Грязь

      Алая кровь медленно скатывалась с пухлых губ, капая на белоснежный кафель. В голове стоял невыносимый звон, напоминающий собой жуткий комариный писк, сводящийся в тишину.       Отчаяние захватило целиком и полностью, от чего зубы издали скрежет, сжимаясь до самого предела, пронизывая дёсны жгучей болью, но ей было совершенно наплевать. Когда же кончится это дерьмо?       Кто-то смело может похвастаться красивой и счастливой жизнью, а кому-то выпала обратная сторона чертовой медали со всем ужасом и грязью, которую только способен создать человек. Каждый день был похож на предыдущий, но иногда бывали и исключения, например, наличие звона в ушах от удара по лицу. Кожу пронзило, словно кто-то вколол тысячу игл одновременно в одно место, от чего рука машинально потянулась к следу от удара.       – Надеюсь, ты усвоила урок, – прошипел грубый голос над самым ухом, – мразь.       Серые глаза были наполнены яростью и болью, от чего руки сжались в кулаки, оставляя на ладони небольшие лунки от отросших ногтей. Если бы можно было убивать взглядом, то сейчас этот мудак уже блевал бы и задыхался от перерезанного горла.       – Да пошёл ты, – прошипела девушка в ответ, выплёвывая вязкую белую слюну в сторону обидчика, – жалкий мудила, – глаза тут же уставились на жирное лицо, по которому стекала слюна.       В ту же секунду тело пронзила новая порция боли, распространяясь от живота к самому горлу. Стало тяжело дышать, словно кто-то со всей силы сжимал легкие, стараясь раздавить девушку как тюбик с пастой. Она без сил согнулась в позе эмбриона, стараясь откашляться.       – Разве я не говорил тебе, что ты должна уважать меня и быть благодарна за те деньги, на которые живешь в этом доме? – мужчина присел, осматривая её презренным взглядом, – или мне лучше ещё раз напомнить об этом, Лиззи? – специально выделил он последнее предложение, прижимая ногой её лицо к самому полу. Ублюдок.       Если бы можно было стать хоть немного сильнее, то она бы уже непременно уничтожила его. Сколько дадут за жестокое убийство гребаного ублюдка, который разрушил твою жизнь и семью? Лет десят? Или сразу отправят на электрический стул? Девушка не знала, но в голове уже закрадывались мысли о том, что он будет валяться под её сапогами.       – Скажи, – тяжело прохрипела она, стараясь откашляться, – ты всегда был таким ублюдком? – на лице появилась ухмылка. Нет, он не сможет её убить или отправить в больницу, ведь для всех Джек Качинский примерный семьянин и любящий муж, который заботится о дочери-подростке, представляющей собой исчадие ада. Но только никто не знает его секреты, скрытые в этом самом доме в ящике письменного стола.       Очередной удар и он уже не может остановиться. Бьет специально там, где никто не увидит, где ещё осталось что-то от прошлого раза, когда они сцепились из-за Кесс, которая, кстати, ничего не узнала. Тело ломает от боли, но она никогда не прогнется под его натиском, не сдастся и не сломается. Давай, сука, бей! Это только закаляет характер!       Он тяжело дышал, от чего пот покрывал всю толстую и мерзкую рожу, где виднелась темная щетина и уже появлялись красные пятна. Его грубая рука схватила её за волосы, поднимая голову к лицу, похожему больше на свиное, чем на человеческое. Мразь, скрывающаяся под личиной человека.       – Я всегда был хорошим человеком, Лиззи, – он облизнул пересохшие губы, – только такой мерзавке этого никогда не увидеть, верно? – он тряхнул её, – я знаю чем ты занимаешься, чем живешь и даже на что ты дрочишь, – мужчина ухмыльнулся, – так что не думай меня одолеть.       Она шипит от боли, но вырваться из его хватки практически невозможно. Ублюдок знает как доминировать в любой их драке.       – Но я знаю какой ты на самом деле, – хрипит девушка, стараясь сохранить невозмутимость.       – И какой же я? – удивляется он, на время ослабляя хватку.       – Мерзкий ублюдок, который однажды захлебнётся кровью! – кричит Лизз, ударяя его ногой в живот, от чего мужчина складывается пополам.       – Сука! – орет он, убегающей девушке, стараясь схватить её за ногу, – Ты все равно не убежишь от меня! Подумай о Ванде, ведь она не переживёт этого!       Но Лиззи лишь громко хлопает дверью, убегая в сторону заброшенного завода, где Джек никогда её не найдёт и не увидит, потому что по слухам здание давно уже представляет опасность и вот-вот может рухнуть, словно карточный домик.       – Черт! – ругается девушка, набирая контактный номер подруги, – Возьми же трубку, Кесс!       Телефон долго пытается дозвониться до абонента, разрезая слух длинными гудками, от чего расшатанные нервы закипают ещё больше, сжимая виски с новой силой.       – Лизз? – тихий ангельский голос прерывает долгие минуты ожидания, – что случилось?       – Какого хрена ты не берёшь трубку?! – орет в ответ подруга, сжимая рукой телефон, – Я чуть с ума не сошла!       – Я слушала музыку, – спокойно ответила Кесси, словно ничего важного не случилось, – так в чем дело?       – Угадаешь с одного раза? – спрашивает девушка, закуривая, – Или дать подсказку?       – Неужели этот ублюдок опять тебя бил?! – в голосе слышится злость, смешанная с тревогой и долей отчаяния. Да, у Кесси всё было совсем иначе, ведь она уже много лет жила отдельно от родителей, подрабатывая в местном баре, где нередко крала небольшую сумму из кассы, когда начинались вечеринки, а были они практически всегда.       – Верно, капитан, – прошептала Лиззи, выпуская кольцо из дыма, – в этот раз он разошёлся.       – Жди, – в трубке послышался звон бутылок, – я скоро буду.       Элизабет отключила телефон, убирая его в карман и проникая внутрь заброшенного трехэтажного здания, где находилось её маленькое убежище от этого жестокого мира. Она с самого детства интересовалась различными архитектурными постройками, что не скрылось от её матери, подарившей на очередной день рождения большую книгу шедевров этого мира, которая теперь пылилась на чердаке их старенького дома.       Огромное помещение было пропитано запахом старины и машинного масла, а ржавые станки навечно замерли в ожидании новой партии запчастей, которые выпускались здесь в конце семидесятых, когда некий бизнесмен давал людям хлеб и работу, требуя взамен лишь исполнение его поручений. В самом дальнем углу стояли банки с краской, которая уже давно пришла в негодность, но служила отличным элементом декора, превращаясь, по мере необходимости, в ножки для стола.       Девушка поднялась по ржавой лестнице на второй этаж, где находилось множество различных кабинетов, сохранивших на своих столах пару листов пожелтевшей бумаги с разработанными эскизами будущих поколений автомобилей, которые никогда больше не сойдут с конвейера. Худые пальцы осторожно провели по бумаге, рассматривая чертежи, как внизу послышался голос, зовущей девушку.       – Поднимайся наверх, я в кабинете начальства! – крикнула она, скидывая с себя кожаную куртку.       В ту же секунду в помещение влетела блондинка с двумя бутылками мартини, оглядывая с ног до головы свою подругу, стоявшую к ней лицом.       – Дорогая, – она поставила бутылки на стол, – да на тебе живого места нет, – рука осторожно прикоснулась к разбитой губе, – что произошло?       – Очередной день из жизни, – махнула рукой Элизабет, взяв одну из бутылок.       – Ты не думала обратиться в полицию? Он же тебя так убьёт! – не унималась Кесси, жестикулируя руками.       – В этом нет никакого смысла, Кесс, – ответила подруга, отпив из горла, – у ублюдка слишком много связей и хороших знакомых, так что он скорее упечёт меня куда-нибудь, чем признаёт свою вину, – девушка пожала плечами, – да и мама не переживёт всего этого.       – Дерьмово, – сказала блондинка, присаживаясь рядом на старый пол и открывая вторую бутылку.       – Бывало и хуже, – ответила Элизабет, протягивая пачку сигарет и зажигалку.       Кесси тут же воспользовалась предложением, затягиваясь горьким дымом, от чего её пухлые губы сжались в трубочку, оставляя на фильтре след от красной помады. Она редко курила, предпочитая этому хороший алкоголь, но иногда бывали такие моменты, когда и сигареты становились ей временными подругами. Пальцы сжимали тлеющий окурок, изредка убирая его изо рта, что тут же бросалось в глаза опытных курильщиков. Да, курить красиво она не умела.       Элизабет уже опустошила половину бутылки, как алкоголь ударил в голову, делая тело расслабленным и успокаивая нервы, от чего на лице появилась едва заметная улыбка, растягивающая срастающуюся кожу.       – Кесс...си, – она приобрела пьянеющую подругу, – мы неприметного выберемся из всего этого дерьма, – сероглазая включила музыку на телефоне, – а сейчас нам нужно просто оторваться.       – Да! – подхватила подруга, поднимаясь на ноги и пританцовывая, – и пусть мудила Джек отсосет мне!       Девушки плавно двигались в танце, допивая остатки алкоголя, от чего становились ещё пьянее, чем были раньше. Элизабет медленно снимала с себя футболку, обнажая своё тело, на что Кесси, лишь улыбнулась, присаживаясь на край стола и закуривая.       – Двигаешься неплохо, Лизз, – улыбалась она, откинув голову и посмотрев в потолок.       – Милая, – пролепетала девушка, приблизившись к подруге и вырывая из её рук сигарету, – я могу всё, – шептала она, танцуя, – только попроси об этом, – расхохоталась Лизз.       – Лиззи, – улыбнулась в ответ Кесс, – ты неисправима.       Они смеялись, глядя друг другу в глаза, как неожиданный телефонный звонок прервал всё веселье. На дисплее высветилось имя «Генри», от чего блондинка закатила глаза, цокнув языком.       – Снова этот придурок? – спросила Элизабет, глядя на голубой дисплей, на что подруга лишь молча кивнула, выключив телефон.       – Звонит уже неделю после того свидания, – пожала плечами Кесс, – как будто я ещё раз соглашусь выслушивать то, какая замечательная у него мать, – она закатила глаза.       Генри Олдермен был из числа тех, кому с легкостью давались любые технические дисциплины, за что парень слишком много времени проводил в университетской библиотеке, забывая об окружающем мире, ведь, как твердила его любимая мама: ”знания дадут тебе всё, Генри”, а ослушаться её ему было не под силу. Он часто ловил себя на мысли, что упускает множество возможностей, но все же продолжал усердно учиться, успокаиваясь тем, что с миллионами в кармане можно все наверстать.       – Так ты все же согласилась пойти с ним в кино? – удивилась Элизабет, докуривая.       – Уж лучше так, чем в очередной раз приходить на пересдачу, – отмахнулась Кесси.       Она ненавидела свою работу и учебу, но старалась всячески это скрыть, ведь для хорошей жизни нужны были деньги и чертова корочка с образованием, которое устарело уже лет так двадцать назад, но все ещё преподавалось.       Девушка часто пропадала на работе, чтобы только не возвращаться в пустую квартиру, заставленную коробками пиццы и другого фастфуда. Единственной отдушиной в жизни Кесс была Элизабет, которая сейчас сидела на офисном столе, допивая мартини, словно не было этой драки между ней и Джеком, которого следовало бы посадить за решетку.       Девушки ещё в детстве нашли это здание и сделали своим убежищем и мастерской для различных задумок. Они часто пропадали здесь до самого вечера, слушая музыку и выпивая пару бутылок пива или чего-то покрепче, обсуждая предстоящие испытания в жизни или же проблемы. Это место стало их домом печали и боли, местом, где они были в изоляции от всего и всех.       Вечер медленно перешёл в ночь, усыпав чёрное небо множеством звёзд или же бриллиантами, как говорила Лиззи, поднимая свои серые глаза и утопая в этом великолепии. Она любила свободу и уже давно мечтала послать всё к черту, но не могла из-за матери, которая с каждым годом становилась все более равнодушной к собственному ребёнку. Да, Ванда не была хорошей и образцовой, но ребёнок все равно тянется к родителю, даже, если он далёк от идеала.       – Лиззи, смотри, – сказала блондинка, тряся подругу за плечо, – звезда упала!       – Это всего лишь какой-нибудь спутник, – равнодушно ответила девушка, глядя в сторону падающего огонька.       – Ну и что? – не унималась Кесс, – давай загадаем желание? – предложила она.       – И что же ты хочешь загадать? – удивилась Элизабет.       – Эй, чертов спутник! – крикнула девушка, глядя на огонёк, – Я хочу, чтобы все это дерьмо закончилось! – она улыбалась, расставив руки в стороны, от чего ветер поднял края её футболки, – Давай, Лизз, загадывай желание, – сказала она подруге.       – Я хочу, чтобы это дерьмо закончилось! – прокричала девушка, поднимая руки, – А ещё я хочу, чтобы Джек пошёл к черту! – она засмеялась, обнимая подругу.       – Да пошло оно всё к черту! – повторила за ней Кесси, показывая фак огоньку.       Они долго сидели у открытого окна, обсуждая предстоящие планы и смеясь над общими воспоминаниям, словно не было в этом мире ненавистной работы, мудака Джека, избиений и прочего дерьма, с которым пришлось столкнуться. Жизнь была далека от сахара и приходилось видеть грязь и мерзость каждый день, сжимая всю свою волю и чувства в огромный кулак, которым они неприметного дадут обидчикам в лицо, нужно только время и возможность.