Моя хрустальная война

Мы бежали по склону вниз со всех ног, чуть ли не запинаясь на каждом шагу. То расстояние, что на пути сюда казалось бесконечно длинным, теперь уменьшалось с неимоверной скоростью, и чем ближе мы подходили к деревне, тем труднее становилось дышать. Едкий дым разъедал лёгкие и заставлял глаза слезится. Воздуха катастрофически не хватало. Кристофер не разу не оглянулся, не заставлял поторопиться, он чувствовал, что я рядом. Безумный огонь пожирал здания с неимоверной скоростью. Брёвна взрывались от высокой температуры, а хлипкие крыши падали на пол, но при этом крики людей слышно не было, лишь треск огня. Кристофер, что до этого молчал и казался хладнокровным, теперь остановился в начале единственной улицы в деревне. Я заметила, как его руки начали дрожать, а взгляд метался от дома к дому, вернее сказать к скелетам, что от них остались. Он попытался сделать робкий шаг, но остановил себя, видимо внутренний барьер не позволял встретиться со страхом в лицо. Я закашлялась от гари, и Кристофер мгновенно очнулся и посмотрел на меня. Беспокойство и страх захватили его голубые глаза, он сдвинул брови к переносице, изучая меня долгие секунды, а затем отвернулся. Не знаю, о чём он думал, но в один момент он сорвался с места, не позвав меня с собой. Я осмотрела близлежащие здания, раздумываю идти или не идти. Страх за собственную жизнь разгорался также быстро, как и огонь, но оставлять друга было бы плохим решением. Шагнув вглубь деревни, я прикрыла рукавом нос и рот, но глаза это не спасало. С каждым новым шагом сердце билось сильнее. Вдруг в голову ударила резкая боль. Я распахнула глаза, хватаясь за висок, а затем почувствовала, как что-то вязкое скатывается по губам. Прикоснувшись пальцами, я сразу поняла, что почувствовала кровь, но всё же посмотрела на неё, чтобы убедиться. Странно, но со мной такое не часто бывает… Нужно уходить, пока не стало совсем плохо. Я вздрагивала каждый раз, когда видела боковым зрением, как рушатся стены и как огонь с новой силой разгорается, выбивая стёкла. Хотелось убраться отсюда как можно скорее, ведь чувствовала я себя хуже с каждой новой минутой. Становилось невыносимо жарко и душно, я ускорила шаг, но всё равно не перестала осматриваться вокруг, в душе ещё надеялась, что хоть один человек остался жив. Может они все сбежали? Сложно было что-то рассмотреть внутри домов, огонь поглотил всё, но набравшись смелости, я всё же приблизилась к одному из них. Лицо обожгло жаром, но кровь в жилах стала ледяной. На полу, если его ещё так можно назвать, лежала женщина. Уродливая, неестественная поза, одежда и плоть, что местами сгорели до костей. Сердце бешено застучало, я отшатнулась назад, не силах даже закричать. Однако крик разнёсся в конце улицы. Я мигом развернулась и побежала на звук, а когда пришла, то застыла на месте. Кристофер сидел на коленях возле тела отца. Крупная дрожь била друга, а руки сжимали остатки одежды Уэйда. Признаков жизни с первого взгляда не было. Крик отчаяния и боли Кристофера заглушил всё вокруг. Он выражал всю скорбь, что терзала его душу. Не было мольбы вернуться, он не просил не оставлять его, все эти слова можно было услышать в этом душераздирающем крике. Моё сердце разрывалось на куски, а перед глазами образовалась пелена. Я вспомнила, как сидела, держа голову мамы у себя на коленях, пока она умирала на глазах, но тогда меня окружала роскошная обстановка и… предатели… Люди, которые не заслужили быть чьей-то семьёй, ведь они отняли у меня самое ценное. И Кристофер лишился сейчас последней светлой частички в этом мире. Надо подойти… Я протянула руку, но не смогла сделать шаг к нему на встречу, лишь сжала пальцы в кулак и тут же опустила её. Кристофер перестал кричать, лишь безмолвно открывал рот, покачивая вперёд-назад. Он по-прежнему держал руку на теле отца, не в силах его отпустить. Он не мог… Но нужно бежать. Вдруг солдаты ещё где-то рядом, а крик их точно заставит вернуться быстрее. Собрав остатки сил и всю волю, что была, тихонько подошла к Кристоферу, опускаясь рядом с ним. Говорить оказалось сложнее, чем я предполагала. Ком в горле не давал сказать и слова, а дым разрывал лёгкие, но я всё же прошептала: — Крис… Нам нужно идти… Солдаты… - тихо закашлялась, отворачиваясь от друга, чтобы не испугать вновь. - Они могут вернуться. — Я знал… - шептал он. - Знал, что ему нельзя… Нельзя… — Крис… - новый приступ кашля обжёг лёгкие. - Пожалуйста, идём. — Ему нельзя верить… - продолжал шептать Кристофер. Медлить было нельзя, вскоре пламя может перекинуться в любое место, которое может задеть и нас, или чистый воздух закончится раньше. Я взяла друга за плечи, встряхивая его, и произнесла: — Кристофер, вставай! Сейчас или никогда! Надо уходить, слышишь? Смотря в его глаза я видела отчаяние и боль, но при этом полное отчуждение от мира. Мои слова никак не подействовали, казалось, что Кристофер даже не узнаёт меня. Я подхватила друга за руку и потянула встать с колен. Он оказался тяжёлым, но я слишком упорная, чтобы отступать, когда дела касаются собственной жизни. Ноги будто не держали Кристофера и он еле устоял, пришлось положить его руку на плечо и силой тащить из этого опасного места. Он постоянно оглядывался назад, то и дело порываясь вернуться. Всё ещё шептал те слова себе под нос, словно это стало молитвой. Повторял их бесконечное количество раз, видимо убеждая себя в их правдивости, но вскоре тяжёлый кашель стал прерывать его речь, а силы будто покидали, ведь с каждый минутой он всё сильнее облокачивался на меня. Как только мы отошли на минимальное безопасное расстояние, я подвела Кристофера к дереву, заставляя опереться на него, но едва друг коснулся его спиной, как тут же сполз вниз по стволу, садясь на голую землю. Запрокинув голову назад, он закрыл глаза и крупные капли слёз покатились по щекам. Я упёрла руки в бёдра, складываясь почти пополам. Отдышаться было довольно тяжело, учитывая, что я надышалась гарью, но как только у меня это получилось, тут же села на землю и стала смотреть на Кристофера. Он был таким подавленным и тихим, горе съедало его изнутри. Я бы сказала ему что-то ободряющее, но боюсь слушать он меня не станет, ведь когда-то и я никого не слышала, потеряв маму. В такие моменты звуки словно пропадают из мира, оставляя тебя наедине с собой и чувствами. Всё вокруг теряет краски, но картинки перед глазами мелькают яркими вспышками, дразня воспоминаниями, когда было хорошо и радостно, но затем новая волна тоски и серости окутывает с головой, возвращая в реальность. Это надо пережить самому, вот только хватит ли мотивации вернуть краски в жизнь и найти новый смысл хотя бы подняться на ноги? Пока Кристофер утопал в собственной боли, я старалась прислушиваться нет ли поблизости топота коней. Опасно было оставаться здесь, вблизи деревни, ведь очередная проверка могла нагрянуть слишком неожиданно. Осторожно положив руку на плечо друга, я легонько его потрясла. Он взглянул на меня лишь на миг, отстранённо, а затем вновь запрокинул голову. — Кристофер, нужно идти дальше. Пожалуйста… Я понимаю, что тебе больно… — Ты не понимаешь. - грубо отрезал он. - Никто не поймёт. Я слегла опешила от такого тона, но подавив смятение, произнесла: — Каждый человек проживает горе по-разному, но у каждого болит сердце, когда теряешь самое дорогое. Со временем станет… Кристофер посмотрел мне прямо в глаза. — Легче не станет. Не обманывай меня, я знаю, что нет. Я потерял мать в огне и также потерял отца. Что ты можешь знать о боли утраты? Что? В твоей жизни ничего такого не было! — Это неправда… - тихо прошептала я. Сердце обжигало обидой от каждого его слова. Предательские слёзы подступали, но нельзя плакать. — Какое право ты имел так сказать? - вырвалось у меня. - Ты меня не знаешь и не знаешь, что я пережила. Если тебе страшно и больно, то это не повод срываться на других, раня их сердце. Кулак Кристофера сжался, и он прикрыл им губы. Его зрачки лихорадочно метались, выражая интерес и смятение одновременно. Однако я была в силах смотреть на него. Поспешно встав с земли, отряхнула штаны и развернулась, намереваясь уйти, но слова сами сорвались с губ: — Я потеряла маму, когда мне было двенадцать. Держала на коленях её тело, в последние минуты жизни. Каждый вздох, что давался ей с трудом, то, как постепенно затуманивался взгляд — всё это эхом до сих пор отзывается в кошмарах. Да, знаю! Легче не станет! Будет только хуже. Может я и сказала это, в очередной раз убеждая саму себя во лжи. Каждую ночь тебя будут преследовать кошмары, а каждый день — захватывать чувство вины. Может даже показаться, что жизнь того не стоит, и ты решишь её оборвать… - на этих словах Кристофер словно ожил и внимательно посмотрел на меня. - Я всё знаю, ведь так было и со мной. Но я нашла человека, которому смогла довериться, того, кто помог мне жить дальше. Знаю, что и ты сможешь. Позволь помочь тебе, но для этого нам пора идти. - я упёрла в него полный решительности взгляд. - Решай. Ты идёшь со мной или остаёшься здесь? Не став ждать хоть каких-то слов от Кристофера, я пошла дальше, туда, где будет хоть немного безопасней. Если ему дорога собственная жизнь, то присоединиться.

***

*** Мы сидели у костра, прижавшись к друг другу спиной. Кристофер всё же нагнал меня после того, как я его оставила. Однако говорить со мной он не стал, лишь изредка поглядывал, видимо, был не в состоянии выдержать моё откровение. Просидев долгое время в тишине, я заметила, как выровнялось дыхание друга и как его тело, давившее мне на спину, стало тяжелее. Хорошо, что он сможет хоть немного отдохнуть после столь сильного потрясения. Но видимо и я провалилась в сон, согревшись и поддавшись усталости, а проснулась лишь тогда, когда почувствовала, как Кристофер встаёт на ноги. — Куда ты? - спросила я его. — Пойду развеюсь немного. Мысли съедают. — Но тогда ты останешься наедине с ними. — А что мне ещё остаётся делать? — Поговори со мной… — Я не хочу говорить… Это слишком тяжело. — Возможно, я знаю, как тебе помочь - я указала на место рядом с собой, приглашая его вернуться. - И, пожалуйста, закрой глаза. Я скажу, когда можно будет открывать. Недолго думая, Крис согласился. Мне понадобилось пару минут, чтобы собраться с мыслями. Я знаю, что тебе страшно, Даниэла. Доверить эту тайну кому-то ещё не так-то просто. Но это ведь Кристофер, я уверена, что ему можно. Отбросив лишние мысли, я сосредоточилась на искрах от костра. Каждая из них, пусть и на мгновение, обретала частичку света. Я вытянула руку вперёд, представив, как этот свет собирается над ладонью. — Можешь открывать. - шепотом произнесла я. — Эмили, что это? Что с твоей рукой?! По его крикам я поняла, что всё получается и увереннее продолжила своё дело, однако ответить на вопросы я не смогла, иначе бы сбилась. В голове представляла, как частички собираются в одну точку, а затем разрастаются, образуя шар, который плавно приобретает черты живого существа. Сначала туловище, что покрывается чешуёй, потом невесомые крылья-плавники, которые словно колышутся на ветру, хвост, качающийся из стороны в сторону подобно шёлку. Это была рыба, увиденная когда-то в детстве в пруду поместья. Но сейчас рыбка издавала слабое свечение, будто выплыла из рассказа Кристофера, пока мы находились в пещере. Что-то родное должно было согреть его душу, подарить покой. — Это рыба! Почему она двигается? Она живая? — с каждой секундой у Кристофера рождалось всё больше и больше вопросов. — Верно, это рыба, когда-то я видела их в пруду около дома. - спокойно произнесла я, не теряя концентрации. - Но она не живая, лишь частицы света, собранные воедино. Я отпустила рыбку к Крису, а сама принялась создавать ещё несколько. Открыв глаза, я обнаружила небольших светящихся существ, круживших в танце вокруг друга. И вправду как настоящие… — Боже, Эмили, это прекрасно! Я никогда в жизни не видел подобного… Я посмотрела на Кристофера и улыбнулась. Его лицо больше не было наполнено печалью и болью, скорее это было лицо ребёнка, наполненное любопытством к новому и неизведанному миру. Глаза горели живым огнём, а улыбка не сходила у него с лица. Он будто и вправду увидел самое настоящее чудо. Хвала небесам, ему понравилось, должно быть моя сила действительно способна исцелять. На глаза навернулись слёзы, но теперь не от печали, а от радости за себя и за друга. — Это греет мне сердце, Крис. - я обняла его и некоторое время мы продолжали сидеть в объятьях. Рыбки тихо парили вокруг нас, освещая кончики травы, а затем исчезли также быстро, как появились. — Спасибо… - слова Кристофера нарушили тишину, - правда, спасибо, если бы не ты, я бы точно уже натворил дел. И прости за недавние слова, это было слишком грубо с моей стороны, я и понятия не имел, что тебе удалось пережить подобное. — Крис, не стоит… - не успела я продолжить, как друг меня перебил. — Нет, стоит. Я знаю, каким вспыльчивым бываю, и знаю, что могу навредить другим своими словами. Я ни раз ранил отца и Мелани… - на лице Кристофера вновь отразилась печаль. - Ещё… Ещё я должен тебе признаться кое в чём… - он взглянул мне прямо в глаза, словно прося на то разрешение. — Конечно, я выслушаю тебя, что бы это ни было. — На самом деле, после смерти матери всё пошло наперекосяк. Обещания, ложь, тайны - всё это стало частью моей жизни. Я был так подавлен и зол, что возомнил, будто дворянин, управляющий нашими землями, может вернуть мне маму. Собрав небольшой отряд, я направился к виконту Лойсу… Лойс. Один из приближённых нашей семьи. Не думала, что каждый, кто хоть немного связан с отцом настолько равнодушен… — Мы пробыли под самыми дверями несколько дней, - продолжал Кристофер, - пытались хоть немного достучаться до совести этого человека. Но бесполезно. Потерпев поражение, мы почти ушли, но меня остановил один человек. Он пообещал безопасность деревни от подобных случаев, а от меня потребовал… - он ненадолго замолчал. Рассказ давался Кристоферу с трудом. - Потребовал приводить ему пару ребят… Он работал на какую-то женщину, собирающую детей под одной крышей. Я не задавал лишних вопросов, не хотел ещё больше загонять себя в ловушку. С тех пор больше не было дня, когда я мог радоваться с остальными ребятами, потому что чувство вины и стыда за тех детей, что пришлось отдать, прожигали сердце и душу. - Кристофер сжимал кулаки и с силой вырывал траву на земле. Его взгляд был прикован в одну точку, в самый центр костра. - Тайны заставляли меня лгать жителям деревни и собственной семье. Я стал нервным и срывался на близких, возможно, эти перемены кто-то и заметил, но никто не знал, чем я занимаюсь, а я и не хотел говорить, думал, что будет хуже. - я успокоила руки друга, взяв его за них. Мне не хотелось перебивать, лишь молча выразить свою поддержку. Кристофер перевёл взгляд на меня. - Откладывал до лучших времён, и сделал только хуже… Власть слепа к проблемам простых людей, поэтому я ненавижу, всей душой ненавижу, аристократов. Кристофер закончил свой рассказ, сильнее сжав мою ладонь. Было видно, что на его плечах всё ещё лежит тяжёлый груз ответственности прошлого, и что ему неимоверно тяжело, но я благодарна ему за откровенность. Какой бы тяжёлой не была история, лучше её рассказать, чем всю жизнь скрывать негативные чувства в себе. — Ты не злодей, Кристофер, может и к лучшему, что ты не задавал лишних вопросов тому человеку. Ты делал всё это ради семьи, и… - я запнулась, подбирая слова. - Не вини себя так сильно, ведь это не только твоя вина. Тот человек поступил с тобой жестоко и нечестно. Однако, сдержать слово порой бывает весьма трудно. — Это не честно… - пробубнил друг. — Не у всех есть такое понятие в жизни… Смотря на Кристофера я понимала, что другого выбора у него в жизни не было, но был ли он у Себастьяна? Мог ли этот жестокий человек не убивать родную мать? Мог ли не вымещать на мне собственную злость, остаться добрым? Или всё же какие-то обстоятельства заставили вести себя так? Словно паранойя… Кристофер же не был вспыльчивым раньше и не срывался на близких, это обстоятельства вынудили. Неужели у Себастьяна это как инстинкт самосохранения, один из защитных механизмов? В голове не укладывается… Его нынешние поступки просто перечёркивают все счастливые моменты из детства. Он тиран, что не способен на жалость и любовь. Просто будет неправильно оправдывать его… Нет, он был, есть и будет монстром. Плечи передёрнуло. Это не скрылось от глаз Кристофера. — Ты в порядке? — Да. - коротко ответила я. - Может пойдём дальше? До Камольи осталось немного. Выйдем на дорогу, тогда не потеряемся. — Хорошо, только затушу костёр.

***

День уже почти закончился, уступая место ночной темноте. Людей на дороге было немного, и это помогало сохранять душевное спокойствие, ведь никто не узнает, не заметит девушку, что однажды вышла в свет при дворе, что затем отличалась пепельным цветом волос, ведь в здешних краях это почти единственный случай. Большую часть дороги мы шли молча, лишь изредка переговариваясь о незначительных вещах. Но в один момент земля под ногами завибрировала, а вдалеке послышался бешеный топот копыт. Скакал явно не один всадник… По спине вдруг пробежал холодок, запуская его по всему телу. Мурашки покрыли кожу, а сердце бешено застучало. — К-крис… Крис, быстрей! - умоляла я друга. - Бежим! Надо спрятаться. Я схватила его за руку и силой потащила в кусты, подальше от просёлочной дороги. Пять всадников промчались мимо нас, оставляя за собой пыль. Страх сковал тело, и на миг мне показалось, что с одним из них мы пересеклись взглядом…