дневник зависимого

—ты точно натурал? неловкое молчание, которое убивало Эмира изнутри. Человек, который ему нравится до смерти задаёт такой вопрос и если тот скажет правду, его высмеют и прекратят дружбу. Ладошки потеют, в глазах пульсирует, в руках сжимается руль, об который хотелось удариться головой. Разве не убивающая ситуация? —Рустам... —Эмир, говори всё как есть. голова короткостриженного поворачивается в сторону брюнета, сердце которого не на шутку пульсирует. Понимая что выхода нет, тот просто нервно засмеялся и положил голову на руль. Этот смех выдавал открытые эмоции, всё уже было и так ясно. Рептилоид смотрел на него с приподнятой бровью и странным, вопросительным выражением лица. —ну и физиономия у тебя сейчас. Ты бы себя видел... Да, я не натурал. Я гей. Кашоков отвечает, так как есть и руки Саидахмедова прислоняются к его же лицу. Он скрыл свой взгляд, хотя по нервному, сбитому дыханию всё было понятно. Отсмеявшись Эмир откидывает голову назад и набирая воздух в лёгкие, будто после секса. —как... Так получилось? —ты не знаешь как становятся геями? Я увидел одного парня и понеслось. Кстати с чего такой вопрос? на лице шатена мелькнула предательская эмоция. Он прочёл дневник без спроса. Дневник своего как выяснилось первого фаната. И что теперь делать? Извиняться? Такое не прощается. Ощущается это всё как предательство, но на более высшем уровне. Вдруг с лица Кашокова спадает улыбка и он поворачивается не отрываясь от подголовника к Рустаму. —ну и что тебе дала эта информация? Пойдёшь рассказывать всему свету? Говорить, что я ге... —нет. перебивает речь лучшего друга Саидахмедов и слаживает руки на груди, отворачиваясь в запотевшее окно за которым было так холодно и сыро. Хотелось по-быстрее домой, закутаться в тёплый плед и лечь на кровать, представив что этого вовсе и не было. —ты не ответил на вопрос. Как ты узнал, что я гей? опять же молчание, которое заглушается песней доносящейся из магнитолы. Музыка играла "колибри - Miyagi & Эндишпиль". Она ещё больше заставляла грустить и поглащаться в свои мысли. Что же может быть дальше? Что может быть хуже? Хуже лишь может быть, оказаться на стуле с петлёй в руках. —я поступил ужасно. Я прочёл твой дневник. Я знаю, что я пидорас, что я конченная мразь, но... —не оправдывайся. Ты должен был рано или поздно об этом узнать. губы Эмира дрожат, в горле горечь, будто изжога, а ноги отказывают. Он осознавал, что когда-нибудь это случиться, но ведь не так рано... Он был морально не готов к этому. Если бы не речь Рустама, он бы сейчас вдавил в пол педаль газа и слетел бы с трассы в какую-то глушь. —а вот... Никогда не задумывался об этой гейской... Ебатне? —смотря какой. "да блять, только сейчас не ври, ты дрочил на него, хотел его, представлял какой у него член и каков, он в сексе. Ревновал его к каждой швали, которая на сцене к нему лезла, а сейчас ты тут вопросы тыкаешь? Ебанутая ты сволочь, в этой ситуации не Рустам виноват, а ты. Ёбанный пидорок" мелькнуло в мыслях Эмира. —Эмир, тупого из себя не корчь. О гейской, парной дрочке, сексе —Рустам, ты поймёшь меня, если я не захочу на это отвечать? —я тебя понял... Думал значит... опять эта ёбанная тишина из-за которой хотелось свалить нахуй из этой машины, но Кашоков дальше вёл автомобиль в желании доехать до дома Рустама. Что блять за длинная, бесконечная дорога. Она будто уходила в никуда, а если точнее в бескайние поля, похожие на огромный океан и маленькие домики. Ещё бы чуть-чуть и низкорослый ударил бы по рулю и громко просигналил, но вот показался дом Рустама, который сидел к толстовке, капюшон которой был на голове рептилоида. Его заросль на лице видная через худи было чем-то неописуемым. —ну... Доехали. ещё пару минут тишины и Рустам начинает вещать речь. —слушай, а никогда не хотел попробовать это всё? —блять, Рус. Что ты нахуй со своими вопросами приебался? Да, я хочу поебаться, да именно с тобой, да до остановки пульса, да именно в этой машине! Кашоков бил по штурвалу и кричал срывая голос. Создавалось впечатление, что он не нормальный, но вспомнив произошедшее, Рустам лишь кивал головой и еле заметно улыбался. —а почему бы и нет? эта фраза вводит в ступор Кашокова, он лишь набирает воздух в лёгкие. Его тело уже пульсировало от наросшей вспыльчивости.