Трон Кассиопеи

Глава 9 Гермиона Грейнджер Руки стискивали деревянные подлокотники кружащегося кресла. Это было древнее нечто, напоминающее что-то между креслом и стулом. Если бы не обстоятельства, Гермиона бы восхитилась антикварным предметом мебели. Она знала, что не упадет вниз, но все равно держалась из последних сил, несмотря на боль, разрывающую ее изнутри. Перевернутая комната окрашивалась разными цветами от заклинаний, которые вылетали из волшебной палочки человека, творившего безумную магию. Гермиона кричала до хрипоты, до онемения голосовых связок, хотя каждый раз она клялась себе не издавать ни звука, чтобы он не делал. Стоит ли говорить, что каждый раз ее план проваливался. Она бы даже не смогла описать эту боль, которая тысячами игл пронзала ее тело. Это были тысячи Круцио, которые вспышками атаковали ее мозг. К мокрым от слез и пота щекам липли волосы, или то, что от них осталось. Ноги, связанные невидимыми путами, сотрясались в безумном треморе. Она чувствовала, как силы покидают тело и наваливается темнота. Это была ее любимая часть этого шоу уродов — ускользать во тьму, туда, где он ее не найдет. А кресло все вращалось… Гермиона восстанавливала сбившееся дыхание от кошмара, лежа на мокрых от пота простынях больничной койки. За окном занимался рассвет — часы показывали половину девятого утра. А ей удалось поспать этой ночью. Схватив стакан с прикроватной тумбочки, она сделала жадный глоток, после которого немного закашлялась. Полыхающее горло немного успокоилось, и она снова могла нормально дышать. Укутавшись поплотнее в одеяло, Гермиона повернулась набок и закрыла глаза. Под веками сразу же активизировались видения из сегодняшнего сна. Ноги свело судорогой, и она, сжав зубы от боли в конечностях, потянула их на себя. Ее тело еще не до конца восстановилось после лишений и истязаний, которым было подвержено на протяжении целого года, хотя Гермиона находилась в больнице уже две недели. Девушка твердо решила потребовать у Рона выписки. Эти больничные стены действовали на нее невероятно угнетающе. Но также, она совсем не могла представить себя в их с Роном доме. Это место осталось где-то в далеком прошлом, из которого ее нагло выдернули. Гермиона чувствовала себя человеком без будущего, как ощущают себя заключенные, отбывшие длительный срок в тюрьме и вышедшие на свободу, но которых никто нигде не ждал. Так и зачем нужна была свобода эта? Она боялась своих близких, и они смотрели на нее глазами настороженности. Рон не знал, как себя с ней вести после ее нескольких пресечений телесного контакта. Не сказать, что он давил на нее, но недосказанность давила тяжким грузом. Отбросив одеяло, она наконец заставила себя подняться с кровати и пойти в душ. Острые струи горячей воды, казалось, оставляли пробоины на ее теле, но Гермиона была им рада. Она наслаждалась тем, что тело могло чувствовать и посылать импульсы в мозг. На восстановление нервной системы требуется гораздо больше времени и сил, чем на физическую реабилитацию, и Гермиона дала себе слово, что выберется из этой дыры. Вода заливала уши и глаза, но даже при этих помехах Гермиона услышала, что по палате кто-то ходит. Это было сродни разряду тока, прокатившегося по ее мокрой коже. Страх липкими ладошками хватал ее за руки, заставляя столбенеть. Она стояла на месте, не смея пошевелиться. А вода все хлестала по темной плитке душевой кабины. Он здесь. Он пришел за мной. Эти мысли набатом бились о подкорку головного мозга, пока тело Гермионы отмирало от ступора. Несколько дней назад Рон предоставил ей ее волшебную палочку, которую он хранил после ее исчезновения, чтобы она чувствовала себя увереннее. С того момента она не расставалась с ней ни на минуту — в кровати клала под подушку, а когда шла в душ или туалет, брала с собой. И этот раз не стал исключением. Волшебное древко лежало на краю раковины и спокойно ждало своего часа, чтобы им воспользовались. Едва дыша от напряжения, Гермиона аккуратно, чтобы ненароком не издать никакого звука, ступила на влажный кафель ванной комнаты. Она не стала выключать воду в душе, чтобы не вызвать никаких подозрений у вошедшего. Прислушавшись к происходящему за дверью, девушка не глядя нащупала палочку и рвано выдохнула. В крови бурлил адреналин, смешиваясь с магией, этот коктейль рвался наружу. Осторожные шаги остановились у другой стороны двери, и Гермиона покрылась мурашками в предвкушении. Решив не дожидаться нападения, она решила атаковать сама. Что-то прокричав, Гермиона вышибла дверь заклинанием и спряталась за угол, пытаясь что-то разглядеть в полутьме палаты. Ее встретила тишина, нарушаемая лишь брызгами воды, бившихся о кафель. — Кто там? — прохрипела Гермиона, опасаясь выходить из ванной комнаты. В эту минуту входная дверь распахнулась, и в палату влетел Рон, обеспокоенно сверкая глазами с палочкой наготове. — Петрификус Тоталус! — бросила Гермиона в него заклинание, не разглядев, кто вошел в комнату. Он не глядя отбил его. — Гермиона, это я! Успокойся, — призвал он ее к порядку, оглядываясь вокруг. — Рон? — она удивилась, — а где он? — Кто? — спросил Уизли, осторожно подходя к двери, за которой пряталась Гермиона. — Кто-то был здесь, — выдохнула она, обессиленно сползая по стене. — Здесь никого нет, — успокоил ее Рон, входя в ванную и закрывая кран с водой, — все хорошо. — Хочешь сказать, у меня галлюцинации? — вскинулась девушка. — Тебе показалось, — он сел рядом с ней, — на восстановление нужно время. Я думаю, что это не последнее твое помутнение. Гермиона шумно втянула воздух сквозь сомкнутые зубы. Она еще не до конца верила, что в палате никого нет, но причин не доверять Рону у нее не было. Если не верить любви всей своей жизни, то кому же еще верить? Он взял ее за руку и проникновенно заглянул в глаза, но Гермиона не выдержала взгляда и отвела глаза. Этого мужчину она любила? Он приносил ей круассаны по утрам из ближайшей кофейни, пока она досыпала положенное время, приносил в ванную полотенце, если она забывала палочку в комнате, делал прекрасные колдографии, пока она не видела. Это был все еще тот мужчина. Или нет? Или это она другая? Гермиона смотрела на Рона и не чувствовала ничего. В груди было настолько пусто, что хотелось кричать от отчаяния. Я же люблю его! Почему же ты ничего чувствуешь? — Тебе нехорошо? — он обеспокоенно взял ее за руку, когда Гермиона стала ловить ртом воздух словно рыба без воды. Ощущение опустошенности, потери чего-то настолько важного, как любовь, выбила из нее весь дух. — Не трогай меня, — ее голос был безжизненным, металлическим, от которого Рон съежился и убрал руку. Чувство вины забрезжило одинокой свечкой в темноте при виде его обескураженного вида. — Пойдем в палату, — Рон взял себя в руки мгновенно, подставляя плечо, чтобы девушка на него оперлась. — Прости меня, — выдохнула Гермиона, поднимаясь, — просто, прикосновения… — Ты не должна ни за что извиняться, — тепло улыбнулся мужчина, — мы со всем справимся. Вот таким он был. Добрым и теплым. И от этого Гермиона чувствовала себя сейчас чудовищем, которое убьет его. Ведь хорошие парни умирают первыми. Мягкий халат, который Рон протянул ей, окутал ее словно теплый кокон. Она и забыла, что не одета. — Ты сказал, что это не последний раз? У меня снова будут галлюцинации? — Скорее всего, — он пожал плечами, — пойми, ты пережила огромный стресс, который не мог не оставить след на твоем ментальном здоровье. На мой взгляд, ты еще неплохо справляешься. — И как мне быть? Что делают в таких случаях? — она уселась на кровати и вытянула ноги вперед. — Терапия. Беседы со специалистом и успокоительные. — И все? — приподняла брови Гермиона в недоумении. — Больше ничего не придумали. Это длительный процесс. Только целители разума смогут тебе помочь. Это очень тонкая материя, — он говорил это, прислонившись спиной к подоконнику, — эти травмы, которые ты получила в результате похищения, их нужно прорабатывать. Больше ничем это не исправить. — Обливейт? — горько усмехнулась она. — Гермиона, ты не хуже меня знаешь, что Обливейт очень опасное заклинание и до конца не изучено, — нахмурился Рон. — Я пошутила. Когда я смогу начать терапию? — Хоть завтра. Я выпишу тебя домой. Лечиться будешь амбулаторно, — Рон избрал правильную тактику. Он не носился и не сюсюкался с ней, а относился, как к обычной пациентке. За это Гермиона была ему приемного благодарна. — Рон, я хотела бы пожить пока в своей квартире, — в его глазах мелькнуло что-то мимолетное, но он быстро справился с собой. — Конечно. — Просто, хочу немного побыть одна, — от этих слов ее перекосило. Она была одна очень долго и опять искала одиночества. Но жить с Роном в одном доме было бы еще хуже.

***

— Когда я смогу полностью восстановиться? — спросила Гермиона, пристально всматриваясь в целителя в мантии мятного цвета. Им был мужчина лет сорока, темноволосый и высокий с проницательным взглядом. Она никак не могла решить для себя: доверять ему или нет. — Мисс Грейнджер, на этот вопрос у меня нет ответа, — мистер Уилоби развел руками, — человеческий мозг настолько непредсказуемый орган, что это может случиться через неделю, а может и через год не настать. — Год? — Мы будем работать над вашим выздоровлением. Понимаете, вы подверглись чудовищным манипуляциям и пыткам, мозг к такому не был готов. Наше тело может выдержать многое, но нервная система хрупка словно фарфор. Он сидел в расслабленной позе в кресле, закинув ногу на ногу. Для него это было так обыденно — слушать рассказы своих пациентов, а Гермионе в этот момент хотелось кричать. Он ни черта не понимал. — Там была еще девушка, — выпалила она, прерывая его очередное объяснение, почему пытки так повлияли на нее, — меня спасли, а ее нет. Она осталась с тем человеком. Он забрал ее. Уилоби внимательно посмотрел на Гермиону и о чем-то задумался. Казалось, он взвешивал все за и против, чтобы что-то поведать ей. У него было красивое одухотворенное лицо, обезображенное интеллектом. Вдруг Гермионе вспомнилось еще одно красивое лицо с налетом горя. — Вы испытываете чувство вины, Гермиона, — наконец произнес целитель, — вас волнует то, что вас вытащили из того злополучного дома, а ее не успели. Это одна из проблем, с которыми можно работать. — И как же с ней работать? — сузила она глаза. Все, что он говорил, казалось ей несусветной глупостью. С чего ей испытывать чувство вины? Она ни в чем не виновата. Не она ее пытала. — Вы можете как-то помочь в поисках? Может быть, поддержать родных девушки? Вам нужно еще раз пропустить эту страшную ситуацию сквозь себя, чтобы успешно избавиться от навязчивых мыслей. Это ужасно звучит, знаю, но это как лихорадка — будет плохо, но затем станет легче. Гермиона ошарашенно смотрела на Уилоби во все глаза, не смея поверить в услышанное. Заново пережить этот ужас? Пусть даже мысленно. Звучало дико и неадекватно. — Мистер Уилоби, мне кажется, я больше не нуждаюсь в ваших услугах, — она вскочила со своего кресла и попятилась к выходу. — Мисс Грейнджер, для вас это единственный вариант, — отрезал он, скрещивая руки на груди, — но это ваше право, конечно. Вылетев из кабинета целителя, Гермиона впопыхах натягивала на себя пальто и шапку прежде, чем выйти на холодный воздух. В горле клокотал яд, который хотелось выплеснуть на неквалифицированного врача. О чем он только думает? Но из головы не выходила одна разумная вещь, сказанная Уилоби за весь сеанс — помощь в расследовании. О Гарри не могло быть и речи — он бы и на пушечный выстрел не подпустил ее к этому делу. Но вот Малфой… И дураку было понятно, что он ведет свое собственное дело напару с Ноттом. И именно к этому дуэту Гермиона собиралась присоединиться. You're dislocated, don't be like that Не будь такой растерянной. And you smile when you dive in, like you're never coming back И ты улыбаешься, погружаясь в воду, как будто никогда не вернёшься. So hold my body, yeah, hold my breath Так что держи моё тело, да, не дай мне задохнуться. See your face when I blackout, I'm never coming back Вижу твоё лицо, когда я отключаюсь, я больше никогда не вернусь. SYML - Fear of the water