Ты знаешь, у нас будут дети

Ночью в лесу темно, холодно и сыро. Это малыши почувствовали быстро, едва отошли от родного забора. А ещё в лесу есть жизнь. Между деревьев, на земле и в кронах, кто-то шевелился, ухал, пищал, подвывал и стрекотал. От ужаса Дин прижался к Кастиэлю, стараясь, однако, казаться бодрым и весёлым. Тем более, что он заметил, как замедлил шаг Габриэль, идущий впереди. Гейбу было ещё страшнее и ещё холоднее, потому что он был одет легче всех, и шёл первым. Именно он первый остановился, оглядываясь вокруг и жалко моргая. Его губы задрожали, а на глаза навернулись прозрачные слёзы. Он обнял себя руками, поворачиваясь к остальным. - Мне страаашно! - признался он, подбегая к Сэму и стараясь спрятаться под его курткой. Сэм от неожиданности охнул, но всё-таки обнял друга, оглядываясь вокруг. - Мне тоже страшно, - шёпотом сообщил Кас, прижимаясь к Дину теснее. Ему хотелось бы защитить друга от всех невзгод, но, увы, он и сам был чертовски напуган и совсем не знал, что делать и в какую сторону держать путь. А ещё он тоже замёрз, так как одет был в лёгкие пижамные штанишки, под которыми не было даже белья. - Ничего, всё будет хорошо, - неуверенно поведал Дин, вглядываясь в темень леса. Ему тоже было страшно, очень. А ещё он был огорчён, что теперь, когда он мог отобрать у Габриэля лидерство и сам повести всех за собой, он был в не меньшей растерянности, чем все остальные. - Может, вернёмся домой? - предложил Сэм, подумав. Может, их там и не любят, но дома тепло. И относительно безопасно, по крайней мере нет всей этой лесной живности. - Я хочу домой, - согласился Кастиэль, глядя на Дина с надеждой. Гейб надёжно спрятался под курточкой Сэма, а потому в диалоге не участвовал. - А как мы вернёмся? - уточнил Дин с ужасом. Вообще-то вернуться было не трудно, дом ещё не пропал из виду, его можно было различить даже в этой темноте, но дети так напугали друг друга, что им казалось, что они заблудились, причём окончательно и бесповоротно. - Теперь нас съедят, - шёпотом произнёс Кастиэль, прикрывая глаза. Дикие звери сейчас выбегут сюда и съедят их всех разом, даже не пережёвывая. Воображение рисовало страшные картинки, в которых милые в общем-то существа, которых они видели по телевизору в программе о дикой природе, выбегают и поедают малышей, как особенно вкусное лакомство. - Нет, - возразил Сэм, прижимая к себе несчастного, но всё-таки достаточно тёплого Габриэля. - Мы замёрзнем насмерть и превратимся в куски льда, - обрисовал он мрачные картины будущего. Гейб охнул и застонал куда-то в грудь друга. - В любом случае нам конец, - подвёл мрачный итог Дин, поворачиваясь и крепко обнимая Каса. На прощание, надо думать. Сэм всхлипнул, втягивая носом воздух. Дин почувствовал, что у него очень сильно дрожит весь рот, то ли от холода, то ли от подступивших слёз. - Паааапааа! - заорал Кастиэль что было мочи, задыхаясь и давясь слезами. Ему хотелось, чтобы взрослые услышали и пришли на помощь, но он понимал, что этого не случится. Они одни далеко далеко в лесу, где полно диких зверей, и если они не замёрзнут и не превратятся в ледышки, то их обязательно всех съедят. - Папочка! - заорал Габриэль следом, тоже сохраняя слабую надежду на чудесное спасение. Он даже оторвал лицо от груди Сэма ради такого случая. - Ууууу! - завыл Дин, который говорить уже не мог, так как его накрыла истерика. Он мог только выть, высоко подняв голову, и растирать слёзы по лицу. - Аааа!! - заверещал Сэм, глядя на пролетающую по лесу птицу. Словом, малыши неосознанно придерживались стратегии поведения "Самые страшные в лесу это мы". Если там, дальше в чаще и были опасные дикие звери, то они ни за что на свете не решились бы выйти к этим страшно орущим и завывающим маленьким существам, от которых непонятно, чего можно ожидать. - Что значит "они наверное вышли на улицу"? - рявкнул Михаил, распахивая дверь и выбегая на крыльцо. В спальне малышей не было, нигде в доме тоже. Как не было и части одежды, той, что была в пределе их доступа. И теперь получалось, что маленькие бродят где-то рядом с домом, одетые только в то, что им удалось найти! - Я не думал, что и эту дверь надо запирать! - попытался оправдаться Люцифер, который волновался за мелких ничуть не меньше брата. Да, запирать двери было его обязанностью, но он никак не думал, что малышам придёт в голову ночью убегать куда-то. И, естественно, он не думал о том, что они могут воспользоваться для этого тяжёлой задней дверью. - А ты вообще думаешь? - поинтересовался Михаил, останавливаясь и оглядываясь. Во дворе маленьких не было. Значит, они ушли дальше, но куда? В какую сторону? И, главное, как далеко? - Давай так, я направо, ты налево... - попытался выработать стратегию Люци, но тут Михаил сделал ему знаком молчать. В тишине кто-то отчётливо завопил, зовя папу. За этим, первым голоском послышались ещё три. Переглянувшись, взрослые рванулись со двора туда, откуда доносился звук. - Вот вы где! - Михаил, подбежав к насмерть перепуганным малышам, подхватил на руки Каса и, тряхнув его, прижал к себе, а затем, покачивая, опустил обратно на землю. Следующие несколько минут прошли в состоянии бурной радости. Взрослые поднимали малышей, прижимали их к себе, быстро целовали в носы и мокрые щёки, а затем опускали на землю и поднимали следующих. Мелкие обнимали взрослых и друг друга, пища от радости, вызванной тем, что они не умрут. Наконец подхватив детей на руки, Михаил и Люцифер поспешили в дом, где сразу же развернулась бурная деятельность по согреванию и приведению в порядок. Не хватало только, чтобы малыши после всего этого заболели. Малышей поили горячим чаем, переодевали и, по необходимости, мыли, правда под душем, а не в ванной. А ещё постоянно уверяли, что любят. Так любят, что Люцифер завтра самолично съест целую тарелку шпината, раз уж он так и не научился запирать двери. А ещё им всем купят по большой красивой шоколадке. Но только если они пообещают, что больше никогда не будут убегать из дома. Они ведь пообещают? Пообещают. Им ведь и самим больше не хочется в мрачный и полный опасности лес, где так холодно и страшно. Лучше уж спать в своих кроватках и хоть до скончания века питаться одним шпинатом. Габриэлю, который сорвал голос и замёрз особенно сильно, да ещё и умудрился промочить ноги, пришлось выпить целую столовую ложку чего-то невкусного, но у него и в мыслях не было против этого возражать. Тем более, что ему сразу же дали вкусный леденец от кашля, который, когда его пососёшь, а потом вдохнёшь, делает во рту холодно. А ещё ему выдали новую пижамку и даже новые тапочки, с мышкой. И тут важным было даже не то, что ему дали конфету и тапочки. Важно было, что он был единственным, кому дали конфеты и тапочки. Сладости - это, конечно, хорошо. Но намного лучше, когда сладости дают тебе одному, а не всем сразу. Утомлённые ночными приключениями малыши, которым давно пора было спать, уснули сразу же, стоило только окончательно уложить их в тёплые постельки, даже без сказки и ночного поцелуя. Взрослые же, напугавшиеся гораздо сильнее, чем заблудившиеся в ночном лесу маленькие, не спали ещё долго, сидя на кухне и разговаривая. Михаил сначала порывался оторвать Люциферу голову, потом винил себя за безответственность и называл худшим родителем из всех, потом они вместе смеялись, обсуждая приключение, затем жалели малышей и друг друга, испытавших такой стресс. Шпинат, который предстояло съесть Люциферу, мрачно ждал своего часа, не признаваясь, что он и есть главный виновник всего случившегося.