Моя хрустальная война

Хлёсткий удар, что нанёс Роберт, разрезал воздух в комнате и полоснул икры. Боль моментально отозвалась в теле, заставляя упасть на пол. — На колени, щенок! Неужели так сложно запомнить, Натаниэль? — в голосе Роберта слышался нескрываемый гнев. — Первое, что ты должен сделать — это пасть на колени! Или тебе нужно каждый раз повторять одно и тоже? Как маленькому. Роберт толкнул мою голову, касаясь пальцами в районе затылка. Руки невольно упёрлись о пол. Злость яростной волной прошлась по телу. Я посмотрел перед собой, но видел лишь тёмно-серый ковёр и кофейный столик, и ничего, чем мог разнести голову Роберта. Жаль… А он так и не сбавил пыл, ведь до сих пор зовёт меня вторым именем. Роберт выжидающе стоит за спиной. Чувствую, как его взгляд прожигает спину. Я всё знаю, Роберт! Не торопи меня. Ещё успеешь насладиться чужой болью. Я возвращаю вес тела в первоначальное положение и начинаю расстёгивать рубашку, чтобы обнажить спину. Делаю это специально медленно, чтобы позлить его. И он не выдерживает. — Быстрее! — орёт Роберт. Как забавно… Он думает, что всё зависит от него, но собственные рамки не позволяют контролировать ситуацию до конца. Роберт настолько зависим от правил, которые когда-то высказал мне, что не начинает раньше. Можно было спокойно ударить меня по спине даже в рубашке, можно начать наказание, но нет. Его упрямство не позволяет сделать лишний шаг, что может привести к чему-то большему, и скоро собственные рамки сведут его в могилу. Откидываю рубашку на подлокотник дивана, на котором недавно сидел, нервно выжидая новостей, и с большим внутренним сопротивлением клоню голову вперёд. Ещё одно отвратительное правило, которое он придумал. Видимо вид жалкого мальчишки с опущенной головой ещё с давних пор нравился ему гораздо больше, чем прямая спина, которая подходит для правителя. Это глупо, ведь в жизни он хочет видеть во мне достойного приемника, но во время наказаний лишь мелкого запуганного зверька. Возрадуйся своей мимолетной власти надо мной, ведь это ненадолго. Я ещё расправлю плечи и задушу тебя собственноручно. В детстве я трясся от страха, как девчонка, а сейчас меня охватывает дрожь от злости, но лишь внутри. Не могу показать Роберту свои эмоции, ведь он не воспримет их как нужно. Его раззадорит слабость. Эмоции — это слабость. Сжимаю кулаки посильнее, готовясь к первому удару. — Ты же помнишь, что нужно делать дальше? — спрашивает он строго. — Да… отец. — с натяжкой обращаюсь к нему. — Хорошо. Нетерпеливый, мерзкий, … Я слышу как он занёс руку, как улыбка скривила его лицо, как рассекается воздух, а затем и плоть. — Один. — от первого удара всегда выбивает воздух из лёгких. — Два. — мой голос не остановится уверенней, и это мне не нравится. Проще отвлечься на мысли, а не заниматься лишь счётом и болью. Почему до сих пор больно? Неужели столько лет не закалили, почему нельзя не чувствовать уже с первых ударов? Зато шрамы затем становятся отголоском, ведущим на путь отмщения. Ничего, Роберт, ты… — Три. Ты поплатишься за то, что сделал. И знай, это будет так скоро, что даже представить не можешь. — Четыре. — тело дрожит. Я не могу его контролировать, не могу остановить, не могу остановить испарину на лбу. Признаюсь, но считать было проще, когда в голове звучали как минимум два голоса — мой и тьмы, но сейчас мы едины. И теперь проклинаю и считаю лишь я. Можно же контролировать себя, нужно немного отвлечься, погрузится глубже. Боль… лишь стимул. Она делает сильнее… — Пять. Каждый новый удар приближает к цели. А она всегда едина — стать сильнее и отомстить. Эти две частички сложатся в одну, давая возможность. Наконец подать голос и сломать противника, а ведь он сейчас почти что вонзает нож мне в спину. — Шесть. Роберт попадает уже по новым шрамам. Слышу, как кровь падает на пол тяжёлыми каплями. Чувствую, как разрезается плоть, и как сопротивляется тело. Оно не может противостоять боли и оружию, словно приковано и парализовано, не может дать отпор. Дать отпор… но ведь я контролирую тело, мысли и чувства? Разве я не могу дать отпор? Встать, развернуться и ударить? Почему нет? Могу. — Семь. Когда был мальчишкой, то не мог. Получал наказания за всё подряд: почерк в тетради, тренировки, поведение за столом… Список можно продолжать бесконечно, ведь даже мои усилия его не устраивали, а сейчас получаю за то, что портит репутацию Роберта. Побег сестры — это серьёзный удар, и если это вскроется среди дворян, то будет такой скандал. — Восемь. Громкая сенсация, ведь у самых влиятельный дворян сбежала наследница. Хотя это не удивительно, ведь Роберт давно потерял интерес ко мне и к Даниэле тоже, ведь мы не оправдали ожиданий. Ты хотел сделать нас оружием, против которого не устоит никто, и которое будет беспрекословно подчиняться тебе. — Девять. Только вот незадача. Я научился давать отпор, огрызаться в ответ, не закрывать глаза на фальшивый тон и учтивость, за которыми скрывается лицемерие и презрение. А Даниэла — серый кардинал, что показал себя. Ты подал нам пример, как не стоит вести себя. Спасибо. Мы лучше тебя, и мы станем твоим ночным кошмаром, способным сожрать заживо. Ты нажил врагов, что ходят с тобой под одной крышей и дышат одним воздухом. Врагов, что хотя бы в половину состава знаю твои жалкие шажки по захвату власти, но ты откровенно плохой стратег, Роберт. Я легко могу переманить твоих же людей на свою сторону, ведь ты уже давно потерял доверие среди знати. Думаю, что и Даниэла не откажет свергнуть любую твою власть. Но для этого её надо лишь слегка подтолкнуть, и тогда вновь я увижу лик убийцы. — Десять. Представить сестру не составило труда. Большие доверчивые глаза, что смотрят на меня с презрением, отчего становятся темнее изумруда, пухлые губы, что скрыты под маской злости. Я смотрел на неё так, словно она была прямо перед глазами. Её зелёные глаза резко сменились пожаром. Масштабным и разрушительным. Огонь пылал где-то в лесу, охватывая… Картинка резко оборвалась, а на душе остался осадок… страха? Даниэла боится? Прямо сейчас она видит пожар. Страх мгновенно сменился ликованием. Видимо мощь внутри меня стала поистине велика, раз силы действуют даже на большом расстоянии. Раньше я мог читать её мысли лишь находясь в одной комнате, но сейчас… Я не смог сдержать собственный смех, но он был беззвучным. Только плечи дрожали. На секунду Роберт замер, а затем произнёс: — Неужели ты сломался, — он приблизился ко мне и понизил голос. — Натаниэль… — Ты правда думаешь, что сможешь сломить меня спустя столько лет жалких попыток? — я поднял голову, гордо смотря перед собой. — Ты думал, что удары хлыстом что-то изменят? Ты глупец, Роберт, а ещё не видишь ничего дальше собственного носа. Я поднялся на одно колено, но остановился. — Жаль, что ещё на парадной лестнице ты не заметил, как изменился собственный сын. Теперь я встал на ноги, но не повернулся к отцу. — Даже то, что тьма не струится по-моему позвоночнику тебя не смутила, а ведь раньше… — я повернулся к нему лицом. — Она текла как яд по венам и была чёрной, как самое дорогое вещество, но сейчас, посмотри. Я указал на область вокруг сердца. — Она только здесь. — я произнёс это сладостно-пугающим шёпотом, и заглянул Роберту в глаза. Непонимание. Страх. Отчаяние. Гнев и вновь страх. Эмоции в его глазах тонули одна в другой, океан переживаний накатывал новой и новый волной. Хлыст теперь казался ему орудием для защиты, ведь рукоять он сжимал до побеления костяшек. — Что же ты хотел донести до меня этим? — я указал на хлыст и натянул улыбку. — Я хотел вбить в твою тупую… — он замахнулся, но я перехватил оружие ещё на лету. — Хватит! — гаркнул я. — Копаться в моих мозгах, вставляя нужные шестерёнки на места надо было раньше. Теперь… — резким движением я пустил обратную волну и выбил хлыст из рук Роберта. — Уже поздно, отец. — в последнее слово было вложено столько яда, что выражало всё скопившееся презрение. Роберт лишь хватал ртом воздух, не зная, что ответить. Глазами осматривал комнату, и смотрел туда, где сейчас лежит единственное оружие. Он выглядел так жалко. — Ты знаешь, что я быстрее и не позволю тебе его взять, а позвать охрану у тебя не хватит гордости, ведь они поймут что ты слаб. — я шагнул к отцу ближе. — Если предложение. — Какое? — одновременно с презрением и страхом спросил он. — Ты посвящаешь меня во все свои дела до конца твоих жалких дней, а я тебя не трону. Каждый твой шаг, каждый приказ или документ ты согласовываешь со мной, ведь я стану твоим главным советником. Ну что? По рукам? — С чего я должен верить твоим словам? Может они пусты и ты предашь меня? — Поверь, лучше быть моим союзником, чем врагом, ведь в противном случае вместе мы не уживёмся под одной крышей. Я знаю, что ты сдерживался, потому что Даниэла была в поместье, но сейчас её нет, и ты волен делать всё, собственно, как и я. — Хорошо. — он протянул мне руку, а я протянул свою в ответ. — Тогда обсудим дальнейшие действия… советник. Я усмехнулся. — Прислуга! — громко позвал я. Дверь кабинета открылась. На пороге стояла горничная, не осмеливаясь даже посмотреть в сторону хозяев. — Лекаря сюда, он знает, что взять для меня. — Да, господин. — она спешно поклонилась и закрыла двери. — Наливай, Роберт. Разговор будет долгим, не так ли? — Возможно… Роберт прошёл за свой стол, садясь в кресло. Он указал на кресло напротив. — Откажусь. Пока мне не перевяжут спину, то я не сяду. В отличии от тебя, я бы не стал марать ещё больше этот пыльный кабинет. — Делай, что хочешь. — сквозь зубы процедил он. — Мне нужно обсудить твой отъезд. — Южное королевство… — протянул я. — Глубоко оскорблённый герцог и король, что смеют предъявлять нам что-то. Почему провинился какой-то идиот, а я должен это расхлёбывать? Хотя, ты тоже не на таком уж и хорошем счету. Ладно, я поеду, но пусть они поумерят свой пыл хоть на чуть-чуть. И отправлюсь я туда… Я подошёл к календарю, что висел по праву руку от стола Роберта. Пробежался глазами по нынешнему месяцу и паре следующих. — …первого декабря. Отпразднуем мой день рождения, день на сборы и ты меня здесь не увидишь, а к твоему празднику я уже вернусь с «подарочком». Ведь ты нашёл мне невестку. — обернувшись, я с упрёком посмотрел на Роберта. — Я уже не уверен, что отправлять тебя туда хорошая идея. И если ты останешься таким, то жена не выдержит твой нрав. — Если держать голову холодной, то дела у нас пойдут в гору, Роберт, а на невестку… — Не обращайся ко мне так! — повысил он голос. Я подошёл к столу, нависая над отцом. — Не приказывай мне. — угрожающе говорю ему. — Я буду обращаться к тебе так, как захочу. И ты ничего не сможешь мне сделать, ведь твоя голова полетит первой. Дверь кабинета вновь открылась, впуская лекаря и пару горничных, нёсших подносы с баночками и бинтами. Я отошёл от стола, вставая на свободное пространство, чтобы дать возможность лекарю сделать свою работу. Роберт сглотнул, продолжая прожигать меня взглядом, но голос старался держать ровным. — Хорошо, сроки твоей поездки приняты. В качестве извинений привезёшь королю и герцогу лучшее оружие, ведь это гордость нашего герцогства. — О да… Твои личные кузницы с «лучшим оружием в стране»… — Мы поставляем его в армию нашего короля и оснащаем личные армии герцогов! И ты об этом знаешь. — Знаю. Раз ты считаешь, что этого достаточно, то пожалуйста, вези. — А что бы ты предложил? — Не проще просто позволить им торговать через наши земли? Ты поставишь им те условия, которые хочешь. К примеру, часть товара по сниженным ценам или дополнительный торговый и транспортный налог… Много чего можно переиграть в нашу пользу. Возможно, не сразу, но со временем выйти в прибыль. Твои железки просто так валяются на складах. Никому уже не интересны мечи, луки и копья. Если бы твои кузницы делали что-то совершенно новое, то возможно это можно было бы преподнести, а так… гиблое дело, Роберт. Как же приятно назвать его просто по имени, а не обращаться к нему так, как он не заслуживает. Роберт задумался над моими словами, уперев подбородок в сложенные руки. Воцарилось недолгое молчание, лишь шуршание бинтов по телу и шаги лекаря нарушали тишину. — Хорошо. Я подумаю. — А что насчёт свадьбы? — Ты сам согласен? — Почему бы и нет. Я привезу её сюда и не буду видеть. Она нужна лишь для того, чтобы родить наследников. Холить и лелеять я её точно не собираюсь, тем более это брак по расчёту. Как её там зовут? — Джульетта… — Точно, спасибо, Роберт. Значит, спланируем свадьбу после 8 января, твоего дня рождения, да? — Да. — Отлично! — я развёл руки в сторону, одаривая отца улыбкой. — Тогда на этом я откланяюсь. — А твоя сестра? Что мы будем делать с Даниэлой? Тьма внутри мгновенно отозвалась волной на упоминание этого имени. Думаю, что она охватила радужку, блестя недобрым огнём, ведь Роберт напрягся. — Даниэла… — смаковал я это слово. — Надеюсь, что твои бестолочи сделают мне подарок и поймают её до конца ноября. Ведь прошло уже четверо суток с пропажи. — Ты… Как ты мог это допустить вообще? Ничего на тебя оставить нельзя! — Не забывайся. Это не я допустил, а твои стражники, которые не заметили человека! Человека, хотя стояли на постах! Однако… Полагаю, она сбежала, когда менялся караул. Это ты понабрал непонятно кого. Они же ни на что не способны. Это твоя вина, Роберт. Понимание отразилось в его глазах, меняя уверенность на смятение. — Я решу эту проблему… — неуверенно выдал он. — Позволь мне заняться поисками. Думаю, будет больше пользы, если дело перейдёт в мои руки. Время ещё есть, хотя его катастрофически мало. Тем более, я догадываюсь, как сузить круг поисков. — перед глазами вновь возник пожар. Роберт устало потёр виски, а затем кивнул мне и указал жестом уйти. Выйдя в коридор, я встретил дворецкого, который терпеливо ждал за дверью. — Принеси ко мне в комнату информацию о деревнях, прошедших «очистку», и карту. — Да, господин.

***

Рассматривая карту местности, я помечал красным карандашом деревни, что уже были уничтожены. «Очищение» шло кругами. Сначала самый большой, ближе к герцогству Морган, а затем постепенно отдаляясь и углубляясь в континент круги становились меньше, ведь деревень почти не осталось. Голод и болезни скосили многих, а тех, что остались уничтожил беспощадный огонь. По сводкам дворецкого совсем недавно были уничтожены три деревни вблизи рек, и одна сегодня. Она находилась на востоке по направлению к морю и торговому городу Аниф. Можно предположить, что Даниэла направляется к морю, но зачем? Собственного корабля у неё нет, а покупать с ноля дорого и слишком заметно, на рынке сразу поползут слухи о таинственной девушке, купившей морское судно хотя бы с одной единицей экипажа. Хотя, если в этом замешана Элен, то действия с покупкой будут пропущены и осуществлён план выхода в открытое море, но куда? Куда она может направится? Что могла предложить Элен, что будет лучше стен её или нашего поместья… Нужно проверить деревню, которую сожгли сегодня. Вдруг моя догадка верна и Она может оказаться там. Тогда эта мелкая тварь от меня не уйдёт. Я обязательно найду тебя, чего бы мне это не стоило! Собрав небольшой отряд, я выехал с ними так быстро, насколько были способны лошади. Топот мощный лап было слышно издалека, ветер и мелкие ветки хлестали лицо, но мы не останавливались. В таком бешеном темпе понадобилось пол дня, чтобы доехать, но всё равно это неимоверно много. Огонь ещё местами поедал дерево одной жалкой улицы. Осматриваясь по сторонам, можно было заметить человеческие кости, лежащие в неестественных позах. Проект «очищение» предполагает не только уничтожение зданий, но и людей, что не оправдали ожиданий, не смогли пережить гнёт власти. Сквозь обломки и скелеты зданий не было видно ни души, но надежда умирает последней? — Обыскать каждый угол! Если я увижу, что кто-то отлынивает, то поплатитесь головой, ясно? — Да, господин! — в один голос отозвались солдаты. Не слезая с коня, я объехал вдоль каждого здания, то и дело оглядываясь в сторону леса. Что-то внутри очень хотело увидеть среди деревьев сестру, а затем разгорелось тёмное желание схватить так сильно, насколько способен, увидеть слёзы и мольбу, но никогда больше не отпускать. Пусть поплатится. Пусть знает, что сбегать не хорошо. — Господин, никого живого нет. Движение не обнаружено. — отчитался один из солдат. — Едем в сторону востока. Нужно прочесать лес. Найти Даниэлу. Надеюсь все здесь присутствующие имеют представление о том, как она выглядит, если нет, то я любезно предоставлю её портрет. — осмотрев стражников, по их глазам я понял, что все знают сестру в лицо… Кроме одного. — Ты. — я указал на него пальцем. — Не знаешь. — Знаю, господин! — его испуганный взгляд начала метаться, а пульс участился. — Врёшь. — спокойно проговорил я. Подведя своего коня поближе, я оказался вплотную с всадником. Ладошкой обхватив его лицо, я закрыл ему глаза и мысленно представил Даниэлу. Тёмная сила полилась по венам, вновь распуская чёрных змей под кожей. Я почувствовал, а затем и увидел, как тьма собирается на кончиках пальцев. Мгновенно она перебралась на стражника, охватывая виски. Он закричал от боли, а я прокручивал картинки в голове, представляя сестру. Стражник начал дёргаться, по подбородку побежала кровь. Как сладостно чувствовать чужую боль. Я отпустил его, но как только это сделал, то он тут же рухнул с коня. Я уж решил, что перестарался, но стражник поднялся, хватаясь за голову. Кровь продолжала течь из его носа, а также тонкая струйка появилась из уголка рта. Он не посмел поднять на меня глаза. И не надо. Ты не достоин даже мимолётного взгляда. — Поехали. Даниэла сама не выйдет. Мы искали до того, как последние лучи солнца покинули горизонт. Разглядеть что-то в темноте не представлялось возможным, поэтому этот день не принёс положительных результатов. Зацепка привела бы к цели, если бы не время на дорогу. Каждая секунда на счету, а из-за препятствий теряется пол дня как минимум. — Заночуем в лесу, а на утро поедем в город. Разведите костёр и поймайте немного дичи.

***

Было бы смешно, если бы не одно «но». Даниэлу мы не нашли на следующий день, и на следующий. Мы её вообще не нашли! Она, словно мышь, скрылась в какой-то глубокой-глубокой норке, где даже кот учуять не в силах. Эта мелкая лгунья искусней, чем я думал. Она скрылась, не оставляя следы. Словно вообще пропала с лица земли. Прошло семь дней с того пожара. Завтра уже мой день рождения, а долгожданного подарка ещё нет в поместье. Тучи всё сгущаются на улице, дождь усиливается, а гром и молнии разрезают небо, как это бывает обычно на мой праздник. Но это не помогает, а только мешает стражникам качественно выполнять работу. Кони застревают в грязи в глубине лесов, а охрана города передаёт неутешительные вести. Но ничего, пройдёт месяц и я возобновлю командование поисками. Нужно лишь перетерпеть, подождать, хоть это получается у меня откровенно плохо. Я всё равно найду тебя, однако ход в твою пользу, сестра, засчитан.