Грязь

Я поцелую провода и не ударит меня ток

      Тьма окутывает с головой, обволакивая все тело и унося куда-то в неизвестность. Впереди только пустота, манящая своей безграничностью и неизвестностью, в которой так хотелось раствориться, становясь частью чего-то нового. Больше нет проблем, неприятных воспоминаний и ненавистной работы. Теперь ты – часть потока, текущего в своем, известном ему, направлении.       Неужели это называют тем самым моментом смерти, когда душа отделяется от жизни, оставляя все сущее позади? Где же свет в конце туннеля или ангелы, зовущие с собой? Куда делись все звуки? Здесь кто-нибудь есть?       Глаза видят пролетающую белую ленту, мерцающую где-то вдали, что извивается подобно змее, становясь все больше и четче. Она как пленка, показывающая кадры воспоминаний; вот мама нежно гладит по голове, читая книгу, а здесь её уже нет, но появляется Мэтт, улыбающийся и держащий в руках серого котенка. А кто же эта девушка, курящая сигареты у приоткрытого окна? Линда! Ты здесь? Ты слышишь?!       Слова не вырываются из губ, словно кто-то надежно заклеил рот скотчем, лишая возможности произнести хоть что-то. Воздуха категорически не хватает, а тело летит куда-то вниз, приземляясь у бескрайнего озера, едва касаясь ступнями поверхности воды. Какого черта здесь происходит? Что это за место?       – Удивлен? – знакомый голос эхом раздается за спиной, заставляя обернуться, но не увидеть его обладателя. – Как тебе фильм? – бессвязное мычание выдает лишь раздражение. – Ах, да, я забыл, что ты не можешь говорить, Мелло. Но это легко исправить, не переживай.       – Кто ты? – тихий шепот вырывается из приоткрытого рта, заставляя откашляться.       – Вопрос в том, кто ты, а не я. Знаешь ответ? – издевается.       – Тебе же известно мое имя, так что не надо загадок. Покажись! – пальцы сжимаются в кулак, сдерживая очередной порыв гнева и возмущения.       – Это запрещено. Мне разрешено только наблюдать со стороны, иначе никто не будет делать выбор.       – В каком смысле?       – Остаться здесь или уйти, чтобы вернуться вновь в свой срок.       – Постой, – легкая дрожь прошлась по всей спине, оставляя мурашки. – ты Бог? Или мне все это снится?       – Я Время. Вы, люди, часто используете меня, заставляя замедляться или, наоборот, ускориться, забывая о том, что для всех вас отведено определенное количество дней, месяцев, лет и часов. – легкий смешок, смешанный с горечью действует не хуже пощечины. – Те, кто попал сюда раньше, могут выбирать как поступить.       Немец молчал, анализируя услышанное, стараясь сделать правильный выбор и вспомнить то, как вообще мог очутиться в таком странном месте с каким-то сумасшедшим человеком, называющим себя Временем. Это явно чья-то злая и несмешная шутка или, возможно, галлюцинация, вызванная крепким ударом по голове. Так, стоп! Он точно был в баре с теми парнями, а после завязалась драка и побег. Ну конечно! Все верно!       – Тогда мне пора. – ответил парень, махнув рукой. – Где здесь выход?       – Уверен? Ведь там много трудностей и проблем, а тут так спокойно.       – Но нет Линды и Мэтта, а ждать ещё лет пятьдесят в твоей компании я не собираюсь, уж извини.       – Ну что ж, – капли темной воды резко устремились вверх, закрывая обзор и обволакивая словно кокон, унося куда-то к яркому свету, мелькающему вдалеке и манящему, словно мотылька. – не смею задерживать!       Голубые глаза нехотя открылись, улавливая слабые очертания какого-то незнакомого места, стараясь сфокусироваться на чем-нибудь и попытаться восстановить события. К горлу подступает ком тошноты, выворачивая содержимое желудка прямо в стоящий на полу таз, сжимая пищевод, словно надувную игрушку. Сил подняться с кушетки и что-нибудь сказать просто не остается, а разум отчаянно старается погрузить в сон, игнорируя нарастающую боль в районе легких и губ, усиливающуюся с каждой секундой. Дерьмо.       Пальцы судорожно вытирают подбородок, ощущая липкость. Это явно не больница, но и на морг слабо похоже, учитывая, что на столе нет никаких инструментов, кроме пары ватных шариков и темно-коричневой колбы нашатырного спирта. Его явно пытались привести в сознание, но зачем? Что вообще происходит? Здесь есть врач?       – Лежи и старайся не делать резких движений. – в кабинет вошел светловолосый мужчина в очках со множеством линз, надевающий на ходу белый медицинский халат. Он подошел, показывая два пальца, наблюдая за хаотичным движением голубых глаз. – Сколько видишь?       – Четыре. Хотя нет, ничерта не вижу.       – Понятно. – заключил врач, делая пометки в блокноте. – Третья степень.       – Третья степень чего? – переспросил немец, облизывая пересохшие губы с корочкой в правом уголке.       – Сотрясения мозга, конечно. – ответил незнакомец. – А ещё многочисленные синяки в районе грудной клетки, но это пустяки, ведь главное, что тебе удалось придти в сознание.       – Где я? Сколько я спал?       – Мне запрещено отвечать на подобные вопросы, только медицинское вмешательство. Так что постарайся не болтать, а делать то, что скажут. – на лице тут же появилась улыбка, а в линзах блеснул свет от лампы, заставляя напрячься и невольно дернуться в сторону. – Ты провел в отключке по меньшей мере часов семь.       – Что вообще происходит? – не унимался Мелло, держась ладонью за лоб.       – Слушай, – очки скатились на переносицу, обнажая глаза цвета коры дерева. – радуйся, что не лежишь в канаве. Тебе пока что сохранили жизнь, поэтому будь благодарным и прикрой ненадолго рот. Это не тот случай, когда пациент может задавать вопросы, ясно?       Парень промолчал, решая понаблюдать за ситуацией и при первой же возможности постараться разузнать как можно больше об этом странном месте или, на худой конец, придумать план побега. В дальнем углу стоял письменный стол, заваленный различными бумагами и книгами, а также несколькими макетами, словно здесь не обычный госпиталь, а самая настоящая камера пыток, не иначе.       Доктор копошился в стеллаже, выискивая что-то среди множества колб, расставленных в определенном порядке, вчитываясь в название. В руке тут же мелькнул шприц, наполняющийся чем-то прозрачным, от чего на лбу выступила испарина.       – Не дергайся. – его манера улыбаться наводила ужас похлеще, чем в фильмах, показываемых после полуночи на одном из каналов. – Это облегчит боль. – игла пронзает кожу, вводя препарат весьма аккуратно и безболезненно. – Тебя как вообще звать-то?       – М…Мелло. – прошептал немец.       – Вот уж не думал, что мне придется лично увидеть того, кто рассек тупую голову Майка стаканом. – мокрая вата приятно охлаждала где-то в районе локтевого сустава. – Подержи пока.       – Кто Вы такой?       – Ну… – светловолосый почесал затылок. – считай, что тот, кто спас твою жизнь. А вообще здесь меня зовут Док, так что обращайся.       – Спасибо.       – Надеюсь, что тебе хватит мозгов не наделать глупостей. – прошептал врач, покидая помещение и закрывая за собой массивную железную дверь с маленьким круглым окошком.       Всё выглядело слишком подозрительно и неправдоподобно, словно все события – сценарий боевика и где-то за картиной наблюдает режиссёр, делая пометки в своем потрепанном блокноте, внося поправки в сценарий и обсуждающий сцены с командой монтажа.       Во рту отчетливо ощущался металлический привкус от растрескавшейся корочки в правом уголке губ, что никак не могла срастись и начать заживление. Язык плавно скользил по запершейся крови, надавливая в определенных местах, усиливая чувство легкого покалывания и поддевая оторванный кусочек кожи.       Где-то в отголосках разума истошно кричала совесть, отчитывая как школьницу за драку в баре и безрассудство, обернувшиеся катастрофой. Интересно, что скажет Линда? Скорее всего просто оставит пощечину на более-менее здоровой части лица, встряхнув мозги с новой силой. При худшем исходе – зашибет сковородой, забрызгав стены кровью и будет права. Она всегда права.       Голубые глаза осматривали помещение в поисках окон и вентиляционных решеток, способных вместить тело, но, как назло, охрана точно предусмотрела такой исход, положив его в комнату без всего необходимого. Взгляд упал на стеллаж, стоявший у противоположной стены с множеством различных белых пачек каких-то лекарств, расставленных в определенном порядке, словно это имело значение. Никаких инструментов и прочего медицинского инвентаря – ничего не взять для самообороны.       Страх сковывал тело, пробегая по спине липкими мурашками, распространяющимися по рукам и ногам, заставляя нервно сглотнуть. Впереди неизвестность и ему так хотелось повернуть назад, убегая от созданных проблем, но они приближались на два шага, стоило только начать движение.       В районе колена нещадно саднило, заставляя скинуть с себя теплое клетчатое одеяло и приподнять разорванную штанину, скрывающую под лоскутами бережно обработанную рану, засыпанную каким-то порошком.       – Вот же угораздило. – выругался блондин, почесывая кожу вокруг. – Но надо отдать должное этому психу, что не бросил умирать. Ты ведь этого добивался? Остаться одиноким с пулей в голове? Чтобы никто, ни одна живая душа, не нашла твоей могилы? На что надеялся, ставя точки в своем прошлом?       Мелло вспомнил шатенку, улыбающуюся каждый раз, стоило им только пересечься и остаться ненадолго вдвоем, целуя губы как будто это был последний раз. Линда манила телом, выходя из душа в коротком полотенце, заставляя подчиняться себе, но оставляла место для инициативы, сверкая зелеными глазами. Эта девчонка сейчас, должно быть, не находит себе места, измеряя шагами комнату и набирая заученный номер телефона. Прости.       Ему безумно хотелось выбраться отсюда, дойдя с нарастающей болью до дома, упасть рядом на кровать и просто забыть весь этот день как страшный сон, вдыхая запах сигарет и мяты от её длинных волос. Он будет извиняться, вцепившись в свою серую футболку, в которой она спит вот уже несколько месяцев, не желая отдавать назад. Они поругаются, но все равно останутся вместе, прижимаясь друг к другу под одеялом с пачкой попкорна в руках.       Сердце учащенно билось, стоило только представить эти теплые прикосновения по утрам в ванной, когда на глазах ещё осталась легкая пелена сна, смываемая в раковину вместе с прохладной водой. Нежно целует в спину, проводя пальцами по теплой коже, вызывая волну мурашек и дикое желание продлить такие моменты.       Немец понял, что влюбился точно так же, как было в самый первый раз, когда в животе зарождаются бабочки, а на душе становится легко и свободно. Эта сумасшедшая не давала покоя, выдумывая новые приключения прямо на ходу, но благодаря этому жизнь впервые сменила горький привкус на сладковато-терпкий вкус.       Никто не знал чем обернется эта случайная встреча в баре, поставившая все на свои места. Да, Мэтт был далеко, но обстоятельства подарили нового человека рядом, что поддерживал несмотря ни на что, не задавая лишних вопросов и понимая все без слов. Линда была не только другом или любовницей, а чем-то большим и самым дорогим. Эта девчонка оберегала от любой опасности, принимая удар на себя, как когда-то это делала Анна, вступая в словесные перепалки с настоятельницами или организовывая подпольную деятельность на свой страх и риск.       – Я вернусь. – прошептал блондин, накрывшись одеялом и погружаясь в сон. – Обязательно вернусь.

***

      Смятая пачка ментоловых сигарет стремилась к опустошению, пополняя количество окурков в стеклянной пепельнице. Пепел падал за пределы открытого окна, растворяясь во время короткого полета или же, изредка, оставался на металлических перилах в виде небольшого комка.       Зеленые глаза вглядывались в непроглядную тьму ночных улиц, стараясь уловить каждое движение, с замиранием сердца переводя взгляд на настенные часы, показывающие, что сейчас далеко за полночь, а, значит, все бары уже стремились к закрытию.       Внутри нарастало волнение смешанное с небольшим количеством раздражения, ведь этот мальчишка ушел несколько часов назад, что было странным и никак не укладывалось в голове.       Пальцы нервно постукивали по подоконнику, а в голове появлялись самые разные мысли от банального предположения, что парнишка просто напился и спит где-нибудь за барной стойкой, до самого страшного, от чего по телу прошлась волна мурашек, заставляя поежиться.       – Ладно, все хорошо, – успокаивала себя шатенка, измеряя шагами комнату. – просто загулялся, не более. Ты ведь и сама была такой в его возрасте, помнишь? – девушка нервно закусила губу, остановившись возле кресла. – Ну уж нет, мистер, я не собираюсь видеть твое тело в завтрашнем выпуске новостей! Не дождешься! – рука машинально хватает телефон, набирая ещё один из номеров.       Гудки резали слух, от чего на лбу появилась испарина, а в горле стало сухо. Ей просто необходима чья-нибудь помощь или поддержка, чтобы успокоиться и перестать накручивать себя дурными мыслями.       – Ты хоть знаешь который час? – недовольный мужской голос на другом конце заставляет почувствовать себя неловко.       – Я бы не стала звонить в такое время, но дело срочное и без тебя не обойтись. – прохрипела зеленоглазая, откашлявшись.       – Что случилось?       – Его нет с одиннадцати вечера, а скоро утро и все бары почти закрыты. Не представляю где он может быть.       – Погоди, Ли, – перебил собеседник. – в чем дело? Кого нет?       – Мелло. Мы сидели дома, а потом ему захотелось прогуляться и уже три часа ночи, но никаких сообщений или звонка не поступало. – протараторила Линда. – Деш, помоги, прошу! – взмолилась девушка, накручивая прядь волос на указательный палец.       – Кто такой этот Мелло?       – Макс. Господи, это действительно так важно сейчас? – не унималась танцовщица, надевая скомканные джинсы. – Мы потом тебе всё объясним.       – Не знаю, что у вас там за тайны с именами, но хорошо, попрошу парней подключиться и прочесать все бары.       – Спасибо тебе огромное! С меня причитается!       – Будешь варить кофе всю неделю. – легкий смешок заставил слегка улыбнуться. – Но все же оставайся дома и жди, вдруг вернется. Я позвоню как только появится какая-нибудь информация.       – Договорились. – прошептала собеседница, завершая вызов.       Внутри все сжималось от нарастающего волнения и неизвестности. Хотелось выть и метаться по всей квартире, пытаясь найти ответы на беспокойте вопросы. Где же пробежала трещина между их взаимоотношениями? Ушел ли этот мальчишка навсегда или, все же, придет назад под утро, бросив виноватый взгляд без слов и объяснений? И время стынет у виска.       Они не были идеальной парой, предпочитая жить со своими тараканами и скребущимися на душе кошками. Проститутка и сирота – вот она, композиция с горечью и приятным послевкусием, смешанная жизненными обстоятельствами.       Ей нравилось сидеть рядом с ним, не говоря ни слова, вслушиваясь в тишину и читая все по губам или пустым, голубым как лед, глазам, таившим в себе столько печали, что не хватило бы слов описать это состояние. Эти светлые волосы до плеч с запахом пшеницы и лета, собранные в растрепанный хвост, напоминающий больше обрубок были самым милым и светлым образом, врезавшимся в память. Я на тебе как на войне.       Линда не хотела знать, что завтра проснется с болью в груди от потери ещё одного дорогого человека, ставшего светлым лучом надежды в непроглядной тьме собственных страхов и проблем. Она больше не останется одна, не в этот раз. Нет уж! Пусть придется обыскать каждую улицу, каждый бар или дом, но они не прекратят поиски до тех пор, пока в коридоре вновь не откажутся черные кеды, а дома не запахнет молочным шоколадом и черным чаем. Уж слишком сильно полюбился этот неожиданный сожитель.       Шатенка села в кресло, зарывшись пальцами в волосы и едва сдерживая слезы от отчаяния. Снова бессонная ночь, полная неизвестности, молчание в телефонной трубке и томительное ожидание, не дающее сомкнуть глаза и провалиться в глубокий сон. Это уже было несколько лет назад, когда не стало Анны и вся жизнь за мгновение окрасилась в непроглядный черный цвет, став всего лишь жалким существованием. Неудачная попытка суицида с сильным отравлением, капельницы, истерики и бессилие слились в один порочный круг, замкнувшийся на шее. Эта брюнетка стала самым дорогим и любимым человеком, что теперь навечно лежит под мраморным надгробием и наблюдает за всем со стороны.       – Где же тебя искать? – вопрос в пустоту без ответа и из глаз льются горячие слезы, падающие крупными каплями прямо на пол. Они обжигают кожу, скатываясь по щекам на подрагивающий подбородок.       Вибрация в районе бедра заставляет вздрогнуть, переводя дыхание и нажимая на зеленую кнопку с легкой улыбкой.       – Нашли? – голос полон надежны.       – Ли, – мямлит Дешон, вздыхая. – парни обыскали все ближайшие бары, но никто не видел Мелло или хоть кого-то, похожего на него.       – Ну не мог же он сквозь землю провалиться! Нам надо завтра обойти все улицы и… – всхлип прервал речь. – не знаю…не могу ничего придумать.       – Я приеду с Ритой. Тебе нельзя оставаться одной в такой ситуации, иначе точно наделаешь глупостей.       – Да. Пожалуй… – в трубке послышалось шуршание. – ты прав.       – Жди и ставь чайник.       Дисплей снова стал черным, мелькнув лишь цифрами, показывающими, что скоро ночь плавно перейдет в утро, а страхи только усилятся. Эта неизвестность скребла своими когтями прямо по сердцу, оставляя кровоточащие раны, что не смогут затянуться в ближайшие часы или, может быть, дни.       Нервы накалялись до предела, словно стальные канаты, что вот-вот лопнут со свистом, но Дешон прав, надо действовать вместе.       Линда чувствовала как стены давят со всех сторон, а мир сжимается, превращаясь в крохотную точку. В квартире больше не было жизни и каждый предмет напоминал о том, что всего пару часов назад здесь играла музыка, витал запах табака, а двое людей танцевали в гостиной, забыв обо всем на свете. Никто не знал, что этот вечер может стать последним и они потеряют друг друга из виду, оставшись наедине с собственными мыслями, а время замедлится.       Она ненавидела себя за то, что не пошла вместе с ним, позволив самому принимать решение. Не остановила, не предупредила о последствиях и просто отпустила в самый разгар ночи. Ошибки ничему не учат и все повторяется вновь спустя столько лет. Если бы в тот день они задержались ещё подольше с Анной, то сейчас подруга неприметно утешала с бутылкой лучшего виски и подняла шум на весь город, ведь у неё всегда получалось найти кого угодно.       Пальцы щелкают по чайнику, а зеленые глаза с грустью смотрят на улицу, где уже начинается рассвет и гаснут стражи-фонари, наблюдающие за каждым сверху вместе с небольшими домами. Их огромные плафоны улавливали каждое движение в ночной темноте, замечали любой шорох, но они обречены навечно молчать и хранить свои тайны. Мимо них проходили дети, женщины и старики, совершались самые крепкие поцелуи и объятия в любую погоду и при любых обстоятельствах.       И где-то один из них видел светловолосого мальчишку, идущего куда-то вдаль без цели, погруженного в собственные раздумья. Он казался чужим среди тех, кто жил здесь с самого рождения, но почему-то идеально вписывался в окружение, маскируясь и приспосабливаясь к обстановке. Фонарь видел и то, как двое мужчин погружали тело в машину, уезжая куда-то в сторону неосвещенного шоссе в паре километров от города. Он провожал их последним тусклым лучом своей лампы, словно говоря, что скоро путешественникам придется вернуться. Мы снова встретимся, поверь. Просто нужно время.