Грязь

Мне кажется, нас убивает этот серый город. Эта ночь, эти звуки и вечный дождь стеной. Я хотел бы выйти в окно, но мне нужен повод

      Усталость охватывает все тело, принося чувство успокоения и расслабленности, от чего приоткрытые губы медленно выпускают очередное серое кольцо сигаретного дыма, заставляя зеленые глаза ненадолго закрыться, растягивая удовольствие от процесса. Пальцы сжимают фильтр с отпечатками длинных ногтей на бумаге, делая его скомканным и небрежным. В голове нет никаких мыслей, а бутылка вина плавно стремится к опустошению, но это не имеет значения, когда ты сидишь на крыше небольшой высотки, любуясь звездами и огнями ночного пригорода, словно актриса из голливудского фильма.       – Расскажи мне о себе. – простая просьба ставит в неловкое положение, но эта девчонка не отстанет со своими расспросами. – Кто ты такой, Мелло?       – Обычный парень. – отвечает блондин, желая поставить точку в начавшемся разговоре. – Таких на свете много, так что я один из них.       – Мы не в клубе анонимных алкоголиков, малыш, – улыбается Линда, туша сигарету о кирпичную кладку. – так что выкладывай какого черта оказался здесь, потому что обстоятельства и принципы явно не все.       – Тогда предлагаю игру. – легкий смешок и вызов во взгляде, ведь девчонка любит азарт и ненавидит проигрывать. – Или не хочешь?       – Вот ещё! – оживилась шатенка, подсаживаясь поближе. – Какие условия?       – Один вопрос и только честный ответ без победы и проигрыша. Согласна? – приподнятые брови и ухмылка. – Это же не так сложно?       – Договорились. – ответила зеленоглазая, протягивая руку для рукопожатия. – Начну первой. Уж извини, но старшим надо уступать. – губы облизывают горлышко бутылки, жадно поглощая содержимое. – Рассказывай, что именно занесло в эту дыру.       – Сбежал. – пожимает плечами немец, отводя взгляд в сторону соседнего дома, где уже давно не было никаких признаков жизни, а местные вандалы изуродовали фасад дешевой краской с откровенными угрозами в адрес правительства.       – То есть как это? – легкое замешательство в голосе заставило обернуться. – Откуда?       – Это уже целых два вопроса, не забывай и не нарушай правила.       – К черту эти оговорки! Попал в пригород, о котором даже не слышал, судя по тому, как свободно расхаживал по улице среди ночи и залетел в бар, полный всякого дерьма. Тут не все так просто, так что не увиливай, дорогой. – на лбу появляются морщины, а вены потихоньку начинают вздуваться от накатившего возмущения.       – Хочешь правду? Окей, расскажу тебе обо всем, но только это будет первый и последний раз, потому что больше к этой теме мы не вернемся, дорогая. – пальцы сжимаются в кулак от внезапно наглости собеседницы. – Я вырос в приюте Англии, как уже говорил ранее, готовясь стать тем, кем мне предрекали быть, но все пошло крахом, поэтому ночью собрал вещи и выбрал в аэропорту из ближайших рейсов Лос-Анджелес, а остальное уже известно. – он встал, подходя к парапету, чтобы унять дрожь. – Пришлось оставить много хорошего за стенами для того, кто занял это место.       – Эй, – легкое прикосновение и теплые объятия Линды начинают действовать не хуже успокоительного, вколотого внутривенно через капельницу прямо как в тот день, когда не стало L. – тише. – в памяти невольно возник почти забытый образ матери, принимающей к груди и поправляющей отросшую челку с особой нежностью и трепетом. Побудь со мною и просто помолчим.       Вся реальность похожа на сценарий плохого фильма с убогим сюжетом и обилием сексуальных сцен, где актеры не говорят, а просто выполняют команды режиссера, словно куклы без души и разума. Оба мечтают, чтобы это поскорее закончилось, но, увы, кульминация даже не входит в планы сценариста. Стриптизерша и подросток в поисках места под солнцем – вот она, идеальная пара.       Мелло прижался сильнее, вдыхая этот легкий запах табачной горечи, исходивший от футболки, смешанный с сожалением и отчаянием. Эта девчонка стала той, кто видел всю его душу, заглядывая в потайные и темные углы, скрытые от остальных за прочными замками и маской безразличия. Она напоминала Мэтта с его детской наивностью и желанием узнать все и даже больше, но только этого засранца легко удавалось заткнуть одним лишь взглядом, чего невозможно было сделать с ней по неведомым причинам.       К горлу подступал неприятный ком, а из глаз полились слезы, капая крупными каплями прямо на одежду, заставляя плечи слегка подрагивать, что не скрылось от шатенки, решившей просто дать ему выплеснуть все накопившиеся дерьмо, случившиеся за последние месяцы.       – Ты напоминаешь мне тот день, когда я стояла точно так же на улице с парой сотен в кармане и полневшей пустотой внутри. – прошептала зеленоглазая, проводя ладонью по светлым волосам. – Идти некуда, никого нет, только неизвестность. Малыш, – губы коснулись макушки. – все будет хорошо.       Парень едва заметно кивнул, держась за края её куртки, словно вот-вот проснется ото сна и больше никогда не увидит эту взбалмошную девчонку с её манерой быть ребенком и одновременно взрослой, когда этого требует ситуация. Никто не понимал лучше, чем человек, оказавшийся в похожем дерьме.       – Пойдем домой. – простая просьба и мольба во взгляде голубых заплаканных глаз. – Просто уйдем отсюда как можно дальше. Нас убивает этот серый город.       Ноги идут куда-то вперед, проходя сквозь пустынные и изуродованные улицы с разрушенными фасадами зданий, на руинах которых все ещё видны надписи местных вандалов, украшенные обилием разбитого темного стекла от пивных бутылок или другого крепкого алкоголя. Власти не стремятся к улучшению условий труда и жизни жителей, игнорируя очередные митинги и забастовки простыми отписками со словами жирных уебков, распределяющих бюджетные деньги на свои прихоти и карманы приближенных.       Когда-то этот пригород процветал под палящими лучами солнца, а выйти на улицу ночью не означало добровольно всадить себе пулю в голову или стать жертвой изнасилования, что уже стало нормой. Множество магазинов, достойный труд и пропаганда по федеральным каналам о прекрасной жизни канули в лету, оставшись лишь воспоминанием. Местные спешили заколотить окна и приобрести ружье, нож и хорошие патроны на случай очередных разборок банд или идиотизма накуренных малолеток, ложась спать в страхе за свои сбережения. Теперь иметь перцовый баллончик за спиной – необходимость, не более того.       Мелло винил себя за проявленную слабость и мягкость, которой никогда раньше не поддавался, стараясь подавить эмоции внутри или уйти на чердак, где подолгу сидел у приоткрытого окна, наблюдая за тем, как охранник расхаживает по саду, стараясь поймать нарушителей спокойствия и отправить в кабинет к Роджеру для выяснения обстоятельств подросткового бунта. Ему не хотелось сбегать из этого места до того дня, когда L не передаст свои полномочия в торжественной обстановке, оставив остальных позади с багажом знаний и ежемесячным финансированием. Он ненавидел Ниа, стараясь быть первым в любой момент, но мелкий комок, этот безжизненный ублюдок, всегда уходил на несколько шагов вперед, получая похвалу и восхищение преподавателей. Но кукла не знала главного, продолжая жить и питаться иллюзиями о внешнем виде и привычках своего наставника, не имея даже малейшего представления о том, каким был детектив на самом деле.       – Почти пришли. – голос Линды возвращает в реальность, рассеивая воспоминания о прошлом, заставляя невольно дернуться и перевести взгляд на неё. Пальцы осторожно переплетаются вместе, поглаживая тыльную сторону ладони с особой нежностью и заботой. Она умела быть молчаливой и понимать с полуслова, стараясь не вмешиваться не в свое дело в отличие от Дживаса, любящего вывернуть душу наизнанку. – Ты как?       – Уже лучше. – ответил блондин, поднимаясь по лестнице на нужный этаж, слегка топая подошвой кроссовок.       Шатенка открыла дверь, проходя внутрь квартиры и скидывая на ходу обувь вместе с курткой, направляясь на кухню, чтобы поставить чайник. Ей не хотелось игнорировать ситуацию, но большего явно не узнать, да и парень был сейчас не в самом хорошем состоянии, чтобы начать непростой разговор. Эта грусть, вышедшая из его глаз огромными каплями слез, подрагивающие плечи и пустота внутри останутся в памяти надолго, возвращая в те дни, где будущее оставалось туманным и размытым.       – Садись. – сказала девушка, пододвинув напиток и закуривая сигарету, оставленную в пепельнице с давних времен. – Тебе надо придти в себя.       Мелло молча опустился на стул, смотря в одну точку, не издавая ни звука, словно статуя, навсегда замершая в одной позе без возможности выдавить хоть слово. Мысли роем носились в голове, показывая различные отрывки из детства, но он лишь сильнее зажмурив глаза, отгоняя назойливые воспоминания. Сейчас парень был похож на брошенного котенка, неосознанно тянувшегося к чему-то хорошему и теплому, как будто это могло помочь выжить в суровом и жестоком мире. Надо скорее найти работу, накопить деньги и свалить отсюда как можно дальше в новое место, а там уж стараться держаться и не уйти на дно.       – Послушай, – начал немец, делая глоток и слегка обжигая язык. – я не из тех, кто жалуется на жизнь и выворачивает душу наизнанку, но сейчас мне нужно просто высказаться, иначе этот кошмар не закончится, так что дай сюда сигарету и просто ничего не говори, прошу. – пальцы осторожно берут протянутую пачку, достав необходимое и чиркая кремнем зажигалки. Воздух тут же наполняет легкие, сжимая их и заставляя поморщится, но продолжить начатое.       – Рассказывай. – прошептала собеседница, подставляя пепельницу.       – В ноябре не стало одного дорогого для меня человека, после чего все пошло по наклонной. Это был ад под капельницами с успокоительным и многочисленными попытками принять реальность, в которой не хотелось есть, пить, да даже просто существовать с осознанием произошедшего. – изо рта вышел дым. – Оставалось только закончить дело и продолжать его труды, но… – дрожь в голосе заставила на секунду остановиться. – я просто сбежал, не желая бороться и оставив все как есть. Каждый день просыпаюсь и вижу, что стал таким, какой сейчас, без шанса на исправление и возвращение назад. Это больно, очень больно и все тело рвется на части, понимаешь? – взгляд перешел на шатенку, потушившую окурок и поджавшую ногу под себя.       – Малыш, – шепот и выступающие слезы на глазах. – ты ни в чем не виноват. Послушай, – она села напротив, положив ладони ему на лицо и слегка поглаживая большими пальцами кожу. – не стоит винить себя за сделанное, так легче не станет. Будет сложно, да, порой невыносимо, но мы справимся, слышишь? Справимся, а потом, клянусь, отвезу тебя к океану и напьемся, забудем это дерьмо и просто напьемся. – легкая улыбка и искренность в её словах заставили издать небольшой смешок.       – Просто замолчи. – губы осторожно прикоснулись к шее, оставляя легкий поцелуй и опускаясь все ниже. – Не говори ничего. – дрожь в теле и желание стать с ней одним целым усиливались с каждым вздохом, от чего становилось жарко.       Прижимается и снимает футболку, сдерживая стоны и прикрывая глаза с экстазе, утягивая за собой на пол, чтобы просто растворится в моменте и заглушить кричащий голос разума. Нет, эта бестия не такая, как все вокруг, ведь рядом с ней хотелось большего, чем просто бесконечный секс и ложные обещания, приправленные иллюзией счастья и радости. Оба по уши в дерьме, но так даже интереснее, ведь никто не является принцем или принцессой сказочного розового замка с белыми единорогами и пони, а значит никаких оправданий.       Джинсы летят куда-то в сторону, обнажая стройные ноги, обвивающие бедра, словно змеи, слегка поглаживая ребра и намекая на большее. Толчок и шатенка выгибается как кошка, жадно глотая воздух, которого становится катастрофически мало, от чего слегка кружится голова, а ощущения усиливаются с каждым новым движением, заглушая все вокруг.       – Ты удивительный. – шепчет Линда, глядя прямо в глаза, где уже давно плясали черти.       Губы целуют грудь, оставляя темные отметины на каждом свободном участке кожи подобно клейму принадлежности только одному человеку, ворвавшемуся в эту никчемную жизнь как вспышка в темноту, меняя привычные образы и очертания. Этот мальчишка оказался одной большой загадкой со множеством граней, усложняющих путь к истине и решению. Он был безразличным, холодным, но манящим и чувственным, стоило только проявить понимание и заботу, дать необходимое, как зверь становился мурчащим котенком.       Волна подступающего оргазма накрывала с головой, пронизывая током в самое сердце, лишая разума и чувств подобно вакууму, от чего в ушах появился неконтролируемый звон, заглушающий все вокруг. Мелло лег рядом, восстанавливая дыхание и убирая со лба огромные капли пота, падающие на пол, поправляя взъерошенные волосы, похожие на свисающие сосульки. В горле пересохло, а язык покрылся множеством трещин.       – Черт, – выругался блондин, жадно выпивая теплый чай и ложась на спину. – как же хочется спать. – веки стали тяжелеть от накатившей усталости и слабости, ведь ему ещё не приходилось развлекаться всю ночь в баре, танцуя под громкую музыку, сидеть на крыше соседнего здания после закрытия, любуясь звездами, а потом оправиться домой и получить удовольствие. И хоть эта зеленоглазая сумасшедшая временами вызывала лишь отвращение и скорейшее желание убраться как можно дальше, все же ей удавалось открыться с другой, более милой и свободной стороны. Она умела жить и видеть прекрасное в каждом дне, даже, если все шло наперекосяк, заставляя рыдать в ванной и тихо курить на кухне в полном одиночестве.       Мелло чувствовал, что привнес в её будни хоть какое-то разнообразие, став не просто компаньоном, а ещё и собутыльником, другом, любовником, в котором так нуждалось это стройное тело. Эти отношения не выглядели счастливыми, учитывая издержки профессии, но кому какое дело до двух малолеток и их тараканов?

***

      Теплые прикосновения выводят из сна, заставляя открыть голубые глаза и попытаться сфокусироваться на окружающей обстановке, напоминающей больше неконтролируемый бардак или постельную сцену из фильма, где герои пережили самый сложный и кульминационный момент. Под головой была небрежно скомкана футболка, напоминающая теперь тряпку, а под столом валялись джинсы, прикрывающие остатки нижнего белья.       Немец осторожно встал, стараясь не разбудить спящую девушку, собирая на ходу свои вещи и отправляясь в ванную, чтобы хоть как-то привести себя в порядок после прошедшей ночи, полной любви и алкоголя, что отражалось небольшой болью в голове и шее. На часах было два часа дня, а, значит, ему впервые удалось полноценно поспать, не просыпаясь от кошмаров прямо на кухне не в самой удобной позе.       Горячая вода возвращала в чувства, очерчивая каждый изгиб тела и стекая крупными каплями в сливное отверстие, унося с собой раздражающее похмелье. В голове тут же возник самый страшный день из прошлого, когда за окном шел неконтролируемый ливень, напоминающий тысячи слез приютских детей, стоявших под зонтами вдоль входа в сад, через который проносили гроб с телом детектива как дань тому месту, где ему пришлось провести все свое детство, пробегая по лестничным пролетам, рисуя мелом на асфальте или же сидя в библиотеке. Множество цветов и запрет на открытие крышки для большей конфиденциальности и избежания психологических травм.       В тот день блондина впервые поместили в больничное крыло, привязав руки и ноги к кровати, чтобы поставить капельницу и унять непрекращающуюся истерику от увиденного. Да, они не были так близки, чтобы так убиваться от горя, но когда весь мир переворачивается, а СМИ в одно горло твердят о том, что всем нужен новый герой, борец, правая рука самой богини правосудия, то нервы не выдерживают даже у взрослого. Груз опущен на плечи, словно крест, вбитый прямо в позвоночник, от чего невыносимо больно и тяжело дышать, но только ему удалось вырвать щедрый подарок судьбы, сбежав в неизвестном направлении прямо в объятия неизвестности.       – Вы должны понимать в чем состоит смысл данного обучения. – твердил Роджер, держа перед собой бланки с недавними тестами и раздавая каждому из присутствующих табель с оценкой. Они всего лишь марионетки и необходимо выбрать лучшую, без дефектов и изъянов, чтобы сделать из этой пешки настоящего ферзя. Но только фигура не должна выходить за пределы доски, оставаясь под наблюдением и полным подчинением властей и телекамер, желающих узреть истинное лицо своего спасителя. Нет, от такого нужно было бежать как можно дальше и скорее, оставив наследство, статус и беззаботную жизнь кому-то более достойному. Это не подарок, Ниа, нет! Это самое настоящее проклятье, отданное тебе без сожаления! Теперь мониторы вместо окон и досье для первого знакомства, потому что уже никогда не будет другой жизни. Ты стал той самой пешкой, заменив ферзя! Живи с этим!       Комок успешно отыскал убийцу, приговорив того к смертной казни через укол, но легче от такого возмездия не стало, ведь это не вернет L в мир живых, не повернет время назад, подарив облегчение. Да, журналисты были в восторге от громких заголовков и сенсационных новостей, печатая на каждой странице омерзительную букву N, оформленную готическим шрифтом, чтобы привлечь внимание читателей. Сволочь.       Но все же было стыдно перед Мэттом и тем, что пришлось уйти по-английски, скидав все вещи в сумку и даже не оставив хотя бы записки. Геймер непременно захочет в лучшем случае превратить лицо в фарш, если они когда-нибудь встретятся, в худшем – просто пойдет мимо с поднятой головой. Хотелось отправить ему письмо, обозначить свое местоположение, но что предложить взамен, если верный друг сорвется и прилетит сюда ближайшим рейсом? Чашку чая и проститутку в качестве соседки по комнате? Или, может, криминальный пригород с отсутствием работы?       Мелло вышел из душа, повязав полотенце на бедрах и направляясь в гостиную, чтобы взять чистые вещи, краем глаза наблюдая за ворочающейся Линдой в позе эмбриона, лежащей на полу и бурчащей что-то во сне.       – Эй. – легкое прикосновение к плечу. – пойдем на диван.       – Что? – зеленые глаза нехотя открылись, осматривая все вокруг в поисках источника внезапного пробуждения. – Который час?       – Уже почти три. – ответил парень, убирая чашки в раковину. – Долго же мы спали.       – Моя голова. – попытка сесть отражались пульсацией в висках, словно мозг взболтали в шейкере, вливая содержимое в черепную коробку. – Надо же так напиться. – она потянулась за пластинкой белых таблеток, оставленных на подоконнике, выдавливая сразу две штуки в рот и резко проглатывая.       – Я так понимаю, что это последний раз? – легкая ухмылка не сходила с губ, на что шатенка ответила демонстрацией среднего пальца, направляясь в ванную, покачивая бедрами.       – Не дождешься! – выкрик и хлопок дверью сменились шумом открытого крана.       Новый день и очередные клиенты только подливали масла в огонь ненависти и презрения к себе, заставляя тереть кожу как можно сильнее, желая очиститься от позора и унижения, преследующих вот уже несколько лет. Очередные пошлые намеки, грубые прикосновения и взгляд этих холодных голубых глаз просто убивали, заставляя спрятать голову в песок подобно страусу.       Хочется убежать, спотыкаясь, вставая и продолжая путь. Начать с самого начала, но уже другим человеком, с новым именем, паспортом и репутацией, но только возможность ускользала так быстро, словно птица, манящая своим красивым видом.       Девушка вернулась на кухню, присаживаясь на стул и включая тоскливую музыку с могильным голос диктора, навевая тоску и уныние, опускающие настроение на уровень напольного плинтуса.       Легкое прикосновение возвращает из раздумий, от чего вилка падает прямо в тарелку с завтраком, издав неприятный звон.       – Все в порядке? – вопрос, остающийся без ответа и безграничное молчание, ведь сейчас просто не до разговоров.       Шатенка встала, направляясь в сторону шкафа и вытаскивая самый откровенный наряд, не надевая нижнее белье и стараясь не смотреть в зеркало, отражающее ту, о ком говорили с презрением пожилые приютские тетки, читая слово божие перед каждым уроком. Дерзкий макияж, скрывающий темные круги под глазами и превращающий в кошку, готовую встать в любую удобную позу, подставляя свое тело для чужого удовлетворения, заглатывая противозачаточные, как будто это витамины. Алкоголь, сигареты и отсутствие сна сужали порочный круг, сжимающийся на шее как чужие руки, пускающие по кругу. Пустые сумрачные дни как бесконечное забвение. И жаждешь только избавления.       Косые взгляды прохожих, шепот, сплетни и крики из проезжающих машин с предложением прокатиться или провести вечер в интересной компании стали привычным делом, но зеленоглазая лишь затыкает уши наушниками, направляясь в сторону дешевой забегаловки, где уже давно нет посетителей, а кожаные диваны покрываются тонким слоем пыли и множеством трещин, ставших частью убогого интерьера, не менявшегося уже много лет.       – Не прошло и года. – недовольный голос Эшли и поджатые губы при виде светловолосого мальчишки как дополнительный бонус к хуевому обслуживанию.       – И тебе не хворать, дорогая. – отвечает Линда, присаживаясь напротив и опуская темные очки на переносицу, указывая Мелло на соседний стул. – Все готово?       – Ещё с утра, как договаривались, но пунктуальность явно не ваш конек. – возмущается официантка, делая глоток с разноцветной банки колы. – В следующий раз возьму процент за ожидание. – её рука ловко достает документы с заднего кармана джинс, демонстративно швыряя бумаги на стойку, что начинает злить парня, старающегося сдержаться и не наговорить лишнего.       – Посмотрим на новое имя? – предлагает танцовщица, разряжая напряженную обстановку. – Макс Кеннард. – пальцы проводят по заламинированной странице, очерчивая каждую букву. – Звучит неплохо. – заключает она, передавая паспорт блондину. – Спасибо, Эш.       – Любой каприз за ваши деньги. А теперь пойдите прочь и не мешайте мне работать, у нас тут не дом милосердия. – звон бутылки о дно мусорного ведра поставил точку в столь неприятной беседе, заставляя покинуть помещение, закрывая дверь с шатающейся табличкой ”добро пожаловать”.       – Черт бы побрал снова связаться с этой стервой. – возмущался немец, пнув какую-то картонку, валяющуюся под ногами, игнорируя улыбку своей спутницы. – Зараза!       – Не обращай внимания, это ещё было вежливо. – пожала плечами зеленоглазая, закуривая. – Не ты один хочешь взыскаться по этому поводу. – серый дым выходит из приоткрытого рта. – Куда проще выслушать и получить желаемое, чем уйти с пустыми руками.       – Как будто мы ей по гроб жизни обязаны. – не унимался юноша, шагая по асфальту. – Никто не заставлял браться за такое дело.       – Успокойся. – попросила Линда, выкинув окурок. – Сейчас главное, чтобы все получилось. Толкают прямо в грязь. Здесь никуда не убежать.       Темный коридор и запах дешевых сигарет, дым от которых окутывал все вокруг, словно туман, скрывающий в своей густоте настоящее блядство, смешанное с употреблением алкоголя и запрещенных веществ, делающих бар ”Виста Дель Мар” самым настоящим гадюшником. Пустые разговоры о клиентах, счет выручки, таблетки и резинки, откровенные наряды, а также поддельный возраст неплохо оплачивались богатыми клиентами из местных банд или же города, приезжающих сюда для получения новых ощущений.       – С каких пор ты стала мамочкой, Ли? – вопрос темнокожей девушки, стоявшей около двери, заставил вздрогнуть, возвращая из раздумий. Она выглядела как самая настоящая потаскуха, прикрывающая все самое интересное ярким комплектом нижнего белья. – Или у нас тут разрешено обслуживать несовершеннолетних? – язвит, стараясь задеть и начать перепалку.       – Пошла к черту, Тиффани. – показанный средний палец затыкает эту суку под одобрительные возгласы остальных, ставших невольными свидетелями сцены. – Уже закончила сосать, раз язык способен издавать членораздельные звуки? – жесткий отпор отражается улыбкой на лице и тихим смешком.       – Ловко. – подметил Мелло, следуя за шатенкой в сторону одного из кабинетов, ускоряя шаг.       – Малыш, – Линда резко остановилась, приближаясь к самому уху, обжигая дыханием кожу. – запомни простое правило; либо ты, либо тебя. – легкий поцелуй в шею заставляет жадно вдохнуть воздух, стараясь унять внутреннее возбуждение. Снова дразнит, пользуясь превосходством и ситуацией, устанавливая правила и контролируя ход дальнейших действий противника, ведь он всего лишь пешка в шахматной игре. Но даже такая фигура может поменять ход партии в свою сторону.       – Думаешь не справлюсь? – рука скользит под платье, очерчивая изгиб ягодиц, сжимая кожу и заставляя прикрыть глаза, чтобы просто не повалить на пол, вдавливая в дешевый ковер, выбивая членом крики из приоткрытого рта, наблюдая за тем, как тело просит разрядки, двигаясь навстречу. Хотелось взять за волосы, наматывая на кулак шелковистые пряди, толкая к ширинке, а дальше даже не нужно намекать на действия, вслушиваясь в хрипы и стоны, не зная отказа.       Жизнь любит менять карты и переворачивать судьбы как капризная сука, идущая в игре только по своим неожиданным правилам, принося страдания или же неограниченный успех для каждой из миллиардов фигур в этой непродуманной и сложной махинации. Она ловко ставила на колени, пиная под ребра, заставляя задыхаться и молить только о пощаде, вслушиваясь в самый нелюбимый вопрос ”за что?”, оставляя его без ответа.       Эта тварь ненавидела выскочек и тех, кто пытался поменять механизм в свою сторону, идя напролом, разгребая все дерьмо, но, если же это и удавалось, то безумца ждала награда.       Мелло невольно задумался о том, учел ли L возможность работы в баре для одного из своих приемников, да и думал ли детектив о судьбах тех, кому не посчастливилось войти в тройку избранных? Ежемесячные пособия не помогут выжить, так что большая часть из них окажется на улице уже к двадцати годам, не сумев грамотно инвестировать деньги. Так, может, побег все же был тем самым спасением?       – Справишься. – отвечает Линда, с трудом открывая дверь и проходя в небольшой кабинет с бежевыми стенами, на которых уже потрескалась краска как и обивка на кожаном диване. Здесь кого-нибудь драли? Несомненно.       – Ли, я же сказала, что прибавка будет в конце месяца, так что скрой свою задницу белую задницу с моих глаз. – женский голос сразу же обозначил границы, не желая выслушать собеседников.       – Вообще-то мы по другому делу. – шатенка демонстративно поставила ладони на стол, поддавшись вперед. – У тебя ведь есть вакантное место, Брейш?       Чернокожая женщина поморщила нос, осматривая блондина, стоявшего позади подчиненной и сохраняющего невозмутимость, словно все происходящее не его дело, а лишь случайный разговор незнакомых женщин.       – Это ещё кто такой? – коричневое кресло издало неприятный скрип, отодвигаясь назад под тяжестью представительницы блядской индустрии, закинувшей ногу на ногу. – Не припоминаю, чтобы открывала детский сад или занималась благотворительностью.       – Дешон как-то говорил, что неплохо было бы найти кого-нибудь для разгрузки на кухню, так что вот. – танцовщица сделала кивок в сторону немца. – Восемнадцать есть, не переживай.       – Этот ленивый ниггер уже в край оборзел. – возмущалась Брейша, активно жестикулируя. – Как звать? – короткий вопрос, показывающий небольшую заинтересованность.       – Макс Кеннард. – ответил Мелло, подходя поближе.       – Послушай, малец, я даю тебе ровно месяц испытательного срока и, если вдруг до моих ушей дойдет, что здесь слишком плохо и твоя белая задница хочет к мамочке, то выметайся. – голос стал строже, не скрывая неприязни. – Усек?       – Да. – кивок и желание уйти отсюда как можно быстрее, лишь бы только не видеть эту жирную свинью, восседающую на кресле с пафосным лицом и манией величия. Эта сука игнорировала тот факт, что её клиенты были теми ещё извращенцами, воплощающими свою больную фантазию с каждой из работниц, пока хозяйка сидела и молчала подсчитывала выручку, забирая самый большой процент и находя новых поставщиков запрещенки.       – Тогда не смею задерживать. – ответила работодательница, приступая к разбору разложенных на столе бумаг.       Мелло вышел из кабинета, стараясь унять чувство подступающей тошноты, застрявшей комом в горле, лишающим возможности сделать вдох или произнести хоть слово. Табачный дым, витающий вокруг, проникал в легкие и одежду, пропитывая каждую клеточку, от чего становилось дурно. Мог ли кто-нибудь представить, что вчерашний сирота, надеявшийся на светлое будущее, будет работать в баре с алкоголем и шлюхами, разгружая коробки на заднем дворе за мизерную зарплату? Что каждый день станет похожим на предыдущий, а сон – единственным способом избежать реальности и нежелательных разговоров с пренебрежительным отношением.       Теперь он стал просто числом в статистике неудачников из пригорода, на которых вешают ярлыки убийц и наркоманов. Никому больше нет дела до светловолосого мальчишки и его умственных способностей. Добро пожаловать в ад, щенок!       За стенами приюта жизнь остальных не имела никакого смысла, ведь всегда был персонал, готовящий завтрак, приносящий чистое белье и закупающий необходимые вещи точно в срок, чтобы воспитанники ни в чем не нуждались, тратя время лишь на учебу и решение логических задач в свободные минуты. Здесь любезно предоставляли места каждому ребенку Англии, заводили личное дело, следили за психологическим состоянием и просто заботились, выпуская в большой мир с багажом знаний и хороших воспоминаний за плечами. Золотая клетка, не иначе. Только идиот захочет выйти из такой зоны комфорта, позабыв всех и оставив главное предназначение кому-то другому.       Да, немец стал таким исключением из правил, решив, что трудности преодолимы даже, когда тебе восемнадцать и по документам ты уже не ребенок, но ещё и не взрослый. Глаза смотрят на электронное табло, оформляя билет в неизвестность без плана, без надежды и сожаления. В ту минуту казалось, будто это единственное правильное решение, а карты судьбы упадут прямо в руки, выждав удачный расклад, но, увы, жизнь предпочитала шахматы.       Эта дрянь била под ребра с самого раннего детства, забрав сначала родителей, а потом и любимую бабушку, оставив в пустом доме на несколько дней, пока соседи не догадались сделать звонок в опеку, решив судьбу ребенка без его ведома и мнения. Этот мужчина в черной шляпе с добрым выражением лица открыл новую локацию, познакомив с Роджером, а потом уже и другими людьми. Пара тестов, разговор с психологом и вот уже новое имя, комната, книги, уроки. Занавес опустился, отрезав прошлое и подарив настоящее, полное приключений с лучшим другом.       – У меня есть просьба. – маленький мальчик в черной одежде стоял неподвижно, войдя в комнату, где сидели взрослые, начавшие совещание.       – Что? – переспросила пожилая женщина, поправив очки, спадающие на переносицу. – Почему ты не в классе?       – Мисс Максвелл, – обратился к ней директор. – давайте выслушаем нашего ученика. Говори, Мелло, что бы ты хотел?       – Каждую неделю приносите плитку молочного шоколада schogetten.       – У нас не принято давать воспитанникам сладкое в неограниченном количестве. Таковы правила. – спокойный ответ с желанием поставить точку в разговоре.       – Я знаю. Но это единственная вещь из дома, которую мне бы не хотелось забыть.       – Мы постараемся учесть твое пожелание. А теперь ступай. Какой у вас урок?       – Биология.       Через неделю на прикроватной тумбочке лежала синяя плитка, обернутая белой атласной лентой, появляющаяся в комнате каждое воскресенье, словно подарок за хорошие отметки и поведение. Приятный вкус и запах шоколада сводили с ума, стоило только сделать укус, вспоминая семейные вечера у камина, когда бабушка читала книгу про любимого героя, завершая рассказ поцелуем в лоб и пожеланием хороших снов. Но рано или поздно приходится проснуться.       Линда вошла на кухню, демонстративно виляя бедрами и направляясь в сторону склада, где сидел чернокожий мужчина, оперевшись о стену и закинув ноги на эмалированное ведро, очищая смятый картофель без особого интереса. Его взгляд был потухшим, а в зубах догорала сигарета, падая пеплом в мешок с очистками, издавая недовольное шипение. Татуированные руки ловко держали нож, срезая кожуру и проросшие белые отростки с фиолетовыми тычинками на концах.       – Чего тебе? – недовольный басистый голос и полное равнодушие. – Если хотите жрать, то делайте заказ через бар, потому что теперь эта сука запретила отдавать остатки.       – Я не по этому вопросу. – ответила шатенка, отойдя в сторону, показывая стоявшего за спиной парня, осматривающего помещение с антисанитарными условиями. – Брейша приняла нового работника. Его зовут Макс, так что теперь в полку, как говорится, прибыло.       – Дешон. – ответил повар, положив овощ и протянув руку для рукопожатия.       – Очень приятно. – простое прикосновение к ладони, где ещё можно было заметить следы заживших мозолей от силовых тренировок.       – У нас тут не курорт, пацан, так что сразу обозначу границы. Твое рабочее место – это склад и не более, ясно? Увижу, что халтуришь или бегаешь к девчонкам, заставлю перемыть каждый сантиметр этого гадюшника, договорись?       – Конечно.       – Но будешь успевать и вести себя тихо, мое отношение станет лучше. Сейчас надевай китель и приступай к нарезке перцев.       – Ну удачи. – легкая улыбка зеленоглазой и похлопывание по плечу вернули в чувства. – Увидимся позже! – прокричала она, скрываясь за металлической дверью.       Мелло надел китель, закатывал рукава и приступая к нарезке, держа в руках небольшой нож, рукоятка которого была перемотана черной изолентой. Лезвие плавно скользило по кожуре, делая надрез, словно хирургический скальпель на теле очередного пациента, требующего срочной госпитализации. Плавный надрез и вот уже видны внутренности, выпадающие в пакет вместе со шляпкой. Легкий стук и остатки тут же летят вниз, а тело в контейнер, где уже собралось малое количество таких же несчастных.       Он чувствовал легкую усталость и навязчивое желание поспать, стараясь отвлечься на что-нибудь другое, чтобы только сохранять бодрость. Когда ты находишься в не самых лучших условиях, единственным выходом останется только сон, чтобы просто избежать реальности с очередными проблемами, но в последние дни его отчаянно не хватало, а ментальное здоровье оставляло желать лучшего. Ему было стыдно за случившийся срыв эмоций, хлещущий через край, словно кровь с перерезанного горла, но сил на самоконтроль уже не осталось. Хотелось кричать, бить кулаком стены и просто раствориться где-нибудь в пустоте и темноте, став материей без тела и ощущений. В мыслях все чаще возникало пустое белое пространство, где нет никого и ничего, только тишина и покой, но как попасть в то блаженное место?       – Куришь? – вопрос, выбивающий из потока размышлений.       – Что?       – Ты глухой или притворяешься? Я спросил не хочешь ли покурить. – цокнул языком Дешон, протягивая смятую красную пачку, на что блондин отрицательно покачал головой, продолжая работу.       – Ну и правильно, – из широких ноздрей вышел дым. – может, проживешь дольше, кто знает. Хотя в нашей дыре такие слова воспринимаются как глупая шутка. – легкий смешок.       – Давно Вы здесь живете? – глупый вопрос, но все же хотелось продолжить беседу.       – С самого рождения. Раньше это место процветало, но теперь сам видишь, что стало с ним. Я был тренером в спортивной школе и часто перевоспитывал местную шпану через тренировки, но когда увидел их пару лет назад таких озлобленных, словно не дети больше, а шакалы, то понял, что собственноручно вырастил будущих криминальных авторитетов. – мужчина плюнул в ведро, продолжая рассказ. – Слышал о школе для трудных подростков в паре кварталов к северу?       – Нет.       – Постой, – секундная пауза и бычок летит к очисткам. – ты разве не местный?       – Приехал сюда совсем недавно. – И откуда же тебя сюда занесло?       – Англия.       – Да ладно? Гонишь! – удивился повар, отложив нож в сторону. – Чтобы прям оттуда и в самую задницу! Быть не может!       – Ну видимо есть исключения. – пожал плечами парень. – Решил попробовать другую жизнь.       – И какая она на вкус?       – Пожалуй, горькая.       Крупная ладонь коснулась плеча, словно понимающий жест отца, решившего начать непростой и серьезный разговор с повзрослевшим сыном, готовя к трудностям дальнейших лет.       – Напоминаешь моего Майки, когда этот засранец был в таком же возрасте. Часто говорил ему быть проще, а он мне перечил, что, мол, отвяжись старик, разберусь без советов. – в голосе послышалась грусть. – Теперь вот сидит за запрещенку уже пятый год. Чтоб его!       – Сочувствую.       – Я тебе не советчик, но все же будь осторожен в этом блядушнике. Поверь моему опыту, – карие глаза сузились. – не успеешь оглянуться, как закроется крышка гроба или же тюремная решетка, так что держи ухо востро, а язык за зубами. Предупреждение.       Было все равно на сказанные слова, а в голове все ещё витала мысль о белом пространстве. Хотелось раствориться, стать частью этого пустого места, словно не было никого и ничего, а это всего лишь сон о глупой и никчемной жизни, в которой никогда и не приходилось учавствовать, потому что тебя попросту нет. Я – материя, не больше. Сколько ещё терпеть ненужных людей? Сколько раз видеть во сне прошлое и мечтать убежать? Да, он уже сделал выбор, но это не то, что ожидалось. Как нажать кнопку отмены? Пальцы зарываются в светлые волосы, надавливая нитями на кожу, стараясь успокоиться или же сделать вид, что все в порядке и начинающийся срыв не более, чем усталость. Возьми себя в руки! Не сейчас, нет! Остановись! Боль пронзает кожу, но уже нет сил остановиться, царапая её ногтями, как будто это поможет справиться с трудностями. Ты проиграл.       Мелло молча вышел на улицу, направляясь к кирпичной стене и сползая по ней спиной, садясь прямо на бетонное покрытие с множеством трещин, в которых прирастали небольшие ростки травы, рвущиеся наружу к самому солнцу. Их топтали людские ступни, а дождливые капли заливали с такой силой, что не было видно даже кончики стеблей. Худые пальцы осторожно прикоснулись к одному, нежно поглаживая зеленый лист с нежностью и заботой, словно ребенка, улыбающегося даже в самую трудную минуту.       – Я не сдамся тебе, Ниа. – левая рука скользит в карман, нащупывая что-то маленькое и многогранное с глянцевым покрытием. Ладонь тут же хватает предмет, вытаскивая его наружу и разглядывая под лучами солнца белый кусочек пазла с помятыми краями. – Ничто не сможет сокрушить мою гордость. И снова ночь в петле огней, глухая пропасть и смирение. Стена привычной тишины и атмосферное давление…