Грязь

Гордей сидел в кабинете директора гостиницы. Мужчина лет пятидесяти крутил в пальцах дорогую ручку и заметно нервничал. — Александр, все вещи здесь, мы аккуратно всё собрали. Вы поймите, постояльцев много, свободных мест нет, поэтому пришлось похозяйничать. Но я так и думал, что вы вернетесь. Не переживайте, всё в полном порядке, — заискивающе говорил он. — Спасибо. Но я не за вещи переживаю, а за их владельцев. — Вы знаете, — ещё сильнее заволновался мужчина, — со вчерашнего дня больше никто не видел ваших музыкантов. Одна сотрудница рассказывала, что парень с белыми длинными волосами садился в машину к цыганам. Вот и всё, что мне известно. — Понятно. Ладно, вы вещи-то приберите, мы потом заберём. Гордей вышел из кабинета и сказал Поручику, который околачивался в коридоре: — Ничего нового. Ну почти, кроме того, что Балу уехал с цыганами. — И чё делать будем? — Не знаю. Поедем туда. — Хорошо, — нехотя ответил Поручик. Ему совсем не хотелось возвращаться в тот район, но совесть заставляла ехать. — А знаешь, Саня, ты останься лучше здесь, — вдруг сказал Гордей. — Если со мной что-то случится, ты хоть будешь знать, где меня искать. — Вот, здравая мысль, — кивнул Поручик, внутренне обрадовавшись. Гордеев шёл прямо и открыто. Ни от кого не прятался, огородами не пробирался, поэтому легко и без проблем договорился с цыганами и оказался в доме барона. — Что вам угодно? — спросил барон, развалившийся в необъятном кожаном кресле. — Я директор группы «Король и Шут», — ответил Гордей и замер, ожидая реакции. — Отлично. Но я всё равно не понимаю, зачем вы здесь, — покачал головой цыган. На его лице не дрогнул ни один мускул. — У меня есть информация, что у наших музыкантов произошёл конфликт с вашими людьми. — Я ничего не знаю. Вы зря сюда пришли. — Ну что же вы? Может, вы хотите денег? Мы можем договориться, — понизил голос Гордей. — Договориться? — задумчиво спросил барон. — А вот скажите, а может, вам на руку их исчезновение? — Что? — удивился Александр. — Мы навели о вас справки. Вы не самый честный человек. Любите деньги. Я тоже не ангел, много чего натворил, и тоже люблю деньги. Мы поймём друг друга, я уверен. Эй, люди! Принесите-ка нам с Александром коньяка. Обсудим. Да? — прищурил глаза барон. Александр задумался, просчитывая в уме возможные варианты. — Ну, давайте, поговорим, — сказал наконец он.

POV Князя.

Смущающийся Миха — это нечто. На людях он всегда прячет это своё смущение под масками шута, а вот один на один — нет, и иногда это очень смешно. И хотя последнее время нам совсем не до смеха, я всё равно чуть ли не ржал, когда он упорно от меня отворачивался. Ну просто как подросток, который впервые видит раздетую девчонку. Я не выдержал и наконец сказал ему всё, что думаю. И было бы всё классно, если б я не был таким неврастеником. Вроде раньше никогда не замечал за собой такого. Но одно прикосновение мужских губ, и я сразу вспомнил Балу. И чё-то так херово стало. И вот теперь сижу я в жаркой бане и жалею. Себя, Балу… Но не дав мне толком подумать, сюда врывается Миха. — Андрей, хватит страдать. Вообще не до этого, на самом деле. Нас какая-то журналистка нашла и ждёт. Чё делать-то, блять? До меня медленно доходит смысл его слов. Хоть кто-то ищет нас, неужели. — Как нашла? Зачем? И что ей надо? — Да откуда, блять, я-то знаю. — Ну, пошли тогда, поговорим с ней. — И что мы ей скажем? — Разберёмся по ходу. Жарко тут. Давай хоть выйдем. Я одеваюсь и уже собираюсь уходить, но Миха меня останавливает. — Подожди, Андро. Нам надо вообще решить, что будет. Да, он прав. Тема неприятная, но дольше откладывать не получится. — И что ты хочешь? — спрашиваю. — Мы должны что-то сделать этим цыганам, всем разом, понимаешь, да? Я думал… Если расправиться, например, с этим их бароном, это не то. Надо что-то бо́льшее. — Пожар? — не обдумав всё толком, ляпаю я. — Андрюх, а это мысль, — Горшок как назло сразу же вцепляется в эту бредовую идею. — Спалить всё к хуям. — Погоди, но тут жещины, дети, в конце концов. — Из них вырастут такие же твари. — Что-то как-то фашизмом это попахивает. — А убивать невинного человека средь бела дня — это не фашизм? — зло выплёвывает он. — Мих… А как мы потом будем с этим жить? Он смотрит на меня тем самым взглядом, от которого у меня кровь в жилах стынет. — Не бойся. Я всё решу. — С Богом договоришься? Или с совестью? — Андрюх, спокойно. Не ссы. Кажется, он что-то задумал. Я хочу узнать, что, но Мишка подходит ко мне и вдруг обнимает. Не страстно, но и не как друг. Слишком нежно, слишком… Я не успеваю понять, потому что он резко отстраняется и говорит: — Давай, пошли. Ждут же. — Миш, — останавливаю его. Я чувствую, что надо что-то сказать. — Андрей, молчи лучше. Да. Он прав. Что толку от разговоров. На улице я замираю, подняв голову к ясному звёздному небу. Ну почему оно такое чистое и красивое, а на земле творится такая жуть. Помедлив немного, захожу вслед за Михой в дом, прохожу на кухню. Кроме Евдокии Егоровны и Алки, там сидит ну просто шикарная женщина. Видимо, это и есть журналистка. Мишка останавливается в дверном проёме, наклонив голову, чтоб не задеть косяк, и я вижу, как он смотрит на неё. Да, ему такие нравятся, я знаю. Блондинка с пышными формами, красивой задницей, есть за что подержаться. Ну вот как мы можем быть друг с другом, если оба пялимся на тёлок? — Челюсть подбери и проходи уже, встал тут как идиот, — шепчу я ему и подталкиваю в спину. — Здравствуйте. Меня Наталья зовут. Извиняться за вторжение не буду, потому что спасаю вам жизнь. Ну и заявочки. Наталья не даёт нам вставить и слова и продолжает: — Вам надо срочно отсюда убираться. Этой ночью вас прикончат. Алла испуганно вскидывает руки к лицу, пугая спящего на её коленях Шурика, а баба Дуня качает головой и крестится. Миха молчит, искоса поглядывая на меня, а потом говорит: — Что за нахуй? Я расшифровываю его фразу: — Наталья, а можно толком всё объяснить? Конец POV Князя.

***

Наталья, не теряя ни минуты, отправилась в цыганский поселок. Она приехала туда на автобусе, вышла на остановке и остановилась в задумчивости. Подойти к первому встречному, представиться сразу журналисткой, рассказав легенду о том, что пишет про цыган репортаж, было глупо, потому что её сразу бы запомнили. Поэтому Наталья просто пошла по улице, как обычный прохожий, что забрёл сюда, чтобы сократить путь. Она внимательно смотрела по сторонам, запоминая на всякий случай ориентиры, и направилась к самому высокому и представительному дому. Там точно жил какой-то богатый главарь, может, и сам цыганский барон. Наташа встала у ворот, задумалась и забыла об осторожности. Из задумчивости её вывел оклик цыгана: — Эй, ты чего тут стоишь? Надо было что-то срочно придумывать. Наташа вспомнила о своём неоконченном театральном образовании и умело сыграла роль женщины, что вот-вот упадет в обморок. — Ой, что-то мне нехорошо… Помогите… Можно, пожалуйста, воды? Цыган услужливо подал ей руку и впустил во двор. Наташа села на скамейку и прикрыла глаза. И тут ей несказанно повезло. Из большого дома на крыльцо вышли знакомый ей Гордей и, очевидно, барон, по крайней мере, выглядел он именно так, как представлялось Наташе. Они закурили и продолжили какой-то свой разговор. — Ну вот, Саша, я же говорил, что мы договоримся. Ты прикинь, какая тебе выгода: прощальный тур, права на альбомы. Ну, с роднёй там сам порешаешь, не дурак. — Только бы никто ничего не узнал. — Менты не подкопаются, у меня такие связи. А федералы этим делом не заинтересуются. Да и в случае чего можно это обставить так, будто они друг друга порешили, на почве наркотиков и алкоголя. — Ну смотри, всё в твоих руках. — Сегодня ночью всё будет улажено. А ты уезжай. Они говорили тихо, стоя к Наташе спиной, и её не замечали. Цыган, который впустил её, отошёл за водой. Наталья поняла, что больше здесь ей делать нечего, и аккуратно вышла обратно на улицу. В надежде найти что-то интересное для материала в газету, она столкнулась с самым настоящим криминалом. «Боже мой… Я единственная знаю об этом… Милиция не вариант… Зачем вообще она нужна, если всё куплено… Блять… Да где же их искать? Как предупредить?» — думала Наташа, продолжая идти по улице, сама не замечая куда. Неожиданно она увидела девушку, наверно, ещё школьницу, которая несла в руке магнитофон и пару кассет, которые Наташа издалека узнала по обложке. Она решила догнать девчонку, сама не понимая, зачем. «Ну и чем она мне поможет? Причём тут кассеты Шутов и они сами?» — сомневалась Наталья, но шестое чувство подсказывало ей, что она на правильном пути. — Подожди, пожалуйста! Не бойся, выслушай меня. Девушка обернулась и хмыкнула: — Я никого не боюсь. — Молодец. Слушай… — журналистские навыки вдруг покинули Наталью и она не знала, как лучше сформулировать вопрос. — А вы нездешняя. И на наркоманку вроде не похожи. Кого-то ищете? — Да, ты угадала. — Наверно, я могу вам помочь. Но как мне быть уверенной в том, что у вас добрые намерения? — Меня зовут Наталья Сергеева, — быстро заговорила Наташа. — Я журналист. Вот, смотри, у меня удостоверение. Я из города Т. Вчера у нас должен был быть концерт группы «Король и шут». Но его отменили в силу неизвестных причин. А я узнала кое-что, и вот ищу Горшка, Князя и Балу. Они пропали. Мне срочно надо их найти. — Вы всегда сразу всё о себе незнакомым людям рассказываете? — улыбнулась девушка. — Нет, — немного смутилась Наталья. — Вообще это не в моих правилах, и, наверно, сейчас я сделала глупость. — Нет, вы всё правильно сделали. Я Алла, кстати. Удивительно, что мы с вами встретились. У вас действительно что-то важное? — Очень. И очень срочное. — Пойдёмте тогда со мной, и побыстрее, пока нас не увидели те, кому не нужно.

POV Аллы.

Есть у меня в школе одна подружка, она меломан, собирает разные пластинки, кассеты. «Король и шут» у неё точно должен быть. Честно говоря, я удивилась, когда Андрей сказал, из какой они группы. Вообще музыку я не часто слушаю и не очень люблю, но про «Король и шут» краем уха слышала. А сейчас стало очень интересно, что ж за песни у них. Взяла магнитофон, пару кассет, иду обратно и тут зовёт меня молодая женщина. Замечаю дорогое пальто, модную сумку, на ногах классные кожаные ботинки. Взгляд умный и тревожный. Смотрит то по сторонам, то на меня, то на кассеты. А уж не ищет ли она Андрея и Мишу? Чем чёрт не шутит… Спрашиваю её осторожно, а она вдруг выкладывает сразу всё, что знает. Ну почти. Видно, спешит и волнуется. Вроде, хороший человек она, Наталья. Привожу её к бабе Дуне. — Баб Дунь, вот журналистка, гостей твоих ищет. — Наталья, — протягивает руку журналистка и мило улыбается. Баба Дуня благосклонно кивает и говорит: — А я Евдокия Егоровна. А Мишка с Андрюшей в баню ушли. Натопили, помогли мне, спасибо, хорошие хлопцы. Вы на кухню проходите. И ты, Алка, тоже заходи, пирогами накормлю, а то поди и не ела ничего одна-то. Я и правда голодна, поэтому тоже сажусь к столу. Шурик поднимает голову, узнает меня, мяукает и забирается на колени. — Какой кот, — восхищается Наталья. — Красавец. — Это Шурик, — вздыхаю я. Тут я замечаю, что по лицу Наташи пробегает тень. Она умная тетка, и сразу сопоставила одно с другим. — Алл, почему Шурик? И почему ты погрустнела? Неужели?.. — Наталья, давайте ребята сами вам всё расскажут. Я тут так, сбоку. — Ну уж сбоку, — возражает баба Дуня. — Ты героическая девчушка-то у нас. Но ты права, они уж пусть сами расскажут, что нужным посчитают. — Я пойду, потороплю их, — говорю я и выхожу. Пока иду до бани, что находится в огороде, вспоминаю тот поцелуй, что мы с Балу подглядели в сарае, когда освобождали Миху и Князя. В голову приходят такие мысли, о том, чем они могут заниматься вдвоём, что я краснею и закрываю лицо руками, хотя меня никто не видит. Потом вспоминаю, как Андрей смотрел на меня утром. Да, я уже выросла и всё чаще ловлю на себе подобные взгляды, но обычно от них противно, а вот Князь смотрел по-другому, скорее, как художник. В душе́ разливается какое-то тепло. Я улыбаюсь, а потом стучу в дверь, рассказываю про журналистку и возвращаюсь в избу. — Михаил сказал, чтоб вы ждали. — Подожду, — вздыхает Наталья. — Куда я денусь. Когда они наконец выходят, и Наталья рассказывает, какая информация у неё есть, я чуть с табуретки не падаю. Я думала, всё кончилось, откупились, и всё, а цыгане, оказывается, задумали совсем загубить нас. Об этом с бароном как-то сговорился директор группы. Я не очень вникала в суть, но он явно получает какую-то выгоду. Услышав всё это, Горшок совсем изменился в лице, а потом попросил Андрея оставить их, чтобы поговорить с Натальей наедине. Обсудить какой-то план. Князь засопротивлялся, но Миха буквально вытолкнул его из комнаты, заодно бросив мне, чтоб я собирала вещи, чтоб ночью сбежать отсюда. — Пойдём ко мне, чтоб не мешаться? Отца нет, дома пусто. Успокоишься, поможешь мне с сумками, — предлагаю Князю, видя, что он расстроен. — Ну ладно, пошли. Дома жестом приглашаю сесть его на диван, сама прилично сажусь немного поодаль. — Андрей, ты знаешь, что задумал Миша? — Знаю. Ничего хорошего. — Так расскажи мне. — Нет, Алл, зачем тебе. Лучше не знать. — Андрей. Это ведь всё очень опасно, да? Он кивает и, задумавшись, смотрит в одну точку. А меня пронзает страх, вдруг мы все погибнем ночью? Вдруг не успеем ничего сделать? А ведь я так мало живу на свете… Я продвигаюсь к нему ближе и говорю: — Я не хочу умирать… Он встряхивается и быстро и убеждённо отвечает: — Да ты чё, кто тебе позволит? Мы защитим тебя. Все хорошо будет, уедем в другой город, найдем тебе жильё, доучишься в школе, поступишь в колледж или универ, будешь жить новой жизнью. Андрей прямо-таки излучает позитив и уверенность, и я двигаюсь к нему ещё ближе и мы касаемся плечами. — Андрей, — вдруг говорю я, — а поцелуй меня. Вдруг я всё-таки умру… Я никогда ни с кем не целовалась. Ой, мамочки, какую глупость я несу, но я не могу сдержать себя, то ли гормоны, то ли стресс. Мне так не хватает любви… — Алл, ты чего? — А что такого? — Блин, ну сколько лет тебе, и сколько мне. — Да, мне семнадцать, и что, тебя это волнует? Какая разница? И день рождения у меня через месяц всего. — Алла, ты ребёнок. Как я могу? Ну так и знала, начнет моральные принципы вспоминать. Разглядывать меня значит можно, а целовать нет. — Ты любишь Мишу? — в лоб спрашиваю я. Он теряется и не сразу отвечает: — При чем тут…? — Ну с ним ты целовался, — напоминаю, что всё видела. — Поцелуйся и со мной. Ну, Андрей. — Я вижу, ты не отстанешь, — вздыхает Князь, легко касается губами моей щеки и отстраняется. — Нет, так не пойдет. Давай по-настоящему. — Алла, не надо. Ты пожалеешь. Я беру в ладони его лицо, чувствуя, как колется отросшая щетина, заглядываю в глаза и говорю: — Я никогда не жалею о том, что сделано. Только о том, что упущено. Мы уже касаемся друг друга носами, Андрей облизывает губы, сглатывает слюну, не отталкивает меня, но и не спешит ничего делать. Тут в дверь врывается Горшок. Смотрит на нас, и мне становится неуютно. Он явно что-то подумал, но говорит не о том: — Сидите тут. Сдохнуть, да, хотите? Алка, собирайся живее, ё-моё. Андрюха, пошли, всё расскажу тебе. Они уходят, а я вскакиваю и начинаю собираться в лёгкой панике. Конец POV Аллы.

POV Михаила.

Пожар. Устроить большой пожар, поджечь все дворы, один за другим. Охуенная месть. Андрюху надо отправить с Аллой, я сам всё сделаю. Да, он будет сопротивляться, но так надо. Нельзя бросать Аллу. Только мы можем ей помочь, раз уж, блять, жизнь нас так свела всех вместе. Журналистка ещё какая-то. Чё ей надо, нашла нас, первее всех. А может, она единственная и искала. Ну ладно, сейчас узнаем. Я прохожу на кухню, вижу её и глаз не могу оторвать. Вот реально, сейчас надо вообще о другом думать, и Андрюха дышит мне в спину, но я уставился на неё как идиот. Давно не видел таких тёлок. Впрочем, то, что она рассказывает, ещё сногсшибательнее, чем её вид. Охуеть. Гордей решил нас слить, как лохов, обставить всё, будто мы пропали, и рубить на этом бабло. Он и раньше воровал, конечно, и Балу мне об этом говорил, но чтоб такое… Да, блять, они с бароном нашли друг друга, одна сплошная выгода для обоих, если нас грохнуть. Сука, времени совсем нет, а эта Натаха, кажется, боевая. То, что мне надо. А Андрюхе пока знать ничего не надо. — Давай, это, поговорим. План один есть, понимаешь, да? — обращаюсь я к ней. — Мих, дай я всё расскажу, — влезает Князь. — Андрюх, я сам. Иди пока отсюда. Не уходит, зараза, и мне приходится выталкивать его за дверь. Наташа садится в кресло и внимательно смотрит на меня. — Короче, Андрюха бы и правда лучше меня рассказал. Но я не хочу пока, чтоб он знал все подробности, на самом деле. Я рассказываю, стараясь быть кратким и понятным, всё, что случилось, начиная с того, как я стащил две этих несчастных дозы, и заканчивая смертью Балу. — Это всё-таки правда… — вздыхает Наташа. — Как жаль… — Эти гниды… Они убили его. И я должен отомстить им. Сжечь нахуй все дворы. Короче, Андрея я отправлю с Аллой, а тебя я прошу проследить за ними, чтоб они точно уезжали отсюда. Чтоб никаких глупостей не делали, не ждали меня, не спасали. Я, блять, сам виноват во всём, сам и разберусь. На тебя вроде можно положиться? — Да, но… Миш… Ты же можешь погибнуть… — Насрать. И, кстати, самое время. Можно сказать, почти попадаю в клуб 27. Усмехаюсь, но, на самом деле, надеюсь, что всё получится, и я смогу вырваться и встретить свои 27 лет живым. И рядом с Андрюхой. — А чем же поджигать? — спрашивает Наталья. Круто. Не вздыхает, не осуждает, а помогает. — Я видел в сарае керосин. Ещё можно слить бензин с тачки, там на улице чуть дальше стоит. И тряпки, вот у бабы Дуни наверняка тряпки есть. — А её куда? Если и этот дом сгорит? — Да тут вроде на отшибе. Может, не заденет. Вряд ли она согласится уезжать. — Да… Ну я всё равно пойду, поговорю с ней. А ты иди, расскажи всё Андрею. Я согласно киваю, захожу в дом Аллы и вижу, как они почти целуются. Блять, вот мне должно быть плевать, но как же хуёво… А может, оно и к лучшему. Лишь бы… Ладно, поговорю с ним. Мы выходим во двор, я достаю последнюю сигарету. Курю и смотрю на звёзды. Люблю звёзды. Долго молчу, потом говорю как бы невзначай: — Андрюх, ты только не испорти жизнь девчонке. Он вскидывает на меня глаза, огрызается: — Она сама ко мне пристала. Я чё делал-то? — Ты позаботься о ней, Андро. Проследи, чтоб всё в порядке было. — Не понял, почему только я? — Потому что ты идёшь с ней, а я остаюсь здесь. Смотрит на меня пристально, дыру сейчас прожжет. — Нет, Мих. — А я сказал, да. — Пусть с Натальей идёт. — Они бабы, Андрюха. А ты мужик. — Тогда давай я всё сделаю. — Андрей, это не обсуждается. Я сказал. — Ты сказал, да? Ну ладно, — вроде и соглашается Князь, но в его тоне я слышу иронию. Встаю напротив и беру его за плечи. — Андро, я очень прошу. Он вырывается и уходит. — Стой! Не слышит. Блять, ну вот куда он? Сейчас что-нибудь натворит, и всё коту под хвост. Я догоняю его: — Андрей, немедленно бери девчонок и убирайся нахуй отсюда. Времени нет. Вдруг по всему поселку начинают лаять собаки. В огороде хрустят ветки и к нам вылетает Поручик. — Ребята. Я нашёл вас. Гордей сука. Надо бежать. Андрей смотрит на него, на меня, а потом говорит: — Ну, вот все и решилось, Мих. Я остаюсь с тобой, а Аллу и Наташу отправим с Пором.