Моя хрустальная война

— При отравлении маком нарушается сознание, снижается температура тела… - шептала я под нос, чтобы лучше запомнить. - … остановка дыхания приводит к смерти… Всё! Не могу больше. Я захлопнула книгу, откидываясь на спинку стула. Голова уже гудела от заучивания километров текста. Сильно потерев глаза, я вернулась в привычное положение, вглядываясь в окно. Уже темнее… И.. дождь? Впервые за ближайшие пару недель небо заволокли тяжелые облака. Распахнув форточку, я почувствовала свежий, прохладный запах влаги. Хочу туда… Человек гуляет… Госпожа сказала приглядывать за гостями… Вдруг он потеряется… Нет. Это не моя забота… Скажу, что не видела, если спросят… А если что-то случится? Небеса… За что мне это всё? Быстро сменив парадное платье на чёрный костюм, надела сверху плащ и вышла. Я осторожно шла за мужчиной в сторону леса, пытаясь его не спугнуть. Кое-где пряталась за кустами, где-то обходила, чтобы рассмотреть дорогу впереди, но никогда не показывалась на глаза. Ботинки тонули в глине, снижая скорость, но это незначительное неудобство. Будет хуже, если гость миссис Фрайт окажется в опасности. Раз уже я взялась за это, то должна убедиться, что он точно вернётся без единой царапины. Мужчина свернул к небольшому озеру, видимо решил полюбоваться видом… Хотя кто в такую погоду из важных шишек захочет марать драгоценные сапоги или ботинки? Остаётся лишь гадать. Чем ближе я приближалась к озеру, тем неуютней мне становилось, может быть мокрая одежда начала холодить, а может есть и другая причина, но… Я чувствовала, как внутренний свет начинает вырываться. Сначала одиночные, а потом и россыпью искорки лились с пальцев. Я пыталась подавить это, но свет словно не слушался. Как же так… Четыре года практики и тут такие фокусы. Это никуда не годится. Эмили, соберись! Ты можешь выдать себя. Не успели мы подойти к самой воде, как дождь прекратился, лишь слегка моросил. Одежда промокла насквозь, благо хоть на улице июль, заболеть тяжело, когда стоит жара. Я спряталась за большой ивой, чьи ветви дотягивались до самой кромки. Идеальное место, чтобы рассмотреть всё озеро и в то же время, быть незамеченной гостем. Однако стоило взглянуть в сторону водной глади, как внутри что-то рухнуло. Человек исчез. Чёрт… Тело пробрали холодные мурашки, плечи невольно передёрнулись. Краем глаза я заметила, как искры вновь появились. Сжав кулаки с такой силой, что ногти врезались до боли, я смогла усмирить свет. Осторожно выходя из укрытия, я осматривалась по сторонам, но человека нигде не было. — Леди, вас не учили, что следить без приказа не вежливо. - раздался за спиной холодный властный голос. Мозг не успел ещё обдумать ситуацию, а рука уже потянулась к кинжалу на поясе, тело оборачивалось к противнику, чтобы сделать удар, но стоило мне оказаться лицом к мужчине и занести руку, как он перехватил её, зажимая моё запястье с неимоверной силой. Тихо зашипев, я метнула руку ко второму кинжалу. — Первый раз твой фокус не сработал. Думаешь во второй получится? - его голос до верху наполнен сарказмом. Лицо мужчины было сложно разглядеть в тени дерева, отчего прочитать эмоции практически невозможно, но широкую издевательскую улыбку не заметить было сложно. Тело почему-то начало трясти, будто сейчас тридцатиградусный мороз. — Сейчас я медленно отпущу твою руку, а ты сделаешь пять шагов назад. Приказ, ясен? — Да, господин. - улыбка вновь озарила лицо незнакомца. Почему голос такой знакомый… Молодой человек отпустил мою руку, и я медленно спрятала кинжал в ножны, отходя назад. Три. Четыре. Пять. Он двигался вместе со мной, а на пятом шаге его лицо покинула тень. Нет… Мне словно со всей силы ударили под грудью, напрочь выбивая воздух. Сердце готово в любую секунду выскочить из груди, а ноги — подкоситься. — Ты знала, что покушение на члена королевской семьи карается смертью? - он обошёл меня, и остановился за спиной, склоняясь ближе. Его дыхание ощущалось на волосах. - Но я тебе прощу это, сестрёнка. — Себастьян… Четыре года упорного труда и бесчисленных манипуляций… Неужели ты всё испортишь и превратишь в прах? — Собственной персоной. - я развернулась к нему и увидела, как победная улыбка украшает его лицо. - Не ожидал тебя здесь встретить. — Я тоже. Что ты здесь забыл? — Какой отвратительно не радушный тон, Даниэла Эмили Морган. — Что… — Мне не нужно повторять дважды. - отрезал Себастьян. - Я не глухой. Отец приказал найти новых молодых специалистов в ряды личной охраны королевской семьи. А ты? — Тебе не за чем знать подробности. Однако завтра моей ноги здесь не будет. — Вот как… - Себастьян приблизился вплотную, заглядывая мне в глаза. - И почему же, позволь спросить. — Уговор… — С этой змеёй, Фрайт? - он засмеялся, хоть и сдержано. - Как была наивной, так и осталась. - Себастьян накрутил на палец прядь моих волос. - Глупая сестричка. От каждого его слова гнев подступал всё сильнее и сильнее. Не называй меня так! Может и правда воткнуть ему кинжал промеж рёбер… — Хорошо, глупой больше тебя называть не буду, ведь тебе как-то хватило мозгов сбежать четыре года назад. - Себастьян легонько дёрнул меня за волосы, отходя подальше и отпуская прядь. - А вот если ты воткнёшь кинжал, то это всё равно не убьёт меня. - принц растянул уголок рта. — Но… — Как? - Себастьян показал ладошку. От кончиков пальцев вглубь рукава уходили чернильные дорожки тьмы. Они словно живые змеи струились под кожей. - Парочка возможностей прибавилось. Я так чувствую, что ты теперь тоже спец в одном дельце. — Меня хорошо натаскали на боевые и дипломатические умения, если ты об этом. — Ох, нет, сестрица. - шёпотом произнёс принц. - Я про это. - Себастьян ткнул пальцем в область моего сердца. - От тебя за пару метров светом несёт. Что-то внутри меня рухнуло. Он чувствовал, стоя рядом, что сила во мне возросла, и его шёпот намекал на опасность мою и его по отношению ко мне. Он был не доволен, но заинтересован. — Неужели в этой тюрьме ты практиковалась? — Ещё как… у меня было много часов и много эмоций, что нужно было выплеснуть. — Как слепы вокруг тебя люди. — О чём ты? — Знаешь, сколько стоит лучшая ученица-девушка по имени Эмили? От упоминания моего имени будто разряд молнии прошёл по позвоночнику. — Нет. И не хочу знать. Завтра меня здесь не будет и точка. Никто не посмеет купить меня. Я не собираюсь быть чьей-то рабыней. — А если бы ОНА узнала о твоих истинных способностях, то предложила бы в три раза больше. - Себастьян поднёс пальцы к губам, чтобы скрыть эмоции. — ОНА обещала мне свободу. — Ну-ну… Посмотрю хоть завтра чего ты стоишь. Увидимся на экзамене, мой милый зверёк. — Прощай, Себастьян. Я пропустила его мерзкую фразочку мимо ушей и быстрым шагом направилась к Интернату. Мысли всё больше и больше лезли в голову, и чтобы не думать я просто побежала. Так быстро, насколько позволяли силы. Концентрация на дыхании и движениях и правда помогали разгрузить голову, однако мрачная атмосфера внутри Интерната вновь нагоняла их. За дверью собственной комнаты меня ждал небольшой конверт, который в корне изменил настроение. Прощупав его, в одном из углов я обнаружила что-то маленькое. Любопытство тут же взяло верх, и с какой-то детской радостью, я начала разрывать заклеенный край. Внутри оказалось письмо и небольшой деревянный кулончик в виде сердца, на обратной стороне которого были выведены две буквы «ТД», которые сплетались между собой. А этот хитрец отлично постарался. Даже сам, наверно, сделал… Хотя, иногда, его руки не из того места растут. Я посмеялась собственным мыслям, и в то же время развернула письмо. Думаю, что ты читаешь это вовремя… Взглянув на часы, я увидела, что через пять минут настанет тринадцатое июля, мой день рождения, точнее Даниэлы Эмили Морган. Знай, что моя любовь к тебе бесконечна и даже больше. Я хочу поздравить тебя, моя прекрасная, с этим замечательным праздником. Пожелать что-то обычное — скучно, поэтому я надеюсь, что завтра мы будем стоять, держась за руки на пороге этого адского места, впрочем, как ты и говорила мне. Насчёт подарка. Знаю, что ты усомнишься, что это сделал я. Но! Это и правда был я! Столько времени и сил в это вложил. Чего только стоили буквы на обратной стороне. Думаю, что буква «Д» тебя устроит, ведь скоро больше не придётся скрываться. И я смогу называть тебя прекрасным именем, Даниэла, не только в письмах и записках. Обязательно посмотри на небо, и пусть звезда упадёт, забирая и исполняя твоё желание. Люблю тебя до бесконечности.

Томас

По началу, читая письмо, моя улыбка всё росла и росла, но затем слёзы застелили глаза, и пара слезинок коснулись бумаги. Иногда мне кажется, что этот добрый и любящий человек просто не заслуживаем меня, вечно обманывающую и манипулирующую, но ведь с ним, я такого не позволяю. Я слишком дорожу им. Я готова защищать его даже ценой собственной жизни. Я обязательно вытащу тебя отсюда, что бы мне это не стоило… Любовь моя… Подойдя к окну, я заметила как на краю горизонта летит звезда. Всё как ты и говорил… Небеса, пусть завтра мой план осуществится.

***

Я прогуливаюсь по небольшому коридору поместья Морган и смотрю на взрослых с высоты своего небольшого роста. Все горничные в спешке бегают с множеством украшений в руках, кто-то забегает в коридорчики, скрывающие их от глаз господ. Вкуснейшие запах запечённых продуктов ароматным шлейфом разносится по всему дому, от чего даже после завтрака текут слюнки, а в саду, куда не взглянешь, всюду работают садовники, подметают дорожки и подрезают и так идеальные розовые кусты. Кажется, что лишь я ничем не занята и абсолютно спокойна. Зайдя в собственную спальню, осторожно прикрываю дверь, беру любимую книжку со сказками и с ногами забираюсь на подоконник, чтобы немного почитать. Часы показывают, что у меня есть ещё немного времени до прихода матушки и служанок, но стук в дверь, кажется, срывает все планы. Внутри закипает досада. Я смотрю на книжку, тяжело вздыхаю, но всё равно произношу: — Войдите. — Милая, это я. — Матушка! - я вскакиваю с подоконника, напрочь забывая о досаде, и несусь к маме, чтобы обнять. - Я тебя целую ночь не видела и целое утро. Где ты пропадала? Не распуская объятий, я посмотрела на маму снизу вверх, сталкиваясь с её добродушной и такой тёплой улыбкой. — Мне что-то не здоровалось, и поэтому… Я решила не досаждать вам. — Что ты! Я всегда рада сидеть рядом с тобой на любой трапезе. - я улыбнулась маме. — Спасибо, милая. Знаешь, я пришла пораньше, чтобы поговорить с тобой о сегодняшнем вечере. Давай присядем. Оливия подвела меня к кровати, присаживаясь на самый край, словно готовясь в любой момент встать обратно, я же забралась с ногами на постель и стала внимательно смотреть на матушку. Она долго молчала, но я положила руку ей на колено, чтобы немного привлечь внимание. — Мама… Ты хотела поговорить… - осторожно произнесла я, почти не слышно. Оливия словно очнулась ото сна, вновь взглянул на меня, одаривая очередной улыбкой и продолжила: — Ты же знаешь, что этот праздник очень важен для тебя и для всей нашей семьи. Твоё десятилетие — это первый выход в свет. От сегодняшнего вечера будет зависеть вся дальнейшая светская жизнь. Будет много важных гостей, и ты должна показать себя в лучшем свете. — Да… Я знаю… Понимаю… Но всё равно как-то страшно… Вдруг что-то пойдёт не так. - чувствую, как вновь, хмурю нос, но ничего не могу с собой поделать. — Не волнуйся, малышка. Мы с тобой много готовились. Ты отлично постаралась, чтобы произвести хорошее впечатление. У тебя всё обязательно получится. - Оливия сжала моё плечо в знак поддержки. - Ты ведь уже выбрала композицию, с которой будешь выступать? — Возможно… Но это не одна из тех, что предложил папа. Я заметила, как на мгновение зрачки матушки расширились от ужаса, а затем лицо помрачнело, плавно сменяясь грустным выражением. — Ты… Ты же понимаешь, что ему может не понравится такой поступок, милая? - её голос подрагивал от подступившего волнения. — Понимаю, но эта композиция будет лучше звучать в таком зале. Я спрыгнула с кровати, подбежала к скрипке, что стояла у выхода из комнаты, и уже намеревалась взять её, как Оливия произнесла: — Не нужно сейчас… Пожалуйста. - я прижала к себе некогда протянутые руки, и повернулась к маме. — Почему? — Д-давай… Оставим этот сюрприз для всего поместья на вечер, хорошо, милая? - я лишь коротко кивнула. - Тогда давай собираться, а то гости скоро начнут съезжаться. Горничные зашли в комнату, усаживая меня перед туалетным столиком. Казалось, что причёску укладывали бесконечно долгие часы, но зато кудри красиво легли в высокую причёску, где пара прядей спадала на лицо. Они немного мешали, поэтому приходилось поправлять рукой, но матушка постоянно делала замечания по этому поводу. Платье принесли небесно голубого цвета с вышитыми белыми цветами на поясе и маленькими стразами по краю подола и воротника. Образ Оливия дополнила белоснежными туфельками и кулоном из прозрачного камня в виде пиона. Это символ рода Лафар, рода моей мамы. Мы прогуливались по поместью, здороваясь с огромным количеством незнакомых мне гостей. К самому вечеру уже голова кружилась от лиц и новых имён, что были произнесены в ходе знакомства. Не запомнился абсолютно никто, ладно хоть матушку я не забыла в такой толпе… И чем ближе был праздник, тем меньше мне хотелось кого-то видеть, тем сильнее тугой ком скручивался в груди, мешая дышать. Меня трясло от эмоций внутри. В какой-то момент даже захотелось расплакаться, уткнуться маме в подол и пойти спать, но тогда я вспомнила её слова о том, что от этого вечера зависит многое и моя жизнь в обществе тоже. Я стояла за закрытыми дверями столовой. Шум голосов доносился даже до сюда. Страшно представить, сколько гостей сейчас стоит там, но вот двери распахиваются и яркий свет бьёт в лицо. Я натягиваю милую улыбку и стараюсь уверенным шагом дойти до собственного отца, что стоит в глубине комнаты. Замечаю, как множество глаз смотрят на меня, провожают. Кто-то с добром, а кто-то с завистью, но мне лишь остаётся делать вид, что я до смерти не боясь предстоящего праздника. Горничные постарались украсить зал на славу: свечи на больших подвесных люстрах обновили, столы ломились от обилия еды и напитков, а живые цветы и голубые ленты украшали каждый уголок этого зала. На сцене, где над гостями возвышался отец, положили и огромную гору подарков, что привезли гости. Словно в тумане, я дошла до сцены, а когда взглянула в глаза Роберта, то мир тут же вернулся во всех красках. Его голос мигом заставил собраться: — Даниэла, ты сегодня прекрасно выглядишь. Надеюсь, ты достойно представишь род Морган. — Да, отец. - я присела в небольшом реверансе. — Вот и славно. - Роберт обратил свой взор в зал, постукивая ложкой по бокалу, что мигом подала прислуга. - Дамы и господа. Я рад приветствовать Вас в фамильном поместье Морган. Сегодня Вы были приглашены на торжественный праздник — День рождения Даниэлы Морган. Я с удовольствием представляю её Вам, и пусть вхождение моей дочери в светское общество будет лёгким. Наслаждайтесь вечером и поднимайте бокалы в тостах. Отец откланялся, спускаясь в зал и подавая оркестру знак. Откуда не возьмись, рядом со мной появился Себастьян, галантно подавая руку для танца. Он провёл меня в самый центр, возлагая на себя ответственность вести нашу пару. В такт музыке с улыбками на лице и гордой осанкой мы закружили по залу, сопровождаемые аплодисментами и шёпотом голосов. — Надо же, - съязвил Себастьян, - спустя пару месяцев ты неплохо двигаешься. — Тренировки отца не прошли даром. - упрекнула я его. — Но всё равно дрожишь как осенний лист на ветру. - с напускным расстройством вздохнул он. — Это мой первый танец, естественно, что я волнуюсь. Себастьян повёл меня на очередной круг вальса. — Не волнуйся. Эта традиция — представлять кого-то высшему обществу стара как мир, так что ты не первая и не последняя. Все когда-то танцевали впервые. Тем более с тобой такой опытный партнёр как я. - Себастьян блистательно улыбнулся, на что я машинально закатила глаза. — При любой возможности тешишь самолюбие. - так захотелось разорвать контакт с ним и покинуть зал, но это был бы провал, да и оркестр всё не заканчивал композицию. Будто мы уже час тут кружим перед гостями. - Это мой праздник. И сегодня я в центре внимания. — Как скажешь, юная госпожа Морган. - Себастьян плавно откинул меня назад, придерживая за талию, а затем вновь продолжил вальсировать. От танца голова уже шла кругом, а былой страх напрочь отступил. В завершении мы поклонились гостям и под бурные овации проследовали к родителям. Они непринуждённо беседовали с каким-то господином и, кажется, его сыном. — Герцог Палмер, Вильям, рад приветствовать вас. - произнёс Себастьян, а я лишь поклонилась. — Фауст, позволь представить тебе мою дочь Даниэлу. - отец указал на меня рукой. — Рад знакомству, леди Даниэла, примите мои искренние поздравления, а это мой сын Вильям. Надеюсь, у вас сложатся дружественные отношения. - улыбнулся мужчина, однако эта хитрая улыбка не вызывала и капли доверия. — Да, герцог. Благодарю. - робко произнесла я. — Роберт, - продолжил Фауст, - отойдём на пару слов? - на что отец коротко кивнул, отводя гостя подальше от лишних глаз. В разговор вступила Оливия, которая до этого лишь молча наблюдала за беседой: — Отдыхайте, молодые герцоги, а нам с тобой, Даниэла, ещё нужно много чего сделать. - мама взяла меня за руку, притягивая ближе к центру зала. Я с любопытством рассматривала гостей, да и они тоже. Многие подходили, чтобы лично поздравить. По началу я вновь, как и днём, даже старалась всех запоминать, но когда лица стали казаться одинаковыми, то я бросила это неблагодарное дело и просто кивала всем и говорила: «Спасибо», «Благодарю» и прочие любезности. Под конец этой бесконечной череды я настолько устала, что готова была лечь прямо посреди зала. Все эти поздравления были настолько однообразными, что до тошноты казались неискренними. Я настолько погрузилась в собственные мысли, что не заметила, как со спины к нам с мамой подошёл Вильям. — Могу ли я ненадолго забрать Даниэлу для разговора? - обратился он к Оливии. Его выходка ничуть не напугала маму, но я подпрыгнула чуть ли не до потолка. — Конечно, молодой герцог. - спокойно произнесла она. Вильям галантно подал мне руку, отводя в сторону. Мы вышли на один из балконов столовой. Воздух охлаждал разгорячённую кожу, а лёгкие вновь почувствовали приятный кислород, шум заглушался тишиной природы, от чего голова мгновенно прояснилась. — Вы сегодня прекрасно выглядите, даже краше чем сама королева. - Вильям взял мою руку и поцеловал тыльную сторону ладони. — Спасибо. - я смущённо опустила глаза, не привыкшая получать комплименты, и нервно поправила прядь волос. — Ваш первый выход в свет? - наигранно мягко уточнил герцог. — Да… — Волнуетесь? — Если только слегка… Спасибо, что поинтересовались. Так странно. Он сам не замечает, насколько неискренне звучат его любезности? — О чём беседуете? - со злой иронией поинтересовался Себастьян, появляясь за спиной у Вильяма и кладя руку ему на плечо. Герцог мгновенно напрягся, а от добродушной улыбки не осталось и следа. Вильям немного испуганно и раздраженно откинул его руку с плеча. — Хотел пригласить твою сестру присесть, а то стресс очень сильно утомляет. — И она бы согласилась пойти с таким как ты? — Да, а в чём, собственно, проблема?! - раздражённо уточнил Вильям. Себастьян подошёл как можно ближе, видимо, чтобы только мы могли слышать его слова: — Не приближайся к ней, Палмер. Я твою гнилую душу насквозь вижу… — Ты же не хочешь нарваться на очередной конфликт, Морган. - прошипел Вильям. — Что ты… - Себастьян поднял руки, будто сдаётся, но при этом лицом показывая, что он ещё не проиграл войну. — Пойдёмте, леди Даниэла. - герцог протянул мне руку. — Прости, Палмер, но сестру звала матушка, поэтому… - Себастьян жестом указал мне на дверь, явно намекая быстрее уйти с балкона. — Х-хорошо… Прошу прощения, герцог. Надеюсь, что мы ещё увидимся. — Конечно, вечер длинный. — Да-да, - вставил свои пять копеек Себастьян, - Даниэла живей! Я одарила Себастьяна благодарной улыбкой, возвращаясь в душное и шумное помещение. В толпе я не нашла матушку, но звенящий звук со сцены привлёк моё внимание. Отец вновь поднялся на сцену, чтобы сделать объявление. — Итак, дорогие гости, прошу вашего внимания. Даниэла подготовила Вам сюрприз — композицию на музыкальном инструменте. - все в зале начали аплодировать. Накопившуюся усталость как рукой сняло, сменяя это чувство тревогой. Руки неожиданно начали трястись, а ноги сделались ватными. Слуга подал мне скрипку, подталкивая к сцене. С разных сторон доносились тихие голоса гостей: «Она так похожа на мать…». «Очень милая девочка…». «… и музыкальный талант есть, похвально…». «Роберт ведь тоже играет? Да, но он пианист…». «Посмотри на платье, богато расшито, вот куда он деньги сливает…» Я отгородиться от этого гула и сосредоточиться на номере. Соберись, ты сможешь… Ты не должна опозориться… Ты справишься. Подойдя к небольшой лестнице на сцену, я стала ждать, когда отец пригласит меня. Он, почти сразу, одобрительно кивнул, освобождая мне место на сцене. Посмотреть в толпу было ошибкой. Множество лиц обратило внимание лишь на меня, а некогда громкий шум превратился в звенящую тишину. Моё сердце было готово выпрыгнуть из груди, а я сама готова была упасть в обморок. Однако, сделав глубокий вдох, я вложила инструмент в руки и провела смычком по струнам. Мелодия, что я сама сочинила, наполнила зал. Нежная, похожая на успокаивающий шёпот, она полилась как тихий горный ручей, наполняя сердца теплотой. Страх будто испарился, с первыми нотами. Казалось, что я стала частью музыки, сама стала мелодией. В самом конце мне показалось, что прошла лишь секунда выступления, но музыка уже закончилась. Пару секунд я стояла в полной тишине перед публикой. Было сложно понять, что чувствуют люди, но их громкие овации наполнили зал, и улыбка появилась на лице каждого гостя. Сразу же полились речи, а центром чужих обсуждений стала я. Спешно покинув сцену, я подошла к родителям. Мама встретила меня с нежной улыбкой, однако отец был мрачнее грозовой тучи. Роберт повернулся спиной к гостям, чтобы его не услышали. Он сначала одарил меня долгим недовольным взглядом и только затем произнёс: — Что это была за выходка? Это не та композиция, Даниэла, которую мы учили. Поговорим после праздника. — Да, отец… — Я должен уйти, появились срочные дела. Хорошего вечера, Даниэла. – последнюю фразу он произнес резче, чем хотелось бы. Скрипка валилась из рук, а предательские слёзы застилали глаза. Тревога с каждой секундой подступала всё сильнее и сильнее, но мама прижала меня к себе, успокаивая объятиями. — Милая, ты была великолепна. - шептала Оливия и поглаживала меня по спине. — Ему… не понравилось. - сквозь слёзы прошептала я. — Солнышко, это не так. Ты превзошла саму себя. Гостям понравилось, а это очень хорошо. — Он даже ушел с праздника… — Даниэла, ему понравилось. Просто появились дела, ты же знаешь, что он занятой человек. Не время грустить, маленькая мисс. Впереди еще весь праздник, пойдем. Сейчас время банкета. Мама отстранилась и воздух в зале показался таким холодным и слёзы на щеках холодили, и пожирающая обида внутри. Но Оливия легонько прикоснулась к щеке, вытирая мои слёзы, улыбнулась и повела меня подальше от сцены, туда, где возвышался торт с горящими свечами. Большой, трёхъярусный, цвета слоновой кости и позолотой по краям, а на самом верху живые цветы и фигурка скрипки, казалось, что даже тончайшие струны можно заметить, если рассмотреть поближе. Себастьян подхватил меня, поднимая на небольшой пьедестал, чтобы я смогла задуть свечи. Он улыбнулся мне, одобрительно кивая, а затем растворился в толпе. Время словно замедлило свой ход, овации затихли и восторженные голоса, осталась лишь я и горящие свечи. Я прикрыла глаза, загадывая какое-то по-детски наивное желание, но оно было таким сокровенным и почти несбыточным, а после дым вознёс это желание к небесам.

***

И снова сны о прошлом преследуют меня. Это всё из-за него. Себастьян появился и прошлое тоже. Но завтра я окончательно оборву все связи. Пусть он увидит, что теперь я стала самостоятельной и могу принимать решения, а если что-то пойдёт не так, я вырвусь из его цепких лап. Я буду хищным зверем, что порвёт любого, кто встанет на пути.