Грязь

Перестань ты за все цепляться и наплюй на все... Наплюй!

      Этот гребаный пригород пропах дешевым алкоголем и доступными шлюхами, словно разлагающийся труп, полный белых личинок, проникающих в артерии и органы. Он был как раковая опухоль, от которой невозможно избавиться, ведь она уже вызвала метастазы по всему организму, который вот-вот станет рассадником заразы. Серые улицы, дома и люди – вот она реальность, ставшая привычкой без возможности избавления и облегчения. Каждый мечтал выбраться из клетки, прибегая к самым изощренным способам от грабежа до убийства и проституции. Люди молча шли на работу и возвращались в свои квартиры, надеясь на лучшее, но оно не наступает, нет.       Голубые глаза устало смотрят на края занавески, скользящие по подоконнику от легкого дуновения прохладного ветра, врывающегося в приоткрытое окно, от чего по коже пробегает волна мурашек, пронизывая слабым разрядом тока, мешающим уснуть и наконец-то отдохнуть от тяжелого вечера. Где-то под боком мирно сопит Линда, прикрывая свои стройные бедра куском одеяла, от чего её тело выглядит ещё более соблазнительно, вызывая желание снова взять эту сучку прямо на полу, засадив член в самую глотку. Извращенец.       Она не была идеальной, продавая свое тело за пару зеленых купюр, на которые снимала квартиру, обещая себе когда-нибудь завязать и начать новый этап в жизни, разорвав все связи и навсегда покинув это злосчастное место, убившее в ней личность. Да, мало кто знал, что девчонка лишилась поддержки ещё в раннем возрасте, перебираясь из семьи в семью в поисках простого человеческого счастья, разочаровываясь в каждой и их обещаниях. Они не были родными и никогда не смогли полюбить чужого ребенка, надеясь получить пособие и статус примерных граждан в лице общества, ведь приютили сироту и дали ей образование.       Когда тебе пять, мир кажется красочным и прекрасным, а сидевшая напротив женщина с игрушкой легко назвалась матерью или мисс, тут уж на усмотрение последней. Куклы, мишки и зайчики легко превращались в мусор, стоило только вернуться в двери заведения для девочек, где были такие же обреченные, как и ты. С возрастом иллюзии спадают и открывают правду, превращая в бесплатную домработницу, няньку и просто предмет интерьера, который должен был молчать и сидеть в своей комнате с ужасными обоями и улыбаться только в присутствии социального работника, приходившего каждую неделю.       Это продолжалось из года в год, изредка прерываясь в связи с изменениями характера и полнейшим безразличием к происходящему. Больше не было той радости от подарков или оживленных рассказов о себе, сменившихся парой кратких фраз, ставящих всех в неловкое положение. Когда же кончится это дерьмо?       Линда все чаще отказывалась от встреч с потенциальными родителями, ссылаясь на состояние здоровья, а иногда и открыто высказывая свое мнение, за что набожные тетки грозились отрезать ей язык или же подолгу заставляли читать слово божие, моля прощение у всевышнего за порывы гнева.       К семнадцати годам зеленоглазая уже выучила наизусть отрывок о любви к ближним и врагам своим, подставляя щеку для крепкого удара настоятельницы, выбивающей из неё всех демонов и чертей с такой силой, что нередко капали слезы или капли крови из разбитых губ. Она легко сдружилась с такими же озлобленными одноклассницами, став частью компании оторв, куривших в туалете после отбоя или прятавших алкоголь под деревянными половыми досками, чтобы распить его поздно ночью. Они не были идеальными, но понимали друг друга с полуслова.       – Мы не нужны этому обществу, а оно не нужно нам, понимаешь? – говорила одна из них, оказавшаяся здесь пару лет назад. – Все видят в нас потерянных шлюх и пытаются подогнать под стандарты, но что понимают тётки, которые применяют наказание в качестве очищения? Никто не станет лучше или хуже, уж поверь.       – Что же тогда делать? – спрашивала Линда, затягиваясь крепким сигаретным дымом, глядя на подругу.       – Жить. – отвечала девушка. – Просто делай то, чего желаешь и не думай о мнении большинства. Скоро нас отпустят на свободу, дадут пособие и вот тогда начнется ад, о котором пишут в книгах.       Анна всегда отличалась своим специфическим взглядом на происходящее, словно женщина, заточенная в тело молодой и неопытной девушки, вынужденная прожить эту жизнь с самого начала. Никто не знал о её прошлом, да и спрашивать такие подробности было лишним. Брюнетка руководила остальными, занимаясь поставками запрещенных веществ и сигарет, которые выменивала на деньги по своим личным и проверенным каналам, строя капитал на ближайшие годы, ведь понимала, что в этом мире главное иметь побольше купюр, а остальное приложится.       Ровно через три года после выпуска её изувеченное тело найдут в районе заброшенного моста с множеством ножевых, а местные ещё долго будут оборачиваться, стараясь поскорее пересечь улицу. Сенсационная новость потрясет общественность, а смотрительниц потаскают по судам, изучая личное дело молодой миссис Рэй, ставшей частью большого кладбища. Могила опустеет, а любимые красные розы увянут под проливным дождем, покрываясь слоем липкой грязи и листвы. И только один человек навсегда запомнит этот день, разделивший жизнь на ”до” и ”после”, соблюдая все заветы и помня каждый разговор у большого окна в самой дальней комнате.       Линда была первой, кто познал настоящую и искреннюю любовь с подругой, оберегающей от опасностей и принимающей многие наказания на себя, стараясь не давать в обиду. Девушки действовали сообща, часто сбегая после отбоя в ближайшие бары и предаваясь разврату, о котором говорили на уроках, читая молитвы. Первый секс, крепкий алкоголь и клятва быть вместе даже на расстоянии.       – Обещай, что останешься собой. – шептала Анна, целуя пухлые губы.       – Обещаю. – отвечала зеленоглазая, избавляясь от одежды.       В тот долгожданный день свободы они закрылись на чердаке, пропуская церемонию прощания, сопровождающуюся пламенными речами и общим фото на память, которое раздадут выпускницам вместе с жизненными наставлениями и финансовой поддержкой от государства.       – У меня есть подарок. – сказала брюнетка, протянув небольшой сверток. – Это глупо, но все же возьми его. – она протянула пожелтевшую бумагу в протянутую руку.       – Кулон? – удивилась подруга, держа украшение. – Мне? – зеленые глаза смотрели на тонкую цепочку с голубым камнем.       – Ага. – улыбнулась девушка, показывая точно такой же, висевший на шее. – Один у тебя, другой у меня. Если вдруг почувствуешь, что осталась одна, то просто посмотри на него и вспомни, что я рядом и найду тебя, как будет возможность. – пальцы застегнули замок, издавший небольшой щелчок. – Сегодня наши пути разойдутся, потому что тебе нужно стать сильнее и пройти через собственный ад, в конце которого мы снова стремимся. Смерть – первый шаг к освобождению.       Но никто из них не знал, что встреча произойдет в городском морге на опознании бездыханного тела, полного различных ссадин и увечий. Глаза больше не посмотрят с той любовью и серьезностью, а изо рта не выйдет очередной клубок дыма и умная мысль. Только прическа и характерные признаки помогут опознать ту самую девушку, которая так стремилась пройти через все дерьмо, чтобы вновь встретиться спустя пару лет. Кулон бесследно исчезнет, а внутри образуется всепоглощающая пустота, заполняющая разум и лишающая радости. Анна все же оставит письмо с адресом для работы, которое передадут позже, выразив глубочайшие и ненужные соболезнования.       – Миссис Рэй велела передать Вам этот конверт. – сказал мужчина в пиджаке на церемонии прощания. – Она сказала, чтобы я сделал это лично и убедился, что все в порядке. – его желтоватая от табака рука протянула последнее, что осталось от подруги. Линда молча разорвала защитный слой, вчитываясь в каждую букву, надеясь узнать хоть что-нибудь о подруге, но тщетно. Если ад не заканчивается, то отправляйся в бар ”Виста Дель Мар”, там тебя будут ждать большие деньги и возможности.       Это не была работа мечты, ведь приходилось каждый день унижаться, стоя на коленях и глотая очередной член, сдерживая рвотные позывы. Позы сменялись одна за другой, но им не было конца и края, как и клиентам, желающим поскорее заполучить свое и забыться. Зеленоглазая подолгу сидела в душе, стараясь собраться с мыслями и оттирая тело губкой, словно все оно состояло из белой липкой массы, въевшейся в каждую клетку так прочно, что необходимо было содрать её вместе с кожей. В голове осталось лишь полнейшее непонимание и множество вопросов, на которых теперь уже не найти ответа. Кто убил Анну? Неужели это то, чем стоит заниматься? Где найти выход? Что делать дальше? Брюнетка бы точно выслушала и сказала как поступить, но только мертвым до проблем живых нет никакого дела.       Прошло уже три года с момента как этот мир потерял ещё одного человека, ставшего частью земли, словно его никогда и не было. Никто не вспомнит о том, как звучал голос, какими большими и голубыми были глаза, а нос миниатюрным и слегка вздернутым. Теперь останутся только фотографии, бережно хранимые в альбоме и дата смерти на надгробии. Они больше не увидятся, не выкурят пачку сигарет и не убегут от настоятельниц на чердак, заливаясь звонким смехом. Всё кончено.       Но теперь здесь появился этот светловолосый мальчишка, ввалившийся в бар, словно снег на голову. Его взгляд, полный ненависти и презрения, острый язык, хамство и грубость заставляли улыбаться, ведь все это так напоминало о ней. Да, он манил, словно вино, которое хотелось поглотить до последней капли, распробовав содержимое, поняв составляющие и смакуя терпкий вкус. Это как первая затяжка рано утром, вызывающая желание и дарующая бодрость с легкой слабостью в ногах. Любовь? Нет, не тот человек. Интерес? Пожалуй, ведь не каждый же день приглашаешь к себе малолетку, предоставляя ночлег и помощь.       Зеленые глаза открылись, обнаруживая, что парень молча смотрит в одну точку, изредка моргая и не двигаясь, словно застывшая кукла со сломанным механизмом.       – Который час? – поинтересовалась Линда, пытаясь сфокусироваться на часах, стрелки которых размывались в темноте.       – Почти десять. – ответил Мелло, бросив на неё короткий взгляд. – Не могу уснуть.       – Это неудивительно, учитывая то, какой насыщенной была ночь. – заключила девушка, нащупывая пачку сигарет. Она вытащила одну из них, чиркая кремнем зажигалки и втягивая носом горький дым. Внутри зарождалось неприятное чувство пустоты, ставшее привычным за последние несколько лет.       – Какие дальнейшие действия?       – Почему тебя это так волнует? – вскинул бровь блондин, отвлекаясь от своего занятия. – Неужели мало своих проблем и решила заняться моими? – не унимался он, сдерживая легкое раздражение от излишней заботы.       – Ну извините, мистер, что здесь хоть кто-то беспокоится о вашей заднице и желает помочь. – вспыхнула танцовщица. – Только давай проясним пару простых деталей, малыш, а там уже решай что делать. Здесь тебе не Диснейленд, где стоят милые принцессы и везде есть сладкая вата и пони, нет. Ты не выглядишь как местный мальчишка, а значит привлечешь к себе лишнее внимание и в лучшем случае будешь ограблен, а в худшем твое тело найдут где-нибудь под мостом. – вены на её лбу вздулись, а дыхание участилось. – Это ебаный пригород, дорогуша! Хочешь выжить? Я постараюсь дать работу и накинуть пару лет в паспорте, но если решишь действовать самостоятельно, то жду сводки новостей с твоим трупом на обложке. – пальцы нервно смяли окурок в пепельнице.       Тело пронзила волна возмущения, ведь с какой стати какая-то сука возомнила себя мамашей и читает нотации, активно жестикулируя и запугивая. Но с другой она все же была права, ведь случай с ночной потасовкой на улице давал о себе знать, поэтому все же придется прислушаться к непрошенным советам местной, да и деньги вот-вот закончатся, оставив с голой задницей и пустым желудком.       Девушка молча вышла в ванну демонстративно топая босыми ступнями по линолеуму. В приемнике заиграла музыка, заглушая воцарившуюся тишину после такого неприятного разговора. Холодная вода убегала в водосток, унося с собой усталость и ещё одну ночь, оставшуюся на лице в виде мешков от недосыпа и небольших отеков, скрывающихся за слоем тонального крема и пудры, старательно наносимых на кожу каждый вечер.       – Хорошо. – раздался голос за спиной, заставляющий не оборачиваться и продолжать утренние процедуры. – Что нужно делать? – спросил немец, присаживаясь на край ванны и скрещивая руки у груди.       – Для начала оформить тебе документы, – ответила зеленоглазая, сплевывая пасту. – а после устрою к себе в качестве подсобного на кухню. Старайся не открывать рот без необходимости и не отходи от меня. – зубная щетка скрылась за дверцей шкафчика. – И запомни, если спросят откуда вышел на моих людей, то скажешь, что знаешь Анну Рэй и больше ни слова, понял? – голос был строгим, но ослушаться равносильно самоубийству.       – Договорились. – кратко ответил парень, подав полотенце.       Линда молча встала под душ, включая теплую воду и закидывая голову назад, от чего волосы быстро намокли, став тяжелее и прилипли к спине. Капли очерчивали стройный живот, стекая по бедрам и разбиваясь на несколько частей, создавая брызги на белоснежной плитке и попадая на сидевшего рядом Мелло, наблюдающего за ней. Пальцы осторожно прикоснулись к спине, а руки обвили живот, притягивая к себе и целуя шею. Что он делает? Почему эта дрянная и ветреная девушка заставляет остаться ещё ненадолго?       Зеленые глаза смотрят в голубые и наоборот, стараясь понять дальнейшие действия, продолжая эту игру, где каждый готов был сорваться и броситься в омут с головой, не думая о последствиях и вообще о чем-либо. К черту мнение других! К черту предрассудки! Это не любовь, нет, всего лишь интерес и обоюдное желание трахаться до рассвета. Она не идеальна, не такая и пропахла грязью, а он никогда не даст надежды на светлое будущее и не возьмет на себя такие обязательства, но зачем забивать голову глупостями?       Улыбается и дразнит кончиком языка, облизывая палец, от чего все органы прошибает током, а дыхание на секунду замирает, словно жизнь исчезает, но кто-то старательно пытается вернуть душу назад. Язык скользит по члену, а из горла вырывается сдавленный стон и тонкая нить слюны, капающая на грудь. Сука. Просто сука. Самая настоящая и похотливая, но такая манящая, не похожая на остальных пустоголовых девственниц, мечтающих о детях и свадьбе. Нет, этой не нужны такие отношения, ведь куда интереснее наслаждаться короткими моментами, а не тратить все на бытовые проблемы.       – Повернись. – простая просьба и она уже изгибается словно кошка, мысленно умоляя его не останавливаться и набирать темп. Жар охватывает, заполняя все вокруг и лишая кислорода. Больше не злится, не повышает голос, а подчиняется, манит, прижимается и дрожит, словно вот-вот потеряет сознание и провалится в пустоту. Называет малышом и нежно целует в губы, сжимая его ладонь на своей шее. Наркотик.       Это напоминало типичный голливудский фильм с непонятным сюжетом и минимальными диалогами. Режиссер точно продумал каждую сцену, наблюдая за всем через мониторы камер, но никто не догадывается, что притворство давно закончилось и началась самая настоящая страсть и реальность. Движения более плавные, прикосновения чувственные и нежные, поцелуи желанные и требовательные. Танцовщица сама стала жертвой собственной игры, в которой нет выхода и правил, поэтому каждый новый шаг все опаснее и рискованнее. Первый ход был за ней, но теперь настала очередь противника и его извращенной фантазии.       Тяжелый вздох и волна слабости с наслаждением захватывает два тела, даруя разрядку.       – А ты умеешь удивлять. – улыбается Линда, вытираясь полотенцем и выходя из ванной в сторону спальни в поисках одежды. – Не думала, что в таком возрасте ещё есть те, кто может доставить удовольствие. – черный комплект белья прикрывает все самое интересное, очерчивая идеальную фигуру.       – Почту за комплимент. – ответил немец, слегка сжав ягодицы, от чего шатенка невольно засмеялась, покачав головой и продолжая одеваться.       Они вышли из дома, направляясь куда-то вперед по призрачным улицам убитого пригорода, приходящего в упадок с каждым годом все быстрее и быстрее. Правительство давно закрыло глаза на проблемы местных жителей и инфраструктуры в целом, создав здесь что-то вроде гетто с суровыми правилами и законами, которые регулировались криминальными авторитетами. Любой мог перейти дорогу и стать жертвой очередной потасовки, заканчивающейся стрельбой. Это было то место, где лучше не выходить из машины, проезжая шоссе и не останавливаться, чтобы подобрать пассажиров.       Разбитые окна и заколоченные фасады, пустые многоэтажки, смотрящие на жителей, безнадежность и разруха стали завсегдатаями этого места, процветающего в тридцатых годах прошлого столетия, когда Америка стремилась к мировому лидерству и господству, уделяя внимание фабрикам и рабочим, которые опустеют спустя сорок лет, выплюнув на конвейер бедности своих сотрудников. Пособия, грабежи, проституция, насилие – эти составляющие уничтожат все, что создавалось годами и не оставят ничего, кроме ненависти к огням на горизонте.       Линда свернула за угол, остановившись возле небольшой азиатской закусочной, где не было посетителей, а внутри воцарилась тишина, прерываемая парой неразборчивых фраз телевизионных дикторов.       – Надоело. – прошептала девушка с взъерошенными волосами, переключая каналы. – Везде одно и то же, мать вашу. – она опустошила бутылку лимонада, наблюдая за тем, как приоткрывается входная дверь, занося двух человек. – Черт. – продолжила ругаться официантка, убирая напиток.       – Привет, Эшли. – поприветствовала знакомую шатенка, присев на барный стул и указав на соседний Мелло. – Всё ещё здесь?       – Какими судьбами, Ли? Неужели захотела попробовать лапши? – сарказм в голосе выдавал явное недовольство от такой встречи, но пришлось все же унять свой гнев, заменив его милостью. – Или ты теперь прикармливаешь бедных?       – Нам нужна твоя помощь, Эш. – продолжила зеленоглазая, не обращая внимания на колкие фразы. – Ты ведь ещё занимаешься тем, чему тебя научила Анна?       На смуглом лице выступили пятна, а зрачки сузились до двух маленьких черных точек, пристально глядя на немца и подругу, стараясь сдержать подступающую ярость.       – С какой стати мне отвечать на этот вопрос при скопляке? – она демонстративно указала пальцем на блондина, готового уже было вмешаться, как ладонь бесцеремонно прикрыло его губы. – Кто это вообще такой и почему ты притащила его сюда?       – Мой давний друг. – пожала плечами танцовщица, закуривая. – У него никого нет, кроме меня, вот и прибился как котенок, готовый заплатить за твои способности. – серый дым распространился по помещению.       – Как звать? – наводящий вопрос, ставящий в неловкое положение.       – Мелло. – краткий ответ, полный презрения и злости.       – Странное имя, но пес с тобой. – заключила официантка, осматриваясь по сторонам, словно боялась, что у стен есть уши. – Сколько лет?       – Восемнадцать.       – Накину до двадцати одного, но имя придется сменить, сам понимаешь, что твое вызывает лишние вопросы. За все с вас тысяча с учетом нашего знакомства и памяти о Рэй, храни вселенная её светлую душу. – карие глаза посмотрели на потолок, а ладони сложились в молитвенном положении. – Завтра утром в это же время, а теперь идите прочь. – она указала на дверь, давая понять, что дальнейшие разговоры больше не интересны.       – Спасибо, дорогая. – поблагодарила Линда, завершая рукопожатие и передавая нужную сумму.       – А теперь объясни что это было. – не унимался блондин, покидая забегаловку. – Какого черта происходит?       – Эш славится тем, что делает поддельные документы, если ты ещё не понял, малыш. Но берет за такое дело достаточно дорого и только по знакомству через меня или других девчонок. – ответила шатенка, поправляя куртку.       – Что, прости? – возмущение нарастало с каждой минутой, а вены на шее становились все более отчетливыми и выпуклыми, показывая всем видом, что через пару минут начнется очередной скандал и новые расспросы, которые, в лучшем случае, закончатся звонкой пощечиной или что там предпринимают дамы. – То есть ты сейчас серьезно?       – Более чем. – спокойно произнесла зеленоглазая. – Не вижу смысла подставлять тебя, да и сам понимаешь, что хорошую работу в восемнадцать найти трудно, а тут тебе сделают все как надо, да ещё и спасибо скажешь.       – Ладно, убедила, – голубые глаза недовольно покосились в сторону. – но, может, объяснишь кто такая эта миссис Рэй и почему всё делается через неё?       – Пойдем. – девушка взяла его за руку, направляясь вдоль по улице к центральному парку, где могла чувствовать себя в безопасности, не боясь быть схваченной или застреленной через несколько минут.       Металлическая арка давно уже покрылась ржавчиной, а на небольшом кирпичном заборе всюду виднелись ругательства или же шедевры уличного искусства, проклинающие властей и полицейских, которые оставили все здесь умирать, забрав деньги из бюджета и уехав в закат под громкие лозунги о том, что они больше не в силах справиться с уровнем опасности в пригороде и теперь это проблемы тех, кто остался. Деревья давно высохли, но некоторые до сих пор продолжали цвести и сбрасывать листву, привнося долю красоты в ужасный городской ландшафт, но это не помогало.       – Так что именно ты хочешь узнать про Аню? – уточнила зеленоглазая, присаживаясь на поломанную лавочку и закидывая руки за голову, подставляя лицо солнечным лучам.       – Повторюсь, – тяжелей вздох. – почему всё делается только при упоминании её имени?       – Она, я и Эш, а также ещё несколько девчонок выросли вместе в приюте Святой Марии для девочек в паре километров отсюда. – закурила Линда, начиная свой рассказ. – Мы были из числа тех, кто не попал в хорошую семью, да и не стремился к этому, предпочитая остаться в стенах дома до выпускного и начать взрослую жизнь как только придет время, а Энн, так мы иногда её называли, появилась неожиданно и тут же собрала вокруг себя свиту, научив нас продавать различные запрещенные вещества и делать общий капитал. – пухлые губы слегка подрагивали, а голос становился чуть тише. – Сам пойми, что на то пособие, которое получают сироты, можно прожить от силы месяц, а дальше либо улица, либо тюрьма, как повезет.       – И вы до сих пор общаетесь? – уточнил парень, присев рядом.       – Только по срочным делам, но сейчас, в основном, лишь с Эшли, так как об остальных ничего неизвестно. – пожала плечами шатенка. – Три года назад какой-то ублюдок зарезал Энни возле заброшенного моста по неизвестным обстоятельствам, предварительно изнасиловав. Полиция закрыла дело по истечению давности, а тело похоронили на территории старого кладбища. С тех пор связь пропала. – окурок плавно упал на землю, издав недовольное шипение, за что был раздавлен подошвой кроссовок.       – Мне жаль, что такое произошло.       – Все в порядке. – ответила зеленоглазая, заправив прядь волос за ухо, стараясь отвлечься от воспоминаний и перевести разговор на более нейтральную тему. – Завтра поговорю с ребятами насчет тебя, надеюсь, что все получится.       В голове проносятся тысячи воспоминаний о том, когда весь мир казался сказочным и прекрасным, а детские мечты оживали каждое рождество или в день рождения, приближая ко взрослой и суровой жизни. Маленькая девочка стала проституткой, а светловолосый мальчишка потерял веру в лучшее и надел маску безразличия, став тем, о ком плохо отзываются взрослые. Мосты сожжены, а путь назад навечно отрезан вместе с теми, кто был другом и давал надежду двигаться дальше, поддерживая и наставляя в трудную минуту.       Слезы давно высохли, сердце очерствело и стало биться реже, пропуская мимо себя проблемы остальных, словно это было не больше, чем пустяк, который не сравнится с тем, что довелось увидеть паре голубых и зеленых глаз.       Теперь немец понял, что они из одного бракованного теста, слепленные на конвейере неудачников с самой незавидной судьбой, которая периодически преподносила сюрпризы, пиная прямо под зад тяжелым сапогом. Эл и Анна были больше, чем просто имена не надгробных камнях с выбитыми датами и словами скорби, ведь каждый из них сделал свой вклад в становление личности эти двоих, сидящих в центральном парке под падающими листьями.       – Черт. – легкая улыбка и спокойная интонация нарушают тишину, заставляя отвлечься от накатившей грусти. – А давай напьемся? – странное предложение и шатенка резко вскакивает с насиженного места, убирая в карман пачку сигарет и зажигалку.       – Серьезно? – уточняет Мелло, глядя на неё с прищуром. – В самый разгар дня?       – Думаешь, что меня это волнует? Абсолютно нет. – протянутая рука тут же хватает за край футболки, увлекая в сторону одного из баров с погасшей неоновой вывеской, где ещё играла легкая музыка. – Доверься и расслабься, малыш. Я покажу тебе, что значит веселиться!       Она не была такой как все, но это делало её живой и одновременно интересной, ведь за такой короткий промежуток времени эта ненормальная успевала придумать тысячу разных идей, которые тут же реализовывала, наплевав на чье-либо мнение и пробегая по потрескавшийся брусчатке звонко смеясь и расставляя руки в стороны. Жива и свободна.       Старый бармен стоял за стойкой, натирая полотенцем пивной бокал и наблюдая за оставшимися посетителями, сидевшими на своих местах с различными закусками и алкоголем. Ему было наплевать на их присутствие, ведь главное, чтобы никто не начал очередные разборки и не испортил и без того печальный и унылый интерьер, требующий ремонта.       – Хенк! – поприветствовала его танцовщица, стоя в проходе и приближаясь к мужчине для рукопожатия. – Вот уж не думала, что попаду в твою смену. – улыбалась девушка, присаживаясь на стул.       – Какие гости в моем заведении. – улыбнулся хозяин, оставив свое занятие. – Малышка Ли, да ты здорово изменилась с нашей последней встречи! – констатировал он, потрепав её по волосам. – Сколько же лет прошло?       – Достаточно, чтобы снова вернуться сюда и зажечь как в прошлый раз.       – А кто же этот молодой человек? – поинтересовался бармен, посмотрев на блондина, стоявшего рядом. – Неужто твой кавалер?       – Да ладно тебе, – отмахнулась зеленоглазая, хихикнув. – Просто хороший парень, который никогда в жизни не напивался.       – Хенк. – протянул руку чернокожий. Но все зовут меня мистер Дэвис. Добро пожаловать, приятель.       – Мелло. – ответил парень, пожав крепкую ладонь и присев рядом.       – Ну тогда предлагаю попробовать наши новые коктейли, а там уж посмотрим что ещё можно предложить.       Бутылки сверкали в свете прожектора, смешивая содержимое в различных пропорциях, разлитых по стопкам, выставленным вдоль стойки. Где-то вдалеке играла песня Мадонны, создавая атмосферу безудержного веселья и зазывая на танец. Горло обжигала приятная горечь, дарующая легкую слабость и неуклюжесть, от чего тело становилось все более расслабленным, а на лице выступал легкий румянец и глупая ухмылка. В глазах плясали черти, разжигая огонь и усиливая ощущения при взгляде на соблазнительные танцы полупьяной девушки, увеличившей громкость до максимума, что доставляло дискомфорт остальным клиентам, не решающимся прервать её своим возмущением.       Руки скользили по животу, очерчивая каждый изгиб стройной талии и упругих бедер, двигающихся в такт, словно сейчас не было никого и ничего, лишь пустота и безграничное желание остановить время, растворившись в моменте. Она манила, подзывая к себе и ускользая, стоило только прикоснуться к ней. Маленький демон.       – Так приятно видеть, что в ней ещё осталась та девочка, зажигающая здесь пару лет назад. – заметил мужчина, наблюдая за счастливой и беззаботной знакомой. – Я уж думал, что этого больше не повторится, но видимо ты здорово изменил ситуацию, раз оказался здесь.       – Кому-то же надо присматривать за ней. – ответил юноша, не отрывая взгляда от новой знакомой, перевернувшей его представление о женщинах.       – Они часто появлялись здесь с подругой по пятницам, оставаясь до самого рассвета. Такие разные, но одновременно похожие друг на друга, как две капли воды. Ох, сколько же парней дрались на улице за право познакомиться хотя бы с одной, но только все попытки пресекались, стоило девчонкам начать целоваться.       – В каком смысле? – легкое удивление тут же уничтожило остатки веселья.       – Разве ты не знаешь? – уточнил Дэвис. – Эти две были больше, чем друзья. Они даже жили в одном приюте, если мне не изменяет память. Брюнетка была той ещё оторвой, но всегда оставляла щедрые чаевые и поставляла лучший алкоголь по скидочной цене, за что я и пускал их сюда, несмотря на возраст.       – Постой. – прервал рассказ Мелло, отставив стопку в сторону. – Как звали вторую?       – Кажется Анна, сейчас уже и не вспомню. – пожал плечами бармен. – Что-то не так?       – Нет, всё в порядке. – ложь, скрывающая разочарование от внезапного осознания осознания открывшейся правды. – Просто нужно подышать свежим воздухом.       – Прямо по коридору выйдешь на задний двор.       В голове четко сложилась цепочка, устанавливающая все временные рамки и то, почему Линда так старается лишний раз не пересекаться с прошлым, избегая расспросов и с трудом произнося имя покойной возлюбленной.       Он опустился на землю, подперев голову ногами и обдумывая услышанное. Глаза пытались сфокусироваться на соседнем здании, что давалось с большим трудом, учитывая количество выпитых шотов.       – Эй. – голос из-за спины заставил обернуться. – Что случилось, малыш? – девушка присела рядом, вытянув ноги и облокотившись о холодную стену с множеством трещин.       – Почему ты не договариваешь все до конца?       – В каком смысле? – непонимание в голосе выводило из себя, но сейчас не то время, чтобы выяснять отношения.       – Я знаю про то, что вы делали здесь каждую пятницу. – скрытое раздражение отражалось вздувшимися венами, что не утаилось от собеседницы.       – Если ты про поставку товаров, то это не то, о чем следует рассказывать.       – Нет, мысли в другую сторону и не притворяйся, что не понимаешь о чем речь.       – Так вот оно что. – легкий смешок. – Ну и каково это, знать такие подробности? – атакует, не желая продолжать.       – Не злись. – пальцы прикасаются к запястью от осознания собственной глупости. – Просто хотелось услышать это от тебя, а нет от кого-то ещё.       – Послушай, – пауза, которая сопровождается тяжелым вздохом. – да, бывали и такие моменты, когда мы делали это в отелях или в туалетах баров, но мне не хочется вспоминать о том времени. Это больно, так что давай закончим на том, что уже известно, хорошо? – мнет края футболки, словно провинившийся ребенок. – Тем более ты не рассказал ничего о себе.       – Мальчишка из Англии, выросший в приюте для одаренных детей.       – Очень смешно. Тогда я дочь миллиардера из России.       – Разве я похож на того, кто врет? – уточнил немец, переведя взгляд на Линду. – В этом нет смысла, учитывая твое доверие.       – И что же заставило оказаться в таком ужасном месте?       – Обстоятельства и принципы. – он вздохнул. – Не хотел стать тенью одного человека, поэтому ушел в свободное плавание, оставив все, что было дорого.       – Не знаю, что из этого выйдет, но, надеюсь, что мои старания будут не напрасны и ты сможешь добиться того, чего хочешь.       – Я и сам не знаю чего хочу, понимаешь? – в голосе были ноты грусти и печали. – Всю жизнь готовился к одному, а вышло совсем иначе.       – Главное оставайся собой, а остальное приложится. – ловко вытаскивает сигарету, чиркая кремнем зажигалки и затягиваясь. – Будет трудно, но постарайся найти соратников и оставаться на плаву, даже, если течение слишком быстрое.       Мелло одобрительно кивнул, приобнимая шатенку и утыкаясь носом в длинные волосы с легким запахом табачной горечи и каких-то цветов, аромат которых становился слабее с каждой затяжкой. Они были полными противоположностями, словно черное и белое. Словно он и Ниа, который сейчас остался в приюте и приступил к выполнению обязательств перед миром, который, по большому счету, клал на него огромный хер, используя как живой щит в борьбе с криминалом и прочей грязью. Ублюдку досталась роль тени, что никогда не покажет своего лица, оставаясь где-то за таранами мониторов с готической буквой, упуская возможности и не выходя из зоны комфорта. Что он увидит своими пустыми глазами? Почувствует ли жизнь или останется куклой из коробки? К черту этого сопляка!       Она была такой же, только выкинутой за борт намного раньше, как игрушка, которой наигрались, пытаясь стереть улыбку, сломать шарниры и придать другую, более удобную форму. Ищет защиты и любви, продавая тело, привлекая внимание и старательно скрывая горькие слезы под маской доброты и вежливости, не задумываясь о последствиях и ныряла в омут с головой. Маленькая глупая девочка, потерявшая самое дорогое в этой игре, похоронив чувства на кладбище вместе с телом и душой, запивая боль крепким алкоголем или заглушая внутренний голос музыкой, чтобы только не возвращаться в те счастливые дни.       Девушка стала женщиной, уничтожив в себе личность, но все же оставив любовь к жизни и тягу к приключением, за что так нравилась немцу, вызывая желание и интерес. Две противоположности одной медали со схожей судьбой, которая пересеклась в самый странный и неожиданный момент.       – Все будет хорошо. – прошептал блондин, глядя на серое небо. – Вот увидишь, будем пить текилу в лучших барах города и навсегда забудем этот пригород.