Lighthouse

      Каждому приходилось однажды чувствовать себя опустошенным. Когда в неожиданный момент все счастье, что находилось внутри, переливает за самые края и барьер, в котором оно уютно теплилось, безвозвратно лопнул. В груди лишь пустота — не осталось ни капли.       Чонгук отлично провел время с друзьями. Сначала он вместе с Чимином показывали Тэхёну классные места в городе. Они отдыхали на пляже, где много ныряли и бултыхались в прохладном море, нежились под лучами ласкового солнца, а после неспеша возвращались по домам. Тэ решил ночевать у Чонгука, так как для него в доме Паков места не нашлось (однако был вариант расстелить матрас у кровати Чимина, но от него сразу отказались).       Ребята поднимаются, каждый на свой этаж. В лифте сеульские парни попрощались до завтра с Чимином, живущим парой ниже. Они заходят в квартиру, насквозь пропахшую аппетитными блинчиками. Мама Чонгука решила испечь любимый вид завтрака для сына и его друга, пока те гуляли по окрестностям. Это очень милый и неожиданный жест за столь долгое время. После начала длительного судебного процесса она едва ли не позабыла о родном сыне. Конечно, мать всегда думала о нем, но перестала уделять должное, столь важное ему внимание. Чонгук уже взрослый, скоро окончит школу и, не теряя времени, начнет жить самостоятельно. У него есть замечательные друзья, с которыми он весело проводит свой досуг, тем самым забывая всю ту неразбериху, творящуюся в собственной семье, но его никак не покидает чувство, что эта игра в перетягивание каната — точнее, самого Чона между двумя родителями — ни к чему хорошему не приведет.       Чонгук присаживается вместе с Тэхёном, который все еще не в курсе сложившейся ситуации. Мать Чона, услышав, что ребята вернулись, стала быстренько накрывать на стол.       — Я так рада, что вы пришли, — она говорит, мило улыбаясь и проявляя заботу. — Вы, наверное, голодные, так что угощайтесь. Я только что испекла блинчики. Твои любимые, Чонгук!       Фальшиво, словно ничего и не случилось. Будто весь этот суд лишь пустой слух, навязанный парню, будто отец, ни разу не приезжавший навестить сына всего лишь недоразумение, будто разговоры матери и бабушки о будущем втайне от сына всего лишь самообман, паранойя на пустом месте. Всего лишь иллюзии Чонгука.       Ничего не подозревающий Тэ только благодарит госпожу Чон за поздний обед, так как вернулись они довольно поздно, а после завтрака толком ничего и не ели. А у Чонгука аппетита нет совсем. Хочется закрыться в комнате ото всех и не смотреть в глаза матери, натворившей непоправимое. Если изначально он все понимал, будучи на ее стороне, то позже и вовсе перестал, только потому что недосказанность родителей и постоянная ругань из-за пустяков довела их семью до развода. Но никто из них не представляет, какой сейчас груз держится на Чоне младшем. Никому не приходило в голову, что это событие он переносит тяжелее остальных. Если в его жизни должны происходить какие-то изменения, то только положительные. Глупо было надеяться на иной финал.       — Эй, почему не ешь? — обращает на себя внимание Тэ.       — Задумался, — говорит осипшим голосом.       Он берет один блинчик неохотно, макает его в джем и медленно жует. Чонгук старается отбросить дурные мысли в сторону и думать о чем-то более позитивном. За этой картиной наблюдает Тэхён, который, кажется, понял, что что-то тут не чисто.       Когда парни расправляются с едой, то идут в комнату. Мать больше ничего не говорила и даже не пыталась остановить сына, чтобы объясниться. Она знает, что Чон еще не готов к предстоящей теме, просто дает ему время. Все будет, но не сейчас.       Чонгук плюхается на кровать, ложась на живот и глубоко тянет свежесть из стиранной наволочки. Тэхен медленно подходит и садится с краю. Чон понял, что друг почувствовал напряженную атмосферу между ним и матерью. Тэ позволяет Чонгуку начать первым.       — Мои родители разводятся, — выпаливает Чон, хотя его плохо слышно из-за прижатой к лицу подушки.       — Мне жаль.       Тэхён проводит ладонью по спине в успокаивающем жесте, поддерживая.       — Ты знаешь, в чем причина? — любопытствует Тэ.       — Их слишком много. Как сказала мама, они просто разлюбили друг друга.       — Но, главное, они любят тебя… — парень пытается найти позитивные моменты в сложившейся ситуации друга, но безуспешно.       — Если бы они любили, то так бы не поступили со мной! — перебивает Чон, слишком долго державший все в себе. Теперь, когда они с Тэхёном перешли на новый, доверительный уровень их взаимоотношений, стало легче. Отныне есть кому рассказать все то, что накипело.       — Они не понимали, что тем самым делают больно мне. Я люблю их обоих, а они… Они заставят меня выбирать, представляешь? Это как вообще? То есть, выбери с кем хочешь жить, кого больше любишь? Но что, если я хочу, чтобы все было, как раньше, чтобы они перестали лаяться друг с другом и обнимались, как прежде, шутя во время семейного ужина?       Чона давно мучали эти вопросы, а ответы на них так и не находились. В голове крутилось лишь: «Это нормально, дорогой, когда два человека спустя время разлюбили друг друга». Нет, Чонгук считал иначе. Нормально, когда отношения только начинаются, не успев еще пустить свои корни глубоко под землю и принести плоды, но не это. Как можно пройти вместе через огонь и воду, и после решить оборвать связь между собой? Неужели они не были предназначены судьбой? Все, что теперь их связывает — один только Чонгук.       — Как думаешь, Тэ, что я сделал не так? — в отчаянии выдает подросток. Проблемой всего этого дерьма он видит себя самого. Он не оказался достойным сыном, был недостаточно трудолюбивым и целеустремленным для того, чтобы им гордились собственные родители. Он подвел их, вот они и решили скинуть несносного сына на кого-нибудь одного, чтобы тот не позорил все семейство. Но если проблема не в этом, то в чем тогда?       — Не, ты в этом не виноват, — пытается убедить Тэхён от навязчивых, ничем необоснованных мыслей Чонгука.       Как же ему хочется верить в это.

***

      Каких-то пару часов мальчишки сидят в комнате и болтают. Тэ старается отвлечь Чонгука от грустного, а сам Чон находится уже не здесь — ушел в себя. В свои представления, как если бы он снова сидел на траве у маяка, рисовал рядом с сидящим неподалеку смотрителем, а большего для счастья и не надо. Тогда-то в голову приходит замысел познакомить Тэ с Юнги. Его покой и умиротворение находятся там. Как жаль, что он не сможет забрать с собой этот кусочек в Сеул вместе с Мином.       Закрадывается идея познакомить Юнги с Тэхёном. Они единственные люди, кому подросток готов открыться и довериться. Это кажется не такой уж плохой затеей, между тем и голову проветрить.       Чон встает с кровати, предупреждая Тэ о том, что уйдет по делам и ко сну непременно вернется, а сам пустится к смотрителю скорее, посидит в его уютной компании, успокоится и все будет хорошо. Он надевает любимую желтую куртку, чтобы не простыть (уже и без того знает, как ветрено у маяка) и выходит из дома. Неспеша направляется к месту, где нашел свое успокоение. Внутри все волнительно колотится и так каждый раз, когда подросток снова думает о смотрителе.       Чонгук ничего с собой не взял: ни телефона, ни скетчбука. Только он, Юнги и вид на беснующееся, вечернее море.       Осознание сильной симпатии к Мину могло бы повергнуть старого Чона в шок, но сейчас все кажется совсем иначе. Единственное, что не дает ему упасть духом — это поддержка друзей и человек, при виде которого сердце бьется быстрее, мешая вдохнуть полной грудью. Чонгук не знает: может быть, это аура у Юнги такая, отличная от всех других, которому достаточно лишь побыть рядом с подростком и вмиг все становится абсолютно неважным, кроме них двоих. Эта влюбленность окрыляет его, не дает упасть, подпитывает необходимым, чтобы он смог взлететь однажды.       Чонгук даже не замечает, как улыбается своим мыслям и как быстро он доходит до пункта назначения, пока не видит то, чего, скорее всего, не должен был.       Юнги не один, а с Наной. Они стоят у входа в дом и целуются.       Картина перед Чонгуком рушит все облачные ожидания и мечты. Глупо было надеяться на что-то большее.       «Они встречаются».       Если раньше догадки и недомолвки были со стороны Мина, то теперь все ответы перед ним. Чон думает, что если бы они не любили друг друга, то не поцеловались. Он — третий лишний и будет мешаться им, если снова не станет причиной ссоры.       Что-то жалит внутри, причиняя острую боль. Покалывает кончики пальцев, но не из-за холода. Тяжелеет голова и все становится мутным, едва различимым среди вечерних теней. Пелена покрывает и щиплет глаза, укрывая от чужого взора раскрывшуюся картину, бьющую ножом точно в сердце.       Чонгук сбегает из места, в котором раньше видел смысл жить несмотря на родительский развод, находил поддержку и опору. Ему не нужно видеть, как заканчивается их поцелуй, как Нана в спешке уезжает, а Юнги еще какое-то время смотрит вслед убежавшему подростку.       Чон себе места не находит. Он не знает, куда себя деть, ноги ведут его сами. Лишь бы не в дом, где мать, лишь бы не к маяку, где больше нет спасения. Путь только туда, куда его зовет и манит.       Чонгук валится на влажный песок. Его штаны начали намокать, как и лицо от горьких слез, которые он более не сумел удержать. Становится жарко от бега да и внутри все бушует. Он держался так долго, как только мог. Отец говорил: «Слезы для слабаков. Если их кто-то увидит, то найдет все твои слабости».       Мальчишка устало склоняет голову к земле, надеясь, что море скроет всю дрожь и обиду, сотрет его слезы, чтобы никто не увидел.       Чон проливает много слез до самого рассвета, пока солнце не прячется за горизонтом и не растворяется в линиях беспокойной, морской глади. Все, что так долго и бережно хранил льется через край. Все счастье, ощутимое им прежде, было жалкой иллюзией. Все, что останется — лишь пустота в сердце. Вряд ли он сможет подняться с колен и взлететь вольной птицей, коснувшись голубого небосвода, потому что упадет тяжелым грузом в пучину моря, зовущую в свои объятия.       Ему не стоило так наивно полагать, что Юнги может чувствовать к нему нечто большее, чем обыкновенное приятельство. Теперь он понимает, что чувствовал Тэ. Благо, они остались друзьями, что снова весело проводят время. Но кто Чонгук для Юнги? Если раньше он был спасением, то кто он ему теперь?       Кажется, что слез больше не осталось. И с каждым звуком бушующих волн, с каждым приливом море зазывает мальчишку, все еще удерживаемого на этой земле, к себе. А он сидит на берегу, как загипнотизированный и смотрит на водный простор. Думает о том, что слишком слаб для всего, что происходит вокруг, и решение поддаться морскому влечению не кажется таким уж и дрянным.