Грязь

POV Аллы.

Вы когда-нибудь чувствовали у своего виска холод оружейного металла? Нет? Тогда вы скучно живёте. Или, наоборот, у меня слишком развесёлая жизнь в последнее время. Гордеев противный, гадкий, жадный, жалкий… и ещё миллион самых отвратительных прилагательных. Так и хочется плюнуть ему в рожу, но страшно, вдруг пристрелит, он ведь психопат. Помню, смотрела всякие приключенческие фильмы, боевики, и думала, отчего же герои-то, будто послушные овечки, слушаются своих похитителей? А теперь вот поняла, на своей шкуре почувствовала. Никто не хочет умирать. Как там, с точки зрения биологии, инстинкты самосохранения и всё такое? Вот они и есть. Я рада, что Гордей забрал пакет. Он жёг мне руки. Ненавижу, правда, ненавижу героин. Ещё название-то у него какое, героический морфин. Да уж его давно пора официально переименовать в белую смерть, или типа того, чтоб сразу понятно было, что это за дрянь. Перед гостиницей понимаю, что могу сбежать, но остаюсь. Всем чертям назло. Гордеев включает телевизор. В наше время и так страшно смотреть новости, а тут ещё они касаются меня лично. Слышу, что поселок почти сгорел, барон погиб. Путь назад отрезан полностью. Наташа спрашивает, переживаю ли я. Конечно. Страшно, жутко, тревожно на душе… И не только за Андрея, хотя она именно об этом. За бабу Дуню, за Михаила, за того странного их барабанщика, за нескольких знакомых цыганских ребятишек. Прямо сердце ноет. Гордей спит. Мы сидим и ничегошеньки не можем сделать. Очень ужасное чувство — беспомощность. Вдруг мне кажется, что я слышу голоса за дверью, но, может, это уже слуховые галлюцинации, и я выдаю желаемое за действительное. Но нет, через несколько минут раздаётся стук в дверь. Знакомый низкий голос. Это Миша. Да, слава Богу! Он нашёл нас. Но почему один? Опять холодный металл у виска… Ну ничего, я потерплю, скоро всё должно закончиться, и закончиться непременно хорошо. Я так надеюсь на это, что когда Михаил говорит, что все погибли, не верю! И правильно делаю. Это просто блеф. Андрей врывается в комнату через окно, как супергерой. А потом всё как во сне и прихожу я в себя, лёжа на кровати. Андрей сидит рядом и пытается улыбаться, но выходит у него плохо. — Не переживай. Всё хорошо. У меня бывает такое, голова закружится и падаю, — пытаюсь успокоить я его. — Это мы виноваты. Точнее, я. Я не должен был отпускать вас, — сокрушается он. — Так было надо. Ведь правда? — Не знаю. Я столько натворил… — Андрей задумывается, но потом встряхивается. — Ладно, тебе нельзя сейчас снова волноваться. Лучше я тебя обрадую. Мишка нашёл Шурика, сейчас принесёт. — Вот здорово, — искренне радуюсь я. Смотрю в голубые глаза Андрея и вижу, как он устал, как всё ему надоело. Не успеваю остановить порыв и притягиваю его за шею ближе к себе и заставляю положить голову мне на грудь. Глажу по мягким волосам и говорю: — Князь… Ну теперь-то всё позади. Он ничего не отвечает, не соглашается, но и не сопротивляется моей ласке. Она нужна ему. Его что-то беспокоит, но он не хочет сейчас говорит, чтобы не тревожить меня. О чём он думает? Дверь резко открывается, заходят Наташа с Мишей. Странные и встревоженные. Андрей хочет отстраниться от меня, но я не пускаю его. Михаил хмыкает, отдаёт мне Шурика, а Наташа говорит: — Атас, ребята. Надо срочно уезжать. Ну вот опять. Что могло случиться за эти пять минут? Конец POV Аллы.

POV Михаила.

Я уже собираюсь сбежать по лестнице вниз, но Наташка останавливает меня. — Тихо. Слышишь? Я прислушиваюсь и слышу голоса, в одном из которых узнаю Гордея. Блять, не ушёл… Зря мы понадеялись на его испуг. Наташа осторожно идёт по коридору, находит нужную дверь и пальцем манит меня к себе. Подхожу и вижу, что это кабинет директора гостиницы. Мы замираем под дверью. — Вызывай милицию, ты понял? Так и скажи, что у тебя тут странные постояльцы, вид у них, как у оборванцев, пятна крови на одежде, возможно, оружие. — А-александр, эт-то, это правда? — заикаясь, спрашивает директор. — Говорю же. Они меня чуть не пристрелили, видишь? Совсем башку снесло им. Пусть забирают в кутузку, посидят там. Вот же сука… Нащупываю пистолет и уже готов выбить дверь и влететь внутрь, но Наталья останавливает меня. — Миш, не надо. Побежали быстрее за котёнком и уедем отсюда. — А Гордей? Вот так всё и оставить? — Потом решим. Ты хочешь в тюрьму? Не хочу. Но если по-честному, то моё место как раз там. — Ладно, бежим, — соглашаюсь с Наташей. Забираем Шурика и возвращаемся обратно почти бегом, перешагивая через две ступеньки. Алка обнимает Андрея и наверняка они оба думают, что все закончилось. Как же… — Гордей ещё здесь. Просит директора, чтоб он натравил на нас ментов, — передав Алле Шурика, говорю я. — Блять, — Андрей вскакивает, подбирает пистолет. Я хватаю ключи от машины, что оставил Гордей. — А кто поведёт? — Давай, я умею, — Наташа забирает ключи. Андрей смотрит на разбитое стекло и предлагает: — Может, через окно? Давай, Миха, слезай первым, страховать девчонок будешь. Давненько не лазал я по деревьям. Но ничего, цепляюсь за ветки и оказываюсь внизу. Страховать в итоге приходится Андрея, Алка с Наташей спускаются ловко и быстро, умудряясь прихватить с собой основные вещи и Шурика, а вот Андрюха падает на меня, и мы оба заваливаемся в кусты. — Залез ты лучше, чем спустился, — возмущаюсь я. Он не поднимается и, так и лёжа на мне, тихо говорит: — Гордея нельзя оставлять в живых. Ты видишь, на что он способен? — Что ты хочешь? — Надо дождаться, пока он выйдет, и… Князь не договаривает, но я всё понимаю. — Я сделаю. — Нет, я сам. — Блять, опять тот же спор? По-моему, это уже было. — Времени нет. Давай тогда два выстрела, твой и мой? — Ладно. Андрюх… До чего мы докатились… — Забей. Да? — Ага. Вздыхаю и мы поднимаемся, бежим к машине. — Садитесь вперёд. Мы сзади. Наташ, сдай назад немного, и развернись. Я приоткрываю сзади окно и готовлю пистолет. Рядом пристраивается Андрей. Наташа переглядывается с Аллой, но они не успевают ничего сказать. Мы видим, как открывается дверь и, медленно оглядываясь, из неё выходит Гордей. — Давай, — шепчу я Князю. Гремят два выстрела. Гордеев падает. — Натаха, жми! Она вдавливает педаль газа и ругается: — Дебилы. Идиоты. Долбоёбы. Ну зачем вам это было надо? Мы молчим. Я на скорости выбрасываю пистолет куда-то в придорожную канаву. Нет, с меня хватит. — На выезде из города пост ГАИ. Если мы проедем его, считайте, повезло. Эх, парни… Вы понимаете, что вы всё потеряли? Когда вы сможете вернуться в Питер? А если объявят федеральный розыск? — не унимается Наталья, ловко сворачивая в малозаметные переулки. — Переждем. Посмотрим, что будет, — говорит Андрей, а потом шепчет мне. — Мих… Теперь я не знаю, как нам с этим жить. — Дурак… — Мы правда всё потеряли… — А я считаю, что вы молодцы, — вдруг поворачивается к нам Алла. — Таких людей, как Гордей, не должна носить земля. Вижу, как вытягивается лицо Андрюхи. Да, вот такого он от Аллы не ожидал. Он по ходу думал, что она вообще святая, а тут вон оно как. — Нет, Алл. Так нельзя, — наконец, возражает он. — Нельзя человека лишать жизни, каким бы плохим он ни был. — Человека нельзя. А всяких разных гадов — можно, — упрямо гнёт своё Алла. — Так что не кисните. — Выстрелом издалека — это ещё ничего, — говорю я. — Это можно пережить. Алла переводит взгляд на меня. — Миш, это ты? Барона… — Нет, это не он. Это Поручик, — пытается защитить меня Князь. — Не надо, Андро. Я не хочу сваливать на мёртвого. Да, это я. В машине повисает молчание. Каждый думает о чём-то своём. — А куда мы едем? — спрашивает наконец Алла. — В деревню. У меня там дом старый, бабушкин. Деревня полупустая, соседей рядом нет. Никто не обратит на нас внимания, — отвечает Наталья. — Слушай, отличное место, — замечаю я. — А деньги? Вещи, еда, в конце концов? — логичен Князь. — Разберёмся. Ехать долго, а мы не спали всю ночь, и несмотря на все переживания, Андрюха уже спит, заваливаясь на меня и почти положив голову на моё плечо. Не могу удержаться, обнимаю его, запускаю руку в волосы. Он не мой, совсем уже не мой. Да никогда им и не был. Я вижу, как хорошо им с Аллой, как она смотрит на него. Но пока есть возможность, почему бы не притянуть его к себе в последний раз, вдохнуть запах, легко поцеловать в лоб. Алла тоже спит, а Наташа смотрит на меня через водительское зеркало и улыбается. — Чего смотришь? — возмущённо шепчу я. Она ничего не отвечает и качает головой. Ладно, плевать. Закрываю глаза и тоже медленно засыпаю. Конец POV Михаила.

POV Андрея.

Просыпаюсь от того, что машина останавливается. Понимаю, что спал с Михой, можно сказать, в обнимку, и спешно выбираюсь из-под его руки. Наташа, видя, что я проснулся, тихо говорит: — Сидите тут. Я в магазин. — Может, помочь? — Да сиди, сказала же. Сижу. Думаю. Чем больше думаю, тем херовее становится, поэтому пытаюсь выключить думалку вообще и просто смотреть в окно. Снег уже почти везде растаял, на дорогах грязь и слякоть. Вижу, как идёт по этой грязи Наташа, тащит ящик и продукты. Ящик водки? Всё-таки выхожу и помогаю. — Нафига нам ящик водки? — Сеанс психотерапии будем проводить, как в деревне обоснуемся, — смеется она. — А то вы свихнётесь. — Разумно, — соглашаюсь я, и мы садимся в автомобиль. Через полчаса снова останавливаемся. Машина застревает. — Давай, Мишка, просыпайся. Толкать надо. Застряли. Он просыпается, зевает и нехотя вылезает из салона. — Да, хуёво… — протягивает, оценивая положение колес. — Давай покурим и толкнем. Пока курим, говорю: — Мих. Теперь я понимаю тебя лучше. Конечно, я имею в виду ситуацию с бароном и Гордеем. — Ты нихуя не понимаешь. Там было совсем не так. Там были я и он, напротив друг друга, на расстоянии в сантиметры. И я убил его своей рукой, приложив усилие. Понимаешь, да? Не пытайся сравнивать. — Какая разница… Теперь мы убийцы… Давай признаем это, и всё. Горшок не отвечает, бросая сигарету и молча начиная толкать машину. Я тоже наклоняюсь к багажнику. — Осторожнее. Тут ящик водки, Наташка постаралась. — Охуенно. Наконец то, что надо. Измазавшись грязью по колено, мы всё-таки выталкиваем Жигули на более ровную дорогу и ещё через полчаса подъезжаем к дому. Он весь покосился, окнами зарылся в землю, но в целом выглядит крепко. — Немного подправить — и отлично будет. Сможете? — спрашивает Наташа. — Попробуем, — уклончиво отвечает Миха. На самом деле, слесари-ремонтники из нас с ним так себе. Творческие люди, ага. Внутри дома сыро и холодно, но Алла спускает с рук Шурика и он смело заходит внутрь. — Ему нравится, — улыбается Алла и как будто случайно прижимается к моей руке. — Холодно только. — Сейчас с печкой разберемся. Наташ, а дрова? — Смотрите в сарае, может, что осталось. Алка увязывается следом за мной. — Ты чего как хвостик за мной ходишь? Осторожно, зашибу, — говорю я, вытаскивая длинную доску. — Я боюсь. — Чего? — Что ты… Ну, глупость какую-нибудь сделаешь. Видел бы ты свои глаза, — тихо говорит она и опускает голову. — Алка, это бред. Ты лучше за Михой так ходи. Вот он может, — отвечаю я, вспоминая странные намеки Горшка и вообще зная ход его мыслей по жизни. — С ним Наташа. — Вы, значит, поделили нас? — усмехаюсь и, собрав ворох досок и дровишек, иду в дом и складываю их у печной дверцы. Алка идёт следом и смеётся: — Ага. Поровну получилось. Складываю дрова внутри печки, а спички протягиваю ей. — Зажги, пожалуйста. Я… Я не могу теперь на огонь смотреть. Алла понимающе кивает, поджигает дрова и быстро закрывает дверку. Я сажусь на табурет, а она забирается ко мне на колени. Сначала хочу возмутиться, но всё-таки молчу и лишь вздыхаю. — Андрей. Всё хорошо. Тебе надо просто успокоиться, отдохнуть. Всё пройдёт, всё забудется. Она опять гладит мои волосы и я таю, как дурак. Хорошая она. И нежная. И добрая. И… Короче, я влюбился. Конец POV Андрея.

POV Михаила.

Пока Андрей ищет дрова, Наташка припахала меня таскать из машины продукты и вещи. Их немного, поэтому я быстро справляюсь, сажусь во дворе и, открыв бутылку водки, пью прямо из горлышка. Да, я не только наркоман, но и алкаш. Не, лучше пьяница. Звучит приятнее. А ещё убийца, как верно заметил Андрей. И, видимо, педик, потому что люблю его. А он меня нет. Ну и похуй. Вон, Натаха есть. Она классная. Она подходит ко мне и отбирает бутылку. — Ты чё один тут бухать вздумал? Подождать нельзя? — Нельзя, — отрезаю я. — Отдай. Я думал, она будет сопротивляться, но Наташа протягивает водку обратно. — Бери. — Не, так неинтересно. Я лучше тогда подожду. Она садится рядом и сама делает глоток. — А ты, я смотрю, не промах, — смеюсь я, а она подвигается ближе и берёт мою руку. — Я люблю Андрея, — ни с того ни с сего вдруг говорю я. Плохая идея, пить водку на голодный желудок. Сразу уносит. — Я знаю, — ни капли не смутившись, говорит Наташа. — А он знает? — Знает… — Ну тогда что… Насильно мил не будешь. Ничего не отвечаю и резко меняю тему: — Я убил двух человек. — А они убили двух твоих друзей. Один прямо, другой косвенно. Минус на минус будет плюс, — убедительно говорит Наталья. — Блять, вот это круто! Вот это ты умеешь поддержать, я понимаю. Не то, что Андрюха, размазал меня по плинтусу. А от пожара, который его рук дело, сколько пострадало? На это он забил, блять. — Миш, это неправда. Не забил он. Просто ему так проще. Человеку всегда хочется знать, что есть кто-то, кто ещё хуже его, чтоб совесть свою успокаивать. — Может быть, может быть… — Ладно, хватит рассиживать тут. Пошли в доме прибирать. Князь опять обнимается с Аллой. Я ревную, я не могу не ревновать, но умом понимаю, что так лучше, для всех лучше. Алка видит мой взгляд, оставляет Андрея и подходит ко мне. — Миша, мы можем поговорить? Андрюха встаёт, но она останавливает его. — Андрей, подожди. Выходим снова во двор. — Чего тебе? — спрашиваю. Алка не успевает ничего сказать, потому что появляется Князь. — Дай я сам поговорю. Пойдём, Мих, отойдём. Мы идём куда-то в поле, к речке. — Мих. Давай на чистоту. Мы не может с тобой быть вместе. Ну ты же давно это понял? Я не давал никаких надежд. — Мы целовались, — понимаю, что он прав, но хочу возражать. — Да я даже ебал тебя. — По пьяни и на спор. Мих, ну давай уже решим это всё. Возможно, я… Ну да, бисексуал, я могу быть с мужчиной тоже. Но… — Ну скажи тогда, скажи мне сам эти слова. Чё я должен, догадки, блять, строить? — Я… Я не люблю тебя. Ты мой друг, и не больше. Да. Наконец-то я услышал это сам. Не отмазки типа «давай забудем», а честный ответ. — Мы же сможем быть просто друзьями? Ничего не изменилось, — довольно тревожно спрашивает Князь. Я долго молчу, раздумываю… — Сможем, наверно. Будь счастлив с Алкой. Я серьёзно. И я прошу, не разбивай ей сердце, ну ты понимаешь? Ты наверняка у неё первый. — Нормально всё, Мих. Мы молча бредем вдоль речки. Я решаюсь сказать ему ещё кое-что, о чём думаю давно. — Андрюх, группы больше нет. Я не буду снова её собирать. Без Балу, без Пора… — Ты серьезно, Миша? Но ведь это была наша жизнь! Твоя жизнь… Да ты погоди, давай переждём, потом вернёмся в Питер, там всё обсудим. Качаю головой. — Нет, я так решил. — Это твое право. Возвращаемся. Алла и Наташа смотрят на нас, как будто мы пророки и несём им важную весть. Я кладу Андрею руку на плечо, стараясь, приучая себя к тому, чтоб это было просто по-дружески, и говорю: — Чё вы так смотрите? Ужин готов? — Нет, конечно, — бодро отвечает Наташка. — Вас ждём. Воды нет, таскать надо. — Блять, вот не люблю за это деревни. Воды притащи, дров наколи. Где колодец-то? — спрашиваю у неё. — Пошли, покажу. Уже снова вечер. Стемнело. Звёзды с неба отражаются в колодце. Мы смотрим на них с Наташей, почти касаясь друг друга щеками, и вдруг одновременно поворачиваем головы, заглядываем глаза в глаза, а потом Наташа целует меня. Быстро, легко, но настойчиво касается своими губами моих, и я сдаюсь. Нет, я не влюбился, но она мне нравится, почему бы и нет. А вообще, приятно целоваться с женщиной. У нее мягкие полные губы, пахнущие помадой, ловкий язык, она сплетает его с моим, проводит кончиком по сломанным зубам. Они все так делают, а мне нравится. Наконец, мы отстраняемся. Я говорю сразу, без всяких недомолвок. — Это ничего не значит. Просто поцелуй. Честно скажу, только для того, чтобы отвлечься и забыться. Ты согласна на это? — Миш, я не Алла, мне 30 лет. Я всё прекрасно понимаю. — Тридцать? Охуеть, — не могу сдержать удивления. — Я думал, лет двадцать пять. — Спасибо за комплимент, — смеётся она. — Блять, так ты старше меня. Вообще всех нас. — Тебя это волнует? — Абсолютно похуй. Теперь уже я обнимаю Наташку, прижимаю к стенке колодца, целую жадно, словно изголодавшийся путник, и на минуту и правда забываю обо всём. Мир сужается и вмещает только нас двоих, а всё остальное подождёт.