Lighthouse

      Восемь тридцать один. Если бы у Юнги был выбор как проснуться в это субботнее утро, то он бы выбрал пробудиться под «Лунную сонату» Бетховена и желательно в обнимку с нежным, но еще разгоряченным от ночных игр женским телом. Увы, такого случая не предоставилось, поэтому с утра все летит к чертям.       Звонок от старосты группы будит Мина, и он спросонья думает о том, что вроде бы не менял мелодию будильника на писклявый и раздражающий на протяжении трех лет голос одногруппницы. Бедный студент слушает крики девушки, и до него доходит, что это звонок. Как выясняется, пока Юнги спал, она писала ему смс с вопросами по летней практике, но какой нормальный человек, по мнению Мина, будет отвечать в восемь утра в субботу?!       Спустя несколько мучительных для обоих минут девушка получает нужную информацию и отключается. А Юнги уже не в духе. Добивают его настроение пригоревшие тосты, молоко, которое свернулось, и сосед, разбросавший свои вещи по комнате, и еще малость хлопот. День точно пойдет насмарку.       Весь белый от злости, он направляется в круглосуточный магазин, где собирается купить пачку сигарет, нормальный кофе и поесть хотя бы рамена. В магазине Юнги встречает лицо раздраженной аджумы, которая смотрит новости по навесному телевизору. Не обращая на нее внимания, Мин продвигается к полкам с раменом и выбирает, с каким вкусом и специями взять, чтобы хоть как-то подправить незадавшийся день. В этот момент в магазин заходит русоволосый школьник с очками без стёкол и одетый в длинный горчичного цвета кардиган.       «Странный», — проносится в голове Юнги.       Школьник берёт что-то из холодильника, расплачивается на кассе и вприпрыжку выходит из магазина. Тем временем Мин выбирает рамен с говядиной и несильно острыми специями и готов оплатить свой завтрак. Женщина пробивает чек и смотрит на Юнги со странным выражением лица. Хотя ничего удивительно, на вид помятый и разъяренный парень может легко вписаться в ту группу граждан, которых аджума называет алкоголиками.       — Мне еще пачку «Mavius», и пробейте черный кофе.       Юнги забирает рамен, пачку сигарет и чек. Женщина выдыхает, словно что-то хотела сказать, но промолчала. Мин подходит к кофемашине, где готовится его напиток бодрости. Там же он зальёт кипятком лапшу.       Он стоит и ждет, когда будет готово хоть что-то. А в голове темень. Эта староста накричала с утра пораньше, и вчера еще Сокджин как павлин ходил. Так Мин нормально и не уснул, думая о том, что вся его жизнь будто крутится вокруг одного Джина и пары его друзей. Но это не так! Юнги тоже личность, которой скорее всего просто не повезло. Жизнь у него скучная, а у всех вокруг такая интересная. У всех что-то происходит, все добиваются успехов и хвастаются этим, и лишь Мин живет словно для того, чтобы все шло своим чередом, и смотрит на всех с небольшой, но все-таки завистью.       — Парень, твой кофе, вроде как приготовился, — говорит аджума ведьминским голосом. Она вроде не страшная, но взгляд и голос, пробирают до дрожи.       Мин резко дёргается, тянет руку к стаканчику с кофе, не рассчитывая амплитуды, — кофе плещется, обжигая палец и губу. А сам кофе на вкус как вода с чем-то непохожим на то, что называют кофе. Такой могла быть и залитая кипятком земля.       Напиток Юнги выкидывает в урну. Пока он занимался кофе, рамен успел сильно набухнуть. Не остается ничего другого, кроме как съесть, что получилось, и брести сквозь этот день дальше.       Выходя из магазина, еще более раздраженный, он замечает того русоволосого парня, улыбающегося своему другу, который стоит к Юнги спиной.       «Вот у них явно день начался лучше, чем у меня», — думает студент, тяжело выдыхает и идет своей дорогой.       Потом работа. Мин подрабатывает официантом и еще в этот день подменяет заболевшего бариста в кафе недалеко от университета. Все посетители словно сговорились, злят Юнги своими жалобами: «этот кофе безвкусный», «вас бы поучить манерам, как вы разговариваете», «вы пожалели сиропа», «откуда у вас руки растут, молодой человек».       «Блять, как же вы меня достали» хотел бы произнести Мин, но держит слова при себе, только старается дежурно улыбаться недовольным клиентам, говоря, что все исправит. Нужно держаться молодцом, ведь это заведение имеет особый статус, да и платят здесь неплохо, на жизнь хватает.       Похоже, что в этот день все и всё против него. Не хватает для угнетения атмосферы дождя с громом и молниями повсюду и наступления локального апокалипсиса, тогда бы Юнги с облегчением сказал, что устал и готов забить на все, лишь бы не возвращаться вновь в этот день. Может быть, это добавило бы хоть какое-то разнообразие в его жизнь...       Мысль посидеть с другом в баре приходит, как всегда, кстати. После долгой смены Мин пишет своему приятелю в kakao talk, назначает встречу, указав время и место. Он снимает ненавистную униформу и прощается с коллегами, с которыми больше двух слов никогда не перекидывался.       На улице дует прохладный вечерний ветерок и развевает золотистые пряди волос, которые щекочут лоб. Юнги идет по тротуару вдоль проезжей части, смотрит на проезжающие машины и прохожих, задумываясь на минуту: «Может, у некоторых из этих людей тоже был такой же паршивый день, как у меня?»       Пройдя несколько километров, Мин останавливается у клуба — нужно было время, чтобы прийти в себя. День и так выдался тяжелым, весь груз проблем выкладывать на приятеля совсем не хочется. Поэтому, вдохнув прохладного сеульского воздуха и медленно выдохнув через нос, он перешагивает порог заведения.       Там, почти в самом углу у барной стойки сидит одинокий парень с вишневыми волосами, в джинсовом комбинезоне со спадающие лямкой и цветастой футболкой. Он пьет янтарную жидкость из стакана. Это Чон Хосок или просто Хоби. Заметив своего знакомого, Юнги направляется к нему, одновременно разглядывая давным-давно изученное пространство.       По левую сторону бармены готовят опьяняющие зелья, по правую — диванчики с посетителями и танцпол ближе к центру. Играет клубная музыка и светит приглушенный свет, единственный диско-шар крутится в центре, попадая бликами прямо в глаза.       Юнги знает Хосока давно, со школьных времен, их можно назвать друзьями детства. Мин бы описал друга как человека-трансформера или флакон «все в одном». Ведь ему Хоби и друг, и идеальный собутыльник, и секс-партнер, и даже личный психолог, который может выслушать и дать совет. Предпоследней услугой Юнги пользуется только если напьется, и этим вечером он надеется к ней не прибегать.       — Хоби! — стучит по плечу друга Мин, тем самым отвлекая того от рассматривания полупустого стакана.       — Юнги! — отзывается приятель, ослепляя своей улыбкой.       Чон просит бармена подать им пива и сушеного кальмара как закуску. Через пару минут заказ стоит перед друзьями.       — Рассказывай, что нового? А то у меня — ничего, кроме пары скучных стычек на работе, — начинает разговор Хосок, отпивая пару глотков.       — Да так, Джин-хен снова меня за дурака держит. Удивляюсь, как ему корона голову не жмет, — усмехается Мин от воспоминаний об одногруппнике. — Еще поеду после сессии в Пусан, там на маяке отрабатывать практику буду.       — Ха, дай отгадаю, а Сокджин на космодроме пахать будет? — смеется друг.       — Нет, в компании «BIGHIT».       Юнги, вспомнив бессонную ночь, расстраивается и опускает голову. Неужели он так плох, что какой-то Ким Сокджин смог попасть в одну из крупных компаний, а он — нет. А сами преподаватели и работники кафедры считают его попытки быть лучшим просто жалкими. Заметив смену настроения товарища, Хоби легонько похлопывает Мина по спине, давая понять, что все хорошо – он рядом.       — Как отец? — спрашивает Хосок, меняя тему. Юнги смотрит на этикетку бутылки, делая вид, будто очень занят, лишь бы не отвечать на вопрос. — Опять не звонил ему… — подытоживает Чон.       Юнги редко с кем говорит о родителях и вообще о семейной жизни. Всем известно, что Мин Юнги не самый лучший пример для подражания, но вполне целеустремленный малый, холостяк и немного гулящий. Коротко и ясно. А кто его родители и чем они занимаются, всем знать не обязательно, так считает Мин. Конечно, кроме Хосока.       — Понимаешь, он же надеется на тебя, — начинает Чон. — Думает, что здесь ты получаешь крутое образование, потом будешь проектировать всякие штуки, получать бешеные бабки, оплатишь его лечение… а ты? Даже позвонить, сказать «привет, у меня все хорошо» не можешь.       «Если бы все было так легко», — думает Юнги.       — Я позвоню ему, только позже, когда улажу дела с учебой, и это чертова сессия закончится.       — Ловлю на слове.       Тема с отцом больная для Мина, поэтому хлебнуть еще пива просто необходимо, чтобы голову не грузили тяжелые мысли. Отец и сын не в ладах вот уже восемь лет, а кажется, будто всю жизнь. Матери Юнги не стало, когда ему было семь, тогда мальчик искал утешение в отце, но тот не давал слабины, был всегда строг, хотел вырастить из сына мужчину.       Да, с возрастом Мин стал крепче телом и духом, но внутренний ребенок сидит и плачет, разрываясь от невозможности пожалеть себя. Будучи маленьким, он уходил в ванную и запирался там. Когда вырос, уехал на учебу в Сеул.       За трехлетнюю студенческую жизнь парень почувствовал себя свободнее, детские обиды потихоньку начали отступать, но тут отец накинул цепи в виде ответственности за свое старческое здоровье, а что с этим поделаешь?!       Сидят два друга, едят сушеного кальмара, запивают cоджу и все вроде ничего. Болтают о пустяках, стараясь не напрягать голову и не залезать друг другу в душу.       — Приходи на неделе ко мне, там привезли новые экземпляры, как раз девчонки, специально как ты любишь, я спрячу парочку для тебя, — подмигивает Чон, более опьяневший, чем Юнги.       Сначала до охмелевшего сознания Мина не доходит, но потом он вспоминает, что друг работает в одном из небольших книжных магазинов на Мендоне, там продаются не только книги, но и всякие диковинки: раритетные кассеты девяностых, пластинки с новыми и со старыми исполнителями, кое-какие безделушки и — самое значимое для Юнги — порно-журналы.       Юнги лишь приподнимает края губ, качает головой, тем самым давая понять, что заглянет к другу. Потом он оборачивается на танцпол, где танцуют несколько пьяных парочек, девушки легкого поведения и свободные дамы. В этот вечер выбор не густ: либо бьешь морду одному парню и забираешь его спутницу на ночь, снимая номер в ближайшем отеле, либо забираешь даму постарше, но по опыту Юнги знает, что не всем нравятся его «игры». Посмотрев на танцующих еще раз, Мин поворачивается к другу. Тот тоже смотрит в сторону толпы, явно ища, с кем затусить этой ночью. Никого не найдя, обращает внимание на Юнги.       — Ну, сегодня выбор не велик, попытаем удачу или закажем по бабочке? — предлагает Хосок.       И в этот момент у Юнги дежавю. Этот же вопрос задавал ему красноволосый несколько лет назад, а кажется, это было только вчера. Тогда они были молоды, в голове один ветер. Тогда они ничего толком не знали о сексе, им было плевать на моральные принципы и общественные нормы.       Тогда, почти шесть лет назад, два парня сняли номер в дешевом мотеле и долго рассматривали друг друга, не зная, что и как правильно делать. Все началось с простого ублажения, легких касаний. Юнги вспоминается, как пробирала дрожь от прикосновений. Было похоже на легкое помутнение рассудка. Сердце стучало все быстрее, словно вот-вот закружит в вальсе. И под адреналином с возбуждением, ударившим обоим в голову, они окунулись в эту неизведанную им волну.       Юнги достал из кармана куртки сигареты, купленные еще утром (не забыл, несмотря на весь хаос дня), зажигает одну. Сейчас ему это необходимо как воздух. Затянувшись поглубже и выпустив огромный клуб дыма, пристально смотрит на друга. Словно именно так должен закончится этот тяжелый день.       Рассматривает и оценивает его степень опьянения. Обоим давно понятно, что на этом этапе они готовы вытворить что-то безрассудное. Обоим нечего терять. Опыт уже пару раз был: впервые — по дурости, второй раз — Чон хотел определиться с ориентацией. Оказалось, секс с мужчиной никак на его образ жизни не влиял, их тяга друг другу была... дружеской.       — Зачем пытать удачу, давай как в старые добрые, — предлагает Мин, затягиваясь еще.       Хосок, игриво улыбаясь, выпивает остатки соджу, смотрит на пустую тарелку, где раньше были закуски, и переводит взгляд на пустой стакан друга.       — Как в старые добрые.