Часть 17
12 ноября 2021 г., 17:25
Глава 17
Ликорус Блэк 1840 г.
Эта осень 1840 года выдалась непривычно теплой и солнечной. Лондон был усыпан красно-золотыми листьями, которые начинали гнить в земле. Ликорус с сожалением смотрел в окно на увядающую красоту уходящего лета. Но не только лето уходило из его жизни. Со второго этажа дома на Гриммо 12 время от времени раздавался удушающий женский кашель. Он смотрел на Арктуруса, который гулял по внутреннему двору дома со своей няней. Ему только исполнилось пять лет. Он был смышленым непоседливым ребенком, который уже пережил свой первый стихийный выброс энергии. Мисапиноя, которой было четырнадцать впервые подожгла дверь в восемь, а одиннадцатилетний Сигнус — в девять. Ликорус не мог сказать, что он любил Арктуруса больше остальных своих детей, но ему было жаль, что он теряет свою мать в столь раннем возрасте. Кашель вновь возобновился, щелкая по груди мужчины невидимым кнутом.
Обратив внимание на взволнованный топот ног по лестнице, Ликорус отвлекся от созерцания своего младшего чада и прошел в коридор. Фиби, его младшая сестра сбежала вниз и остановилась прямо перед ним, чуть было не врезавшись в его грудь. Фиби была целительницей и работала в Больнице св. Мунго.
— Она совсем плохая, — нездоровый румянец на ее щеках и блестящие глаза от слез говорят сами за себя.
— Сколько у нас времени? — он не узнает своего голоса. Его голос всегда был мягким и тягучим, словно патока, но сейчас он скрипучий и резкий будто наждак.
— День, может два, — качает головой Фиби, прикрывая рот, чтобы не разрыдаться. На проступившие слезы на конъюнктиве ее глаз Ликорус кривит губы чтобы не последовать ее примеру.
— Пусти меня к ней, — не глядя на сестру, мужчина отодвинул ее в сторону.
— Ликорус, она бредит и никого не узнает, — не давала ему прохода молодая женщина. Она вцепилась в его руку и развернула к себе.
— Мне плевать, — выплюнул он ей в лицо, — она моя жена и я хочу быть рядом.
— Я знаю, что ты хочешь сделать! — взвизгнула Фиби, крепче хватаясь за брата, — пожалуйста не надо!
— Фиби, — он взял ее за руки, пригвождая к полу, — она умирает по моей вине. Из-за меня мои дети станут сиротами.
— Они и так ими станут, — жестко прищурилась она, — ты делаешь это ради себя. Подумай только, скольких людей ты погубишь. Как ты будешь жить?
— Фиби милая, разве ты еще не поняла? — его лицо на миг озарила нежная улыбка, которую его сестра так любила, но тут же сменилась на злой, темный, маниакальный оскал, — мне на это наплевать.
Он с силой отшвырнул ее со своего пути и поспешил наверх. Ликорус стоит перед приоткрытой дверью в спальню жены и не смеет переступить порог. Длинные пальцы впились в темное дерево двери, но толкнуть вперед все не решались. Что он сейчас увидит? Судя по хрипящим звукам по ту сторону двери, там находится инфернал, не иначе. Взяв себя в руки наконец, он выдохнул, напряг ладонь и отворил дверь.
Воздух в комнате был тяжелым и затхлым, несмотря на приоткрытую форточку. Ликорус смотрел куда угодно, но только не на женщину, которая лежала в белоснежных хрустящих простынях. Женщину, которую он любил до беспамятства и которую терял каждую чертову минуту. Он стоял, повесив голову, смотрел вниз на свои туфли из дорогой драконьей кожи и глотал предательские слезы. Он был причиной всего этого кошмара. Если бы не его эксперименты, Магента была бы в добром здравии еще невероятно долго.
Не сумев сдержаться, Ликорус поднял голову и посмотрел на нее. Судорожный всхлип против его воли сорвался с его сухих губ.
— Магента, — выдохнул он, бросившись на колени возле ее кровати. Ее остекленевшие глаза проследили за этим движением и брови слегка нахмурились. Ее прекрасные каштановые волосы, обычно собранные в корону из кос, разметались по подушке тысячами змей.
— Милый, — ее бледные губы слегка дрогнули, выпуская на волю тихое слово. Мужчина дернулся и взял в свои трясущиеся ладони ее безвольную руку.
— Я здесь, здесь, — приговаривал он, вглядываясь в ее искаженное муками боли лицо.
— Мне так больно, — прошептала Магента, цепляясь за его ладонь, — помоги мне. Ты можешь?
Он целовал ее руку, орошая своими слезами и качал головой. Он ничем не мог помочь. Его собственная магия сыграла с ним злую шутку. Ликорус замахнулся на большее, чем мог унести на своих плечах и поплатился за это. Его заклятие Трон Кассиопеи вышло из-под контроля и ударило по его жене, которая помогала мужу с его магическими экспериментами, и была столь же честолюбива, чтобы желать бессмертия для своей семьи. Магента сгорала на глазах, и никакая целебная магия не была в состоянии помочь ей.
— Я так виноват, — говорил Ликорус, касаясь губами ее рук, — это я должен был лежать здесь. Только я.
— Ликорус, — ее голос на мгновение обрел почти прежнюю силу, и он поднял на нее мутный взгляд, — ты должен завершить обряд. Это твой единственный шанс.
Он отшатнулся от ее слов. То, о чем она говорила, не имело смысла. Магента умирала и это все меняло. Он хотел быть с ней сейчас, а не в следующих поколениях. Слова Фиби о множестве смертей вертелись в его голове.
— Сделай это, пока я в сознании, — увещевала она с нездоровым блеском в гаснущих глазах, — я хочу уйти, зная, что мы встретимся с тобой. Прошу тебя. Сделай так, чтобы моя смерть была ненапрасной.
— Фиби! — закричал Ликорус, не отводя взгляда от лица жены, которая вложила все свои силы в эту тираду.
— Я здесь, — его сестра появилась так быстро, будто стояла под дверью.
— Помоги мне, — он вскочил на ноги и отбросил теплые одеяла с тела жены, — мне нужно кресло.
— Нет! Ликорус, я не позволю тебе, — закричала Фиби, хватая его за руки.
— Это ее последняя воля, — он указал на Магенту, на что та утвердительно кивнула.
— Магента, неужели ты не хочешь в последний раз увидеть своих детей? — взмолилась темноволосая женщина.
— Они будут в порядке, — холодно проговорила Магента, пытаясь приподняться, чтобы мужу было удобнее взять ее на руки и пересадить в кресло.
— Фиби, мне нужна твоя магия, — обратился к сестре Ликорус, усадив жену в кресло, — моей не хватит.
— То, что вы задумали — чудовищно, — цедит она сквозь зубы, — вы проклинаете будущие поколения Блэков, как вы этого не понимаете?
— Фиби, не будь моралисткой, — Магенте едва хватает сил чтобы сидеть, — давайте уже начнем.
— Я наложу на тебя Империус, если ты не подчинишься мне, — гневный взгляд старшего брата заставляет ее тяжело вздохнуть и достать палочку.
— Ликорус, — обращается к мужу в последний раз Магента, — я всегда буду любить тебя. Даже если я уйду навсегда, я буду знать, что ты пытался.
Ликорус мягко целует ее в губы, а затем в обе щеки.
— Я сделаю все, чтобы ты вернулась, можешь не сомневаться, — проговорил он, прижимаясь своим лбом к ее, — будет больно.
Магента с готовностью кивает и закрывает глаза, когда Ликорус и Фиби подняв палочки, начинают творить настолько темную магию, что воздух в комнате чернеет.
Пространство разрезает нечеловеческий крик. Во дворе мальчик пяти лет, напрягает слух, прислушиваясь к странному звуку. Напуганная стая птиц взлетает ввысь.
1873 г.
Сын Ликоруса Блэка Арктурус был невероятно одаренным волшебником, именно поэтому его выбор пал именно на него. Перед смертью отца, которую он ждал с таким рвением, Арктурус и Мисапиноя сидели у постели старика с отсутствующими лицами. Никто из них не мог сказать, что они были привязаны к отцу. После смерти матери, которая покинула их, когда Мисапиное было четырнадцать, Сигнусу — одиннадцать, а Арктурусу и вовсе пять, отец не обращал на детей абсолютно никакого внимания, предоставив их самим себе. Поэтому, Ликорус не мог ожидать от своих чад ничего другого.
Когда они просидели возле него столько, сколько того требовали приличия и уже собирались покинуть его темную спальню, Ликорус схватил холодными пальцами ладонь младшего сына и попросил остаться.
— Чего ты хочешь, отец? — устало спросил Арктурус, морщась от неприятного запаха, которое издавало тело Ликоруса.
— Ты помнишь свою мать? — ответил на его вопрос вопросом тот.
— Смутно, — пожал плечами молодой мужчина, — я помню, что у нее было темно-синее платье. Оно приятно хрустело, когда она поднимала юбки, поднимаясь по лестнице. Еще она пахла бергамотом. А что? Ты никогда не говорил о ней.
— Я очень любил твою мать, Арктурус, — губы старика изогнулись в почти мечтательной улыбке, — так сильно, что стал причиной ее смерти.
— О чем ты говоришь? — нахмурился он, — и главное, зачем? Облегчаешь душу?
— Ничего не способно облегчить мою душу, — грустно ответил отец, — прости меня.
С этими словами Ликорус схватил руку сына и что-то чуть слышно пробормотал. Их сомкнутые руки на миг загорелись теплым золотым светом и Арктурус тут же попытался высвободить свою ладонь из мертвой хватки отца. На секунду глаза Блэка старшего задержались на лице сына и закатились навсегда.
Арктурус решил никому не рассказывать о произошедшем в спальне, потому что сам не знал, что это было. И спустя какое-то время в силу своего легкого характера совсем забыл о том инциденте.
Спустя год Ликорус Блэк смотрел на мир глазами своего младшего сына. Он был похож на него. Те же немного раскосые темные глаза, высокий рост и море обаяния. Только волосы у Арктуруса были немного светлее.
Разложив на столе в своей комнате карту Англии, Ликорус творил заклинание, которое должно было обнаружить сосуд для Магенты. Он предпочитал думать об этом именно в таком ключе и обезличивал потенциальную жертву. Он не считал себя убийцей или монстром. Ведь забирая одну жизнь, он призовет другую. Все просто — равновесие. Капля крови с его запястья ползла по карте тонкой змейкой и остановилась в сердце Лондона.
Он заметил ее даже раньше, чем глаза успели сфокусироваться на женской фигуре, обтянутой в корсет лилового платья. Прекрасные каштановые волосы, собранные в высокую прическу, открывали обзор на молочную кожу шеи, и Ликорус нервно облизал губы. Девушка вошла в бакалейную лавку, и он последовал за ней, держась на почтительном расстоянии. Мисс Стивенсон, как он понял из разговора с бакалейщиком весело смеялась, не обращая внимания на темноволосого незнакомца.
Ликорус купил дом на окраине Лондона и скрыл его от любопытных глаз незнакомцев магией, параллельно занимаясь слежкой за мисс Ребеккой Стивенсон, которая оказалась актрисой местного небольшого театра. Он побывал на нескольких пьесах с ее участием, но особого таланта у девушки не обнаружил. Она была милой и общительной, и Ликорус стал сомневаться в правильности своего решения, но пришедшая в его сны Магента разрушила его колебания.
Спустя три дня Ребекка Стивенсон парила под потолком в кресле, удерживаемом магией. От ее крика кровь стыла в жилах Ликоруса, и он, давясь слезами жалости к несчастной девушке, продолжал творить свое темное заклятие. Он ослепил ее не потому, что боялся, что она узнает его — она бы никогда не покинула этот дом, а потому что, ему было стыдно смотреть в ее зрячие глаза.
Ликорус боялся, что этого заклятия будет недостаточно и ему потребуется иначе высвобождать энергию из этой маглы. Энергия была ключом ко всему. Выброс светлой материи даст возможность поселить в еще теплое тело душу Магенты, которую он забрал перед ее смертью.
Спустя три дня, когда Ребекка уже не могла кричать от бессилия это случилось. Луч света пронзил грудь девушки, и земля сотряслась под ногами, заставляя Ликоруса держаться за стену, чтобы не упасть. Девичье тело будто тряпичная кукла упала с трехметровой высоты и обмякло. Ликорус бросился к телу, положил голову девушки себе на колени и ласково водил большими пальцами по нежной коже, ожидая, когда та очнется. Он не думал о том, что она может не открыть глаза. Только не после того, что он пережил и что он сделал.
— Ликорус, — слабый голос его жены заставил мужчину оторваться от мысленных мольб и открыть глаза. На него мутным взглядом смотрела Магента, но, несомненно, живая.
Прижавшись лбом к ее лбу, Ликорус Блэк заплакал от счастья.
1921 г.
— Ты не можешь просто так уйти! — Кричала женщина, которая приходилась женой этому недоумку Сигнусу Блэку, который только и умел что плодиться как кролик. За год до воплощения Ликоруса у него родился четвертый ребенок.
— Могу, — просто ответил Ликорус губами Сигнуса своего правнучатого племянника и ушел из дома на Гриммо 12 навсегда.
Его целью стала мисс Моника Честейн, учительница в начальной школе одного из районов Бермингема, за которой он стал неустанно наблюдать. В один из весенних солнечных дней мисс Честейн не пришла в школу, чем вызвала небывалую радость у ее учеников. В этот день жизнь девушки оборвалась.
Моника, как догадывался Ликорус чем-то болела, поэтому ее тело не сопротивлялось долго темной магии. Поместив бездыханное тело на кровать, Ликорус терпеливо ждал пока его жена очнется. Он уже не сомневался в своем успехе и надо признать чувство вины тоже перестало его съедать.
— В следующий раз ты тоже сделаешь это? — спросила Магента через пять лет после произошедшего.
— Конечно, — ответил Ликорус прекрасно понимая, о чем она толкует.
— Разве нам не хватило трех жизней? — грустно улыбнулась женщина.
— О чем ты говоришь? — гневно поинтересовался Ликорус. В последнее время он стал слишком быстро выходить из себя.
— Это влияет на нас, — она подошла к нему и положила нежные руки на его предплечья, — темная магия отнимает твою человечность. Ты стал совсем другим.
— Я делаю это для тебя! — он сбросил ее руки, — разве не об этом ты просила? Разве не этого хотела?
— Цена слишком высока, — в ее глазах стояли слезы, — Ликорус, я люблю тебя больше жизни, ты знаешь это. Но то, что мы делаем — это чудовищно! Мне пришлось прожить три жизни, чтобы понять это.
1968 г.
Сигнус Блэк в теле Альфарда Блэка наблюдал за Урсулой Брендон в тени деревьев, которые скрывали его почти полностью. Она была первой волшебницей среди его жертв, что могло стать проблемой. Чем слабее была жертва, тем быстрее происходило превращение, но заклинание указало на нее, так что он сделает все что потребуется. Она была замужем, что тоже могло создать неприятности — ее будут усиленно искать. Все будто было против него. В памяти всплыли предсмертные слова Магенты о том, что он не должен ее возвращать. Она, видимо, слегка повредилась в уме, говоря ему такое. Она всегда будет возвращаться к нему. Уж он позаботится об этом.
Эта девчонка слишком громко орет. Голова раскалывается от боли и шума, который производит ее тщедушное тельце. В нем столько силы, что даже не верится. Ликорус возился с ней уже полгода. Помимо Трона Кассиопеи он изводил ее физическими пытками. Но каждый раз их приходилось немного залечивать, чтобы она не умерла во сне от внутреннего кровотечения.
Когда наконец это случилось и Магента открыла глаза, не было слов любви и слез радости. Она кричала и поносила его на чем свет стоял. И плакала. Много плакала.
— Чем ты расстроена? — искренне не понимал Ликорус.
— Я просила тебя упокоиться с миром, — рыдала она, — Мы совершили столько ужасных вещей. Мы должны за это поплатиться. Я не могу так. Ты превратился в монстра.
— Ты так хотела, — снова повторял он, — ты умоляла меня на смертном одре закончить обряд. Ты не хотела меня отпускать.
— Я умоляю тебя, Ликорус, я не хочу жить, зная, что ты замучил до смерти очередную ни в чем неповинную женщину.
— Нет, Магента, этому не бывать. Я никогда не смогу тебя отпустить. Ты моя жизнь.
Всю оставшуюся им жизнь Ликорус прятал от жены острые предметы, не давал пользоваться магией и не выпускал из дома. Он был одержим мыслью о том, что она наложит на себя руки или сбежит. Все годы, которые Магента провела со своим мужем, который превратился в жестокого зверя, она была глубоко несчастна и снова просила его перед своей смертью не возвращать ее обратно, на что он лишь загадочно улыбался.
I'm giving up the ghost of love
Я сдаюсь призраку любви,
And a shadow is cast on devotion
И на преданность падает тень.
She is the one that I adore
Она та, кого я обожаю,
Queen of my silent suffocation
Королева моего безмолвного удушья.
Break this bittersweet spell on me
Развей эти горьковато-сладкие чары надо мной,
Lost in the arms of destiny
Вверившем себя в руки судьбы.
Apocalyptica feat. Ville Valo & Lauri Ylönen — Bittersweet
Примечания:
Приветствую, Друзья❤️ Рада представить вам новую главу) жду ваших впечатлений и догадок о том, что будет дальше☺️
