Тяжёлая ночь.

– Что случилось, Принцесса? Данный тихий вопрос сорвался с губ Нуара после некоторого молчания, когда Маринетт уже успела пожалеть о своей просьбе по отношению к нему. А именно: чтобы он остался и поговорил. "О чём вообще я могу с ним говорить, а не лгать, чтобы не выдать, что я Леди Баг? Наплести чепухи и околесицы как Алье? Увольте! Я еле смогла не разрушить всё, что между нами было на тот момент!" Мысли роились в уме Маринетт, пытаясь подобрать хорошую фразу, которой можно было бы ответить, пока её тело, в свою очередь, чуть сильнее прижало к груди подушку. Мягкая наволочка, не сшитая, но когда-то старательно украшенная вышивкой после покупки, слегка затрещала под пальцами: настолько сильно вцепилась в такую простую вещь девушка. И именно данный звук, тревога крохотная за её и матери труд заставила отвлечься, забыть об осторожности, произнося то, что было на уме. – На меня свалилось очень много, Кот, и пока я не вижу способа выбраться из..... – голос Маринетт оборвался прежде чем она произнесла последнее слово, поняв, что посмела сказать своему напарнику. Совсем не глупому Нуару, когда дело касалось её в маске или проблем других. Как никак - хоть она и говорила с акуманизированными после очищения, главную роль в вопросе предотвращения повторных встреч брал на себя Кот. Он знал, как говорить с другими. Знал, какие аргументы привести. Просто каким-то образом понимал, чем он не может помочь, а чем должен, без чего, его поддержка и не будет ей. И данный навык всегда заставлял Маринетт немного завидовать.... Сейчас ей было страшно. Ужасно страшно от того, что Кот мог догадаться, от того, что могло случиться ЭТО......

Затопленный Париж

– Котик плачет и грустит, где же ты, Моя Миледи? Печальный, переполненный грустью, болью, скорбью и тоской голос раздавался над водной гладью и над теми зданиями, которые ещё виднелись из-под воды. Но спросите вы Маринетт, когда она впервые услышала эту песню, что она думает... Единственным ответом вам стало бы то, что она чувствует боль, которой пропитан до последней капли голос. Чувствует, и не может с этим ничего сделать, хотя пыталась. Столько раз пыталась, что сбилась со счëта. Это было больно. Кот Нуар, или же Кот Бланш, как он себя сейчас называл, разрывался изнутри от боли даже сильнее чем она, когда впервые ощутила прикосновение белоснежного катаклизма. Наверное у вас возникнет резонный вопрос, как возможно, что она осталась жива? Или как возможно то, что девушка сбилась со счëта, хотя не провела тут и пяти минут? Всё просто. И одновременно безумно запутанно. Второй шанс Два таких простых слова, а за ними кроется бесчисленное количество боли. Теперь она понимала, почему Адриан отказался от талисмана. Неудачи давят. Каждая новая попытка восстанавливает твоё тело и силы, но совершенно не затрагивает разум. И потому боль остаётся. Копится. Давит. У тебя становится всё меньше вариантов, а каждый новый рассматривается лишь с точки зрения уже постигших неудач, ведь если бы ты смог, зачем было бы возвращаться назад? Браслет жёг руку. Маринетт буквально собственной шкурой ощущала усталость Сасса, но не могла ничего сделать. Ей и самой было тяжело. Они уже перевалили за сотню попыток, но она так и не смогла придумать, как справится с Котом. Как одолеть безграничное разрушение, что он сеял, распространяя боль, но на деле страдая от акумы сильнее, чем кто-либо.

Наше время

Воспоминания обожгли бок девушки и левое запястье, на котором после битвы даже немного потемнела кожа. Изменение было незаметным, но Маринетт о нём помнила. Это был след от её попытки переиграть всех. От попытки сделать всё идеально. "Сохранить свои действия по отношению к Адриану и при этом расколдовать Кота..... Спасибо Тикки, или самой Судьбе, что показали мне, в чëм была ошибка. Леди Баг нельзя иметь отношений. Даже если это намного больнее всего того, что можно было испытать в бою с Бланом." Тогда началось это давление на неë. Думая ранее, что могло бы быть неплохой идеей раскрыться Коту, она стала ужасаться даже намёков на раскрытие. Просто мысль, что Нуар мог её узнать, заставляла всё вздрагивать. А после упала шкатулка. Точнее говоря, вся тяжесть этой шкатулки. Как буквальная, так и фигуральная. Да, Маринетт удалось спрятать её почти также, как Мастеру, в своём хобби, но ей ужасно тяжело давалось бытие Хранителя. Ингридиенты для зелий ей приходилось чуть ли не воровать в обличье Леди Баг. Да, какую-то часть Мастер Фу смог спрятать, и Вейзз постепенно раскрывал подобные тайники, но этого было мало, даже используй Мастер весь Париж, его не хватило бы, ведь нет столько мест в городе, сколько у Фу ингредиентов Так что да. Маринетт боялась. Она почти что была в ужасе от того, сколько себе позволила, отвлëкшись всего на секунду. Возможно, стоило бы подумать, что это знак того, насколько же ей тяжело. Индикатор, что ей стоит хотя бы чуть-чуть отпустить сжатую пружину, дабы не взорваться, не наслать на себя же бабочку. Но вы правда думаете, что такая девушка смогла бы себя убедить подумать в таком ключе? Нет. Она не смогла бы, даже будь в спокойном состоянии. Всё было на ней. В том числе, будущее Земли. И не только своей. Ведь под конец Блан чуть не стёр Все возможные реальности. И данное знание давило сильнее, чем любая шкатулка или битва с Бражником. Знание того, сколько боли она может принести, если раскроется. Но Кот Нуар просто улыбнулся ей, да, толкнувшись от перил, ухватил её поперёк талии, другой рукой сжимая шест. – Позволите мне вас украсть, Мурррцесса? Или же вы, как порядочная Леди, хотите побыстрее вернуться в кроватку? – Глупый Кот.... – данную фразу Маринетт прошептала ему в плечо, имитируя лёгкую обиду, будто бы, на его слова, хотя ,на деле, её не могло не радовать отсутствие раскрытия или озарения на лице напарника. Он скорее выглядел печально и понимающе. – Вы раните моё сердце, Принцесса – А после Кот Нуар двинулся, не пытаясь развить геройскую скорость, даже тормозя, когда ощущал, как Маринетт легонько вздрагивает от скорости в его руках. На деле, ему хотелось безумно много сказать прямо там, в тёплой атмосфере, но вид его подруги говорил сам за себя. Маринетт не будет говорить. Она пытается держать эту боль в себе. Такое поведение казалось для неё совершенно неподходящим, безумным, но когда он по-настоящему говорил с ней? Без глупых отговорок и происшествий? Такого не было. И сейчас ему хотелось нагнать данный пробел. Даже если ему придётся делать вид, что он не видит даже без ночного зрения, что за спиной девушки клубится тень, что чернее чем душа Бражника, готового на всё ради камней чудес Возможно, он пожалеет об этой идее. Скорее всего, за эту игру ему оторвут уши, и не только Леди Баг, а все, кто хоть сколько-то близок с ним и Дюпен-Чен. Но ему хотелось узнать её лучше. Хотелось помочь. И внести такой же лучик света в ту тень, что пыталась её поглотить, каким когда-то осветили его жизнь друзья. В том числе эта чудесная девушка, так похожая в своём нежелании говорить, как ей больно, на Его Леди, что Адриан даже ощутил тихую боль сердца, то, как нежно и печально щемит в груди от всех этих мыслей. "Если бы...."