Lighthouse

      Время неумолимо движется вперед, и Юнги кажется, что жизнь проходит мимо него. Он будто бы застрял на маяке, не знает куда деться, ведь в его черепной коробке засел Чонгук. Признание мальчишки сбило с толку и разговор того дня был чем-то необъяснимым, но таким необходимым для его души. Кажется, разговор с Хосоком — это единственное верное решение, что может помочь в столь трудной для Юнги ситуации.       Намджун приехал только к вечеру следующего дня, помог с работой Юнги. Он прознал об оплошности своего заместителя и отчитал за это. Мин принял наказание и купил немного пива, так сказать, сгладить углы в их отношениях. А отношения у них только деловые, чаще всего как главный смотритель и его помощник, но иногда по вечерам, они ведут себя как давние знакомые, что любят выпить и поговорить по душам. Только никаких «по душам» не происходит, лишь пьяная болтовня.       Намджун с радостью принимает «прощение» в виде бутылки пива у Юнги и усаживается недалеко от него у обрыва, устремляя взгляд к горизонту.       Обоим есть о чем поговорить, точнее Киму всегда есть что рассказать, а Мин не против послушать — он уже привык. И в этот вечер он слушает, как на поправку идет Юнсу, отец Кима, и как Нам чуть не попал в полицейский участок из-за одной взбалмошной дамочки, что решила отчитать его за неправильную парковку и так далее. Мину даже кажется, если бы Ким писал книгу про свою жизнь, то она многим могла бы понравиться из-за забавных историй. Во время разговора Юнги забывался, но когда Намджун вспоминает об инциденте месячной давности, то тут же картинки прошлой ночи всплывают в голове.       Сложно объяснить то, что он чувствует. Вроде недавно все было мирно и спокойно в жизни, но от одной мысли о Чонгуке сердце начинает трепетать, и ничего другого уже не волнует. Юнги чувствует себя влюбленным подростком.       Влюбился? Это звучит так необычно. Он уже давно не подросток, чтобы от одной мысли о девушке или парне плавиться, как масло на сковородке. И влюбленностью он считал словом, что придумали взрослые для детей, ведь найти свою настоящую любовь в столь юном возрасте трудно. И все это придумано для того, чтобы они верили во взаимные чувства, что однажды им посчастливится встретить своего истинного человека. Но Юнги уже не маленький и не так глуп, как прежде, чтобы верить в это.       Тогда как объяснить то, что с ним происходит?       Слово за слово оба полупьяных человека слегка разошлись. Пиво исчезает на глазах, как и солнце, что растворяется где-то за линией горизонта. Юнги думает, что, когда практика закончится, он будет скучать по этому месту, по морскому пейзажу, что видит каждый день. Возвращаться в бетонные джунгли Сеула ему не хочется с каждым днем все больше и больше.       — Нана выглядит счастливой, ты поговорил с ней? — вдруг спрашивает Ким.       — Что-то в этом роде, — отвечает Мин, делая очередной глоток, припадая губами к горлышку бутылки.       — Так… значит, вы теперь вместе? — мнется Намджун.       Братская тревога внутри Кима иногда проскальзывает сама собой, но и это понятно. Он всегда переживает и заботится об единственной родной и любимой сестре, даже когда дело касается парней.       — Нет, — усмехается Юнги, — Она вчера сказала, что встретила кого-то другого.       — Фух, я уже подумал, что вы встречаетесь. Честно, мне было бы сложно это принять. Пойми, вы просто не подходите друг другу.       Они смеются от этого. Наверное, все здесь знали, что им не суждено быть вместе, кроме самой Наны.       — Знаешь, нам всем за двадцать, и все такие одиночки… — начинает снова диалог Намджун, после небольшой паузы.       — Считаешь, что быть одному это плохо? — интересуется Мин от такого высказывания.       — Нет, скорее всего быть нелюбимым… — слегка задумавшись, отвечает Нам, — Я имею в виду, что любовь семьи и близких — как отдельный вид любви, а вот, когда делишь свое счастье с кем-то другим, это уже иное. Сестре через пару лет стукнет тридцать, а своего суженого она так и не встретила. Отец волнуется по этому поводу, но она сама не унывает, как видишь, ищет своего избранного. Вот я иногда побаиваюсь, что не найду свою возлюбленную, ведь фиг поймешь, где искать. Кому-то везет найти еще в детстве, а кому-то и до старости лет не найти.       — Неужели, так страшно не найти своего спутника жизни?       — Я думаю, что, скорее всего, обидно будет не найти такого человека, потому что умирать одному нелюбимому и одинокому никому не хочется, — размышляет Намджун, — Ведь не каждый подойдет на роль твоего спутника жизни. Этот человек должен быть особенный, кто не только будет тебя любить, но и станет твоей поддержкой, опорой, будет уважать и принимать тебя таким какой ты есть и не стараться изменить тебя для своей же пользы.       Они молчат с минуту, а потом, когда начал дуть поток холодного ветра, решили вернуться в дом, чтобы лечь пораньше спать. Но у Юнги сна ни в одном глазу, лишь крутятся мысли после сказанных слов Намджуна. Прожить всю жизнь в одиночестве, ему не казалось чем-то неправильным. Но теперь что-то щелкнуло в голове и это кажется не таким уж верным решением, как раньше.       Иметь с кем-то отношения это тяжелый труд для обеих личностей. Как Юнги с этим справиться, если он не может наладить отношения с отцом? А еще учеба, и будущее на носу — карьера, ему просто будет некогда.       Юнги сложно принять тот факт, что однажды он раскроется кому-то и начнет доверять, как самому себе, как своей семье. Этот же человек станет частью его семьи…       Он лежа в своей постели, тяжело вздыхает, ворочается, сминая под собой простынь. Он и так и сяк, но никак не может сомкнуть глаз. Эта ночь длится будто вечность. Юнги остался один на один со своими размышлениями.       На утро Ким сам выполняет всю работу и оставляет Мина снова принадлежать самому себе. День и ночь все слилось в едино. Оставаться одному становится уже страшно. Совсем скоро начнется август, и закончится пляжный сезон и пока есть возможность, Юнги думает насладиться теплым морем.       Он собирается быстро и не замечает, как пришел на один из пляжей Пусана. Здесь все радуются лучам солнца, что ласкает их кожу, морю, что охлаждает в эту невыносимую летнюю жару. Вокруг дети визжат, а взрослые смеются от чего-то своего. Смотритель раздевается, оставаясь только в одних плавках, и после ныряет в море. Под водой все слышно плохо, звуки кажутся приглушенными, но, увы, это никак не способствует заглушить тревожные мысли в голове. Выныривая на поверхность, он снова оказывается среди городского шума, что слышен где-то позади. И каждый раз погружаясь в воду, Юнги надеется сбросить весь груз, что сам положил на свои плечи.       Раньше все, что он делал, как жил, не казалось ему чем-то особенным, даже неправильным, но сейчас задумавшись, — все понял. Будто пришло озарение.       Жизнь это поток, по которому нужно всего лишь плыть. Но как, если это кажется невероятно нелегкой задачей?       Около часа Мин проводит на пляже, просто сидя на берегу и разглядывая прибрежные волны, но и это не помогает. Вернувшись, он переодевается в сухую одежду и решает позвонить Хосоку (они договаривались об этом заранее).       Вот монотонные гудки и через мгновение слышится бодрый голос друга:       — Юнги, привет! Как жизнь смотрителя маяка?       — Да туговато приходится в последнее время. А ты как там со своей невообразимой?       Юнги присаживается на кровать, и улыбается, когда слышит Хосока. Раньше было трудно, ведь никого другого не было, кто бы мог помочь или выслушать в трудную минуту.       Они познакомились при самых обычных обстоятельствах, в школьное время, когда сами были бестолковыми подростками. Сам Юнги уже плохо помнит, как и когда, но никогда не забудет момент, как он хотел все бросить, просто сдаться и уйти. И вот тогда пришел Хосок, взял его за руку и сказал: «Ты невероятно сильный человек, Юнги, таких я раньше не встречал. И если ты собираешься сейчас со всем покончить именно так, то это самое ужасное, что ты можешь сделать!»       С тех пор прошло много лет, и Мин готов поклясться, что никогда этого не забудет. Он может сейчас сказать, что благодарен судьбе за такого друга!       — Замечательно! — слышится мечтательный вздох в динамике телефона, — она замечательная…       — Давай только без розовых соплей, Хоби! — прерывает все мечтания друга Юнги, однако искренне рад за него.       — Ха, ладно, так и быть поберегу твою одинокую душонку. Только когда сам влюбишься, я тебе это припомню. Так о чем ты хотел поговорить, о чем-то важном?       А что считать важным? Навязчивые мысли или все то, что происходит сейчас? Или может, странное поведение собственного сердца?       — Я не знаю, что со мной, — начинает завуалированно Мин, — Мне кажется, что я совершаю очередную ошибку… и не знаю, что мне делать.       — Хм, — задумывается Чон.       По ту сторону можно услышать, как Хосок передвигается по своей квартире, скорее всего, сейчас он идет по направлению к кухне, где заварит себе кружку кофе и тоже будет глубоко размышлять над проблемой друга.       — Знаешь, ты столько всего сделал, и редко о чем-то сожалел. Все, что я могу тебе сказать, просто плыви по течению. Да, — поддакивает он сам себе, — Так как ты не хочешь говорить в чем конкретно дело, наверное, допытывать мне у тебя не стоит, верно?       Юнги думает некоторое время, стоит ли знать подробности Хосоку: о мальчишке, что влюбился в него, и чье имя он точно знает, или о странных чувствах к нему. Хотя тайн друг от друга у них практически нет. Они как братья. В отличие от Юнги у Хосока полная семья, но так же как и у Мина нет братьев и сестер. Поэтому ближе друг друга у них, никого нет.       — Просто… я не могу это объяснить.       — Ха, не нужно ничего придумывать, просто скажи все как есть.       — Ну, мне кое-кто признался в чувствах, и я не знаю, что мне теперь делать? — решается Мин рассказать, но не называть имена.       — Боже, ловелас ты хренов. Опять кого-то подцепил и теперь к тебе клеятся?       — Нет, это особый случай.       Юнги неловко говорить об этом, потому что он не знает, где ждать подвоха со стороны друга, когда тот начнет стебаться над ним. У них это в норме вещей. Но все равно немного страшно, ведь он пытается признаться, что скорее всего, что чувствует что-то эдакое       — Просто слушай свое сердце, — советует друг, — Ну, в крайнем случае, если встает, то вперед и с песней…       — Бля, я к тебе с серьезной проблемой, а ты?!       — Так я серьезно!       Оба смеются, ведь делать из мухи слона никто не собирается. Однако, Мин принял совет Хосока себе на заметку.       Они о многом говорят еще какое-то время, попутно обсуждая бытовые дела, пока за окном не начинает темнеть. Юнги начинает понимать и осознавать некоторые вещи сейчас, нежели раньше. Такого внутреннего диссонанса он не чувствовал прежде, только в моментах. Он не вел себя опрометчиво, но всегда ставил приоритеты, однако, сейчас все как-то иначе.       Снова выполнив рутинные дела, Мин выходит с маяка. Солнце вновь окрашивает деревья, что окружают зону вокруг, в невероятно красный оттенок, что сливается с крышей дома. Волны шумят, встречаясь с берегом. И где-то вдалеке снова кричат бакланы. Для кого-то это место покажется раем, а для кого-то заточения. И у себя в голове Юнги думает, что это место, раньше ему казалось ошибочным, было чем-то в сравнении с наказанием, но сейчас стало для него чем-то большим. Словно здесь он вдохнул жизнь по-новому.       Когда взгляд смотрителя случайно падает среди деревьев, он замечает запыхавшегося мальчишку, что поднимается в столько поздний час к нему. Как и зачем тот пришел к нему, волнует Юнги меньше всего. Будто эта встреча должна была произойти и что-то должна бы поменять в его жизни.       Между ними всего пару метров, но никто не решается подойти ближе. Юнги рассматривает человека перед собой. У Чонгука горят глаза, в них виднеется детский восторг. И улыбка светится ярче, чем само солнце.       Если и делать какие-то поспешные решения, то Мин готов в эту же секунду принять реальность такой какая она есть. Он просто возьмет и поддастся внутреннему течению, что так и влечет его к себе. Если ему суждено утонуть, то так тому и быть. Если он потерпит крушение из-за своих возникших чувств, то он допустит это. Сопротивляться, кажется, уже бесполезно.       Не все глупости и ошибки приводят к худшему исходу жизни. Не так ли?