Церемонию — важно было получить доступ к спрятанному телу. Проследовав за Люмин, Одиннадцатый Предвестник Фатуи смог осуществить задуманное. Девчонка не была проблемой — такому как он она была словно назойливая муха. Высоко подпрыгнув благодаря элементальной волне, что вызвала Люмин, Тарталья с наслаждением вдавил ладонь в драконье тело Гео Архонта. Чайлд знал, что он должен обнаружить — фигурку, чем-то напоминавшую шахматную. К его несказанному удивлению, в груди дракона было пусто. Но… Как? Неужели перепрятали? Или Люмин добралась до тела раньше него? Было ещё одно предположение — Гео Архонт не умирал вовсе. В это верилось с трудом, но если это действительно так… К счастью, подчинённые Чайлда целую неделю не сидели на месте. Использовав Печать согласия, Тарталья решился прибегнуть, пожалуй, к самому грязному и подлому методу. Призвав древнего Бога, что когда-то давно был врагом Гео Архонта, Тарталья надеялся на то, что Бог, опасаясь за жизнь своего народа, покажется на глаза. Каково же было удивление юноши, когда соперничающие друг с другом Цисин и Адепты объединились в борьбе с общим врагом. Люди и Адепты справились со смертельной угрозой без помощи своего Покровителя — как у них это вышло? Дождевые и грозовые тучи рассеялись, солнце вновь радостно принялось освещать Гавань. Промокший и раздосадованный парень уныло плёлся обратно в Банк Северного Королевства. Каков будет его следующий план? С какого момента всё пошло наперекосяк? Чайлд зашёл внутрь Банка и с удивлением наткнулся на пытливый взгляд Екатерины. — Господин Чайлд! — звонко обратилась к нему девушка. — Вас ждут в Зале номер Один. Его… Ждут? Кто его может ждать в Банке Фатуи? Едва завернув за угол, чтобы войти в Зал, Тарталья тут же потерял дар речи. — С-синьора?! — мигом взвился Тарталья, мгновенно вставая в боевую стойку. Но клинки пришлось убрать, стоило юноше увидеть вторую фигуру, стоявшую с женщиной. — Чжун Ли? — как-то испуганно сорвалось с уст парня. Он медленно подошёл ближе к стоящим рядом людям. — Что и требовалось ожидать от мальчика-хаоса, — ласково начала говорить женщина, приняв изящную, грациозную позу. — Своим рискованным шагом, поражающим масштабами, ты, Чайлд, сыграл мне в моей миссии только на руку. Сотрудничество между Предвестниками дорогого стоит. — Что?! — оскалился юноша. — Мы с тобой даже не общались, какое ещё сотрудничество? Синьора прямо посмотрела на юношу. В её единственном взгляде читалась насмешка. — И вообще, что ты здесь делаешь? — продолжал злиться парень, глядя прямо в её на вид довольное лицо. — Я выполняю миссию — получаю Сердце Бога, — спокойно произнесла Синьора. Тарталья гневно открыл и закрыл рот. Прежде чем он хотел начать нецензурно выражаться, женщина продолжила говорить: — Неужели ты правда думал, что Её Величество Царица по-настоящему пошлёт тебя для выполнения столь серьёзной задачи? Наша Архонт далеко не глупа, Чайлд. Она знакома с твоей сущностью, знает, что ты притягиваешь к себе неприятности. И благодаря этому ты послужил приманкой для… — Ты лжёшь! — продолжал кипеть Тарталья. За застилающим глаза возмущением он совсем забыл про стоящего рядом Чжун Ли. — Её Величество Царица лично пригласила меня на встречу и поведала мне о своём плане. — Поведала, да. После встречи со мной, — Синьора устало прикрыла глаз, показывая, что диалог на повышенных тонах её ужасно утомляет. На пороге внезапно появилась Люмин. Тарталье пришлось переключить внимание на обманутую им девушку. — Да, вы имеете право обижаться на меня, — усмехнулся он, едва увернувшись от возмущённой компаньонки Люмин. — Но, знаете ли, я здесь тоже оказался обманутым! Только сейчас Чайлд, наконец-то, вспомнил о существовании Чжун Ли. Всё это время мужчина безмолвно стоял, скрестив руки на груди. Что он вообще здесь делает? — Довольно разговоров, — резко обрывает беседу Синьора. — Моракс, ты помнишь соглашение. А теперь будь любезен, передай Сердце Бога. Чайлд дёргается, пошатнувшись словно от материального удара. Он ещё не до конца осознаёт происходящее. Нелепо озирается по сторонам, гадая, к кому это Синьора обращается, называя именем Гео Архонта. — Конечно, — Чжун Ли поднимает руку, и фигурка, похожая на шахматную, появляется над его ладонью, паря, окутанная золотыми песчинками. — Чжун Ли, ты… Гео Архонт?! — вскрикивает эмоциональная подружка Люмин, принявшись беспокойно кружить на месте. Пока Чжун Ли спокойно и размеренно пояснял свои мысли, те размышления, что заставили его придумать столь сложный план, Тарталья стоял позади, невидящими глазами пялясь прямо перед собой. Стоило мужчине поднять руку, показав всем Сердце, Чайлд сперва решил, что это какой-то розыгрыш. С каждым монотонным словом Чжун Ли Тарталья убеждался — всё происходящее реально на самом деле. Чжун Ли — Гео Архонт. Как… Как он сам этого не понял? Но как юноша мог до такого вообще додуматься? Да, Тарталья сам говорил, что Чжун Ли будто бы «любимчик Гео Архонта». Но кто в здравом уме может предположить, что мужчина сам окажется Богом? Удовлетворённая ответом Люмин покинула Банк. Синьора, заполучив Сердце, также удалилась, позвав за собой Чайлда. — Я лучше умру, чем поплыву с тобой обратно в одной лодке, — огрызнулся юноша уходящей женщине. Синьора не стала с ним препираться — она уже получила всё, что нужно. Чжун Ли и Тарталья остались наедине. — Ты ничего не хочешь мне рассказать, Чжун Ли? — как-то взвинчено, с нездоровым смешком спросил Тарталья. — Или, может, мне стоит к вам обращаться как Моракс? Чжун Ли развернулся к парню всем корпусом. В его янтарных глазах горели два чувства: усталость и удовлетворение. — Прошу, Чайлд, не нужно, — скрестив руки на груди, бывший Гео Архонт кивком предложил парню присесть на стоящий у стены диванчик. — Ну и? — усевшись, продолжил донимать Чайлд вопросами мужчину. — Почему… Почему ты мне не рассказал об этом? Подумал, что этот факт твоей жизни незначителен и не требует внимания? — Прошу, не надо ёрничать, Тарталья, — ласково произнёс Чжун Ли, беря ладонь парня в свои руки. Чайлд напрягся, но не отстранился. — Нет, но просто, — Чайлда было не заткнуть. — Просто объясни мне. Ты ведь, наверно, изначально знал мой план. Что мне нужно Сердце. И ты водил меня в дураках целую неделю. Специально для меня придумал эту Церемонию Вознесения, чтоб отвести мне глаза? — Нет, что ты, Чайлд, — глубоким голосом, всё с той же интонацией проговорил мужчина. — Церемония состоится сегодня вечером. Жителям Ли Юэ придётся смириться с тем, что эра их Архонта подошла к концу, и что они способны, благодаря собственным силам, жить дальше процветающе. Но проститься всё равно нужно — последняя дань Богу. — И, признаться честно, — продолжил говорить он. — У меня не было цели обмануть тебя. Но я заключил контракт с Крио Архонтом. Мне нельзя было посвящать в наш план никого. Я встречался с Синьорой лишь один раз — обговорить место встречи, где я бы передал Сердце. Она сказала мне, чтобы я при тебе слишком много не разглагольствовал — ты слишком любопытный. С губ Чжун Ли сорвался смешок, стоило ему взглянуть на надувшегося Тарталью. Было видно, что всю эту запутанную ситуацию парень принял очень близко к сердцу. — Наверно, ты уже понял, что я притворился смертным, — подал голос Чжун Ли снова. — Как ты знаешь, все Архонты-мужчины — Альфы. Для отвода глаз мне пришлось использовать средство, что выдало бы меня за Омегу. — Ловко ты это придумал, — наконец-то подал голос юноша после длительного молчания. Он всё ещё был подавлен тем, что не он заполучил Сердце, как предполагалось. Конечно, любые средства хороши, если в итоге Её Величество получила Сердце. Но было немного обидно, что Крио Архонт отвела Чайлду не главную роль в этой миссии. — Мне бы хотелось перед тобой извиниться, — говорит мужчина юноше, плотнее сжимая его ладонь в своих. Помолчав, он продолжил: — Зная, какой ты у меня перфекционист, тебе, могу предположить, сейчас очень досадно, — Чайлд лишь хмыкнул на эти слова. — Но ты должен понять — несмотря на то, что всё уже свершилось, мне бы не хотелось разрывать с тобой связь. Я нисколько не жалею о том, что познакомился с тобой, Тарталья. Я был готов к твоим радикальным методам поиска Сердца, но даже это не вызывает у меня неприязнь. Чайлд внимательно выслушивал Чжун Ли. Сейчас, когда первые эмоции сошли на нет, Чайлд чувствовал будто начинается очередная новая глава в его жизни. — Эта неделя, проведённая в компании с тобой, была лучшая за все шесть тысяч лет моей жизни. — Так вот почему ты тогда начал говорить про тот вид овуляции, что уже исчез из современной Снежной, — наконец-то понимает Тарталья. — Ты жил в те времена, так ведь? Ты такой древний, Чжун Ли… Мужчина отводит взгляд в сторону, молчаливо признавая, что в тот момент чуть не сдал сам себя. — Я не соврал и про то, что у меня целую тысячу лет не было гона, — продолжает откровенничать мужчина. — Столько событий, что произошли за всё это время… Ни одна Омега, что встречалась мне на пути, не смогла вызвать отклик в моём существе. Перед глазами юноши тут же всплыло лежащее мёртвым грузом драконье тело. Неужели это и есть настоящий облик Гео Архонта? Облик Чжун Ли… Мужчина придвигается ближе к парню, касаясь своими плечами плеч юноши. — Теперь я свободен от груза ответственности за свой народ, — на выдохе произносит он, с облегчением жмуря глаза. — И теперь я не привязан плотью и кровью к Ли Юэ. Я могу и хочу быть рядом с тобой, Чайлд. Тарталья исходит мурашками, стоит Чжун Ли наклониться и коснуться своими губами его уха. Рука в перчатке плавно опускается на живот Предвестника Фатуи, мягко оглаживая его круговыми движениями. — Теперь, после того как ты всё узнал, Чайлд, — бывший Гео Архонт крепче жмётся к Омеге, заключая парня в объятия. — Как ты теперь относишься к тому, чтобы оставить ребёнка? Тарталья издаёт сконфуженный писк, краснея на глазах. А какая ещё может быть реакция на то, что твой Истинный оказывается настоящим Богом? Самим Архонтом? — Я-я подумаю, — млеет юноша, подставляя шею под дразнящие поцелуи. — Но если я это сделаю, то Её Величество… — Ах, как я мог забыть, — мигом отстраняется Чжун Ли. — Наверно, стоило сказать тебе об этом в первую очередь. Тарталья вопросительно изгибает голову. — Наверно, ты понимаешь, что я как Бог Контрактов не мог отдать Сердце на простых условиях. Их у меня было два. Одно я раскрыть не могу, но зато с радостью поделюсь вторым, — Чжун Ли смотрит юноше прямо в глаза. — Поскольку Царица была заинтересована в получении Сердца, она пошла мне на уступки. Я потребовал отменить закон, запрещающий Омегам становиться Предвестниками Фатуи. — Ты что сделал?! — подпрыгивает на месте Тарталья. — По нашему договору теперь все Омеги также могут двигаться по карьерной лестнице, вплоть до Предвестников. Узнав о твоей истинной сущности, теперь никто не изгонит тебя из Заполярного Дворца, Чайлд. У Тартальи разрывалось сердце. Неужели Чжун Ли настолько питает к нему нежные чувства, что позаботился даже о таком? — Признаться честно, я даже не представляю, как сообщить Её Величеству о том, что я Омега, — с некой неловкостью принимается тереть заднюю сторону шеи Чайлд. — Тебе не нужно об этом переживать. Мы поедем в Снежную вместе.