Останься со мной

В последний апрельский день Суна наполнялась ароматами весенних цветов, которыми жители пустыни обильно украшали дома и улицы. Хотя пустынные цветы казались скромными, в отличие от тех, что росли в окрестностях Конохи, в них была своя красота. Во всех домах готовили рыбу самыми разнообразными способами, засаливали дикий зеленый лук и подавали это в церемониальных блюдах красной вазописи. В этот день казалось, что суровые жители Песков, как ни странно, счастливы. Тем временем в гостинице Наруто испытывал культурный шок от осознания того, что еду, к которой он с таким трудом привык, вывели из меню на период праздника. Хотя ему и подали довольно неплохо выглядящую мойву на салатных листьях, он упрямо воротил нос. Поковыряв ее с двух боков, приподняв и повертев, гость пришел в выводу, что даже жуки на Горе Мьёбоку выглядели аппетитнее, и отодвинул свой завтрак. Мимо прошел официант и неодобрительно посмотрел на чужеземца, а Наруто ему натянуто улыбнулся, показав большой палец. Момент спасла Сакура, подсевшая к нему в невероятно хорошем расположении духа. Она не могла не заметить изменившуюся обстановку. - Доброе утро, - как ни в чем не бывало бросила она, подсев рядом. - Сакура! - лицо парня просияло, будто в ней он увидел нечто спасительное. - Где ты была? - Долгая история, - отмахнулась она и отвлеклась на официанта, разносившего традиционные угощения. Заказав чашку кофе и рыбный пирог, она наконец присмотрелась к другу и прикрыла рот в расплывающейся улыбке. - Наруто, что это? На нем была красно-коричневая тоба с золотыми пуговицами, сверху был того же цвета нарядный халат из парчи с цветочным орнаментом, также выполненным золотыми нитями. Верхнее одеяние украшалось высоким воротом из переливающегося из розового в синий атласа. - А-а, красивое, правда? - простодушно улыбнулся он, расправив руки, демонстрируя пеструю вышивку на рукавах. - Мне Гаара его подарил на предстоящую Церемонию. Правда в этом адски жарко, - поделился парень шепотом. - Выглядишь... необычно, - захихикала она. - А что за Церемония? - Завтра приезжает в Деревню Даймё страны Ветра на Шамэн... эльша, - он запнулся, - здешний праздник весны, в общем. - Шам-эн-Нессим*, - поправил его Канкуро. - Что? - Сакура вздрогнула от неожиданности, даже не заметив присутствие третьего. Он деловито сел рядом с ней. Перед новоприбывшим мгновенно возникла тарелка жаренного риса с сырым яйцом и говяжьими котлетами. Наруто завертел головой в поисках того, кто ему это подал, чтобы попросить то же самое, но перед глазами маячил только официант с той же рыбой и овощами. - Ну, так вот, - фыркнул парень, продолжая свои разъяснения. - Так как я временный помощник Казекаге, я тоже приглашен. Гаара сказал, что это будет полезный опыт, так как после Церемонии будет аудиенция с Даймё Ветра. Круто? - Еще бы! Мне не надо будет участвовать в этой скукоте, - весело воскликнул Канкуро, принявшийся за еду. Сакура с любопытством осмотрела сидевшего рядом. Он тоже был одет в праздничную тобу из атласной ткани, но не такую вычурную, как у Наруто, привычно выдержанную в черном цвете, перевязанную благородно-фиолетовым поясом. - А в Конохе наверняка сейчас вовсю Ханами, - мечтательно протянул Наруто. - Эх, я бы сейчас с удовольствием съел ханами-данго, - у него заурчало в животе. - Ханами? Что такое Ханами? - Ханами - праздник цветения вишни, - ответила ему девушка и добавила: - Это очень красиво, почти чудо. - А, я понял. Это праздник в честь тебя! - блеснул глазами Канкуро в сторону девушки, а Сакура залилась краской и уткнулась в свою чашку с кофе. Она так спешила допить горячий кофе, что раскраснелась еще сильнее, и на глазах выступили слезы. Наруто недоумевая смотрел на нее, потом перевел взгляд на парня. - Сакура, а что он здесь делает? - Как вежливо! - саркастично ответил вместо нее Канкуро и бросил перед собой папку с большой печатью на лицевой стороне "СЕКРЕТНО". Сакура успела вовремя спохватиться и чуть ли не выхватила ее из рук Наруто. Крепко сжимая документы, она кинула осуждающий взгляд на Канкуро. - Ээ? Что за дела? - Наруто совсем растерялся. - Увидимся позже, Наруто! - поспешно вставая из-за стола, она сдавленно улыбнулась напарнику. - Как видишь, много работы привалило. - Постой! Нужно поговорить, наедине. Сакура посмотрела на своего провожатого и кивнула ему на выход из гостиницы. Канкуро раздраженно вздохнул, ничего не ответив, ушел. Когда он скрылся в слепящих лучах дневного солнца за дверным проемом, Наруто изменился в лице. В этот раз он выглядел проницательнее обычного и смотрел Сакуре прямо в глаза: - Ты странная с тех пор, как мы сюда прибыли, - деловито заметил он, - то исчезаешь, то скрываешь что-то. Сакура отвела взгляд в сторону, словно продумывая ответ. Он был ее лучшим другом, как бы она хотела поделиться с ним своими чувствами. Но... так и не решилась. - Все в порядке, Наруто. В итоге вышло так, что у каждого из нас своя миссия. Мне... надо идти. Парень лишь поджал губы. Сердце почему-то щемило в груди, он проводил частичку дома взглядом, размышляя о том, что только что услышал.

***

Пока Сакура и Канкуро шли до госпиталя, он пояснял суть праздника. - Шам-эн-Нессим означает "цветочный запах западного ветра". После песчаных бурь зимой, западный ветер приносит нам с моря долгожданные дожди. Это знаменует посев урожая, новые начинания и всякое такое. В нашей стране это древнее и очень почитаемое событие, но, увы, позабытое до недавнего времени. Через год после Четвертой Войны, Гаара возродил традицию отмечать День Весны, и не зря: измотанным жителям Песков как никогда нужен был праздник, возвращающий надежду. По традиции он завершается бунраку**. И в этом году я тоже выступаю, - заметив, как лицо Сакуры вытягивается от удивления, он добавил: - Это личная просьба Казекаге. Девушка лишь рассмеялась. - Ты - в театре? - Тем не менее это большая честь. А церемониальные куклы просто невероятны, - мечтательно протянул он. - А все, кто выступает там, шиноби? - Нет. По правде говоря, из актеров шиноби только я. Рассказчиком в этот раз выступает одна знатная леди. Ну и по сути, развлечение это больше для знати, - парень пожал плечами. - И все же Казекаге распорядился, что посмотреть может каждый, и, представляешь, даже детям интересно. - Это здорово, - улыбнулась Сакура. - Надеюсь, и ты придешь посмотреть... - сказал Канкуро смущенно и убрал руки в карманы. - Конечно! - выпалила девушка. Лицо парня засияло, и он вытащил из кармана приглашение. - Тогда держи! - подмигнул он.

***

Приближался вечер следующего дня. Сакура, оперевшись двумя руками на туалетный столик в своем номере, вглядывалась в свое отражение. В этот день она позволила себе сменить привычную рабочую одежду даже не на больничный халат, а на праздничную юкату, сделать легкий макияж, заплести в волосы цветы. Ей было непривычно, неудобно. Когда-то давно она решила измениться и больше никогда не гнаться за недостижимым идеалом красоты, особенно в чужих глазах. И сейчас на нее смотрит не куноичи. Что она может сделать в случае опасности? Отмахнуться сумочкой, вышитой бисером? Просто смешно. Сакура встряхнула головой, отгоняя странные мысли. Ее номер медленно погружался в полумрак, зажигались уличные фонари, лучами прокрадываясь в ее спальню. На улице весело гудели голоса отдыхающих, взрывались цветные хлопушки и петарды. Прямо под ее окном разносился детский смех и восклицание "Еще! Еще!". - Глупая, что может случиться? - выдохнула она вслух и поправила выбившуюся прядь, закрепив ее заколкой со стеклянными цветами сакуры - последний штрих. Еще раз осмотрев себя с ног до головы, она вышла из номера. Белоснежная юката с розовыми цветами выделялась среди пестрых праздничных тоб местных жителей. Ее белая кожа и светло-розовые волосы будто светились в отблеске фонарей, притягивая любопытные взгляды детей. - Смотри, мама! - показывая на Сакуру пальцем, выдал какой-то ребенок, дергая мать за рукав. Сакура помахала ему рукой, приветственно улыбнувшись. И все же она была рада, что выдался случай облачиться в кимоно, это в какой-то степени отдавало дань и Ханами. Она вошла в зал театра и удивилась собравшейся толпе. Просторный зал вмещал в себя больше пятисот человек, но на деле их было куда больше. Помещение было с крутым спуском и низкой длинной сценой, так что можно было рассмотреть действо с высоты. Сверху была ложа Казекаге. Там уже сидели гости: Гаару было легко заметить, он сидел в переднем ряду в своем привычном белом одеянии с треугольной шляпой с символом страны Ветра, он беседовал с пожилым господином, с другой стороны от Даймё сидела Темари, скучающе наблюдая за залом, во втором ряду расположилась знатная госпожа, видимо, с дочерью, и Наруто. Сакура с ним встретилась взглядом и помахала. Вопреки ее ожиданиям, Наруто сдержанно кивнул ей, хотя лицо его было до смешного напряженным. "Молодец, хорошо держится", - подумала она про себя. Ее место располагалось в середине партера. Вдоль сцены в тени стояли четверо шиноби в форме. У входов - по двое. В ложе Казекаге - еще двое. Вскоре народ расселся по местам, людей было так много, что некоторые сидели прямо на ступенях. В зале потух свет, осталась подсвечена только сцена. Гул прекратился, все внимание было приковано к сцене. Началось. На сцену вышло несколько людей, все в черных капюшонах и в черных одеяниях, на поясах висели кинжалы с красной кисточкой. Следом вышла невысокая молодая девушка в ярко красной накидке. На вид она была очень хороша собой, длинные распущенные черные волосы были ей практически до пят. Миловидное лицо было абсолютно белым и разукрашено яркими красными узорами на лбу и щеках. Легким шагом она двинулась по сцене, провожаемая светом одинокого прожектора, и присела на подготовленный дзабутон*** в правом углу сцены. Девушка начала повествование, ее мягкий, как будто потусторонний голос струился в песне, резонируя от стен зала. Сакуре было сложно разобрать о чем она поет, более того, актриса то и дело переходила на незнакомый ей язык Суны. Она завороженно слушала, улавливая знакомые слова, и вскоре поняла, что девушка описывает экспозицию. Закончив, она махнула широким рукавом в сторону неподвижно стоявших актеров, на которых тут же зажегся свет. Они откинули капюшоны, обнажив маски, скрывающие лица. На них были вырезаны иероглифы, обозначающие роли: "журавль", "луна", "змей", "мужчина", "женщина", они поклонились. Из-за кулис в темноте подошли восемь человек, полностью в черном, их лица скрывала черная ткань. Внезапно они подхватили всех, кроме "змея", унеся вглубь сцены, и, срезав кинжалом ленты на черных одеждах, высвободили яркие, пышные наряды кукол, которые по-новому заиграли в свете софитов. Зал, ахнув, захлопал. Заиграла звонкая трель сямисэне****, рассказчица вновь запела, нежно, мягко, словно пела о любви. "Змей", до этого стоявший неподвижно, изящным шагом подошел к кукле "женщине", протянул руку к ней, а она протянула в ответ, управляемая кукловодами. Едва коснувшись ее, он одернул руку, отступив на шаг, после повернувшись к залу, широко махнул руками. Сакура различила исходящие от него едва заметные нити чакры, узнав в "змее" Канкуро. Из-за кулис вспорхнул огромный длинный змей, состоявший из множества звеньев. Описав круг, демонстрируя свою величественную красоту, он раскрыл пасть и выхватил куклу "женщину", словно проглотил и удалился за кулисы. Зрители снова захлопали. Остальные куклы печально оплакивали ее, а "змей", схватившись за голову, безмолвно упал на колени, и свет на нем погас. Струнный инструмент стих, вместе с ним и актриса. Забили барабаны, сначала тихо, словно нерешительно, потом ритмично-воинственно, кукла "мужчина", вышла вперед. Сакура, рассмотрев поближе, подметила, что он не был похож на воина-самурая, на нем не было доспехов, лишь красиво украшенная хакама. К нему вышла кукла-"луна", положив руку "мужчине" на плечо, а тот склонился перед ней, словно она опускала его на колени. Рассказчица снова запела, теперь о том, что он молил "луну" о помощи, та указала на "журавля". "Мужчина" было ринулся к нему, забавно подняв руки перед собой, но кукловоды вдвоем подняли (видимо, тяжелую) куклу "журавля", унося его прочь. "Мужчина" упал на колени, по-прежнему держа руки перед собой. В сопровождении ранее веселой, а теперь затихающей песни, словно она затаилась в недоверии, кукловоды спустили "журавля", который из широкого рукава кимоно, украшенного красными перьями, достал меч. "Журавль" махнул крылом в сторону правых кулис, и его унесли за левые кулисы. С правой стороны сцены вышел "змей", широко расправив руки, он безмолвно приветствовал героя в своем логове. Заиграла тревожная сямисэне, ее подхватили барабаны. Приблизившись на пару шагов, "змей" встал в устойчивую боевую стойку и с усилием опустил руки вниз. Словно выманивавшейся из-за кулис дракон сползал с потолка. Зрители ахнули. "Наверно, такой огромной куклой очень тяжело управлять", - подумала Сакура. Когда морда дракона опустилась на пол, "мужчина", ослепленный местью, сорвался на него с мечом. И... буквально через мгновение кукловод, до этого державший руку "мужчины", стоял в двух шагах от рассказчицы, направив этот же меч в нее. Его успел перехватить "змей", загородив своим телом девушку. - Ублюдок, девочку-то не трожь! - зарычал он. Однако он потерял контроль над драконом, и тот безжизненно рухнул в двух метрах правее от нее и проломил сцену, уронив огромный хвост со сцены прямо на зрителей и отрезав путь к отступлению. К счастью, шиноби у сцены перенаправили удар, и тяжелая конструкция изогнулась в проеме. Актриса вскрикнула. Началась паника. В то же мгновение в глубине партера вскочили люди в масках. Сложив печати, они взорвали несколько дымовых бомб и напали на шиноби среди гражданских, как будто знали кто есть кто. Свободной рукой вражеский шиноби на сцене сложил печать, и мощный взрыв прогремел прямо над зрителями. Он ловко развернулся, схватив "змея" за одежду, опрокинул его и вырвался из захвата. Взрыв выбил стекла на высоких окнах, осколки полетели в разные стороны, разрывая плотные шторы. Темари, запрыгнув на ограждение лоджии, взмахнула огромным веером, сгоняя часть дыма к левому проходу и смахивая осколки, летящие в зал. Сакура кинула взгляд на ложу Казекаге. Гаара сосредоточенно вытянул руки вперед, удерживая песчаным дзюцу поврежденную потолочную плиту, добавляя в ком все больше больше песка. Частично, он тушил огонь, но взрыв успел лизнуть соседние балки, с них вскоре пламя перекинулось на занавес. Он крикнул Наруто уводить Даймё в безопасное место, а Темари забрать юную госпожу, и они немедленно исполнили приказ. Она снова обернулась на сцену, где сражался Канкуро с неизвестным шиноби, и бросилась к нему, но поток людей, хлынувший из зала, выталкивал ее к выходу. Стараясь не упускать происходящее на сцене, девушка продиралась сквозь давку. Тем временем Канкуро оттолкнувшись руками от пола, вскочил на ноги, выхватив свой кинжал, висевший за поясом. Противник был явно искусным дуэлянтом, его движения были отточенные, быстрые, а выпады смертоносные. Канкуро едва успевал уклоняться от его меча, нанося отвлекающие удары и мешая достичь первичной цели, которая тем временем пыталась покинуть сцену. Юная госпожа, вся в слезах, судорожно переползала через змея, и когда ее вовремя подхватила Темари, напоследок окликнув брата, кинула ему еще один кинжал, который он ловко поймал. Тогда нападающий решил, что его миссия провалена, и переключился на парня, более напористо пробивая его защиту. У врага было преимущество: посредственный мечник, коим и являлся кукловод, был легкой мишенью, осталось избавиться от назойливого мальчишки и сбежать. Он ловко извернулся и разбил маску эфесом. Она разлетелась на крупные осколки и рассекла бровь кукловоду, залив левый глаз кровью. Канкуро от шока отступил на несколько шагов назад, пытаясь протереть заплывший, практически ослепший глаз. Противник по-прежнему был безмолвен, холоден, расчетлив, он вытянул меч в его сторону, готовясь нанести последний удар. Гаара наблюдал за этим, но не мог помочь: слишком тяжело было удерживать почти обвалившейся потолок ограниченным количеством песка из тыквы. В дыме люди терялись, и эвакуация занимала больше времени, чем могла бы, несмотря на помощь шиноби. Сакура была почти у сцены, когда Канкуро кинулся на противника так же, как кукла "мужчины" кинулась на зверя несколькими минутами назад. - Канкуро!! - крикнула она, но он ее не слышал. Время словно остановилось. Она четко в тот вечер запомнила его взгляд, от которого кровь стынет в жилах. Она знала, что он означает. Она видела его много раз на Войне. И, как ни странно, она тоже смотрела такими глазами когда-то. Глухой стук об дерево, еще один. Отрубленная голова покатилась по ступеням сцены. Спустя пару секунд упало и тело. Меч, кажущийся в гробовой тишине невероятно громким, лязгнул лезвием по половицам. Густое красное пятно крови быстро расползалось по сцене. Канкуро еще стоял со скрещенными мечами, адреналин бурлил в нем, как будто еще не осознавая, что его противник уже не встанет. Внезапно он обессиленно рухнул на колени и завалился на спину. Между ребрами под сердцем почти по рукоятку в него был вонзен кинжал. *Шам-эн-Нессим - древний праздник, распространенный в Северной Африке, означающий то же самое, что и в повествовании. **Бунраку - кукольный японский театр. ***Дзабутон - специальная подушка для сидения на полу. ****Сямисэне - традиционный японский трехструнный музыкальный инструмент.