Грязь

      Чёрное платье медленно спадало с плеч, обнажая точеную фигуру молодой девушки, по одному взгляду которой мужчины начинали сходить с ума от желания провести хотя бы несколько минут в её обществе.       Лунный свет скользил по бархатной коже, огибая каждый изгиб, от чего в штанах становилось нереально тесно, а в горле появлялся ком, лишающий возможности говорить. Эта чертовка, покорившая собой не одну страну, умела сводить с ума и умолять о большем, когда дело доходило до секса. Она чувствовала себя доминирующим звеном, не позволяя лишнего толчка или прикосновения, чем вызывала ещё большее желание.       Девушка медленно села в кресло, накинув на себя шелковый халат, который был ничтожно мал и тесен, оголяя её стройные бёдра и большую грудь. Брюнетка пила вино, глядя в глаза своему другу и поклоннику, который сейчас выглядел как мальчишка, впервые посмотревший порно на старом телефоне. Её забавляла его покорность и стояк в штанах, который становился все больше.       – Ты заставляешь меня нервничать, – прошептал мужчина, глядя в её глаза, где никогда не было места сочувствию и любви, – Maine Liebe, Vivien.       Он медленно встал, направляясь в её сторону, на что девушка лишь улыбнулась, продолжая пить вино. Ей было совершенно наплевать на его желания и просьбы, потому что в любом случае можно с легкостью убрать эту назойливую пешку из игры, подставив под удар королевы.       – Ты всего лишь не можешь унять свою манеру брать все здесь и сейчас, – ответила Вивьен, держа бокал в руке, – это утомляет, – её голос сводил с ума, а пухлые губы заставляли впиться в них поцелуем и заткнуть эту суку членом по самую глотку.       – Лучше расскажи мне, – прошипел мужчина, – как тебе нравится сосать у Лосса, – его глаза встретились с её, а руки прижали к спинке кресла, от чего бокал со звоном упал на пол. Вивьен лишь наблюдала за этой необдуманной вспышкой гнева и ревности, которая была для неё детской выходкой, не более.       – С каких пор я стала твоей собственностью? – спросила она, наматывая на кулак его чёрный галстук и опуская лицо к себе, – помнится мне, что рабство отменили ещё в девятнадцатом столетии, – её пальцы скользили по его шее, оставив небольшие лунки от ногтей.       – Ты тратишь мое время и терпение, – злился мужчина, целуя её руку, – этот ублюдок намерен провести сделку с камнем, – её пальцы скользнули по его губам.       – Какое мне до этого дело? – девушка медленно оголила плечи, – всего лишь безделушка, – её стопа остановилась у возбужденного члена, который вот-вот готов был разорвать ткань брюк, – тем более мы перестали общаться и проводить время в одних кругах уже несколько дней.       – Он явно заподозрил, что ты что-то вынюхиваешь, – голос дрожал, снимая ремень с брюк, – нам нужно узнать как можно больше о этой ”всего лишь безделушке”, потому что в ней есть очень важный секрет, который поможет мне и тебе стать намного влиятельнее.       Вивьен скинула халат в сторону, окончательно обнажив своё стройное тело и раздвинув ноги в пригласительном жесте. Её не заботили дальнейшие разговоры о мальчишечьих войнах и желании убить друг друга. Она ощутила внутри себя приятное тепло, поддаваясь наслаждению и желанию, ведь хороший секс никому не навредил.

***

      Утреннее солнце проникало в приоткрытое окно отделения полиции, где уже витал запах свежего кофе и пончиков с разноцветной глазурью и различной посыпкой. Звуки клавиш, шелест бумаги и утренние разговоры слились в один непрекращающийся поток, который усиливался по мере прихода сотрудников.       Хью сидел в своём кабинете и медленно раскачивался на офисном стуле, стараясь проснуться и придти в чувство после вчерашнего футбольного матча, который был отмечен не одной банкой свежего и прохладного пива, припрятанного в холодильнике. Ему было совершенно наплевать на всех и всё, ведь в последнее время начальство изрядно подкидывало как можно больше работы по различным малолеткам, которые то и дело попадали в отделение с передозом или в пьяном виде. Сукины дети.       На лбу выступали капли пота, скатываясь по жирной шее на воротник его служебной рубашки, который сейчас был расстегнут на две пуговицы. Погода начинала сходить с ума, а старый вентилятор перестал работать ещё на прошлой неделе, когда только начинались солнечные дни. И хотя полицейский нередко напоминал своей секретарше приобрести новый, она, неизвестно почему, забывала выполнить эту просьбу.       – Мелани, – прошептал он в трубку, зажав кнопку с цифрой три, – если сегодня на моем столе не будет стоять чертов вентилятор, то можешь больше сюда не возвращаться! – нервы медленно сдавали, а в горле чувствовался жар.       В коридоре послышались шаги, которые остановились возле двери, словно кто-то хотел, но не решался войти в кабинет, чем нервировал ещё больше.       – Черт, – выругался мужчина себе под нос, – заходите уже! На пороге стоял Джек, который тут же забежал в помещение и скорее закрыл за собой дверь, присаживаясь напротив своего лучшего друга, который сейчас выглядел как кусок пломбира, забытый на солнце в самый жаркий день.       – Что на этот раз? – спросил Хью, скорчив гримасу, ведь заранее знал ответ.       – Эта сука сбежала, – спокойным тоном ответил Джек, скрестив руки на груди, – три дня назад ушла к себе в комнату и пропала.       – А ты не пробовал посмотреть под кроватью? – съязвил полицейский, ухмыляясь, ведь вся эта ситуация была банальной, но все же заинтересовала его.       Джек лишь цокнул языком, глядя на друга, в глазах которого плясали черти, а руки сжимались в два огромных жирных кулака, которые сейчас были покрыты потом. В нос ударил резкий кислый запах, исходивший от Хью и его темно-синей рубашки, от чего хотелось сесть как можно дальше, но обстановка не позволяла это сделать.       – Это точно связано с её подругой, – строил догадки Качинский, – эта потаскуха всегда внушала ей мысли о свободе, – его голос был раздражён, – а теперь я в очередной раз доказываю Ванде, что мы найдём эту блядь и будем жить счастливо, – он потёр рукой лоб, – клянусь, я сдам Элизабет в учреждение, где из неё выебут всё дерьмо так, что она будет умолять меня о спасении.       Хью лишь усмехался, наливая себе стакан прохладной воды, ведь девчонку было не так сложно найти, если объявить в розыск за вознаграждение о любой полезной информации. Нужно лишь приправить историю о побеге парочкой душераздирающих моментов или же поставить ей диагноз о необходимой медицинской помощи, а там уж дело за малым.       – Сколько ты готов отдать за исполнение своих садистских желаний? – спросил полицейский, опустошая стакан.       – Столько, сколько попросишь, – Джек улыбнулся, представив возвращение падчерицы, жизнь которой будет действительно похожа на ад, а каждый день принесёт лишь боль, убив мечты о свободе.       – Я помогу тебе, но плату назову после того, как найду эту маленькую дрянь, – толстая потная рука пожала такую же, но абсолютно сухую, – дай мне только время, а там уж можешь делать с ней всё, что угодно твоей душе, – глаза блестели от предвкушения, – и передавай привет Ванде.       Джек лишь молча кивнул, удаляясь из кабинета на свежий воздух, ведь неприятный запах, исходивший от Хью, был просто невыносимым и тошнотворным.       Мужчина направился в сторону автомобиля, улыбаясь во все свои зубы, ведь теперь он точно покажет этой мерзавке, что шутки плохи и свободу можно только заслужить потом, кровью и унижением, которых теперь будет более, чем достаточно. Он постарается задушить этот зародыш бунтарства и неповиновения, который без должного контроля может перейти в революцию.       Его руки сильнее сжали кожаный руль, представляя хрупкие кости Элизабет, по которым он пройдётся своими новыми блестящими чёрными туфлями, оставляя фиолетовые синяки и темно-красные ссадины на её светлой коже, наслаждаясь своей властью. Больной ублюдок.       Ванда не сможет противостоять ему, ведь давно находилась под действием своих драгоценных разноцветных таблеток, которые лишь превращали её в калеку, ломая неустойчивую психику – результат работы предыдущих отношений, в которых родился выродок, называемый дочерью. Мерзкая, самоуверенная сука, что возомнила себя главной в их доме, защищая мать, что уже одной ногой могла попасть в психбольницу, если бы не его доброта и забота.       Джек давно мечтал если не избить, то выебать из этой чертовки все без остатка, заставляя жадно поглощать его член всем своим хрупким телом, ведь, чтобы добиться послушания и уважения, нужно поселить жуткий страх. Чего боятся все девушки? Принудительного секса, от которого потом же получают удовольствие, становясь на колени и глотая каждую каплю.       Он не любил эту дрянь и всячески желал от неё избавиться, чтобы они с Вандой зажили счастливой и благополучной семьей, в которой будет взаимопонимание и забота, а ещё они бы обязательно посадили пару деревьев на заднем дворе и сделали клумбу. Ему нравилось представлять такую тихую и размеренную жизнь, в конце которой будет счастливая и беззаботная старость, а девчонка сгниет где-нибудь в тюрьме или реабилитационном центре с кучей диагнозов и проблем.       Качинский выехал на главную улицу, проезжая мимо различных маленьких магазинов, где продавались бесполезные вещи за символические цены. Мужчина включил кондиционер, расстегнув пуговицы своего поло, от чего стало значительно легче, ведь погода сегодня просто сошла с ума, преподнеся слишком большую температуру и сухой воздух, от которого в горле появлялось першение и легкий кашель.       Чёрный автомобиль остановился возле небольшого двухэтажного дома темно-шоколадного цвета, на пороге которого стояла обеспокоенная женщина, сжимающая шляпу в руках. Её глаза метались из стороны в сторону, а губы были сжаты в тонкую линию.       – Дорогая, – обратился толстяк к супруге, закрывая машину на ключ, – ты ведь можешь обгореть на солнце, – его руки нежно коснулись её пальцев, забирая головной убор, – мы можем пойти в дом и…       – Что с Эли? – прервала его женщина, глядя прямо в глаза, – где она? Ты должен немедленно сообщить Хью! – в голосе было беспокойство, которое предзнаменовало будущую истерику.       – Я был у него, милая, – поспешил успокоить её мужчина, – он уже начал поиски, – жирдяй сел в кресло, – скоро девочка будет дома.       – Мне страшно за неё, – Ванда налила себе стакан лимонада, – это моя вина, что она ушла, – голос дрожал, – если бы мы только уделяли ей больше времени, то этого бы не случилось.       – Подростки часто воспринимают любые изменения, как будто это трагедия всей их жизни, – Джек обнял её за плечи, – Элизабет просто хочет разрушить наши отношения своим поведением, поэтому ведёт себя грубо и безрассудно, – он поцеловал женщину в шею, – но мы с тобой не должны идти на поводу у неё.       – Ты предлагаешь мне отдалиться от собственного ребёнка? – спросила Ванда, отходя в сторону.       – Я просто говорю тебе, что мы должны быть строже и не обращать внимания на её выходки, ведь в конце концов она поймёт, что ведёт себя как маленький ребёнок и перестанет быть такой глупой, – его голос стал строже.       Женщина лишь присела в кресло, наблюдая за прохожими, которым не было дела до очередной ссоры в семье Качинского. В голове возникали образы Элизабет, которые никак не хотели растворяться. Что с ней? Где она сейчас? Жива ли? Почему ушла?       Вопросов было слишком много, но ответов так и не поступало, несмотря на все попытки мужа разъяснить ситуацию. Ванда знала, что он и Эли не любят друг друга, но всячески стараются сблизиться, по крайней мере Джек говорит об этом и ищет свою падчерицу, так что ему определенно хочется пойти на контакт. Но Лиззи всегда остаётся непреклонной и твердит о том, что можно жить счастливо и без замужества, стараясь при этом выгнать Джека из дома. Вечная война.       – Мы найдём её, – шептал он, присев на корточки так, чтобы видеть лицо своей жены, – я обещаю тебе, что Эли будет дома.       – Я надеюсь, что с ней сейчас всё хорошо, – тихо прошептала Ванда, глядя в сторону дороги.       Её пальцы медленно перебирали тёмные вьющиеся волосы, наматывая пряди на запястье. Внутри было пусто, словно часть души вырвали и выкинули в неизвестном направлении, оставив от неё кровавую рану. Да, они не были так близки, как следовало бы матери и дочери, но все же с Элизабет Ванда чувствовала себя в безопасности и психическом равновесии, что давалось женщине с большим трудом.       Она вспомнила тот день, когда впервые узнала о своей беременности, сидя в ванной с тестом. Это чувство радости и безграничной заботы захлестнуло с головой, а тепло, разливающееся от самого живота по всему телу, поражало. Брюнетка точно знала, что этот ребёнок будет для неё единственным счастьем на свете, несмотря на все трудности воспитания и дальнейшего содержания.       Первые шаги, свечи на каждый день рождения, огромная книга с архитектурными шедеврами, покрашенные в серый волосы, подростковый бунт – они пережили всё это вместе. И хоть болезнь стала прогрессировать, но женщина всегда старалась быть образцовой матерью, которая, оставшись без любимого, станет опорой и поддержкой своему ребёнку.       – Почему ты так ненавидишь её? – спросила Ванда, глядя на Джека своими пустыми глазами.       – Я не ненавижу Элизабет, но пойми, – его голос был нежным, – не все её действия стоит одобрять, – он вздохнул, – это всего лишь попытки разлучить нас, но разве ты будешь счастлива, когда окажешься одна? Она ведь все равно уйдёт в большой мир, а ты останешься здесь без меня. Манипуляция.       Брюнетка отрицательно покачала головой, отгоняя от себя плохие мысли, ведь муж все же прав и нужно было держать дочь в строгости и просто поговорить с ней обо всем этом, чтобы просто поставить жирную точку.       – Я бы не была счастлива, оставшись одной, но все же, – её пальцы провели по лицу мужчины, – не будь с ней так строг, хорошо? – Мы просто должны поговорить и решить все проблемы, так что могу тебе сказать лишь одно, – Джек поднялся с колен, взяв жену за руку и направляясь в дом, – я позабочусь об этом.

***

      Элизабет молча сидела на небольшом балконе с пожарной лестницей, наблюдая за тем, как сотни прохожих спешат по своим делам, запуская утренний ритм. Кто-то ждёт автобус, а кому-то срочно понадобился стаканчик с кофе, чтобы взбодриться. Все стало таким привычным за последние пару дней, которые она проводит совместно с подругой. О происшествии в баре уже никто не вспоминал и работа приносила сплошное удовольствие.       Она чувствовала себя счастливой, ведь из её окна был виден только большой дуб, который посадил прежний хозяин много лет назад. Это дерево было очень мощным, а под его огромными ветвями частенько попадались жёлуди различных размеров, которые девушка так любила собирать в детстве, называя сокровищами.       – Ты как? – спросила Кесс, протянув чашку свежего кофе.       – Никак не могу привыкнуть к тому, что теперь начала жизнь с чистого листа, – ответила Лизз, отпив немного горького напитка, – такое ощущение, что это все сон и я сейчас проснусь в своей комнате от очередного крика или стука.       Блондинка присела на порог, наблюдая за движением автомобилей, которые сейчас стояли на светофоре, ожидая нужного сигнала.       – Ты справишься с этим, – она улыбнулась, – просто нужно время, чтобы осознать такое изменение.       – Я все же боюсь, что Хью начнёт искать меня в городе, – сероглазая закусила губу, обдумывая план окончательного освобождения.       – Лизз, – обратилась к ней Кесси, – город настолько огромен, что ему придётся приложить много усилий, чтобы найти нас здесь, но все же мы будем держать ухо востро, – её рука коснулась плеча Элизабет, – тем более ты можешь быть в любом другом штате, да и никто не запрещает сменить внешность.       – Ты снова пересмотрела детективные сериалы? – улыбнулась Лиззи, стараясь отвлечься от нахлынувшей тревоги.       – Нет, – ответила девушка, потянувшись, – просто стараюсь найти выход из этой ситуации, тем более нам нужно продумать каждый шаг, чтобы быть впереди.       – Я боюсь, что Хью обвинит во всем тебя, – вздохнула сероглазая, – такие проблемы нам точно не нужны, но он просто так не отступит, ведь Джек может легко купить его деньгами или ещё чём-нибудь.       Кесс на секунду задумалась, стараясь оценить все шансы на то, чтобы как можно скорее уйти от преследования со стороны полицейских и их верных собак, ведь Элизабет права и ситуация начинает приобретать плохой сценарий.       – Со мной все будет хорошо, но мы должны сделать все, чтобы ты не выделялась из толпы, а стала незаметной и тебя, в лучшем случае, считали пропавшей без вести.       – Только вопрос в том, как долго мы будем притворяться другими людьми? – паника медленно подступала к горлу, сковывая все тело, – у нас нет сейчас денег, чтобы уехать в любой другой штат и остаться там на долгое время.       – Я думаю, что все получится, – улыбнулась Кесс, обнимая подругу, – никто и никогда не лишит нас долгожданной свободы, тут уж мы точно дадим отпор всеми способами.       Эли слабо кивнула, возвращаясь к своим мыслям о том, что трудности только начинаются и придётся справляться с ними совместно с блондинкой, которая вполне могла жить своей счастливой жизнью, начать отношения и, возможно, создать семью. Все это давило, заставляя ещё больше ненавидеть себя и свои решения, которые причиняют другим лишь страдания. Ванда страдает от того, что дочери нет дома, Кесс от того, что теперь одинока и во всем виновато глупое желание убежать и не вернуться.       В голове возник образ этого сумасшедшего блондина, который вполне мог поставить точку во всей этой истории одним лишь выстрелом в самую голову, но вместо этого прижал к стенке и назвал своё странное имя. Его шрам на половину лица, голубые и безразличные глаза, в которых почему-то читался интерес и горячее дыхание у самой шеи, от которого хотелось….хватит! Лизз решительно тряхнула головой, замечая как начинают пылать щеки от этих воспоминаний, а на руках выступают мурашки.       – Что с тобой? – удивленно спросила Кесси, глядя на странное поведение подруги.       – Всё хорошо, – быстро ответила девушка, возвращаясь в гостиную, – просто задумалась о том, что нам нужно быть осторожнее, – соврала она, проходя на кухню, – не переживай, – отмахнулась сероглазая, убирая чашку в посудомойку, – я в порядке.       – Ты уверена? – приподняла брови блондинка, стоя в дверном проёме, – выглядишь так, как будто тебя только что облили ледяной водой.       – Да, все отлично, – улыбнулась Лиззи, проходя в прихожую и надевая свои кеды, – просто хочу прогуляться до магазина и посмотреть что можно придумать с волосами, – она взяла ключи и телефон, прикрывая за собой входную дверь, – не волнуйся!       Элизабет вышла из подъезда, направляясь вдоль дороги к ближайшему супермаркету. В голове не было никаких мыслей, кроме навязчивого образа блондина со шрамом, от чего хотелось удариться лбом о ближайшую кирпичную стену, чтобы навсегда избавиться от этого сумасшедшего. И почему ей попадаются только ненормальные? Сначала Джек, а теперь эти двое с пушками и опасностью, которая была их верной спутницей.       Она закурила, обдумывая слова Кесс о смене имиджа. Кем теперь предстоит быть? В кого превратиться, чтобы не потерять себя окончательно? Девушка не знала, но была уверена, что это вынужденная мера, ведь Хью никогда не сдастся, пока она не станет совершеннолетней, но даже тогда они с Качинским могут признать её потенциально опасной для себя и общества, подкупив любого врача парой купюр и отрезав тем самым путь к освобождению. Дерьмо.       Она выкинула окурок и прошла внутрь небольшого помещения, где было очень мало людей, поэтому кассир, пользуясь положением, читал свежую газету, попивая прохладный лимонад, пока другие покупатели проходили мимо полок с нужными им вещами. Жизнь словно остановилась в этом самом месте, стараясь больше не двигаться и не подчиняться времени.       Элизабет взяла небольшую тележку, направляясь в отдел с канцелярией, где стояли большие стеллажи с разноцветными фломастерами всевозможных цветов и оттенков, выложенные в строгом порядке, от чего хотелось подойти поближе и рассмотреть всю эту красоту. Девушка остановилась возле ящика с ножницами для бумаги, где взяла первые попавшиеся, покидая отдел и проходя в сторону предметов для ухода за волосами, чтобы навсегда сменить привычный цвет своих локонов.       – Блондинка или брюнетка? – спросила Лизз саму себя, держа в руках упаковки с краской, не решаясь выбрать одну из них, – хотя темно-зелёный будет удачным, – она улыбнулась, – Кесс точно оценит, – в корзину упали две упаковки краски.       Эли медленно направилась к кассе, стараясь сохранить спокойствие, ведь все эти перемены давались ей с большим трудом и нежеланием, но были вынужденными для безопасности себя и подруги.       – Это все? – спросил кассир, откладывая в сторону газету, – может, хотите приобрести ещё что-нибудь? – он улыбнулся, складывая покупки в пакет с логотипом магазина.       – Благодарю, но я уже взяла все самое необходимое, – вежливо ответила Лиззи, достав кошелёк, – сколько с меня?       – Тридцать долларов, – ответил мужчина, открыв кассу, где лежали разные купюры.       – Спасибо, – ответила девушка, расплатившись и забирая свои покупки.       Она вышла из помещения, направляясь в сторону их с Кесс уютной квартиры, где пахло корицей и свежим кофе с ароматными гренками, которые блондинка любила готовить на небольшой кухне, угощая подругу. Внезапно мысли растворились, когда слух пронзил громкий звук чёрного мотоцикла, остановившегося на светофоре. Благородный Харлей Дэвидсон блестел от тёплых солнечных лучей, отражающихся от его гладких деталей. Казалось, что вся мощь и сила были заключены в этом чёрном покорителе дорог и закатов, который манил к себе, призывая овладеть, стать хозяйкой, что сдерживает всю мощь этого зверя, рассекая воздух, подобно молнии.       Сероглазая не могла отвести взгляда, что заставило байкера приподнять свой визор, обнажив малую часть шрама и голубые глаза, которые с удивлением смотрели на оцепеневшую девушку.       – Вот так встреча, – улыбнулся он, – не думал, что ещё раз увижу тебя, официанточка, – его забавляло все это, что начинало злить Элизабет, которая старалась сохранить спокойствие.       – Видимо мир настолько тесен, что нам пришлось пересечься, – отрезала она, направляясь вперёд, чтобы слиться с толпой и уйти незамеченной, ведь прошлая их встреча могла окончится убийством, да и особого доверия этот тип не вызывал уж точно.       Девушка свернула за угол, стараясь обойти улицу с другой стороны, чтобы вернуться домой как можно быстрее, ведь паника нарастала с каждой минутой. Она прислушивалась к шуму с проезжей части, но нигде не слышала рев мотоцикла или что-нибудь похожее на него.       – Кажется отстал, – успокоила себя Эли, выходя из переулка, как путь ей перегородил чёрный мотоцикл с довольным лицом Мелло, который был готов смеяться и хлопать в ладоши, словно получил джекпот в этой жизни.       – Ты думала, что я не догадаюсь о твоём плане? – он продолжал ухмыляться, от чего снова хотелось зарядить ему по лицу подносом, которого, к несчастью, не было в руках.       – Может, хватит меня преследовать? – её руки сжались в кулаки, готовясь отбиваться в случае необходимости, – Тебе не кажется, что это уже ненормально?       – Но ведь это ты пускала слюни на мой байк, а я всего лишь удивился нашей случайной встрече, – ответил блондин, скрестив руки на груди, – так что да, мне не кажется это странным, – он снял шлем.       – Если ты приблизишься ко мне, то я начну кричать, – предупредила сероглазая, отходя назад и останавливаясь, – так что даже не думай сойти с места, – она была решительна, несмотря на мелкую дрожь в голосе.       – Но признай, что тебе понравилось, когда я приблизился там у стены, – парень продолжал стоять возле байка, – я видел как ты смущалась и твоя смелость сошла на нет.       Элизабет не знала что ответить, ведь этот идиот в очередной раз решил, что она легкодоступная и согласится на все его уловки и предложения ради внимания или денег, что было совершенно не так, учитывая то, что девушка знала себе цену и мечтала встретить того, кто не будет к ней жесток и безразличен.       Она подбежала к немцу, ударив его по щеке, от чего сердце замерло, подступая к горлу, а во взгляде серых глаз уже не было той злости, ведь все занял страх. Мелло потёр щеку рукой, снимая пульсацию в месте удара, которое сейчас было красным от отпечатка маленькой ладони этой наглой и несдержанной суки, которую так хотелось убить и разорвать на части, но этот страх в её глазах заставлял отложить столь приятные мысли и успокоиться.       – Ты всегда будешь бить меня по лицу, официанточка? – прошептал он, схватив её за руки, от чего девушка лишь пискнула, стараясь вырваться, – Отвечай!       – А ты всегда будешь считать меня легкодоступной?! – прокричала в ответ Лизз, грозно глядя в голубые глаза, на что Мелло лишь рассмеялся, наблюдая за тем, как меняется выражение лица этой ненормальной.       – Я всего лишь сказал то, что видел, – прошептал блондин, приближаясь к самому уху, – всем девушкам нравятся, когда парни проявляют силу и тем более ты не пыталась вырваться в тот момент, когда мои пальцы трогали твои руки, – щеки запылали от смущения, – но мне не хотелось, чтобы ты считала меня извращенцем, – он отпустил её.       Элизабет чувствовала себя раздавленной и униженной, ведь в тот момент она всего лишь находилась в состоянии шока и страха, боясь, что парень пристрелит её у той самой стены на заднем дворе клуба, оставив бездыханное тело в луже крови и остатках черепной коробки, прервав жизнь на самом долгожданном моменте. Она опустила глаза, проходя мимо него в сторону дороги, как внезапно была схвачена за запястье, что заставило остановиться и обернуться.       – Я не хотел тебя обидеть, – сказал Мелло, глядя на неё, – извини, – он выглядел растеряно, – просто не знаю зачем сказал все это, – его голос был успокаивающим.       – Все хорошо, – тихо ответила Лизз, стараясь вытащить свою руку из его цепкой хватки, – я не обижаюсь.       – Я же вижу, что это не так, – блондин протянул ей шлем, – поэтому в качестве компенсации за мои слова могу прокатить тебя на этом красавце, ведь ты этого точно хотела.       – Я не…, – пыталась возразить Эли, как на неё был надет шлем, не позволяющий закончить фразу.       – Не бойся, – улыбался Мелло, помогая ей сесть сзади, – я вожу аккуратно, – он осторожно выжал газ, сворачивая на главную дорогу, – можешь наслаждаться и держись за меня.       Они неслись вдоль улицы, обдуваемые встречным летним ветром, от чего в груди появилось ощущение полной свободы и наслаждения. Прохожие растворялись, сливаясь в одну разноцветную массу, а многоэтажные дома сменялись так быстро, как будто кто-то решил перемотать всю жизнь вперёд, не нажимая паузы.       Элизабет чувствовала как напряжено тело Мелло, когда она держится за края его куртки, стараясь не упасть на повороте. По коже прошлись мурашки, ведь до этого момента ей не приходилось быть настолько близко с парнями, а уж тем более кататься на байках с тем, кого она ещё недостаточно знала. Внутри все сжималось в один большой ком, от чего на щеках появился румянец и смущение. Хотелось просто забиться под одеяло и спрятаться от целого мира, ведь все эти разговоры, случайные прикосновения пугали её, заставляя думать о том, что в любую минуту Мелло может перестать быть добрым к ней и покажет своё истинное лицо, направив пушку к виску или же насилуя в подворотне, ведь сейчас она была в его власти.       – Останови вот здесь, – попросила она, увидев знакомый дом, от чего внутри стало спокойнее.       Парень послушно припарковался возле подъезда, помогая девушке снять с себя шлем и слезть с мотоцикла. Ему было приятно, что она чувствовала себя намного лучше, чем было при их знакомстве и не отказалась от поездки.       – Все хорошо? – уточнил он, подавая ей пакет из магазина.       – Да, – ответила девушка, направляясь в сторону крыльца, – всё нормально.       – Так я прощен? – улыбнулся Мелло в ответ, облокотившись о байк, – или мне стоит ещё раз прокатить тебя?       – Этого было достаточно, – отрезала девушка, – спасибо.       – Ещё увидимся, официанточка, – махнул он ей на прощание, надевая шлем и направляясь вдоль по улице, от чего девушка невольно улыбнулась, закрывая за собой входную дверь подъезда.       Она по-прежнему опасалась блондина и считала его опасным, но сегодня этот страх становился менее выраженным, ведь с ним почему-то чувствовалось спокойствие и уверенность в том, что все будет хорошо.