Грязь

POV Михаила.

Ад. Да, пожалуй, Андрюха прав. Хорошее слово, подходящее для этого пиздеца, который происходит. Я догадываюсь, о чём он думает. Да только он никогда не решится на такое. Протягиваю пистолет, хочу доказать, что его мысли ни черта не стоят. И оказываюсь прав. Он не совсем трус, конечно, но очень осторожный. Сам-то я бы, может, и покончил со всем этим, но дел ещё дохуя. Надо разбираться с Гордеем, надо искать девчонок. Выберусь из всего этого, и потом подумаю, как жить дальше, и жить ли вообще. Не знаю, долго ли мы тут сидим. Пожар всё разгорается, хоть его и пытаются затушить. Бежать бы нам отсюда. Но сил нет. Стоит закрыть глаза, и я вижу то Балу, то Поручика, но вскоре всё затмевает героин. Несмотря на старания Евдокии Егоровны, просто так мне от него не отказаться. Нужна доза. Очень нужна, чтобы забыться хотя бы ненадолго. Я чувствую это кожей, венами, я уже представляю, как он разливается по крови и становится спокойно. — Мих. А я песню новую сочинил, — вдруг говорит Князь, про которого я, честно говоря, забыл, погрузившись в свои мысли. — Ну, круто, чё. Блять, здорово, что вдохновение не покинуло тебя даже сейчас, но давай потом? — Давай. — Андрюх, а вмазаться нечем? — с надеждой спрашиваю я. — Откуда? Сигареты только. — А тот пакет, где он? — спрашиваю, закуривая. Хоть никотином травануться. — Он… У Аллы. — Блять… И ты отпустил её с этим ходить по городу? — Мих, ну пойми ты, я не мог бросить тебя. — Ладно, Андро. Ты идиот, но молодец, — говорю вроде как примирительно.— Но ты ещё не всё знаешь. На самом деле, Гордей не уехал никуда. Он здесь, и ищет героин. Андрей поворачивается ко мне, огонь подбирается ближе к нам и освещает его лицо, бледное и тревожное: — Ну так чё мы тут сидим? — Не знаю. Заебался я. Он придвигается ближе, кладёт руку мне на плечо, приобнимая. — Мишка… Я даже не представляю, как тебе хуёво. Но надо бежать. Если цыгане поймают нас, то это точно конец. Мы здесь уже сделали всё, что могли. — Балу с Пором так и не похоронили по-человечески… — Уже ничего не изменить, Миш. Тут везде огонь. Я оглядываюсь. Огонь и правда везде. Скоро уже загорится забор, возле которого мы сидим как два бесстрашных дебила. — Нихуя себе ты поджигатель. — Да просто сухостоя в огородах много, и погода такая, вот и полыхнуло. Пошли, Мишк. Андрей уже поднялся и смотрит на меня сверху вниз. — Андро. Ну ведь это всё когда-нибудь закончится? — неожиданно для самого себя спрашиваю я, надеясь на поддержку, но он отвечает: — Не знаю. Может, и нет. — Утешил, блять. — Зато честно. Снова огороды, снова дома, но уже не заброшенные, а обуглившиеся. Мы идём, почти не прячась, встречаем даже пару цыган, но они шарахаются от нас. — Андрюха, надо это, хоть немного в порядок себя привести. Как мы в городе так покажемся? — Пошли к бабе Дуне. Подходим и видим возле её дома толпу женщин и ребятишек. Я даже пугаюсь, но потом слышу её голос, ласковый и уверенный, и понимаю, что они пришли к ней за спасением, укрыться от огня, переждать. Андрей тянет меня за рукав. — Пошли отсюда. А то нас заметят. В одном из огородов останавливаемся около бочки с водой. Я смываю кровь с рук, умываю лицо, Андрей тоже пытается отмыть сажу и копоть. — Можешь не стараться, всё равно на трубочиста похож, — оказывается, я могу ещё шутить. Не всё потеряно. — Не буду уточнять, на кого похож ты, — огрызается он. Я сам знаю. На чувака, устроившего резню бензопилой, например. Стараюсь гнать мысли об убийстве прочь, но не могу. — Андро… Ну он же был плохим человеком? Он погубил гораздо больше людей. Из-за него погибли наши друзья, понимаешь, да? Андрей, ну скажи, что я прав. Он молчит, прячет от меня глаза, а потом говорит: — Ты ищешь оправдание убийству. А его не может быть. — И что теперь? — Мих… Я серьезно не знаю, как ты с этим будешь жить. — Блять, я не понял, тебе сложно что ли поддержать меня? Почему ты… Блять, ты хочешь вообще втоптать меня в самую грязь? Молчит опять. — Сложно, Мишка… — Ага, то есть я упал в твоих глазах? Такая хуйня, да? — Да. Я не думал, что ты на это способен. Не думал он. А я думал? Чёрт… С размаху бью ногой по бочке, она заваливается на бок, из неё вытекает воду. Стою и тупо смотрю на это. — Миш. — зовёт Князь, но я не откликаюсь. — Ну, Миш, прости… Но я так чувствую. Давай выбираться отсюда. Зачем? Я б остался и сгорел тут. Но Наташа, Алла… Вроде как мы в ответе за них. — Пошли. Выбираемся наконец из этих чёртовых огородов. Рядом какой-то парк, остановка. Ещё темно, фонари не горят, и я чуть не наступаю на мягкий комочек. Наклоняюсь зачем-то вниз и вижу, что это Шурик. Чёрно-белый котёнок Аллы. Он жалобно мяукает и, видимо, узнаёт меня, потому что не убегает, а хватается когтями за рукав плаща. Я беру его в руки и кричу Андрюхе, который уже ушёл вперёд: — Стой, Андро. Смотри, я Шурика нашёл. Он всё мяукает. Глажу его по голове, чешу за ушком. Андрей подходит и, убедившись, что это точно Шурик, хватается за голову. — Миха… Он же с Аллой был, за пазухой сидел. Они не могли его просто так оставить. Что-то случилось. — А я говорил тебе. Говорил, блять, чтобы ты с ними шёл? — Ты можешь это ещё десять раз повторить, только от этого ни горячо ни холодно. Скажи, что делать? Пытаюсь представить себя Шерлоком Холмсом. — Смотри, короче, Андрюх. Следы от машины. — Тут дорога и остановка, конечно, тут будут следы. — Да блять, ну, они свежие. Поручик сказал, что Гордей его сюда отправил, и ждал. Ну, в машине же, правильно, да? — Думаешь, они с Гордеем? — Стопудово. — Давай тогда в гостиницу. Может, там что узнаем? Идём по городским улицам. Не ныкаемся огородами, а идём как нормальные, ну, почти нормальные, люди. Кажется, сто лет так не ходил, а вроде пара дней всего прошла. На пути попадается круглосуточный ларёк. — Андрей, у тебя деньги есть? — Не-а. — Ну, сука, даже не выпить, что ли? Он зло сощуривается и бросает мне: — Ну иди, ларёк ограбь, если невтерпёж. Можешь продавщицу пристрелить. Вот умеет он так, сволочь, как ножом по сердцу. Блять. Неудачная метафора. Сука… — Зачем ты так? — спрашиваю тихо и хрипло, хочется сесть и завыть, как волк на луну. Конец POV Михаила.

POV Андрея.

Зачем я так? И сам толком не знаю. Просто… Обидно, что ли. Обида всё ещё во мне. Ну да, я виноват, не увёл, не уберёг… Все время мне теперь об этом напоминать? Я тоже умею быть жестоким. Да, я знаю, Михе самому хуёво. Но убийство… Жалкие остатки моих моральных принципов восстают против этого. — Андро… Неужели… Всё изменилось настолько, что ты будешь вот таким со мной всегда? Не простишь? Опять он читает мои мысли. — Не знаю, — говорю и хочу сквозь землю провалиться, чтоб уйти от этой темы. — А что бы ты сделал на моём месте? Вот это хороший вопрос. — Я не был там. Не могу так сказать. Давай пока закроем эту тему. Молчит и, видимо, соглашается. Потом вдруг говорит вообще о другом: — Жалко, Шурик не собака. Мы бы его отправили на поиски. Я не успеваю ответить, а Горшок снова меняет тему: — Тебе реально нравится Алла? Вот сейчас, когда она исчезла, попала наверняка в какую-то херь, спроси себя? — Ты чё доебался с вопросами? — Ну ответь. — Она ребёнок. — Да ну? С каких пор ты стал так думать? — То есть? — Раньше тебя не волновало, сколько лет девчонкам, что готовы тебе дать. Забыл? А раз сейчас ты об этом задумался, то, блять, ты точно что-то чувствуешь к ней, заботишься, типа. Не понимаю, к чему всё это, такие разговоры по душам. — Ну, а если и нравится, тебе-то чё? — Да просто думаю, жалко тебя одного оставлять. Мало ли… Теперь вообще не врубаюсь, о чём он. Ещё смотрит на меня, коронным жутковатым взглядом — Мих, чё ты? — Забей. Ну вот что этот чёрт удумал опять? Блять… Конец POV Андрея.

***

— Ну что, дорогуши, — в полоборота повернулся Гордеев с водительского сидения, усадив девушек на заднее, — давайте, рассказывайте. — Что рассказывать-то? — поинтересовалась Наташа. — А всё, что знаете. По порядку. Например, как ты тут оказалась. Я же помню тебя. Как ты за нами увязалась? — Вы тут вообще не при чём. Я тут по заданию редакции. Пишу репортаж о жизни цыган, — вспомнила свою легенду Наталья. — Да ну… — не поверил Гордей. Наталья незаметно сжала руку Алки, чтоб подбодрить её и дать понять, что не стоит болтать лишнего. — Шурик сбежал, — прошептала Алла. — Ничего, найдем потом. — Хватит шептаться там, — пригрозил Гордеев. — А вот интересно, вы, — Наташа выделила интонацией местоимение, — что тут забыли? Ходите, пистолетом размахиваете. — Ты мне зубы не заговаривай. Я не дурак. Вот эта девка — наверняка, Алла. Ведь так? Это ты была с Михаилом и Андреем? Алла посмотрела на Гордеева, и, ничего не сказав, отвернулась и стала смотреть в окно с независимым видом. — Так, ладно, По-хорошему вы не хотите. Тогда будет так, — Гордей приставил пистолет к виску Аллы и сказал: — Где героин? Вы не можете не знать. Наталья испугалась за Алку, на себя ей было в большей степени плевать. — Алл, отдай ему. Может, отстанет. Алла достала пакет и бросила на переднее сидение. — Да заберите вы эту гадость. Ненавижу! У Гордея заблестели глаза. — Шикарно. Ну, хоть этим поживился. — Может, отпустишь нас теперь? — предложила Наталья. — Чтобы завтра ты напечатала в своей газетенке статью про то, какой я гад? Нет, я никуда не пущу вас. Пока не буду уверен в том, что мне ничего не грозит. Он развернулся к рулю, и машина, взвизгнув тормозами, умчалась. Вскоре они подъехали к гостинице. — Идёте молча со мной в номер. Ни с кем не разговариваете. Ясно? — спросил Гордей, когда они приехали. Девчонки кивнули и вышли из машины. Алле очень хотелось броситься наутёк, пока Гордеев спрятал пистолет, да и людей вокруг много, но она побоялась, что он сделает что-нибудь с Натальей, и не стала ничего предпринимать. Администратору Гордеев сказал, чтобы всех, кто будет искать его или Наталью, отправляли к нему. Оказавшись в номере, Гордей усадил девушек на два стула, которые поставил спинками друг к другу, и связал первой попавшейся под руку простыней. — Ну, вот так и посидите. А я полежу. Всю ночь не спал. Он завалился на кровать и включил телевизор. Шли местные утренние новости. «В цыганском поселке сегодня ночью произошёл масштабный пожар. Предварительная причина возгорания — поджог. К сожалению, есть пострадавшие и погибшие. Один из них — предположительно, Джанко Волков, цыганский барон и известный криминальный авторитет. Причина его смерти с пожаром напрямую не связана. Он скончался от ножевого ранения в область сердца». — Так, — протянул Гордей. — Ну, что скажете? Кто постарался, барона шлёпнул? — А нам откуда знать? Думаешь, у него мало врагов было? — пожала плечами Наталья. — А пожар? Блять, нечисто тут всё, и вы что-то недоговариваете. Ладно, подождём пока тут. Эти благородные идиоты, если живы, всё равно вас искать будут. И если Поручик объявится, тоже хорошо. Вот тут-то мы все и встретимся. И Гордей правда уснул, уверенный в своей безнаказанности и неуязвимости. — Наташ, — зашептала Алла. — Ну, он спит же. Давай сбежим. Ты можешь развязать узел? — Может, не надо? Миша с Андреем должны найти нас. Он же знают, что мы в гостинице. — А вдруг с ними что-то случилось? Ты же слышала, в новостях сказали ещё про пострадавших. Наталья попыталась развязать скрученную простынь, но никак не получалось. — Нет, Алл, не получается. Придётся нам тут сидеть. — Блин… Ну как же так… — Переживаешь? — спросила Наташа. — А? — За Андрея. Ты влюбилась в него. — Я за всех переживаю, даже за того парня, который последним прибежал. — Эх, Алла, несчастная у тебя судьба. Столько всего с детства натерпеться. — Да нормально. Бывает и хуже. Не надо меня только жалеть. — Всем нам иногда хочется, чтоб нас пожалели, приласкали, по голове погладили… — Как Шурика, — улыбнулась Алка. — Вот его жалко. Что с ним? А вдруг его собаки загрызут? — Не волнуйся. Он, может, к бабе Дуне вернулся. — Слушай, а как ты думаешь, кто барона-то пырнул? — Поручик, наверно. Мы тогда на кухне сидели с баб Дуней, а он как влетел, и нож схватил. — Блин… Милиция вцепится в это дело, если цыгане попросят. А они за барона глотку перегрызут… Беда… Гордей перевернулся на другой бок и сонно сказал: — Слушайте, заткнитесь там. Я не шучу, спать мешаете.

POV Князя.

Так я и не понял, что же Миха задумал. Но на раздумья времени нет. Подходим к гостинице. Вдруг навстречу едет милицейская машина с очень неприятной синей надпись «Полк ППСМ». Я тормознутый дурак, Миха реагирует быстрее, хватает меня и мы прячемся за углом соседнего здания. — Андрюха, блять, чё ушами хлопаешь? Нам нельзя ментам попадаться ни за что. От нас дымом несёт за полкилометра, а они, думаешь, не знают, где пожар был? А ещё у тебя ствол. — Да блять, задумался я. — Ладно, пошли. Мы заходим в гостиницу, помятые, оборванные, лишь слегка отмытые от крови и сажи. Приходится включать самую обаятельную улыбку, чтобы девушки за стойкой не вызвали сходу ментов. — Здравствуйте. — Доброе утро, — вроде узнала нас. — Александр, ваш директор, просил передать, что ждёт вас у себя в номере. С вами всё в порядке? — Спасибо, всё хорошо, так, подрались маленько. С кем не бывает, — я отхожу от стойки и толкаю Миху в бок. — Слыхал? Гордей нас ждёт. — Охуительно. Значит, я не ошибся. Слушай, не толкайся так, у меня тут Шурик спит. Котёнок и правда уснул, умудрившись свернуться клубком на его согнутой руке. Мило так. Я б тоже поспал. — Так чё делать будем? — Пойдём к нему. Раз ждёт. Погоди только. Он подходит к девушке-администратору и передаёт ей котёнка, просит присмотреть. Та расплывается в улыбке и прижимает Шурика. — Ну вот, порядок. Поднимаемся на второй этаж. У дверей Мишка останавливает меня. — Дай пистолет. — Не дам. Я сам. — Дай, сказал. Если что, ты не сможешь. — А ты у нас уже серийным убийцей заделался? — Мне уже похуй. Андро, ну, я прошу. Ты опять не слышишь меня? — Нет. — Блять, заебал, сука. Резонно говорю: — Я вообще-то в армии служил. А ты стрелял когда-нибудь? — А у меня батя военный, забыл? Стрелял, конечно. И я выше тебя и Гордея, мне удобнее. Прицепился. Не отстанет же. — Да на, держи, ворошиловский стрелок, нахуй. Миха взял пистолет и зашептал мне: — Ты, короче, стучи в дверь, а я сбоку буду. Он откроет, и я его схвачу. — Ты думаешь, он дурак? У него тоже ствол. Он девчонок будет как живой щит держать. — Блять, точно. Ну предлагай тогда ты. В голову ничего не приходит, кроме сцен из кинофильмов, которые нафиг нам сейчас не нужны. Жизнь вовсе не кино. — Андрюх, а давай ты вообще один зайдешь, а потом я? — А толку? Он впустит меня, а дверь на ключ закроет. — А если… Если через окно? Там деревья растут. — Вот это мысль, Миха. Только давай, возвращай мне пистолет. Я быстрее тебя залезу. А ты смотри, не натвори дел, пока один тут будешь. Жди, короче, пять минут, и стучи. А я пошёл. — Андрей, стой. — он прижимает меня к стене. Давно не было такого. — Я всё-таки люблю тебя. — Мих, ну давай без этого. Он послушно отпускает меня и шепчет: — А ты меня наверно ненавидишь ещё больше, чем тогда… — Заткнись, а? Не отвлекай, — ну а что я могу сказать? Ну нет у меня такого же ответного чувства, и что мне с этим сделать? — Всё, я ушел. Жди минут пять, и заходи. Конец POV Андрея.

POV Михаила.

Пока Андрюха забирается на дерево, стою, прижавшись к холодной стене лбом. Краска приятно холодит кожу. Может, хоть немного перестанет болеть голова. Есть время поковыряться в душе. Я не вру, я люблю Князя. Серьёзно, по-настоящему. И мне без разницы, мужчина, женщина. Ну вот вышло так, блять. А он меня нет, не любит так, как я хотел бы, я понимаю это, ну не слепой же. Несмотря на всё, что было. А впрочем… Ладно, надо собраться. Не до такой хуйни сейчас. Я решительно стучу в дверь. — Кто? — слышу Гордея. — Это я. Так и хочется сразу высказать всё, что я про него думаю, но нельзя, сжимаю зубы и терплю. Время тянется ужасно медленно, но вот наконец дверь открывается. Как и предполагал Князь, он держит Аллу, прижимая к её виску пистолет. — Заходи. Я медленно захожу, Гордей высовывается в коридор, проверяет, и тут же закрывает дверь на ключ. — Почему ты один? Где Андрей? Где Поручик? Смотрю на Алку. Она и так испугана, хоть и не подаёт вида. Не хочется расстраивать её. Но мне надо соврать, чтоб Гордеев потерял бдительность. — На том свете. Всё из-за тебя. Сволочь. Алла и Наташа вскрикивают, Гордей дёргается, отводит пистолет. У него так трясутся руки, что я боюсь, как бы он случайно не выстрелил. Андрей просил меня не глупить, но надо же что-то делать. Однако я опять не успеваю. С грохотом и звоном разбивается окно, и на подоконнике появляется Андрюха с пистолетом в руке. Так-то охуенное зрелище. Ковбойской шляпы не хватает. Гордей совсем теряется и тут уж я бросаюсь на него и вырываю пистолет, отталкивая Аллу. Теперь на него направлены два ствола. Гордеев понимает, что проиграл, отступает к стене и поднимает руки. — Да, парни, не ожидал. Хорошо сработано. Мы с Андреем, не сговариваясь, медленно приближаемся к нему. — Эй, вы чего? Стойте, спокойно. Давайте всё порешаем. Ему страшно. Я чувствую его страх. Какой он жалкий, пиздец. А планы-то были наполеоновские. Князь подходит вообще вплотную и упирает дуло Гордею в грудь. Блять, а если выстрелит? Ну дурак же, решит ещё проверить, каково это. — Андрюх, успокойся. Не дури, — шепчу ему. — Он не стоит этого. Уже громче говорю Гордееву. — Какая же ты скотина. Избавиться от нас хотел? Как видишь, не вышло. А вот Поручик по правде погиб. И мне насрать, кто виноват. Я буду считать, что это ты. Убирайся, чтобы я больше никогда тебя не видел. И не вздумай портить нам жизнь. — Я понял, Миша, всё понял. Никакой огласки. Я исчезну. Андрей, убери пистолет. — Нет. — Ну ты чё, Андро? — снова тихо говорю ему. — Не верю тебе, Гордей. Ты гнилой человек. Вдруг ты выйдешь отсюда и заложишь нас в первой ментовке? Ты слишком много знаешь. Сзади к Андрею подходит Алка. — Да ничего он не знает. Мы ничего не говорили. — Согласен, — цепляется за свой шанс Гордей. — Вообще ничего не знаю. А что знал, то забыл. — Андрей, убери пистолет, — просит уже Алла, и её он слушается. Медленно опускает оружие и отступает на шаг. — Он забрал героин, — подаёт голос Наталья, пытаясь развязать узел на простыни, которой она привязана к стулу. — Да пусть. Подавись ты им. Забирай, — выплевываю я. — Это будет гарантией. Да, Гордей? Он часто кивает и просит: — Только пусть эта журналистка тоже язык за зубами держит. — Не буду я ничего публиковать. Слишком много замешано, — вздыхает Наташа. — Будь спокоен. — Ну, вроде всё решили? Пошёл вон отсюда. А машину нам оставь, пригодится. Мы ведь точно договорились? — уточняю я, не опуская свой пистолет. — Миха, я мигом. Всё, ушёл. Меня больше нет. И не было. Он моментально собирается и уходит, осторожно прикрыв дверь. Мы все вчетвером провожаем его взглядами. Блять… Опускаю наконец пистолет, с трудом разжимая онемевшую руку, на всякий случай затыкаю его за ремень, и сажусь на кровать, глядя тупо в одну точку и ни о чём не думая. Андрей вообще бросает ствол на пол и садится туда же. Наташа освобождается от пут и встаёт со стула, потягиваясь. Алла смотрит по очереди на всех нас, а потом вдруг бледнеет и падает в обморок. Андрюха реагирует и успевает и её подхватить. Выгоняет меня с кровати, укладывает Аллу, а потом говорит недовольно: — Ну что, довели девчонку? Миха, иди вниз, тащи Шурика. Она обрадуется. И скажи, что с окном случайно получилось, мы заплатим за разбитое стекло. А то кипиш ещё поднимут. — Вы нашли Шурика, — радуется и Наталья. — Ага. Он внизу, — говорю. — Можно, я с тобой, Миш? Киваю, и мы спускаемся вниз.