Захудалое королевство

Станислав и Вениамин стояли у стрельчатого окна малой гостиной, молча пили чай и наслаждались невиданным доселе зрелищем: на зеленой лужайке синий дракон уплетает золотистые оладьи. Генриетта ела оладьи прямо-таки грациозно, что для дракона было достаточно неожиданно. Король сначала предполагал, что она сразу проглотит всю оладьевую гору, причем не исключено, что вместе с тачкой. Но нет. Генриетта оказалась девушкой деликатной, набрасываться на еду не стала. Сначала дождалась, пока другие возьмут себе по оладушку — пришлось брать, причем руками, потому что про приборы в кухонной суматохе никто как-то не подумал. Полина поколебалась было, но недолго, Теодор вообще раздумывать не стал, схватил две оладьи, обмакнул одну в сметану, другую в варенье, откусил от обеих сразу и вытянул руку, с оттопыренным вверх большим пальцем, показывая стоящему в дверях главному повару: вкусно! И только после этого Генриетта на удивление ловко подцепила самым-самым кончиком указательного коготка правой передней лапы небольшую стопочку, штук наверное, пять, положила в пасть, прожевала — опять же деликатно, с закрытым ртом, как полагается девице из хорошего дома. — Удивительно вкусно! — сказала она наконец. — Даже не знаю, на что похоже! Больше всего напоминает мёд. Но в меду обычно столько пчёл, устанешь выплевывать! — Вы что, едите мёд прямо с ульем, что ли? — засмеялась Полина. — Ну да, — Генриетта подцепила еще пяток оладий и прикрыла от удовольствия глаза. — Но это вкуснее — не так сладко, и к зубам не липнет. Прелесть, что такое! — Давай, я тебе вареньем полью! — предложил свою помощь Теодор, потому что как ни ловка была Генриетта, окунуть оладьи в подливку ей было бы сложно. Денис все так же сидел в некотором отдалении, подставив солнцу лицо. К тачке он так и не подошел. Полина, доедая второй оладушек, пихнула Теодора локтем: гляди! — Эй, рыжий, — позвал Теодор, — Денис! Иди сюда! Пока не остыли! Или, — тут он глянул на урчащую от удовольствия дракониху, — пока Генриетта все не слопала! И не дожидаясь ответа, скрутил оладушек трубочкой, макнул в сметану и подал рыжему: — Держи! А то ведь не достанется. Денис посмотрел на него снизу вверх. Теодор дожевал очередную оладью, улыбнулся: — Ну? В большой семье не щелкай клювом! И вообще, иди ближе, что ты прям как неродной? Оладьевая гора уменьшалась на глазах. Вскоре исчез и последний оладушек — по молчаливому согласию компании он достался Денису, и Теодор, подхватив в каждую руку по тазику, понес посуду на кухню, напевая громко: — Оле! Оле-оле-ола! Оладьи для всех! А вот Станиславу с Вениамином оладий как раз и не хватило! Все тесто, все полванны, или сколько там его было, ушли на первую, драконью порцию, а ждать, пока замесят вторую, они не стали, обошлись хлебом с медом и маслом. Всё. Откладывать разговор дальше было некуда. Станислав раскрыл окно: — Денис! Иди-ка сюда! И заметил, как сразу изменился рыжий: вот только что стоял совершенно свободно и даже, кажется, улыбался, а тут замер, словно по стойке смирно. Ну что ты с ним будешь делать? Лейб-медик раскрыл второе окно: — Да, подойди, пожалуйста! Нам нужна твоя помощь! Надо же, как они спелись, — сказал он уже королю. — Все трое. И кто бы мог подумать, что еще три дня назад они были незнакомы! На лужайке Полина критически осматривала Дениса и, видно, решила, что для аудиенции у короля нужно слегка привести его в порядок: достала из кармана платок, велела вытереть рот и руки, потом поправила воротник, отряхнула что-то с рукава. И только после этого кивнула: можешь идти. Денис выслушал новости очень спокойно. Даже чрезмерно спокойно, по мнению доктора. Не сказать, чтобы Вениамин ожидал, что молчаливый рыжик заплачет или наоборот, засмеется злорадно. Но хоть какой-то реакции он ожидал. А ее не было. Денис просто принял информацию к сведению, и всё. И это лейб-медику не понравилось. — В общем, — закончил рассказ Станислав, — сидит твой шкипер в подвале под замком. Правда, он заявил, что ты племянник какого-то аптекаря из северных земель. Если хочешь, можем к нему сходить, к примеру, завтра. — Нет, — сказал Денис. — Почему? — удивился король. Он был уверен, что парень захочет взглянуть на своего бывшего хозяина, хотя бы для того, чтобы убедиться, что тот больше не опасен. — Почему? Этот твой шкипер больше не сможет причинить тебе никакого вреда. — Это я понимаю, — Денис, кажется, впервые посмотрел прямо Станиславу в глаза. — Но я не хочу причинить вреда вам. — То есть? — не понял Станислав. Вениамин живо вспомнил свой ночной кошмар: алхимик отдает приказ, и Денис против собственной воли крепко хватает доктора за плечо. А ведь это может случиться и взаправду. — Думаю, ты прав. Совершенно прав! — сказал задумчиво лейб-медик. — Сначала ты должен освободиться от его власти. Но с другой стороны — ты же убежал. Смог. По собственному желанию. Может быть, ты уже свободен? Каким-то чудом? Денис прикусил нижнюю губу: — Не знаю. Я в этом не уверен. Но я не хотел бы рисковать. — Ну что же, — вздохнул король. — Это можно понять. Тогда давайте попробуем выяснить, кто был прежним твоим хозяином. Он-то должен знать, как разрушить чары. Вот пусть и разрушит. И вообще, к нему у меня очень много вопросов. Целая куча! Веня, покажи, что мы нашли на барже. И опять реакция Дениса показалась доктору слишком уж нейтральной. Ясно. Парень прячется за маской безразличия. Ничего, это пройдет. Должно пройти. — Да, — сказал Денис. — Эта вещь была у меня на шее все время, пока мы плыли по реке. А потом я ее порвал. И всё. Ни вздоха, ни сожаления. Просто изложил факты. — Но ты узнаешь этот знак? — Станислав ткнул пальцем в тиснение на ошейнике. — Да, — подтвердил Денис. — Узнаю. Это знак первого хозяина. Станислав и доктор торжествующе переглянулись. Все-таки алхимик. Не кожевенник, отмечающий особым знаком свой товар, и не владелец собаки, которому, может быть, раньше принадлежал ошейник. Все-таки алхимик! — Прекрасно! — Вениамин раскрыл записную книжку и вынул карандаш. — И как его зовут? И тут Денис смутился: — Не знаю, — сказал он. — Для меня он был просто хозяин. — Как? — огорчился доктор. — Боже, какая досада… — Простите, — сказал Денис, глядя себе под ноги. — Но я не помню. Все, что было до той игры в кости, когда меня проиграли, все смутно. Ничего не помню. — Совсем-совсем ничего? — спросил и Станислав. Очень уж не хотелось верить, что оборвалась ведущая к алхимику ниточка — а ведь казалось, что она надежнее некуда, не ниточка, а целый канат. — Ой, ну что вы пристали к человеку? Он и так только дышать без спроса начал! До сих пор волшебное зеркало помалкивало — наверное, спало стеклом в подушку, как положил его Денис прошлой ночью. А тут вдруг заговорило! — Ты не вовремя! — попытался одернуть его Станислав. Но не тут-то было! — Я всегда вовремя! — заявило нахальное зеркало. — И вообще, тут к вам Фея рвется, прям сил нет как. Соскучился, наверное! Вот это было неожиданно. То есть, они знали, что зеркало может показать им кого-то, кого сейчас нет рядом. Но чтобы кто-то мог попросить зеркало об обратной связи — это было новостью. Ну, на то этот кто-то и Фея. У фей свои, профессиональные отношения с волшебными предметами. Простому королю в этом сложно разобраться. Раздался тонкий скрипящий звук, звон, бульканье, почему-то крик петуха, и в рамке зеркала появилась щекастая физиономия Феи. — Ну, вы чего не пришли-то? — спросил Фея обиженно. — Колевка готова, пироги готовы. Я — всегда готов. А вы? — А у нас, — сказал король, — прости уж, дел по горло. — Слышал-слышал, — Фея почесал нос. — И у пристава были, и в кутузке шороху навели. И на затонувшей барже тоже. Только до меня вам дела нет. А ведь обещали! О, чего это там у вас? Фея вытянул шею, и Станиславу показалось: еще чуть-чуть, и он выпрыгнет из зеркала прямо на паркет малой гостиной. — Это что? Это вы с Оохом дела ведете, что ли? Зря! Темная личность этот Оох. Добрый, мать его, волшебник!