Lighthouse

      Осознание, что начался новый этап в жизни, пришло к Юнги только однажды утром.       Он прекрасно помнит: как пошел гулять с Чонгуком; как они просто разговаривали; как повел его в клуб, где исполнил спустя долгое время мелодию на клавишном инструменте; как они ели мороженое, потом поцеловались и смотрели на рассвет, о котором говорил мальчишка еще в начале.       Исполнив ту импровизированную мелодию, Мин переживал — думал, что посвятит в будущем эту композицию единственному любимому человеку — маме, но потом появился Чон и все поменялось. Юнги видел в этих глазах восхищение и то, с какой теплотой и любовью тот смотрел на него.       Еще недавно казалось, что все что Мин делал было ошибкой, но нет. Теперь, ощущая недостающий элемент в своей жизни, Юнги готов сказать, что чувствует себя как-то иначе, — будто появились крылья за спиной. Думал, что будет чувствовать себя обремененным, но сейчас словно освободился. Появился человек, что поймет его.       Прошла уже неделя с той ночи, а он все вспоминает, как мальчишка стеснялся, явно волновался, и как он, не побоявшись, поцеловал его тогда. Самое запоминающее было после — они смотрели на рассвет, глаза Чонгука горели и в них виднелось горящее солнце, что с каждой секундой показывалось людям, освещая все вокруг оранжевыми лучами. Как настоящий кавалер, Мин решил проводить Чона до дома, узнав одновременно его адрес. Они стояли какое-то время у дома, не зная, как попрощаться. В итоге, сказав «до скорого», Юнги решил уже вернуться к себе на маяк, как Чонгук в последний момент робко поцеловал его на прощанье и сразу же скрылся. Некоторые действия этого подростка были по-детски милыми, что Мин просто не мог сдержать смешка и после глупо улыбнуться. В детстве смотритель таким не был, по крайней мере себя таким он не помнит.       После они виделись часто, точнее Чонгук приходил к Юнги почти на целый день и только пару раз оставался на ночь. Ничего, кроме поцелуев у них дальше не заходило. И скорее всего из-за того, что в глазах Мина Чон выглядел еще ребенком. Неправильно по отношению к мальчишке, но пока ничего с этим парень не мог поделать. Для начала ему нужно было привыкнуть к изменениям, что теперь Чон стал частью его жизни. Однако ему нравилось то, как Чонгук время от времени с долей смущения и похоти смотрит на него, как во время готовки обеда мог чмокнуть в щеку. Все это было Юнги в новинку (как и Чонгуку), но до одури приятно.       Впервые он почувствовал себя нужным кому-то, кроме отца. Не пустым местом.       Несмотря на то, что они ничего не озвучивали, было понятно и так — они перешли на новый уровень их отношений. Они медленно, шаг за шагом, привыкают друг к другу. Им дается это еще с трудом, без смущения временами или неких неловкостей никак, но жизнь обоих приобрела новые краски.       Именно сейчас, с раннего утра, наблюдая за тем, как рядом сопит одна милая мордашка, Юнги понял — это новый этап в его жизни. И нет никакой ошибки, он не является ошибкой, просто все несчастья сложились таким образом, чтобы однажды он обрел свое счастье.

***

      Август наступил незаметно. Солнце перестало печь, как прежде, но было довольно тепло и немного душно, что говорило о скорых дождях. Юнги в привычном себе режиме, встал и зажег маяк. Время было шесть утра и ничего лучше, чем сидеть на полу в своей комнате, сложив руки с краю кровати и положив на них подбородок, и смотреть, как спит Чонгук. Лучшая картина, что он видел в своей жизни: мальчишка во сне причмокивает, хмурит брови, а иногда приоткрывает рот. У Мина даже возникал вопрос, что же ему там такое снится, но, конечно, с пробуждением Чона он забывал об этом.       Почувствовав себя маньяком, смотритель решил — пока мальчишка спит, принять душ, да приготовить что-нибудь на завтрак. Чонгук опять остался на ночь, потому что они вчера допоздна спорили о книгах и какая из работ Харуки Мураками лучшая, но к единому решению так и не пришли, зато поняли, романы этого автора нравятся обоим. Дискутировать с Чонгуком, как оказалось, очень интересное занятие.       Холодная вода прекрасно пробуждала размякшее после сна тело, лучше чем чтобы то не было. Затем он почистил зубы, каждое утро видеть в стаканчике две щетки было еще странно, побрился, потому что слегка отросли волосы на лице, и сразу переодевшись в чистое, чтобы не смущать мальчишку голым торсом, отправился на кухню. Юнги решил приготовить кофе и тамаго-яки, чтобы не заморачиваться.       Спустя десять минут все было готово и позже послышались звуки из комнаты. Спали они на одной кровати в юнгиевой комнате, потому что Мину не хотелось, чтобы Чон спал в месте, в котором он кувыркался с другим человеком, да пускай комната Намджуна остается его и нетронутой. Чонгук проснулся слегка помятым, об этом говорили слипшиеся ото сна глаза и след от подушки на левой щеке. Мальчишка, учуяв приятный запах, подбежал к Юнги и через его плечо посмотрел, что готовит смотритель. А потом Мин почувствовал, как тот начал вдыхать его волосы, пахнущие шампунем, слегка влажные после душа. Чужое дыхание на загривке возбуждало, но он старался скрыть свое состояние.       — Почисть зубы и садить завтракать, — сказал Мин, повернув голову в бок, чтобы увидеть мальчишку.       Чонгук, быстро чмокнув Юнги в щеку, побежал в ванную. Чон идеально вписывался в пространство здесь. Раньше эта кухня казалась очень маленькой, даже для одного человека, однако сейчас идеальна только для них двоих.       Накрыв на стол, Юнги ждал подростка и спокойно пил свой кофе. Спустя пару минут Чонгук, еще зевая, уселся рядом и начал есть. Трапезничают они в уютной тишине. И никому ее не хочется нарушать… кроме звука автомобиля, что припарковался только что.       Заслышав это, Мин посмотрел на Чона, а тот в ответ. Это не Намджун, так как он приезжал всего пару дней назад, следовательно это человек, которому не нужно особое приглашение и который без предупреждения явится в самый «удачный» момент — Нана.       Девушка без стука вошла в дом, слегка удивилась присутствию мальчишки в семь утра и поставила им на стол пакеты с продуктами.       — Всем доброе утро! — поприветствовалась она.       Парни ответили незаинтересованное «доброе утро» и продолжили есть. Нахмурившись, девушка заподозрила здесь что-то неладное. Она посмотрела внимательно сначала на смотрителя, затем на мальчишку, и только потом опять на Юнги.       — Где Мистер Мармелад?       — На улице, — ответил с набитым ртом Мин и понял, что сейчас будет допрос с пристрастием.       Ким стала заезжать очень редко, что радовало Юнги, но, когда она приезжала, это значило одно — ей надо с кем-то поговорить и узнать обо всем, что делал в последние дни Мин (а ему так-то не очень хочется говорить обо всем, что с ним происходило).       — Почему волосы мокрые?       — Душ принимал, — быстро отчеканивает Юнги.       — Что тут делает Чонгук?       — Ест, не видишь? — а мальчишка тихо сидит и спокойно кладет в рот ломтик своего омлета, не ощущая себя лишним, просто незаинтересованным в разговоре.       — Вижу, ночевал что ли?       — Ночевал.       — Вы сексом тут занимались?       В это момент Чонгук поперхнулся и залился румянцем от стыда, а Юнги только постучал его легонько по спине. Этой женщине в голову может взбрести в голову все что угодно.       — Так ты в постель затащил еще школьника? — удивилась Нана, когда мальчишка так отреагировал на ее слова.       — Нет, — грубо выдал Мин, — Ты странная, знаешь? Лучше скажи зачем приехала, Нам меня не предупреждал о твоем приезде, — попытался он сменить тему.       — Ах, ты ж, развратитель малолетних, променял меня значит на школьника, и говорит теперь, что я странная! — начала возмущаться она, — Это хорошо, что я Джуну не сказала о приезде, а то бы не застала вас двоих с потрохами.       Пока Чонгук успокаивался, больше не притронувшись к еде, Юнги сверлил девушку злобным взглядом, потому что она явно переходила все границы. А сама Нана достала телефон и быстро щелкнула парней. Получилось забавное фото: у одного хмурое выражение лица, а у другого милое, полусонное и раскрасневшиеся от смущения.       — А ну, удали! — в приказном тоне сказал Мин, заслышал звук щелчка камеры.       — И не подумаю, — съязвила девушка, а глазах виднелся озорной огонек.       Самое худшее что можно сделать — это рассердить Юнги с утра. Смотритель быстро встал со своего места и через стол потянулся за телефоном девушки, а та отодвинулась назад, тем самым не дав отобрать свое.       — Удали, Ким! — снова потребовал Мин.       А девушка будто и не слышит вовсе, что-то печатает в своем устройстве. Затем Юнги решительно двинулся к ней. Заметив это, Нана быстро заблокировала телефон и спрятала его за спину. Между ними оставалось несколько миллиметров, из-за чего отчетливо видно ухмылку Ким, а Мин в ответ угрожающе смотрит.       — Может в спальню? — произнесла шепотом она, чтобы услышал только он.       — Просто, удали, — отчетливее вновь сказал Юнги, а девушка только покачала головой.       Кажется, что Мин без повода завелся. Это просто внезапное фото его и Чонгука с утра. Ничего провокационного, но личное. Отношения, которые были между ним и мальчишкой, были пока никому не известны, не держались в тайне, но и полной ясности, что между ними, не давали. Юнги думает, что им нужно некоторое время, чтобы убедиться в том, что это то, что им нужно обоим. Поэтому никак не подготовленный оглашать об этом Мин злобно смотрит на девушку, которая была с утра в хорошем расположение духа.       — Не могли бы Вы, онни, удалить фотографию, пожалуйста? — послышался голос мальчишки позади.       — Какой Зайка! — сразу умилилась Ким, — Научи, пожалуйста, своего ухажера хорошим манерам, ладно? — подмигнула она Чону, а у Мина проскочили нотки ревности, — но нет, я не могу удалить. Я уже отправила это фото своему отцу, он давно просил, чтобы я показала ему как выглядит смотритель, что его заменяет.       Девушка улыбнулась и обошла Юнги, что стоял столбом, присев рядом с Чонгуком.       Мин понимает, что обижаться не стоит, но он не любит, когда люди делают что-то связанное с ним без его ведома и тем более согласия. Вторгаюсь в личную жизнь. Любого человека это бы тоже разозлило. Но спокойный, как удав, он присаживается обратно за стол напротив парочки, делая вид что ничего не было. Нана с восторгом поедает завтрак ребят, пока Чонгук тихо попивает свой кофе, и поглядывает на смотрителя.       Вот так выдалось утречко.

***

      В целом день прошел хорошо, без спешки. Нана как приехала, так через час и свалила, чему были рады оба парня. Затем у Юнги в планах было помыть маяк, поэтому он с помощью Чонгука быстро управился с этим делом. Так как Ким привезла продукты, то в магазин они не ходили и просто сидели дома.       И вот парни сидят в кухне — Мин сидит за компьютером, снова заполняя невыносимую ему таблицу, а Чонгук залез с ногами на диван и что-то делал в телефоне. Все было спокойно, пока смотритель не решил на мгновение прерваться и взглянуть на Чона. Юнги краем глаза заметил, как мальчишка начал кусать нижнюю губу. Это наводило на две мысли: либо он чем-то обеспокоен, как это бывает в силу его привычки, либо он что-то очень заинтересовано читает, что сам не заметил, как начал терзать губы.       От столь незамысловатого действия все будоражилось внутри, и на то есть свои причины: больше месяца у него никого не было. Организм просит разрядки, и по утрам, когда Мин просыпается, а под боком такой ласковый Чон, что ночью не давая отчета своим действиям, жмется теснее, то такого ему так и хочется подмять под себя. Юнги, кажется, что перед таким очаровательным мальчишкой просто невозможно устоять. Внизу живота появляется возбуждение, и каждый раз, когда он пытается отвлечься, погружаясь в свои дела, у него не получается выкинуть мысли о том, что если у них все срастется, они перейдут на более доверительный уровень — у них будет что-то большее, чем просто невинные поцелуи.       — Все хорошо? — перед тем, как задать этот вопрос Чонгуку, Юнги еще раз все продумал.       Ему не хотелось делать из мухи слона, но и внезапная мысль о том, что у мальчишки появились важные дела или какие-то проблемы, не оставляло его в покое.       Чон пристально и долго смотрел в ответ на Мина, словно завис. Если изначально казалось, что у парня могли появится непристойные мысли, то посмотрев в его глаза там виднелась тревога и страх. Возбуждение как рукой сняло, словно ничего и не было. Что-то внезапно напугало Чонгука.       Поменяв позу, Чон начал смотреть куда-то в окно и вдруг уютная атмосфера превратилась в напряженную. Это не предвещало ничего хорошего.       — Я… Я должен тебе кое-что сказать, — дрожащим голосом выпалил Чонгук.       Юнги сразу же закрыл ноутбук и отложил его подальше. Он, сложив руки в замок перед собой, начал внимательно слушать мальца. Что же хотел такого рассказать Чон, что его обеспокоило?       Минута и тишина. Мин не торопил, да и не куда им торопиться. Смотритель осматривал мальчишку внимательно на наличие каких-либо повреждений — ничего. Ему в голову пришло, что может быть Чон хочет сказать, что они не подходят друг другу, что он не тот человек, которого он бы хотел видеть рядом. На такое внезапное объявление он не обиделся бы, только слегка расстроился, ведь ему только начало казаться, что им хорошо вместе. И в некотором роде эта влюбленность Чонгука — всего лишь подростковое. Но то, что он услышал дальше повергло его в шок…       — Я догадываюсь, как ты можешь отреагировать на то, что я скажу тебе сейчас, только прошу… понять, — начало уже интриговало, и лучше бы к концу монолога мальчишка сказал — «это прикол». На это Юнги только кивнул, так говоря, чтобы Чон продолжал. — В общем, когда ты сказал мне про своего отца и про то, что с ним это случилось и когда, я подумал, что таких совпадений не бывает… — голос Чонгук сильно дрожал, а глазами он бегал по помещению, лишь бы не сталкиваться с обеспокоенным взглядом смотрителя, что напрягся от одного упоминания об отце, — Так вот, я расспросил своих… своих родителей о случае восьмилетней давности, когда я был еще ребенком. И как оказалось, моя мать в ту ночь была причастна к аварии, оставив человека на дороге, чтобы защитить меня.       Юнги с каждым словом мальчишки чувствовал, как внутри все скручивается в неприятный ком. Он не знает, насколько правдиво то, что говорит Чонгук, но все звучит, как реальность. Его отца сбили, оставили одного, и если бы не чудом проезжающий мимо тогда автомобиль, то он мог погибнуть там, а Юнги остался бы сиротой.       Злость пеленает глаза. Не видно ничего, кроме черноты, и всплывших картинок той ужасной ночи, когда он будучи подростком вбежал в больницу, в отделение скорой помощи, и врача, что сказал: «ваш отец будет жить, но, к сожалению, останется инвалидом на всю оставшуюся жизнь».       — Мне снятся кошмары, иногда и там я вижу лицо того человека, что сидел в другом авто, — эти слова как удар под дых. — Если это твой отец, то я его узнаю, — на этих словах Чонгук впервые посмотрел в глаза Юнги, в которых был испуг.       Никому из них не хотелось верить в то, что это может быть правдой. Оба боялись этого.       Правда режет глаза. Ее хотелось узнать, избавиться от долгих мучений и страданий, гаданий — кто это мог быть. Но лучше горькая правда, чем сладкая ложь, верно?       Дрожащими руками, Мин достает из кармана штанов телефон, открывает галерею и ищет последнюю общую фотографию с отцом. Вот он видит на экране устройства, где еще подростком улыбался в камеру, когда делал это селфи, а рядом уже на инвалидном кресле отец. И от этого уже больно.       Нехотя, Юнги разворачивает экран телефона Чонгуку, и не нужно лишних слов, достаточно посмотреть в глаза, что расширились от ужаса. Это начало конца.       У Мина все смешалось внутри: обида со злостью, разочарование с яростью, и все присыпано горечью. Решившись еще с утра, что счастье есть, и он его точно заслуживает, — испарилось, превратившись в пепел.       — Мне нужно подумать, — тихо вымолвил Юнги, что мальчишка испугано дернулся, — Мне нужно время переосмыслить твои слова.       Чон юный, но не такой глупый парень, как можно подумать. Он, понимая состояние смотрителя, встал с дивана и хотел что-то сказать, но промолчал. С минуту мнется у выхода, уже одев кроссовки, и все-таки решившись сказать, его перебивает Мин:       — И, пожалуй, тебе не стоит приходить сюда в ближайшие дни. — Мин знает, что может этими словами задеть, но спокойно видеть и смотреть на него следующее время, просто не сможет.       Чонгук только кивнул в ответ и скрылся за дверью.       Может быть однажды Юнги увидит счастливый конец в своей истории, но пока он день изо дня возвращается в свое прошлое, что способно губить его настоящего. Горечь из-за сказанных слов оседает в душе и приносит невыносимый дискомфорт. Женщину, что он видел однажды в кафе, и что была встревожена разговором по телефону, могла убить его отца. Это просто не укладывается в голове. Говорят же, не судите книжку по обложке.       «… чтобы защитить меня…» — прокрутилось в голове. Как защитить? Просто увезти с места аварии и не помочь пострадавшему, сделав его калекой? Она боялась, что ее могут посадить? Нет, этой женщине стоять даже рядом с рядами хороших — она ужасна, лицемерна и эгоистична.       Юнги знает, что думает так на эмоциях, однако где-то глубоко внутри поселилась несправедливость. Он никогда не понимал, почему все это происходит именно с ним. За что? Он как и все дети мечтал иметь крепкую и дружную семью. А в итоге? Нет матери, и отца чудом посадили в инвалидное кресло.       Кто-то сверху, на поднебесье, глумится над ним, пророчит ему пожизненные муки и не отпускает по сей день, напоминая и ударяя каждый раз. Мысли, что он помрет от моря алкоголя или переизбытка никотина в легких, нет так страшно звучит, как от вечных страданий и упоминаний о том, что ему не светит счастливый конец. Ему просто нужно время, чтобы понять что делать дальше.       Стиснув зубы, чтобы не заплакать от переполняющей его боли и обиды, Мин просто пытается прийти в себя, а после он берет телефон и набирает единственному родному человеку, чтобы услышать его голос, узнать все ли у него в порядке и просто понять, что он еще жив.