Трон Кассиопеи

Глава 15 Гермиона Грейнджер Гермиона сидела на краю кровати в гостевой комнате в доме Малфоя и рассматривала свои колени, облаченные в джинсы. За окном небо только начало менять свой свет с черного на темно-синий, на часах еще не было и восьми утра. Она хотела бы, чтобы все произошедшее минувшей ночью было дурным сном, но несколько легких порезов от стекла на ладонях говорило об обратном. Мало того, что ей было невероятно стыдно за то, что она была поймана на месте преступления, но и этот странный поцелуй не выходил из головы. Это было что-то нереальное и болезненное. Как она собиралась смотреть в глаза хозяину дома, Грейнджер не имела никакого понятия. Именно поэтому девушка сидела вот уже битый час, не вставая с места, боясь выйти из комнаты. Зачем она вообще отправилась среди ночи в эту злосчастную комнату? Отчасти она сказала Малфою правду. Она хотела побольше узнать о Лотте Малфой. Гермиона не сказала Малфою о том, что она внезапно задалась вопросом, каково это, быть им любимой и быть за ним замужем? С чего это вдруг подобные мысли появились в ее голове, но уснуть она больше не смогла. После того, как Драко оставил ее одну в спальне посреди битого стекла, Гермиона еще несколько минут сидела, жадно вдыхая приятный запах бергамота и специй. Потом, спохватившись, она почти бегом бросилась в свою временную спальню и закрылась на замок. Магия была под запретом в этом доме. И только оказавшись в относительной безопасности, Гермиона дала выход обуревавшему ее безумию. Охватившее ее волнение и напряжение выходили наружу горячими слезами, хлынувшими из глаз. Она даже не заботилась о том, слышит ли ее кто-нибудь. Все это казалось таким неважным в тот момент. Наконец, выдохнув, Гермиона тихонько подошла к двери и осторожно приоткрыла ее. В доме было тихо. Может быть, еще никто не проснулся? Чуть слышно ступая по мягкому покрытию, девушка подошла к лестнице и услышала, как работает кофемашина. Мысленно чертыхнувшись, Грейнджер уже было развернулась, чтобы так же тихо вернуться в свою комнату, как вдруг снизу раздался ленивый голос: — Грейнджер, я знаю, что это ты. Спускайся уже. Сердце готово было выскочить из груди от испуга и неожиданности. Сжав руки в кулаки, девушка нерешительно ступила на первую ступеньку и практически скатилась кубарем вниз. — Мерлин, ты решила убиться здесь? — язвительно спросил Малфой, вальяжно расположившись на диване, будто и не было той сцены вчера в темноте. — Доброе утро, — пробормотала Гермиона, старательно пряча глаза. Она прошла к кухонному гарнитуру и налила себе воды из кувшина. Кофеин сейчас был явно лишним — в ушах билось высокое давление. — Ага, — кивнул Малфой, прячась за газетой. — Где Тео? — спросила девушка, нервно постукивая ногтями по опустевшему стакану. — Он мне не отчитывается, — послышалось из-за газеты, — когда я проснулся его уже не было. Гермиона хмыкнула и нервно прошла к столу. Тело вдруг стало таким несуразным и неуклюжим. Она не знала куда деть руки, которые так и норовили что-то схватить и начать теребить. Гермиона села на мягкий стул и закусила губу в раздумии. За газетой негромко кашлянули, и она прикрыла глаза, медленно выдыхая. — Грейнджер, ты просто ходячий комок нервов, — недовольно проговорил Малфой, убирая газету в сторону. — Малфой, я… — заикаясь, начала она. — Стоп! — Рявкнул он, кажется, зная наперед, что она собирается сказать, — ни слова про то, что было ночью. Ничего не хочу слышать и знать. Я просто сделаю вид, что ничего этого не было и тебе советую сделать то же самое. Он говорил все это ровным голосом, глядя ей прямо в глаза со своего дивана. Гермиона как завороженная смотрела на него в ответ, не в силах отвести взгляд. — Ты не злишься? — осторожно спросила она, сглотнув едкую слюну. — Злюсь ли я на то, что ты рылась в вещах моей жены, пытаясь что-то разнюхать? Что ты, конечно, нет, — сарказм проступал в каждом его слове. — Я не рылась! — вспыхнула девушка, еще крепче стискивая стакан. — Ну да, конечно, — хмыкнул он, — но я не хочу об этом думать. Так что, давай просто забудем об этом. Гермиона знала, что он хотел забыть не только об этом. Малфой поцеловал ее, он дал слабину. Вероятно, ему было стыдно за это. А может быть, он просто устал от постоянного напряжения и страха. Да, страхом было пропитано все в этом доме. Он сквозил из всех щелей, отравляя воздух. Она даже могла понять почему он сделал это. Гермиона не могла отрицать некоего сходства своей внешности с ее, поэтому легко было предположить, что он поддался на это досадное недоразумение. Но она не могла понять себя. Почему она не оттолкнула его? Почему позволила этому случиться? Быть может, чувство жалости к Малфою затопило ее. А может, это было совсем другое чувство? — Когда ты отправишься к Поттеру? — резкий тон вернул Гермиону к реальности. — Вечером, — немедленно ответила она, — но у меня еще есть дела, поэтому я сейчас уйду. О каких делах говорила Грейнджер, не имела понятия даже она сама. Ей некуда было идти. Ее родители так и жили в Австралии, не подозревая о существовании дочери, у Рона появилась новая любовь, Джинни ждала ее только вечером, а Гарри был в Аврорате. Где же ему еще быть среди недели? Но она не могла больше находиться здесь. Только не в обществе человека, к которому испытывала какие-то непонятные чувства. От этого осознания Гермиона чувствовала себя последней дрянью. Как же так случилось, что такая глупость стала вдруг катализатором всего того, что она испытывала сейчас? Она уже ощущала подобные эмоции когда-то давно в Хогвартсе. Однажды утром Гермиона проснулась с непонятным чувством в груди, которое разрасталось подобно рваной ране где-то в районе сердца. Ей снился Малфой. Но не Малфой-негодяй, который постоянно задирал ее и обзывал «грязнокровкой», а милый Малфой, который флиртовал с ней, сидя на каком-то диване, закидывая на нее ноги, дурачась. Это сновидение было таким реальным, что Гермиона усомнилась в том, что это произошло только у нее в голове. Но взгляд в сторону слизеринского стола развеял это ощущение. Холодное «чего таращишься, грязнокровка» отрезвило ее. Он никогда такого бы не допустил, но процесс уже был запущен. Так же и сейчас сердце дикой птицей металось в грудине, пытаясь вырваться. Но так ведь не должно быть. Эти ее ребяческие чувства давно угасли, а то, что сейчас происходит — это просто потребность в человеческом тепле, не более. Гермиона поймала себя на мысли, что Драко что-то ей говорит, но из-за грохочущих мыслей в своей голове, она понятия не имеет, что он хочет. — Что, прости? — спросила она, нервно заправляя локон волос за ухо. — Где ты летаешь, Грейнджер? — возмутился Малфой, — я сказал, чтобы ты держала меня в курсе. — Естественно, — вздохнула Гермиона, поднимаясь со стула. — Да, ты уверена, что можешь расхаживать по городу одна? — спросил он слегка озабочено, на что гриффиндорка выгнула бровь, — ну в смысле, что тебя опять не накроет паническая атака? — А что, хочешь наняться в няньки? — язвительно спросила Гермиона. — Боже упаси, — хмыкнул парень, открывая холодильник. — Что? Боже? — удивленно воскликнула Грейнджер, — Драко Малфой верит в магловского Бога? — Не забывай, что я теперь магл, — отмахнулся он от нее, доставая из холодильника пачку апельсинового сока, — и вообще, это просто выражение. — Просто слышать от тебя его довольно странно, — она тряхнула своими волосами. — Можно подумать, мы часто с тобой беседовали, — скривился блондин, открывая сок, — будешь? — Нет, спасибо, — покачала головой девушка, — я пойду. — Грейнджер, тебя никто не гонит, — сказал он, — оставайся. Если хочешь. — Нет-нет, меня ждут, — торопливо ответила она и поспешила к выходу. Только выйдя на морозный воздух, Гермиона смогла спокойно выдохнуть. Присутствие этого человека стало невыносимо давить на нее. Кто-то нажал на спусковой крючок — это чувствовалось именно так. Это низко и подло рассуждать о нем в подобном ключе. Он скорбящий муж по утерянной жене. Она пыталась себе это вбить в голову, пока шла по дорожке, ведущей от дома Малфоя. — Лотте! — женский возглас позади заставил ее покачнуться на месте и остановиться, — Лотте, это ты? Развернувшись, Гермиона увидела симпатичную блондинку, которая быстрым шагом направлялась к ней. Только не это. Остановившись в нескольких шагах, женщина разглядывала ее, не в силах вымолвить ни слова. — Вы обознались, — голос вдруг осип от волнения. — Господь всемогущий, вы так похожи на мою умершую соседку, — сплеснула руками блондинка, подходя ближе. — Умершую? — повторила за ней Гермиона. — Да, прошлой осенью ее муж убил несчастную женщину, а всем растрепал, что ее похитили, — профессиональная сплетница вошла в кураж, обнаружив свободные уши. — Может, ее и правда похитили? — спросила Гермиона, скрывая раздражение. Ее всегда злили особы подобного толка. — О нет, — отмахнулась женщина, — они так ругались накануне, что… Может чаю? Грейнджер в нерешительности застыла на месте, разглядывая болтушку. Ругались, говоришь? А, все равно идти некуда. Кивнув, она последовала за женщиной в дом напротив, молясь, чтобы Малфой не смотрел в окно. — Меня зовут Сибил Корнер, — улыбнулась блондинка белозубой улыбкой, впуская ее в дом. — Гермиона Грейнджер, — ответила ей девушка, вешая пальто на вешалку. Помешивая чай в небольшой чашке, Гермиона вполуха слушала трескотню Сибил о том, что коммунальные службы плохо вывозят снег, но зато дерут три шкуры в квитанциях на оплату. Девушка терпеливо ждала, когда же собеседница подойдет к интересному. Она не заставила себя долго ждать. — Как вы все-таки похожи, — восхитилась Сибил, — вы бы тут не расхаживали, а то вдруг у него пунктик на внешность, как у всех маньяков. — Так он маньяк? — спросила Гермиона, поражаясь больной фантазии женщины. — Несомненно, — кивнула она, шумно отпивая чай, — вы бы его видели. Он, конечно, красавчик, но глаза выдают. — А что не так с глазами? — Он всегда смотрел на нее так… плотоядно. Как волк на трех поросят, — прищурилась Сибил, — так нормальные люди не смотрят. А когда она собралась уйти от него, так вообще с цепи сорвался. Здесь Гермиона подавилась чаем, закашлявшись. Этого она не ожидала. — Да-да, — подтвердила Сибил, явно довольная произведенным эффектом, — я как-то слышала, как она говорила, что уйдет, если он не перестанет пугать ее своими выходками. — Слышали? — Ну, — замялась она смущенно, — я проходила мимо их дома, а окно было открыто. Но это неважно. Он делал что-то нехорошее и это факт. — Вы не знаете, что именно он делал? — спросила Гермиона, яростно соображая. В этой всей истории было что-то не так. — Да откуда же мне знать? Я же не слежу за соседями, — огорченно ответила Сибил. Ну да, действительно. То, что Лотте грозила Малфою своим уходом очень удивило Гермиону, если конечно верить этой взбалмошной женщине. Но Драко никак не мог быть причастным к тому, что происходило в том доме. Это абсолютно исключено. Здесь что-то другое. — А вы говорили полиции о своих подозрениях? — спросила Грейнджер, пытаясь поддержать беседу. Сибил выложила всю информацию, которой владела, так что ей можно было сворачиваться. — Конечно! — Воодушевленно ответила миссис Корнер, потирая руки, — они его даже продержали в участке несколько дней, но отпустили. У него алиби — был в отъезде. Ее энтузиазм сменился разочарованием от того, что ее соседа не упекли за решетку до конца жизни, и Грейнджер решила, что точно пора валить. — Спасибо, миссис Корнер, — улыбнулась девушка, поднимаясь из-за стола, — прекрасный чай и замечательная беседа. — Ох, ну что вы! — махнула рукой блондинка, — а что это у вас? — Обливейт, — Гермиона вывела руну палочкой, наставленной на соседку Малфоя. Она не очень любила без особой надобности использовать магию на маглах, но будет неловко, если Малфой узнает, что она обсуждает его персону с его соседкой. Этот нелепый разговор не дал Гермионе ничего, кроме осознания, что и на солнце бывают пятна. Она построила себе в голове прекрасную безоблачную картинку счастья, которое царило в семействе ее школьного врага. Кажется, она немного ошиблась. Почему-то от этого осознания стало легче, хотя Гермиона никогда не отличалась ни злорадством, ни завистью. Но что же такого ужасного делал Малфой, что Лотте хотела его бросить?

***

В гостиной на Гриммо 12 было тепло и уютно, собственно, как и всегда. Играл волшебный граммофон, весело трещал камин, а на окнах висели гирлянды, которые хозяева дома не убрали после Рождества и Нового года. Гермиона пила горячий глинтвейн и думала, как начать разговор о семейных книгах Блэк. — Гарри, — наконец начала она, — помнишь, перед пятым курсом мы убирали этот дом от всякого хлама? — Конечно, — кивнул парень, поправляя очки, — ох и сколько старья мы тогда выгребли! А сколько темных артефактов… — Я вот не помню, были ли там книги? — как можно непринужденнее спросила Гермиона. — Книги? — переспросил Гарри, — конечно. Что-то даже осталось. На чердаке пылятся. — А можно посмотреть? — не веря в свое везение спросила Грейнджер. — А зачем тебе? — подозрительно спросила Джинни, — Рон сказал, никакой нагрузки. — Я просто думала, чем бы мне заняться на больничном, — начала самозабвенно врать Гермиона, — Блэки — это ведь очень древний род, и после них наверняка остались какие-то дневники, семейные книги. Хочу почитать. — Гермиона, ты неисправима, — улыбнулся Гарри, не почувствовав подвоха, — мало тебе обычных книг, давай разгребать архивы этой малоприятной семейки. — Ну так можно? — немного более настойчиво, чем нужно спросила она, — я хочу отвлечься. Она использовала запрещенный прием. Использовать чувство вины своих друзей было не очень красиво, но она обещала добыть эти записи. Услышав заветное слово «отвлечься» Гарри переглянулись с Джинни, что не укрылось от пытливого взгляда Гермионы и кивнул. — Если хочешь, можем прямо сейчас отправиться на чердак, — улыбнулся Поттер. — Да, хочу, — ответила Гермиона, поднимаясь с кресла. На чердаке было темно и пыльно, что Гермиона быстро исправила, выпуская из палочки очищающее заклинание. Гарри зажег свет. Здесь было огромное количество старинных вещей. Книги, картины, гобелены, даже некоторые предметы мебели. — Что ты хочешь найти? — спросила Джинни, склоняясь над стопками древних фолиантов. — Меня интересуют дневники, — бросила Гермиона, проводя пальцами по пыльным книгам. Запах старого пергамента и затхлости поселился в носу, не давая нормально дышать. Спустя некоторое время возле Гермионы возникла небольшая башня, состоящая из книг, которые ей показались интересными. Но все это было не то. Это были печатные и рукописные издания по темной магии и ни одного дневника. У Джинни тоже ничего не нашлось. Гарри прошел вглубь чердака и искал там. Надежды Гермионы рушились на глазах. Здесь не было абсолютно ничего. Придется Малфою идти на поклон к своей матери. Возможно, дневники у нее, как у единственной ныне живущей наследницы Блэков. — Девочки, идите сюда, — раздался глухой голос Гарри. Его тон был напряжен и у Гермионы что-то ухнуло вниз живота. Они с Джинни резво поднялись и подошли к Поттеру, который рассматривал старые портреты, сложенные друг за другом и прислоненные к стене. — Я помню, что портретами занимался Люпин и наложил на них заклятие немоты, — проговорила Джинни за спиной Гермионы. — Что там, Гарри? — спросила Грейнджер, подходя к нему ближе, насколько это было возможно в небольшом пространстве чердака. Он рассматривал большой портрет, сидя на корточках. Взглянув на живую картину, у девушки подкосились ноги. С волшебного холста на них смотрела статная женщина с каштановыми волосами, заплетенными во французскую косу, уложенную в корону на голове. Дыхание забурлило в горле, не в силах вырваться изо рта. Гермиона будто смотрела в зеркало. — Кто это? — сипло спросила Джинни, в успокаивающем жесте прикоснувшись к предплечью Грейнджер. — Магента Блэк, — прочитал Гарри на обороте картины, — вот так и поверишь в переселение душ.