Грязь

Наталья сидела на скрипучем стуле и гладила Шурика, который беспокойно крутил головой и тревожно топорщил усы — видимо, чувствовал общую напряженность, которая повисла в воздухе, словно дым. Евдокия Егоровна убирала со стола посуду и говорила: — Ой, недоброе задумали вы, ребятки, ой, недоброе. Да разве ж по-людски это, злобиться? Нам прощать Господом велено, а он уж сам всё видит и каждому воздаст за грехи-то. — Эх, баб Дуня… Если б все так жили, по божьим законам, хорошо бы было, и мир во всём мире. А когда на твоих глазах друга убивают — ну, как тут простить? — вздохнула Наташа. — Тяжко, тяжко. Но это ведь тоже Божий промысел, каждому по силам крест даётся. Может, в наказание за что, или в назидание, — попыталась объяснить баба Дуня, а потом махнула рукой. — Да что я распинаюсь, всё равно вы меня не послушаете. Молодые, горячие, головы буйные… Ни в Бога, ни в чёрта не верите. — Вам бы уехать вместе с нами, со мной и Аллой, — чуть помолчав, попросила Наталья. — И-и, милочка… Даже не уговаривай. Я отсель ни ногой. Помру так помру, не боюсь я её, старухи-то с косой. Всё одно, скоро с ней встретимся. — Так жалко ведь нам вас, Евдокия Егоровна. Вы такая хорошая, — не отступала Наташа. — Это уж на том свете решат, какая была. Остаюсь я, деточки, и точка. — Ну, воля ваша. Что поделать… — снова вздохнула Наталья и задумалась. На кухне воцарилась тишина, прерываемая лишь позвякиванием посуды. — Керосин, что в сарае, берите. Его ещё дед мой запасал, — шепнула вдруг старушка, а потом подмигнула и добавила: — Ты присмотрись к Мишке-то. Хороший он, и пара тебе подходящая. Дурной только, да это вам обоим даже на пользу. — Да что вы, баба Дуня. Разве до этого сейчас… — А я на будущее, на будущее, дочка, — улыбнулась она. — Видала, как он на на тебя смотрит? Неожиданно на кухню влетел Поручик, быстро осмотрелся, схватил из посудной сушки самый большой нож и унёсся обратно. Наталья вскочила со стула, а Евдокия Егоровна обратила взор к иконам.

***

Несколько часов назад.

Поручик в нервном ожидании ходил туда-сюда по номеру, периодически наливая в рюмку коньяк. Ему очень не хотелось, чтобы в этом цыганском логове сгинул ещё и Гордеев. «Да нет, Гордей не пропадёт. Он скорее сам ввяжется в какую-нибудь махинацию, — думал Александр. — Зачем я сюда вообще поехал. Совесть замучила? А жизнь-то дороже. Как по мне, лучше жить, испытывая муки совести, чем сдохнуть за идеал. Ну а чё?» Он сел в кресло и стал барабанить пальцами по подлокотникам. — Шура. Всё очень серьёзно, — прервал размышления Поручика вошедший в комнату Гордеев. Он был бледен, встревожен и даже страшен. — Послушай меня и не возражай. У нас есть шанс разбогатеть. Сказочно разбогатеть. Я тебя не обижу, если ты сделаешь всё, как я скажу. — Погоди, при чем тут деньги? — непонимающе спросил Поручик, поднимаясь с кресла. — Ты всё время только о бабках. Где Горшок? Где остальные? Ты нашёл их? — В заднице. И там и останутся, — недобро сощурился Гордей. Он сунул руку за пояс и резко вытащил небольшой пистолет. — Делай, что я скажу, или отправишься на тот свет раньше их. Поручик испуганно прижался к стене. Это только в фильмах люди под дулом пистолета смело бросаются на обидчика и выбивают из рук того оружие. А в жизни, когда на тебя смотрит черный глазок, ты сделаешь всё, лишь бы остаться в живых, если ты не совсем псих. — Слушай меня. Я случайно узнал, что у пацанов есть героин. Много героина. Цыгане откупились. Мутная история, тебе знать не надо. Ты придёшь к ним, как будто хочешь спасти, как будто выяснил, какая я сволочь. Они должны поверить тебе и согласиться бежать. А ты тем временем узнаешь, где кайф. Заберёшь товар и ко мне. Я буду ждать тебя в условленном месте. Только смотри, чтоб они реально не сбежали. Они должны остаться в поселке. Придумай, как лучше это сделать. Ты понял? Поручик ужаснулся, не до конца понимая, чего хочет Гордей, но чувствуя, что попал в очень недобрый переплёт. Первой мыслью было гордо отказаться, но направленный пистолет не оставлял ему другого выхода. Вечером они выехали в посёлок на машине, где-то раздобытой Гордеевым, и остановились в стороне, поодаль, около какого-то парка. Поручику казалось, будто он попал в сцену из дешёвого сериала про бандитов, но реальность упиралась в его грудь холодным стволом. — Давай, беги. Легенду нашу запомнил? Ищи два небольших деревянных дома на окраине. И не забудь, я жду. Документы твои у меня, вещи, деньги. Не хочешь всё это потерять — возвращайся. Или сгинешь тут. Но ты ведь не дурак? Поручик отрицательно покачал головой и вышел из машины. Он не знал, что делать, с чем идти на сделку, с совестью или с разумом. Медленно побрёл он в ночь. Гордеев остался в автомобиле. Он рисковал. Он обещал барону днём, что сейчас же уедет из города, но мельком брошенная фраза про большую партию героина не давала ему покоя. На нём можно было срубить большие деньги. А деньги затмевали всё.

POV Князя.

Бля, никогда бы не подумал, что Гордей может быть такой сволочью. Нахуй деньги… Как же порой мы чертовски ошибаемся в людях. Я сижу на диване в Алкином доме. То ли нервы, то ли отходняк, но голова болит, прямо сил нет, хочется разбежаться и хорошенько въебаться в стену. А надо держаться, надо думать, надо поддерживать… Всё надо, надо. Кому надо?.. Алка сидит перепуганная. И правильно, она ещё маленькая девочка, несмотря ни на что. Куда мы её втянули… А ещё я вижу, как она смотрит на меня влюблёнными глазами. И это тоже неудивительно, девчонки в этом возрасте всегда находят себе кумиров. Красивая она. Но ребенок же. Миха тут ещё со своим «не сломай ей жизнь», будто, блять, я сам не понимаю. Но вскоре всё это отступает на второй план, потому что Горшок наконец-то раскрывает мне свой план. — Я остаюсь здесь один, — говорит. Ага, а я потом должен всю жизнь мучиться, если что-то с ним случится? Да, согласен, девчонок надо уводить отсюда, но не могу же я Мишку бросить. У меня не хватает доводов, как вдруг появляется Поручик, и я цепляюсь за эту возможность, не успевая ничего толком обдумать. — Шур, ты очень вовремя, — говорю ему, хватая за плечи. — Отведи двух человек в надёжное место. Помоги нам. — Без проблем, — легко соглашается он, и неожиданно спрашивает: — А деньги есть у вас? Пригодятся. — Денег нет, но есть кое-что другое… Миха, молча стоявший всё это время со скрещенными на груди руками, не даёт мне договорить, утягивает в сторону и шепчет: — Андрей, ты дурак? Блять, ты что, забыл, как он тебя кинул тут? Он и сейчас также сольётся. А ты болтаешь ещё. Может, он вообще заодно с Гордеем? — Да ну… — говорю я, но умом понимаю, что в этом что-то есть. — Андрей, я ему не доверяю. И вообще никому, кроме тебя. Ты понимаешь? Пожалуйста, Андро, я очень тебя прошу, уходи. Не знаю, что ответить. Стою и молчу. Поручик подходит к нам. — Пацаны, ну время идёт. Кого куда вести? А вы как? — Я не верю тебе, — напрямую говорит Миха. — Чё ты не веришь? — моментально взрывается Пор. Да, он вспыльчивый малый. — Я еле сбежал от Гордея. Между прочим, у него ствол есть. Хорошо, что он уехал. — Как интересно, — издевательски тянет Горшок. — Слышь, Шура, а расскажи лучше, как ты вчера днём Андрюху тут оставил одного? — Никого я не оставлял. — Но вы же вместе пришли, я видел. — Пришли вместе, ушли по отдельности. Мы же не пара, всё время вдвоём таскаться. Ну а потом, когда вы пропали, Балу сам вызвался искать вас. Все же знают, что у вас втроём какие-то особые отношения. Мишку эти слова здорово разозлили. Я решительно встаю между ними, не хватало ещё драки. Миха зло выплёвывает: — Ты про что сейчас, сука? Да ты знаешь вообще, что случилось? Какая хуйня? А если бы ты сразу всем всё рассказал, что знаешь, могло бы быть совсем по-другому. Поручик отступает от нас на шаг и меняет тон. — Пацаны. Что по-другому? А где Балу-то? Похоже он правда ничего не знает. — Его нет. Его убили, понимаешь? Убили, суки. Из-за тебя. Предатель. Иуда. Поручик молчит, смотрит на нас во все глаза, а потом орёт: — Из-за меня? Нет, Горшок. Это ты виноват. Ты первый влип в эту историю, нарик долбаный. Если я предатель, то ты убийца. Миха бросается на Пора с кулаками, и между ними завязывается нешуточная драка. Пытаюсь вмешаться, разнять, но сейчас я лишний. — Мих, — внезапно говорит Поручик, поборов Горшка и прижимая к земле. — Где этот барон? Пошли, я сам прибью его за Сашку. Я докажу, что я не предатель. План нашего мщения рушится, но Михе уже похуй. Поручик врывается в дом в поисках ножа, а Горшок бросает мне: — Андрей, я надеюсь на тебя. Сделай, как я прошу. Они растворяются в ночной мгле, а я стою как дурак, и не знаю, что делать. Потом замечаю, что на меня смотрят Наташка и Алла. Подхожу к ним и говорю: — Уходите. Алл, ты забрала тот пакет? Не попадись только с ним. Наташа, будь с ней, пожалуйста. — Мы будем ждать вас в гостинице, — отвечает Наталья. — Ты точно остаёшься? — Конечно. В гостинице опасно. — А где сейчас безопасно… — вздыхает она. — Уезжайте из города, — предлагаю я. — На вокзал точно не стоит сейчас соваться, — возражает Наташа, и она права. — Ну ладно, ты сама знаешь, как лучше. Идите. Алла подходит ко мне, из-под куртки выглядывает Шурик. Она смотрит на меня, на него, а потом улыбается сквозь слёзы. — Андрей. Возвращайтесь. Не хочу, чтобы ко мне прибились ещё два котёнка, которых придётся назвать вашими именами. — Всё хорошо будет, — я прижимаю её к себе и глажу по волосам. — Прости, что втянули тебя в такую дрянную историю. Паршиво, как же всё паршиво. Ну зачем я здесь? Как я тут оказался, за что? Я тоже не хочу умирать… Конец POV Князя.

POV Михаила.

В который раз я уже бегу по этим огородам и задворкам домов. Блять, надоело. Когда всё это закончится? Наконец останавливаемся неподалеку от забора. — Мишк. Блять, ну я правда не знал, что так получится, — отрывисто говорит мне Поручик. — Не знаю… — Ну вот смотри, — он бросается к воротам, но я его останавливаю. — Стой, дебил. Тут калитка сзади есть, но она закрыта. Пор не робкого десятка пацан, он подбирает с земли здоровенную палку и крепче сжимает нож. Мы огибаем забор, а калитка вдруг неожиданно открывается, и из неё выходят двое цыган. А ведь они по нашу душу, понимаю я. На заборе отражаются какие-то отблески. Пламя что ли? Блять, значит, это Андрюха. Вот дурак, не ушёл. Цыгане всё бросают, кричат: «Пожар!» и убегают, оставляя калитку открытой. Пор моментально просачивается внутрь. Я за ним, куда деваться. Ну вот что это, удача, судьба или злой рок? Во дворе поднимается кипиш, все куда-то бегут. Барон выходит и остаётся стоять один посреди двора. Мне бы надо что-то делать, но ноги не слушаются и я остаюсь как вкопанный на месте. Зато Пору совсем снесло башню. Он бросается на барона со спины и приставляет нож к горлу. Тот выворачивается, сбрасывает Саню и выхватывает пистолет. Они смотрят друг на друга. Я понимаю, что Саша не сможет убить человека, а вот барон не дрогнет. Бросаюсь к ним, но уже поздно. Цыган нажимает на спусковой крючок. Это выстрел в упор. Это насмерть. Это ещё одна хуева смерть… Я выхватываю, пока могу разжать, из руки Поручика нож и вонзаю его куда-то в сердце барона по самую рукоятку. Отворачиваюсь, лишь бы не видеть его глаза. Вот и всё. Я убил человека. Я. Убил. Человека. Сквозь окружавшую меня пелену я не сразу замечаю, что Саня ещё в сознании. Он шепчет мне: — Миха. Прости… Гордей… Он не уехал… Он здесь. Это он отправил меня сюда. Он… ищет героин… Берегитесь его… Блять. Час от часу нелегче. — Сашка… Не умирай… Но поздно. Мне ничего не сделать. Надо убираться отсюда. Подбираю пистолет и ухожу. Конец POV Михаила.

POV Князя.

Раньше я любил огонь, костры. Сидишь и наблюдаешь, как языки пламени лижут дрова. А после сегодняшнего дня я смотреть на него больше не смогу. Миха дурак, он толком ничего не продумал. Часть домов в посёлке каменные, они не сгорят дотла. Но шум, конечно, наделать можно. И нужно. Бегу в сарай, хватаю какие-то тряпки, канистры с керосином, длинные шесты, и пробираюсь к домам, которые поближе к дому барона. Переживаю за Горшка и Поручика, поэтому решаю начать оттуда, чтобы оттянуть на себя цыган. Беру длинную палку, наматываю на нее тряпку, окунаю в керосин. Поджечь — и факел готов. Достаю зажигалку, чиркаю, обжигая пальцы. Отлично. Бросаю за забор куда-то к деревянным постройкам. Загорается сначала сухая прошлогодняя трава, потом чуть схватывается нижний ярус. Обливаю керосином забор, тоже поджигаю. Бегу так по улице как в бреду. Вокруг языки пламени. И вдруг слышу выстрел. Сука… Если с Михой что-то случилось… Как я буду с этим жить? И Поручика тоже жалко. Он всё-таки неплохой человек. То бегу, то крадусь, сзади уже слышен вой сирены пожарных. Небо затянуло низкими тучами, и в них отражаются оранжевые блики. Здорово полыхает. Не думал, что смогу устроить такой переполох. Выворачиваю из-за угла и буквально сталкиваюсь с Мишкой, который не бежит, а идёт медленно, согнувшись, как будто несёт тяжёлый груз. — Живой, — выдыхаю я. Он смотрит на меня безумными глазами, коротко обнимает, а потом прицельно бьёт кулаком в лицо. В глазах темнеет, переносицу пронзает острая боль. — Нахуй ты остался? Я же просил. Где Алла с Наташей? — Ушли вдвоём, — отвечаю, даже не пытаясь вытереть капающую кровь. — Блять, Андрей, ну вот что ты за человек? Мне становится жутко обидно. Уже хочу уйти, как замечаю, что он тоже весь в крови. Руки, лицо, одежда. — Мих… А что случилось? Он садится на землю, опирается спиной на забор и сумрачно говорит: — Я барона зарезал. Ножом. Насмерть. — А… А Шура? — спрашиваю я, и не хочу слышать ответ. — А он не успел. Тот его пристрелил. Сползаю по забору и сажусь рядом с Горшком. — Миша… Это какой-то ад… В голове моей мелькают мысли о том, как бы закончить это всё разом, и Миха будто читает их и протягивает мне пистолет. Я медленно беру его в руки, осматриваю, чувствую запах смерти, а потом прячу за пояс. — Нет, Миха. Не время. — Трус. — Думай, что хочешь. Закрываю глаза и прижимаюсь затылком к забору, чувствуя, как воздух вокруг наполняется дымом. Конец POV Князя.

***

— Пойдёмте за мной, я знаю короткую дорогу, — потянула Алла Наталью. — Давай перейдём на ты? Я не такая уж и старая, — улыбнулась Наташа, стараясь подбодрить Алку. — Хорошо, — кивнула она, но даже тень улыбки не коснулась её губ. Молча пересекли они посёлок тайными тропами и вышли у парка. Алла обернулась и увидела зарево пожара. — Так вот что они задумали… — прошептала она. — Теперь понятно. Наташа, ты знала? Наташ? Наталья поднесла палец к губам и указала на машину, припаркованную неподалеку. — Там Гордеев. Он же обещал барону, что уедет… Что он здесь делает? — тихо сказала она — Тот самый Гордеев, директор группы? — Ага. Гордей из окна автомобиля тоже увидел пожар. «Блять, похоже, всё идёт не по плану… Валить надо», — подумал он, но вдруг увидел двух девушек. У него была хорошая зрительная память, и в одной он узнал журналистку, просившую вчера (или это было позавчера?) об интервью. «Вынюхала… Так… Надо действовать», — Гордей вышел из машины и окликнул девушек: — Простите. Девушки! Что вы здесь делаете в столь поздний час? Может, вам помочь, подвезти? Алла напряглась, а Наташа задумалась. «Узнал ли он меня? Как быть?» — бились в голове мысли. Пока она раздумывала, Гордеев медленно подошёл к ним и резко достал пистолет. — Тихо. Ни с места. Ну-ка, садитесь быстро в машину.