Трон Кассиопеи

Глава 18 Гермиона Грейнджер Как только Гермиона взяла в руки дневник Ликоруса Блэка и попыталась изучить написанное в нем, девушка почувствовала, как подушечки пальцев покалывает, ноги немеют, а голова начинает кружиться. — Этот хренов дневник зачарован, — скривил губы Малфой, — его могут читать только маглы. Умно, неправда ли? Следующие полчаса они потратили на то, что Драко читал им некоторые выдержки из записей первого Блэка. От осознания того, что могло с ней произойти у Гермионы кровь стыла в жилах. Но самое паршивое было то, что она сочувствовала ему. Этот человек настолько сильно любил свою жену, что готов был пожертвовать всем на свете. Но это не казалось романтичным, это казалось чудовищным. Это пугало. Она бы ни за что не хотела быть вовлеченной в подобные «больные» отношения. Это была совсем не ее история. Малфой читал, немного нахмурившись в тех местах, где ему было тяжело разобрать почерк своего предка, останавливался и переводил дух, когда надо было читать о подробностях заклятия. — То есть, изначально все это было ради бессмертия? — спросил Тео, когда Драко остановился, — если бы у него все получилось — всего этого бы не было? — Тео, — устало мотнула головой Гермиона, — бессмертия не существует. В мире и материи должен быть баланс. У него не могло получиться. Малфой нервно мерил широкими шагами гостиную, что-то бубня себе под нос. Нарцисса сидела напротив Гермионы и грустно смотрела на самобичевания сына. Ее нежные руки слегка подрагивали, хотя лицо было бесстрастно. Поймав взгляд гриффиндорки, женщина ободряюще улыбнулась. Но вдруг какая-то мысль отразилась в ее голубых глазах. — Драко, — взволнованно начала она, — он мог вселяться только в Блэков, насколько я понимаю. Причем, ему нужно было коснуться потенциального сосуда. Мы с тобой последние Блэки. Малфой резко остановился и замер на несколько секунд, обдумывая слова матери. Прикрыв глаза будто от дикой усталости, он покачал головой: — Нет, мы не единственные. — О чем ты говоришь? — удивилась Нарцисса, переглянувшись с Гермионой. — Тедди Люпин тоже Блэк, — напомнила Гермиона, — но он слишком мал. — Есть еще один Блэк, — вздохнул Малфой, присев на край дивана и запустив пальцы в белоснежные волосы. Гермиона только сейчас обратила внимания, что его белокурые волосы перемежались седыми прядями, отчего ей стало невыносимо грустно. От хорошей жизни люди не седеют, когда им нет еще и тридцати. — Кто это? — подпрыгнул на месте Теодор. Он никогда не отличался терпением. — У Регулуса есть незаконнорождённый сын, — пояснил Драко, сверля взглядом стену позади Гермионы, — его зовут Ликорус. — Ты уверен? — ахнула Нарцисса, прижав ладонь ко рту, — то есть, откуда тебе это известно? — Он пришел ко мне спустя некоторое время после моего освобождения из Азкабана, — начал говорить Драко, — он родился, когда Регулус уже был мертв. Его мать скрывала от сына кто его отец, и когда все-таки решила поделиться секретом — Ликорус захотел познакомиться хоть с кем-то из нашей семейки. Конечно, отсидевший пожиратель смерти — не предел мечтаний. — Ты уверен, что он не лгал? — неуверенно спросила мать. — Его зовут Ликорус, — закатил глаза Драко, — кому в здравом уме придет мысль назвать ребенка так? И он как две капли воды похож на Регулуса — я видел его семейные портреты. Мы общались какое-то время, но где-то примерно года полтора назад он перестал выходить на связь. Теперь понятно почему. Его тяжелый взгляд метнулся к Гермионе, и та нервно сглотнула, потерев запястья, избавляясь от фантомных веревок. — Когда ты сказала про дневники Ликоруса Блэка, — Малфой обратился к Нарциссе, — я позвонил ему, но он не ответил. Мы можем найти его заклятием поиска. Гермиона внимательно смотрела на Драко в этот момент. Что-то изменилось в нем. Она не могла понять, что именно послужило основанием для ее подозрений, но что-то определенно было не так. Еще утром, несмотря на их недомолвки он был другим. В нем была надежда. Вот оно. Малфой осознавал, что Лотте Малфой больше не существует. Этот человек сейчас горел заживо, но продолжал говорить и мыслить. Она видела его затравленные глаза, которые больше не метали молнии. Они были пусты, как глазницы мертвеца. Внутренности девушки скрутило холодом, когда Малфой встретился с ней глазами, и он понял, что она знает. Знает, что он мертв внутри. Снова. Ей хотелось прикоснуться к нему. Желание дать ему понять, что он не один бурлило в ней подобно жерлу вулкана. Это, вероятно, была ее участь — жалеть всех униженных и оскорбленных. Природное сердоболие не давало ей пройти мимо бездомной кошки, не покормив ее, а тут страдал ее теперь уже довольно близкий человек. Да, как ни чудовищно было это признавать — Драко Малфой стал ей близок за такой короткий срок. Но ведь она была бы мертва, если бы ни Тео и Малфой, и была благодарна. Хотя, только ли благодарностью были продиктованы эти странные режущие боли в груди? Гермиона не осмелилась бы ответить себе на этот вопрос. — Нам нельзя пользоваться магией в твоем присутствии, — напомнил Теодор, неуверенно глядя на Драко. — Когда мракоборцы прибудут сюда, я уже буду на пути к Лотте, — он произнес ее имя нервно сглотнув. — Ты ведь не собираешься отправиться туда один, неправда ли? — вскинула бровь Нарцисса. — Мама, спасибо за помощь, — смягчил тон Драко, — поезжай в Мэнор. Миссис Малфой попыталась было образумить сына, но тот одним лишь взглядом заставил мать послушаться его. Гневно сверкнув глазами, она направилась к выходу и поманила Теодора за собой. — Я помогу вам, — вскочил Тео. Гермиона, не сумев сдержать своего любопытства, направилась за ними, оставив хмурого Малфоя одного в гостиной. — Ты должен проследить за тем, чтобы он не делал глупостей, — сбивчиво шептала Нарцисса Теодору, — прошу тебя, Тео. Девушка еще никогда не видела эту женщину настолько взволнованной. Ее лицо было бледно как полотно, а руки сильнее, чем нужно сжимали небольшую сумку. — Не волнуйтесь, миссис Малфой, — тепло улыбнулась Грейнджер, — он не пойдет туда один. — Спасибо, мисс Грейнджер, — Нарцисса уже облачилась в теплую мантию и открыла входную дверь, — рада была повидаться с вами. И передайте пожалуйста слова прощания моего несносному, упрямому отпрыску. Последние слова были сказаны на несколько тонов громче положенного, так что можно было не сомневаться, что Малфой их расслышал. — Гриффиндор, ты остаешься здесь, — холодно проговорил Драко, когда Гермиона вместе с грустным Теодором вернулась в комнату. — Что? — задохнулась от возмущения девушка, — с чего бы это? — Это имеет смысл, Грейнджер, — подал голос Нотт, — ты еще недостаточно окрепла и можешь… Он осекся и его темные глаза стыдливо опустились в пол. Гермиона поняла, что он хотел сказать. Она была нестабильна. Ее посттравматический синдром, который у нее несомненно присутствовал, мог вырваться наружу в любой момент. Но она не могла не пойти. Это касалось ее никак не меньше, чем Малфоя. — Давайте, сначала его найдем, — ушла от прямого ответа Гермиона и обратилась к Малфою, который недоверчиво прищурившись, смотрел на нее, — у тебя есть какая-то его вещь? — У меня есть лучше, Грейнджер, — усмехнулся тот, — у меня есть его кровь. Мы родственники, не забывай. — Поиск по крови — это не хорошо, — запнувшись, сказала Гермиона, на что Малфой лишь усмехнулся. — Мы и так нарушаем закон. Но если не хочешь, можешь не участвовать, — его челюсти клацнули, — Тео, ты ведь владеешь магией крови? — Ладно-ладно, — вскинула Гермиона руки в защитном жесте, — кровь, так кровь. Трое молодых людей устроились на полу перед большой картой Англии в тусклом свете нескольких свечей. Двое из них держали в руках волшебные палочки, а один сжимал небольшой серебряный кинжал, готовый вспороть себе руку в нужный момент. Синхронно прочертив нужную руну палочками, Гермиона и Тео вполголоса произнесли нужное заклинание, после чего Драко разрезал тонкую кожу ладони и занес руку над картой, чтобы несколько капель темной крови упали на желтую бумагу. Биологическая жидкость собралась в одном месте, не собираясь двигаться с места, намекая своим видом на то, что у них ничего не вышло. — Почему не выходит? — ерзал на месте Тео. Эта его нетерпеливость раздражала Гермиону и делала его похожим на Рона. — Подожди, — шикнула она на него, — они не близкие родственники. Дай заклятию подействовать. Словно повинуясь ее словам, тоненькая красная струйка побежала по карте. Все трое склонились над бумагой как коршуны, боясь что-то пропустить и, кажется, даже не дышали. Кровавая змейка остановилась в жилом квартале на окраине Бермингема большой точкой. — До Бермингема отсюда часа полтора пути, — вскочил Малфой, сжимая окровавленную руку. — Я поведу, — торопливо встал Тео, собирая карту. — Дай я залечу рану, — Гермиона обратилась к Драко, кивнув на его руку, — мы использовали темную магию в твоем доме, так что… Малфой коротко ухмыльнулся, протягивая ей ладонь. Теодор покинул комнату, оставив их наедине. Произнеся заклинание, Гермиона ткнула в его руку палочкой, наблюдая как ранка затягивается. Свет, создаваемый свечами, неровно окрашивал стены, что заставляло девушку чувствовать неясное чувство тревоги. Хотя, вряд ли это было обусловлено только лишь тенями на стенах. — Ты остаешься здесь, — напомнил Драко ей, убирая уже здоровую руку. — Да, я поняла, — буркнула Гермиона, отворачиваясь. — И что, даже не будешь спорить? — усомнился Малфой, — как-то подозрительно. — Вы правы. Я могу повести себя неадекватно, — выдохнула Грейнджер, обхватывая себя руками в защитном жесте, — только пообещай мне, что вы будете осторожны. Он как-то странно посмотрел на девушку и вышел из комнаты вслед за Теодором, оставив ее в одиночестве. Гермиона слышала, как хлопнула входная дверь, оповестившая ее о том, что они ушли. Не теряя ни секунды, Грейнджер бросилась к входной двери, убеждаясь, что эти двое уехали. Схватив пальто, она выбежала из дома, направляясь в привычное место, чтобы незаметно трансгрессировать. Она и правда собиралась остаться дома и не лезть на рожон, но учитывая то, что она собиралась сделать, это могло служить оправданием. Представив себе знакомую местность, девушка почувствовала, как ее захлестнул поток магии, и она распахнула глаза перед дверью на Гриммо 12. На часах была почти полночь, но на ее нетерпеливый стук Поттер открыл дверь в полном облачении мракоборца. — Гермиона? — охнул он, — что случилось? — Гарри, есть серьезный разговор, — заявила она, протискиваясь мимо него внутрь. Гарри никогда не отличался манерами. — Это не может подождать до утра? Мне нужно в дом Малфоя — там использовали темную магию, — потер он пальцами переносицу в уставшем жесте. — Как раз об этом я и хотела поговорить. Это я использовала заклинание поиска на крови. — Чего? — голос Поттера взлетел на несколько октав выше, чем обычно, — зачем? Он же под надзором. — Его там уже нет, — Гермиона нервно начала ходить по длинному коридору, в котором они так и остались стоять, — он отправился вместе с Ноттом в Бермингем искать Лотте. — Кого? — не понял Гарри. — Шарлотта Малфой — его жена. — Мерлин, Гермиона! Ты то там каким боком? Я же просил тебя ни во что не ввязываться, — Поттер откровенно злился. Его лицо пошло красными пятнами, что было видно даже в скромном освещении. — Это тоже меня касается, Гарри! — всплеснула руками Гермиона, — ты даже не представляешь… Она осеклась, понимая, что если продолжит говорить об этом, то ее речь быстро перерастет в истерику, поэтому несколько раз выдохнула и попыталась взять себя в руки. Она пришла сюда за помощью, и она ее получит. — Гарри, пожалуйста, — взмолилась Гермиона, — ты должен отправиться со мной в Бермингем. Они поехали туда, а меня с собой не взяли. — Надо же, в чем-то я с ними согласен, — закатил глаза. — Гарри Поттер, я очень близка к тому, чтобы тебя проклясть, — прошипела Гермиона, — я пришла сюда, потому что ты единственный человек, кому я доверяю. Это был запрещенный прием, и она знала об этом. И Поттер тоже знал, но не мог контролировать то, что на его лице расползлась кислая улыбка. — Ладно-ладно, но ты мне все расскажешь, — пробурчал Гарри, толкая ее к выходу. — Как мы доберемся туда? — спросила Гермиона, — ни ты, ни я ни разу не были в Бермингеме. На машине? — Лучше, — лучезарно улыбнуся Гарри, — на метле. Эта новость не слишком обрадовала Грейнджер — летать она боялась еще со школы. И метла, будто зная о ее страхах начала трястись под ней, как только она усадила свою задницу на черенок. Гермиона сбивчиво рассказала все, что они выяснили, пока метла несла их в Бермингем. У Грейнджер была фотографическая память, поэтому запомнить место на карте, на которое указала кровь Малфоя — не составило никакого труда. Согревающие чары совсем уже не справлялись со своей задачей, и зубы Гермионы стучали друг об друга, когда они начали снижаться в нужном им квартале. — Вон машина Тео, — воскликнула Гермиона, прячась за дерево, когда они слезли с метлы и осматривали местность. — Я соглядатаем не нанимался, — прошипел Поттер, когда она, больно дернув его за руку, потянула к себе. — Ты же мракоборец, Гарри, — в тон ему ответила Грейнджер, — это как раз твоя работа. Поттер шикнул на нее и указал пальцем, как двое мужчин направлялись к ничем не примечательному дому. Он был таким же, как и все в этом малонаселенном квартале. Почему они выбрали именно этот дом? — Смотри, — прошептал Гарри, будто прочитав ее мысли, — снега возле того дома совсем нет, и земля будто выжжена. Там, где тебя нашли — было тоже самое. — Последствия темной магии? — спросила Гермиона, оглядываясь на него. — Видимо да. Минуты длились мучительно долго. Гермиона чувствовала, как пот каплями стекает по ее спине от напряжения. Она собиралась бежать к дому, как только Малфой и Нотт скрылись за входной дверью, но Гарри ее удержал. — Ни вспышек, ни выстрелов, — задумчиво проговорил Поттер, — может, их там нет? Вдруг их внимание привлек мужчина, тенью шедший вдоль домов. Он не оглядывался, двигаясь привычным маршрутом прямо к дому, куда недавно вошли двое. Гермиона почувствовала, как руки опустились вдоль туловища, и сама она рухнула на землю тяжелым мешком. Красные и зеленые вспышки резали глаза, и она стала яростно их тереть, чтобы вернуть зрение. Будто сквозь толщу воды она слышала голос Гарри, который взывал к ней. Только не сейчас. Она не могла позволить расклеиться себе сейчас. После можно. После того, как этот человек перестанет дышать. На задворках сознания мелькнула мысль, что она не хотела самосуда, но Гермиона отмахнулась от нее. Сейчас все ее существо жаждало крови и расплаты.