2/4
10 октября 2021 г., 23:45
Утро перед зачётом по социологии начинается для Куньхана не очень гладко.
Во-первых, его горло свербит и чешется изнутри — сказываются вчерашние дебаты с Теном — и несмотря на то, какой ощутимый дискомфорт ему это доставляет, на данный момент это наименьшая из его проблем. Во-вторых, его голова угрожает расколоться на тысячу мелких частей, что, конечно, вряд ли сильно поможет ему на злосчастном зачёте. Куньхан хочет плакать и кричать, когда сознание меланхолично предлагает: «простуда». Одна только мысль о том, чтобы пытаться родить какую-то более-менее связную и похожую на правду мысль перед видавшим виды пожилым преподавателем наводит на него животную панику и ужас, а идея о том, чтобы провернуть всё вышеперечисленное с температурой и больным горлом вообще кажется парню каким-то новым видом пыток.
Спустя некоторое время градусник подтверждает его худшие догадки, показывая уверенные 37.3, и Куньхан едва ли в обморок не падает от горя.
А вот его чашка с горячим кофе совершенно не стесняется и падает в обморок вполне реально, без едва ли, прямо из его стремительно слабеющей руки, и расползается по всей кухне сотнями осколков, вместо того, чтобы развалиться на несколько частей, как все нормальные чашки, и если до этого Куньхан спал на ходу, то, конечно, только что заваренный кипяток на его девственно голых лодыжках моментально его будит.
И, вопреки всем его надеждам, остаток дня проходит так же насыщенно.
На зачёт он, конечно, безбожно опаздывает по собственной глупости, перепутав пары, и преподаватель ставит ему «зачтено» из жалости, потому что если обычный Куньхан — хуманизация словосочетания «божественная красота» и реинкарнация принца Эрика, то Куньхан с простудой едва ли отличим от трёхдневной хлебной плесени. Остальные пары он отсиживает просто из вежливости, чихая как по часам каждые двадцать минут и заливая всё вокруг себя соплями, а все планы, которые были у них с Яняном, конечно же летят туда же, куда уже улетели все ожидания Куньхана о том, чтобы дожить до конца дня.
Хотя насчёт Яняна он, конечно, зря надеялся.
Младший тянется за ним хвостиком как маленький бездомный котёнок, которого ты на свою голову погладил, а теперь не знаешь, куда от него деться.
Голова Куньхана совершенно не щадит и трещит по швам, выбивая из парня всё, что там могло остаться, и единственная его мечта — телепортироваться в свою мягкую тёплую кровать и забыть этот день, как страшный сон. Единственное, что не даёт ему забыться в мечтах — непрекращающийся лепет Яняна откуда-то сбоку. Куньхан не особо разбирает, о чём там младший треплется, но почему-то знает, что так даже лучше.
— Янян, пощади меня, мне и так плохо, не делай хуже.
Лю прерывается на середине слова и молчит несколько секунд, но потом легкомысленно пожимает плечами и говорит:
— Ну, ты сам виноват, ничего теперь не поделаешь.
Куньхан останавливается посреди улицы от удивления. Он сводит брови к переносице (несмотря на то, что его головная боль от этого только усугубляется) и окидывает Яняна скептическим взглядом.
— Я сам виноват? — всё, что он может сказать.
Но Янян, даже глазам не моргнув, кивает.
— Сам, — парень выглядит так беззаботно, будто не несёт прямо сейчас какую-то бессвязную чушь. — Тебя ведь за язык никто не тянул.
Пауза.
Куньхан начинает сомневаться в том, что говорить с Яняном было хорошей идеей, потому что, судя по всему, с головой у него было всё ещё хуже, чем у старшего.
— Ты вообще о чём говоришь?
Брови Яняна едва заметно ползут вверх.
— Подожди… — он выставляет руки вперёд, — ты не понимаешь, что происходит?
Вместо ответа старший выгибает бровь и одаривает Яняна пренебрежительно-жалостливым взглядом, каким смотрят на искачавшихся в какашках щенят. Однако это производит на младшего совсем не тот эффект, на который рассчитывал Куньхан: парень просто улыбается и кивает сам себе.
— Тогда всё понятно, — младший едва не светится от счастья. — Я лучше пойду домой, а ты хорошо подумай над своим поведением, ладно?
Парень поглаживает как-то высокомерно Куньхана по плечу и разворачивается в другую сторону. Старший хочет задать ему ещё несколько вопросов, например, насчёт того, пробовал ли он обращаться к психиатру и не роняли ли его в детстве, но боль внезапно пронзает его черепную коробку подобно молнии, и он вынужден сфокусироваться на том, чтобы самому себя не уронить.
Когда он наконец собирается с силами — Янян уже пропал из его поля зрения.
***
*** Куньхан точно помнил, что засыпал в своей комнате — где ему ещё засыпать? — но место, в котором он очнулся было чем угодно, только не его комнатой. Вокруг было темно, и крошечное помещение освещали лишь несколько свечей, образующих круг посередине комнаты. Их огоньки завлекли внимание парня на несколько секунд, пока его взгляд не выцепил движение в углу комнаты. Там, перед высоким, почти в полный человеческий рост зеркалом, крутился какой-то человек. На нём был какого-то тёмного цвета вельветовый костюм, а у его ног вилось два кота. Когда Куньхан приподнял голову, чтобы заглянуть в зеркало, он неожиданно встретился глазами с человеком и… узнал его. Через зеркало на него смотрел, ухмыляясь, Тен. — Вставай, — сказал он. И Куньхан встал, как заколодованный. Спустя несколько мгновений Тен стоял прямо напротив него, лицом к лицу. Коты последовали за ним и тут же принялись обнюхивать Куньхана. Старший молчал некоторое время, вглядываясь в чужие глаза, а потом на его лице появилась полуулыбка, и глаза его почернели. — Знаешь, Куньхан, — начал он, игриво склоняя голову набок, — ты мне не нравишься. Куньхан хотел ответить старшему что-то язвительное, но его тело отказалось кооперировать. В это время Тен приподнялся на носочки и, обхватив лицо Куньхана ладонями, поцеловал его. … Что? Прежде чем Куньхан успел сообазить, что происходит, Тен аккуратно закрыл пальцами глаза младшего. По его спине прошлёлся табун мурашек — это действие Тена уж больно навевало Вону какие-то похоронные мысли. Когда он открыл глаза, в комнате больше никого не было. Ни Тена, ни его двух котов. Единственное, что с ним осталось — старое высокое зеркало и странный круг из свечей в центре комнаты. Хотя, сейчас, когда Куньхан пригляделся — в центре круга что-то лежало, но парень не мог понять, что это. Предмет был прямоугольным, и, кажется, это была книга? Почему-то она напоминала Куньхану…***
Куньхан открывает глаза и оглядывается вокруг. Всё на месте. Его комната на месте. Никаких пугающих зеркал, сатанинских кругов, пушистых ублюдков или кожаных ублюдков. Куньхан проводит рукой по лицу (как проводил Тен во сне — чтобы закрыть ему глаза, как закрывают трупам), и пытается сбросить с себя наваждение. На губах всё ещё чувствуется фантомное касание чужих губ. И только через некоторое время, когда на плите уже трещит яичница, а чайник свистит на всю кухню, призывая парня, Куньхан замечает ещё кое-какую пропажу: свой голос.
