Двенадцать ножей

Пока Илья объезжал все окрестные и знакомые бары, встревоженная Галочка помчалась домой к Ивану. Ей с большим трудом удалось сдержать слёзы при виде цепляющихся друг за друга Тринадцатого с Горынычем, в глазах которых застыл неприкрытый страх. Вскоре приехала Яга и попросила русалку почти поминутно расписать всё, что происходило в офисе днём. Получалось, что Иван, полдня проведя за рабочим столом, вышел после обеда, спустился в метро и пропал. Куда он сорвался, зачем — неизвестно. Ему в этот день даже не звонил никто, кроме Тринадцатого, отчитавшегося, что забрал Геру с подготовительных уроков. С каждым прошедшим часом Яга всё больше темнела лицом. Погрузившись в тягостные мысли, она тихо пробормотала сама себе: — Нет. Слишком рано. Это не он. Оставив Галочку с детьми, Яга отправилась в Отдел и до утра просматривала файлы, с которыми Иван работал последние несколько дней. Их были сотни — активно шла систематизация дел, переданных из регионов. Вернувшийся ни с чем, сумрачный Илья присоединился к ней. Воспользовавшись связями Департамента, он получил доступ к записям с камер наблюдения в метро за прошедшие сутки и теперь по ним пытался отследить передвижения Ивана. Ближе к полудню из смежного кабинета выполз сонный, ничего не понимающий Баюн. От усталости он вернулся в кошачий облик и теперь потерянно сидел на столе, за которым работала Яга. Неожиданно кот сощурился и ткнул лапой в монитор: — Неправильно. — Что? — ведьма внимательно всмотрелась в дерево папок, от которых уже рябило в глазах. — Папка названа неправильно. Должен быть указан год, а тут просто «12». С каждым следующим открытым файлом из папки «12», черты лица Яги всё больше заострялись, делая её похожей на злую, хищную птицу. — Ах ты ж чёртов сукин сын… Это было последовательное, тщательно собранное дело о серийных убийствах. Дата в свойствах папки показывала, что Иван создал её после слияния разрозненных баз в единую, где теперь были собраны все происшествия со времён основания Департамента. Бытовые Иван определил Илье с Галочкой, странные – Баюну, себе с Кощеем взял криминальные. Просматривая отчеты о нераскрытых делах, он, похоже, смог уловить что-то общее в некоторых из них. Сходных паттернов было несколько: все жертвы — молодые мужчины-сказочники, найдены закопанными в подполах старых частных домов. Тела в разной степени разложения – одно из них в земле пролежало около сотни лет - и все они имели следы множественных колото-режущих ран. Если сверить отчеты патологоанатомов, получалось, что убийца наносил около дюжины ударов, предположительно, ножом, но все они были не смертельными, кроме одного, который приходился в сердце. Форма и размер лезвий — разные, сами раны наносились не одновременно. Возможно, жертв пытали в течение нескольких дней. Всего было обнаружено четыре тела. Из-за того, что убийства происходили в разных городах и со значительным разрывом во времени, этой закономерности никто не заметил, пока все они не попали к одному не в меру внимательному и цепкому царевичу. — Ох, голова твоя бедовая, Ваня… — устало потёрла виски Яга, рассылая архив папки всем в Отделе. — И никому ведь не сказал! Но тут мысль споткнулась о встречную: царевич хоть и Иван, но не дурак. Наверняка эту папку собирал, чтобы показать остальным цельную картину, однако все планы спутал неожиданный уход Кощея. Со стороны им казалось, что Иван неплохо справляется с этим, а его в одиночку понесло на потенциально опасное дело. Последним в папку был загружен файл с показаниями некоего Емели. Судя по вложенному профайлу — того самого Емели из Сказок. Крайне ленивого, но смекалистого и невероятно удачливого деревенского паренька. Он снимал крохотную квартиру-студию на окраине, в спальном районе, и из дома почти никуда не выходил, умудряясь зарабатывать тестированием онлайн игр. Три дня назад Емеля вызвал такси — раз в месяц он ездил в офис — сел в машину, а очнулся уже на сыром холодном полу, то ли в погребе, то ли в подвале, пристегнутый наручниками к ввинченному в бетон крюку. Емеля даже осознать ничего толком не успел, когда вдруг оказалось, что в помещении есть кто-то ещё. Перед тем, как его ударили чем-то острым, он успел заметить лишь темную неясную фигуру. После этого он остался один, думая что истечет кровью. Позже выяснилось, что на рану наложили заклятие затвора. Он несколько часов промучился, пытаясь вывернуться из наручников, пока при особо удачном рывке не обнаружилось, что браслеты были застегнуты не до конца. Освободившись, он вытащил из раны нож, даже не подозревая, насколько и здесь ему подыграло его сказочное везенье: лезвие было коротким и вошло неглубоко, повредив только мягкие ткани. Кое-как перевязавшись футболкой, он ощупью нашел лестницу, ведущую вверх. Поняв, что это подвал, Емеля попытался поднять крышку люка, но она оказалась придавлена чем-то сверху. Тогда он решил затаиться, надеясь, что его мучитель вернётся закончить начатое. Как только послышался шум наверху и ступеньки скрипнули под чужими шагами, Емеля выскочил из-под лестницы. От удара ножом по ногам человек глухо вскрикнул и кубарем скатился вниз, открывая путь к побегу. От испуга Емеля не запомнил, что было вокруг. Выбравшись из подвала в темное небольшое помещение, он пометался по нему, нашел входную дверь и выскочил в глухую, непроглядную ночь. В панике он бежал мимо каких-то хибар и гаражей, пока в свете занимающейся зари не оказался на окраине города, недалеко от квартала, в котором жил. С феноменальной удачей Емели первым, кто ему встретился, был участковый, курировавший сказочников в этом районе. Он и отвез его к медикам, а потом подал рапорт в Отдел. На следующий день Иван пропал. Яга сразу же связалась с участковым, приславшим рапорт. Получив адрес Емели, они вычислили ближайшую к нему станцию метро и смогли найти на камерах момент, когда Иван мелькает в кадре на выходе. К Емеле Яга поехала сама. Рана у него была несерьёзная: медики почистили, наложили два шва и отправили домой. Во время разговора он попытался изобразить умирающего лебедя, но, столкнувшись с жестким немигающим взглядом ведьмы, говорить начал четко и по делу. Почти слово в слово пересказал отчет участкового, но добавил одну деталь: водителем такси была женщина. На вид лет тридцать-сорок, светло-русые волосы, собранные в «гульку», цветастое платье, роста непонятного — она сильно сутулилась, и опущенное лицо было не рассмотреть. *** — Уверен, водитель и есть наш серийный убийца. Чем-то парня заговорила и отвезла в гаражи, — первым высказался Илья, всматриваясь в подробную карту района, где жил Емеля. Сверху тесные ряды гаражей, начинающиеся сразу за жилыми домами, выглядели неровно составленными ящиками. У Ильи в висках начинало тяжело стучать, когда он представлял, что Иван сейчас где-то там — связанный, раненый, в темноте. Хотелось сорваться с места и уже что-то делать, но только не сидеть тут, беспомощно вглядываясь в экран. — А Емелю просто его удача кругами водила, чтобы разминулся с убийцей и в нужный момент вышел на участкового. — Возможно, — кивнула Яга и посмотрела на русалку, которая подключилась по видеоконференции из дома Ивана. — Галина, подними архивы, выясни, кто жил в тех домах, где были найдены тела предыдущих жертв. Баюн, прогуляйся по дворам рядом с домом Емели, послушай, о чём сплетничают: особенно мотай на ус истории про одиноких женщин. Есть у меня подозрение, что наш серийный убийца — ведьма. Думаю, я даже знаю, какой обряд она пытается провести — по нему, она обязана жить рядом с захоронением своей жертвы. Если же Емеля действительно кругами ходил, возможно, она живет где-то в этом районе. Яга немного помолчала и глухо добавила: — Одна ночь — один нож… у нас не так много времени. После совещания все отправились выполнять полученные задания. Пока Галина с Баюном собирали информацию, Илья с поисковыми амулетами и служебными собаками обследовал гаражи района, где жил Емеля. Всё оказалось впустую, то ли следы так искусно запутаны, то ли их вообще там не было. В Депо по камерам наблюдения смогли определить номер такси, но, как Яга и подозревала, машина принадлежала таксомоторному парку, а водителя-женщину, подходящую под описание, там никто не знал. Это говорило о том, что ведьма им попалась сильная — не каждый может справиться с наведением такого обширного и устойчивого морока. *** Прошло три ночи с исчезновения Ивана. Никто из них не мог нормально спать, перехватывая по два-три часа днём. Вот и сегодня Илья на закате привёз Ягу из Депо в офис Отдела. Он мрачно следовал за ней по пустой приёмной, когда ведьма вдруг остановилась перед кабинетом Ивана и, щуря усталые глаза, попросила принести кофе. Илья молча кивнул. С кофе-машиной на их маленькой кухне от непривычки пришлось повозиться — Галочка никого к ней не подпускала, предпочитая делать кофе для всех сама. Возвращаясь к кабинету, он услышал приглушенные голоса и понял, что Яга там уже не одна. — Что ты здесь делаешь, Кощей? — Где он? Илья сдвинул брови — в отрывистых словах скрежетала сталь угрозы. — Может, мне стоит тебя об этом спросить? Из-за двери потянуло холодом, и кофе в руках моментально остыл, но Илья о нём совершенно забыл — сосредоточенный, готовый в любой момент вмешаться. Такого Кощея он знал только по Сказкам — безжалостный хищник, играющий с жертвой. — Ты всё-таки хочешь умереть первой, Яга? Мы с тобой договорились. Так какого чёрта ты не сказала?! — Кощей, — голос ведьмы звучал тихо, но твёрдо, — откуда мне знать, что это не ты? — Время не пришло. — Это твои слова. Иван… — Хватит! — в кабинете звякнули стёкла, а дверь по краям выбелила изморозь. — Я читал дело. Вы что, ждёте, когда он получит все двенадцать ножей?! Я сам его найду. Илья едва успел отступить в сторону, когда мимо него, обдав ледяной яростью, стремительно прошел Кощей. Проводив его взглядом, Муромец шагнул в кабинет, поставил на стол холодный кофе и перевел тяжелый взгляд на Ягу. — О чём вы говорили? Яга взяла чашку, сделала небольшой глоток, и её передёрнуло, но Илье показалось, что напиток тут был ни при чём. — Сейчас это неважно, сначала найдём Ивана. — Кощей, он…? — Поможет. Но лучше, если мы сделаем это раньше. Прежде чем Илья снова задал вопрос, Яга посмотрела на него таким взглядом, словно разговор с Кощеем вытянул из неё последние силы. — Уже поздно, Илья. Возвращайся домой и постарайся хоть немного поспать. Если бы он мог. На полпути Муромец развернул машину и поехал прочь из города в сторону частного сектора. Когда-то уютный, гостеприимный дом встретил его гнетущей тишиной. Дверь ему открыла Галочка в домашнем халате, с заплетенными в свободную длинную косу волосами. Она окинула его долгим, понимающим взглядом и посторонилась, пропуская в прихожую. — Давай я тебя хотя бы ужином накормлю. — Ага, — благодарно кивнул Илья. — Я только к ребятам загляну. — Они уже спят, — предупредила его Галочка и ушла в сторону кухни, тихо окликая домового Веню. Половицы в этом доме не скрипели, и Муромец бесшумно вошел в детскую, невольно замерев у двери. Видимо, уже после того, как русалка поднималась сюда в последний раз, дети ещё долго шептались, сидя на полу, да так и уснули, наплакавшись и обессилев. Тринадцатый словно закрывал собой Геру, бледное лицо которого даже во сне выражало горе и страх. От этой картины у Ильи сначала всё обмерло внутри, а потом вдруг вскипело обжигающим гневом: Кощей не к Яге должен был идти сегодня, а вот к этим двоим! — Какая же ты тварь, Кощей, — вырвалось у него. — Хоть бы детей пожалел! Осторожно подняв ребят с пола, он не стал разнимать их, так и уложил в одну кровать. Они тут же прижались ещё теснее, даже во сне ища поддержку и утешение друг в друге. Погладив взъерошенные макушки, Илья тяжело вздохнул и вышел. *** Утром четвертого дня Галочка наконец-то получила выписки из реестров. В истории всех частных домов одной из владельцев мелькала женщина, но, что интересно, через двенадцать лет после покупки дом либо продавался, либо стоял заброшенным, а женщина исчезала. Фамилии были разные, но имя одно — Аглая. Яга, в эти дни сменившая Департамент на кабинет Ивана в Отделе, что-то напряженно обдумывала, водя курсором по отчету Галочки. В какой-то момент взгляд прищуренных глаз изменился, и Яга переключилась на открытую вкладку архива оцифрованных сказок и легенд. Она несколько раз набирала ключевые слова, вчитывалась в строчки, стирала, вбивала снова и снова… Сидевший напротив неё Илья, которому так и не удалось нормально поспать, сам не заметил, как погрузился в дрёму под размеренное клацанье клавиш. От резкого, каркающего возгласа Яги он невольно вскинулся, чуть не сбив на пол чашку с остатками кофе. Развернув ноутбук, Яга ткнула острым пальцем в текст на мониторе. — Это ведьма из цыганской сказки, — жесткие нотки в её голосе не обещали ничего хорошего. — По сюжету цыгане просятся переночевать в дом, где живёт ведьма. Ночью она втыкает в землю ножи, превращается в черную собаку и запугивает деревенских. Среди цыган есть смелый парень, который выслеживает ведьму, вынимает ножи, от чего та не может обратно перекинуться в человека и навсегда остаётся собакой (https://miniskazka.ru/mirov_razn/dvenadcat_nozhey.html ). Конечно, в сказке ложь, да в ней намёк. Я ж, старая, только про обряд ведьмовской вспомнила — на Лысой горе когда-то давно слухи о нём ходили, а теперь всё сложилось. Ведьма эта раз в несколько лет проводит жертвоприношение: похищает молодого мужчину, прячет в подпол или погреб и втыкает в него двенадцать ножей — по одному за ночь, по одному за год. Чтобы жертва не умерла раньше времени, раны наносит неопасные, кровотечение останавливает заклятием. В последнюю ночь она убивает жертву ударом в сердце. Над телом проводит обряд и закапывает под домом, в котором потом живёт в течение двенадцати лет, питаясь от проклятой земли. Когда источник сил себя исчерпывает, она переезжает и проводит обряд снова. Это делает её почти бессмертной. Она также может получать дополнительные силы, превращаясь по ночам в чёрную собаку и принося «несчастья» всем, кто ей встретится. Когда и как она попала в Мир, сейчас сказать сложно. Самому раннему захоронению здесь — почти сто лет. И, очевидно, что есть условие: в жертву ей подходит только сказочник, да не любой, а человек — молодой мужчина. Сосредоточенно сдвинув брови, Илья в раздумье огладил короткую бороду, за эти дни потерявшую свою аккуратную форму. — Эта Аглая действительно здесь давно. Она отлично ориентируется в Мире. Выбрала такси, чтобы выслеживать жертву, при этом не вызывая никакого подозрения к себе. Никто не обращает внимания на мелькающее тут и там такси. И в машину садятся без опаски. Как Емеля. А на Ивана наткнулась, когда пыталась вернуть сбежавшую жертву. Но почему забрала его? Не Емелю? — Иван — Светлый, а это слишком сильный соблазн для любой ведьмы, но не каждая может справиться с таким противником. Илья сумрачно глянул на Ягу исподлобья, у него почти сорвалось грубое «что ж ты сама-то внучком не воспользовалась?», но он вовремя одёрнул себя. Только перегрызться им сейчас не хватало. Нервы совсем ни к чёрту. Пятая ночь приближалась с пугающей неотвратимостью. — Ядвига Бабаевна, вы же тоже ведьма, как нам её найти? — Если бы это было так просто… В этот момент дверь кабинета распахнулась, и не успели они насторожиться, как на стол между ними вспрыгнул взъерошенный Баюн. За котом торопливо почти вбежал Тринадцатый. Он взял на себя обязанности связного и несколько раз на дню прыгал через порталы к Баюну, чтобы потом передавать собранную им информацию Галочке или Илье. Все напряженно уставились на Баюна, у которого от нетерпения подрагивал встопорщенный хвост. *** Притворяться обычным котом Баюну было привычно. Именно так он собрал большинство сказаний и песен, которые готов был намурлыкивать по двадцать часов на дню. Но вот уже несколько дней он молча обходил дворы, напряженно вслушиваясь в разговоры. Даже спал в кустах у лавочек, настороженно водя ушами. Крики детей, лай собак и сотни, тысячи пустых слов роились в его голове, вгоняя в уныние. Бесполезно. И сам он бесполезный. Закатное солнце пробивалось сквозь пожелтевшую осеннюю листву, золотыми пятнами ложась на тусклый, неопрятный мех. Баюн устало щурил глаза, поглядывая вниз, на скамью под деревом, в ветвях которого он сидел, надеясь неизвестно на что. Скоро нужно было идти на встречу с Тринадцатым, но от мысли, что ему нечего сказать на полный ожидания взгляд, кот впадал в ещё большую тоску. Задумавшись, он не сразу заметил, как к мужчине средних лет, вдумчиво листавшему газету на скамейке, подсел собеседник. Они уже какое-то время тихо переговаривались, когда Баюн прислушался к словам: — … беленькая-то у нас была, а вот закусить не чем. Ну, мы ж с Васьком, мы ж не алкоголики какие. Смотрю, садочек рядом с нами, заброшенный, с яблонькой. Ты не подумай чего, мы бы чужое ни-ни, но дом тот давно пустой стоит. — Да это ж на окраине, даль какая! — Так у Васька жена — истинно ведьма! Она его на районе везде найдёт, как чует. Мы в «спальник» и свалили. Так вот, темень уже, мы шарим под яблонькой, и тут Васёк, представляешь, ножики нашел! Прямо из земли торчали. Он один вытащил, и тут слышим, будто идёт кто через кусты. Ну мы чё, мы ж ни чё такого! Короче дали дёру, а это собака оказалась. Тощая, чёрная. Приблудная, видимо. Я потом Васька встретил, а он бледный, дёрганный какой-то, и говорит мне: «Слышь, Петро, ты это… собаку видел?». Я ему: «Ну, видел, мы ж от неё с тобой драпали». «Да неее, потом?». «Потом не видел, а чё?». «Да тут дело такое… я пару раз, словно чё-то такое замечал, а вчера когда домой шел, поздно было, смотрю, стоит у подъезда, в кустах, и — вот те крест!— хихикает. Мерзенько так. Как бабка какая. Я моргнул, а и нет её». — Во даёт! Неужто упился?! — Мож, и упился. Вчера, говорят, попёрся один ночью на окраину, машиной-то его на шоссе и сбило. — Насмерть?! — Сразу помер. — А дом тот, с садом, где? — неожиданно раздался вопрос откуда-то сверху и сбоку. — Да как раз через шоссе от нас, четвёртый на второй линии, — не задумываясь, ответил мужик и замер с открытым ртом. — Благодарю! Сидящие на скамейке заозирались, но кроме дворового кота, шмыгнувшего в кусты, никого не заметили. — Чертовщина какая-то! *** С тех пор, как черта города вплотную приблизилась к «садовому товариществу», оно неуклонно превращалось в пригород, где дачные домики постепенно сменялись жилыми. В быстро сгущающихся осенних сумерках четвёртый дом на второй линии действительно выглядел заброшенным. Когда-то он был одноэтажной дачей с острой крышей, потом его обложили кирпичом, да так и оставили. Невысокий деревянный забор покосился, сад зарос кустами и сухостоем, но дорожка из потрескавшегося бетона выглядела так, словно по ней недавно ходили: трава в щелях была явно примята обувью. Дом стоял в глубине сада, утопая в тенях — пустой и безжизненный. Через узкую дорогу под прикрытием сумерек и разросшейся сирени Яга пристально оглядывала участок с домом, сосредоточенно щуря свои желтые птичьи глаза. Одетая в черный брючный костюм, с тканевой сумкой через плечо, она хмуро сдвинула брови и покосилась на напряженно замершего рядом Илью Муромца. Поверх десантного камуфляжа на нём был заговоренный лёгкий доспех, а к поясу приторочен позаимствованный у Ивана меч-кладенец. В тенях прятался небольшой отряд дружинников в похожем обмундировании, но вместо мечей у них были автоматы с особенными пулями. Против ведьмы не сильно эффективное оружие, но ненадолго задержать её сможет. С другой стороны от Яги завозился пригнувшийся к земле Тринадцатый. Он взволнованно блеснул глазами и, подавшись вперед, вопросительно оглянулся. На учебном полигоне леший Понамарий натаскивал его именно как разведчика. Через портал он мог бы переместиться вплотную к дому и… Яга удержала его жестом. Порывшись в сумке, она достала небольшую свечу. Что-то тихо шепнула на фитиль, и вокруг него тут же вспыхнул язычок черного пламени. Поманив чёрта ближе, Яга поднесла свечку так, чтобы он смотрел через необычное пламя. Сначала Тринадцатый вообще ничего не увидел, потом моргнул, и дом изменился. Он был весь, словно покрыт огромными, похожими на бензин, пятнами, которые маслянисто переливались в рассеянном лунном свете. У Тринадцатого аж мурашки пошли по спине: не дай бог такое «пятно» задеть хоть кончиком хвоста — отомрёт и отвалится по самый копчик! Илье тоже дали посмотреть через пламя. Лицо его побледнело, но взгляд сделался ещё более твёрдым и решительным. Яга затушила свечу и спрятала огарок в сумку. Им попалась очень сильная ведьма. А ведь она сейчас даже не на пике своих возможностей, пока не закончен Обряд. Охранное заклятье, которое она наложила на дом, Яга могла снять, но на ворожбу потребуется несколько часов. Есть ли у них это время? Ответом стал шорох колёс по грунтовой дороге. Неприметный старенький автомобиль остановился у покосившегося забора, и женщина в светлом платье и короткой ветровке легким шагом пошла к калитке. Подсвечивая себе фонариком на телефоне, она не заметила, как вслед за ней, теряясь в траве, устремился тонкий огненный ручеёк. Зеленоватые отсветы были еле заметными и больше походили на тлеющие в темноте гнилушки. Когда ручеёк разделился на два, женщина, не дойдя до дома несколько шагов, неожиданно замерла и резко развернулась. Но было уже поздно. Беззвучно бормоча заклинание, Яга сильнее сжала амулет в руках, дунула-плюнула и словно что-то оттолкнула от себя. Пламя вспыхнуло ядовито-зеленым и мгновенно замкнулось в кольцо вокруг вскинувшей руки женщины. Лужайку перед домом тут же оцепили темные фигуры с автоматами, но ведьма Аглая — а это была она — только зло зашипела, не отрывая яростного взгляда от Яги, вышедшей из тени. — Не думала, что мы встретимся, Лесная хозяйка, что одной ногой в смерти, а другой — в жизни. Что тебе понадобилось от сестры-ведьмы? Вливающая силы в заклинание, Яга не стала отвлекаться, только сделала Илье знак глазами, чтобы был готов. Тот сжал рукоять меча и потянул его из ножен. Стоявшая в кругу пламени женщина сейчас хорошо была ему видна. Среднего сложения, среднего возраста, с непримечательным лицом, сейчас искаженным дикой злобой, плясавшей алыми языками пламени в её угольно-черных глазах. Алыми? Илья рванулся вперед, но ведьма в огне захохотала и резко опустила руки с растопыренными, как когти, пальцами. Подол платья и волосы её взметнулись, когда внутри кольца из потусторонне-зеленого пламени вспыхнуло алое, оттесняя заклинание Яги. — Это моя земля, я в своём праве! Яга неприятно ухмыльнулась на слова беснующейся ведьмы и насмешливо цокнула зубом. — Нет тут ничего твоего. И не будет. Но она чувствовала, насколько велика накопленная сила противника. Её заклинания могли только сдерживать ведьму, но оковы наложить не получалось. Если Илья попытается ударить мечом-кладенцом, то он разрушит только сдерживающий круг Яги, его светлой силы не хватит, чтобы уничтожить оба заклинания. Аглае достаточно будет одного мгновения, чтобы сжечь всех рядом с собой — не спасёт даже заговор на доспехах. Пока Яга лихорадочно перебирала варианты, трава у дома покрылась изморозью. Словно соткавшийся из тьмы, рядом со стеной двойного пламени возник Кощей, изогнувшийся в стремительном замахе. Яга даже вскрикнуть не успела, когда его сила в виде ледяного клинка рассекла оба заклинания разом. Аглая оглушительно завизжала, и в этот момент Илья ударил в образовавшуюся брешь, пробивая её сердце волшебным мечом. Всплеснув руками, словно сломанными крыльями, поверженная ведьма рухнула на землю замертво. Яга, получившая сильнейшую отдачу, пошатнулась и тяжело оперлась на Тринадцатого. Если бы не обстоятельства, она бы восхитилась тому, как леший натаскал Отдел в командной работе. Илья, всё ещё смаргивающий цветные пятна от яркой пламенной вспышки, невольно вздрогнул, когда рядом с ним возник Кощей. Опустившись на колено, тот коснулся раны ведьмы – и в следующее мгновение хищным, звериным движением метнулся к дому. — Подож… — Кровь! — с хлопком открывшегося портала рядом с Ильёй возникла бледная, как погребальное полотно, Яга и тоже наклонилась к лежащему на земле телу. — Её кровь, это ключ к защитному барьеру. Запачкав пальцы, она поспешила вслед за Кощеем. Через распахнутую дверь Яга могла видеть тесное, тёмное помещение почти без мебели. Крышка подпола была сорвана с петель и отброшена в сторону. Спускаясь по крутой, шаткой лестнице вниз, Яга заметила слабый колдовской огонь и настороженно замерла. Сердце её больно ударилось о рёбра, когда в человеке, лежащем на неровном бетонном полу, она узнала Ивана. Его руки были заведены за голову и прикручены кожаным ремнём к выступающему крюку. Бледный до синевы, с закрытыми глазами, Иван был больше похож на покойника, чем на живого. Склонившийся над ним Кощей вёл рукой по неподвижному лицу, и даже в слабом свете было видно, как подрагивают его пальцы. Он что-то тихо сказал, погладив растрепанные волосы, и в этот момент Иван внезапно распахнул глаза. Пару мгновений все ошеломлённо смотрели друг на друга: — Кощей… Сухие, потрескавшиеся губы Ивана раскрылись, силясь улыбнуться. Неожиданно тело его выгнулось, содрогаясь в конвульсиях, и он захрипел, закатывая глаза. — Иван! Кощей отчаянно пытался удержать бьющееся под ним в агонии тело. Его возглас хлестнул по Яге как хлыстом, приводя в себя. Она кое-что заметила, когда Кощей коснулся волос Ивана, и теперь, торопливо опустившись рядом с ним на колени, Яга слепо обшарила руками пол. Найдя потёртый костяной гребень, она несколько раз провела им по спутанным прядям, задыхающегося от болевого шока Ивана и тот постепенно затих, снова погрузившись в наведённый сон. Закрепив гребень, Яга подняла напряженный взгляд на опасно молчащего Кощея. Тот с бешеной яростью смотрел на рукояти вонзённых четырёх ножей. *** Очнувшись, Иван какое-то время лежал, пытаясь понять, где он. Высокий потолок, ночной полумрак и странная, словно дышащая, тишина. Потом вспомнил — больница. Он уже ранее приходил в себя — сразу после операции — и смутно помнил о ведьме, про которую ему рассказывала Яга. К нему даже ненадолго пустили детей. Заплаканные, но счастливые, они ушли, только когда он снова уснул. У стены, рядом с кроватью, на грани слышимости шелестели аппараты общей диагностики, а при попытке глубоко вдохнуть, Иван ощутил, что всю верхнюю часть его тела обхватывают широкие, эластичные бинты. Боли не было, видимо, в капельнице, подсоединенной к катетеру в его руке, содержался какой-то подавитель. Рассеянный свет, падающий сбоку, привлёк внимание Ивана. Повернув голову, он наткнулся взглядом на высокую фигуру, застывшую на фоне большого квадратного окна. Заложив руки в карманы брюк черного делового костюма, Кощей стоял вполоборота, глядя на почти полную луну. Холодные блики подчеркивали чёткие, глубокие тени на его лице, отчего оно казалось высеченным из камня. В своей неподвижности он сейчас был похож на одну из тех зловещих статуй, затаившихся на крышах готических соборов. Иван приподнялся на локтях, и в сумраке остро блеснули льдистые глаза. Кощей резко повернулся к нему. Подсвеченный луной со спины, он превратился в чёрный рубленый силуэт. — Значит, чувства угасли, и я тебе теперь безразличен. Иван опёрся спиной на подушку, устраиваясь удобнее, насколько позволяли бинты. В памяти на мгновение мелькнули рваные, смутные воспоминания, в которых Кощей с отчаянием склонялся над ним, и его хриплый голос был наполнен такими эмоциями, что Иван, даже мёртвый, отозвался бы на этот зов. Кощей какое-то время молчал, потом подошел к кровати и сел на край, рассматривая Ивана с ничего не выражающим лицом. — Так нужно. У пифии было видение. Иван ощутил, как в нём поднялась и разбилась на тысячу колких брызг бурлящая волна гнева и облегчения. Он знал! Он — чёрт побери — чувствовал, что вся эта история с погасшей искрой — фарс! — Это было жестоко, Кощей. Зачем? Что бы они там ни напророчили, вместе мы… — В скором будущем Искра благодати действительно погаснет. И я убью вас всех. — Что?.. Иван не верил. Этого не могло быть. Кощей, он… Он… Кощей смотрел на него спокойно, но в этом взгляде не было привычной ледяной прозрачности, там тускло отливала непроницаемая ртуть. Ядовитая, тяжелая, мёртвая. — В видении, когда погасла Искра, я был в ярости. И решил отомстить всем, кто мной помыкал. Первой убрал Ягу. Меня никто не заподозрил. Тринадцатого с Горынычем я убил прямо в детской. Чтобы ты их нашел и всё понял. Но они умерли быстро, а вот то, что я сделал с тобой… Кощей резко оборвал себя и опустил взгляд. В рухнувшей на них тишине он взял руку Ивана в свою и погладил пальцы. У Ивана в голове разверзлась звенящая пустота. Внутри постепенно разрастался холод, сковывая тело и сознание тяжелым оцепенением, погружая в беспредельное, мучительное отчаяние. Стисну зубы, Иван впился взглядом в Кощея, не понимая, почему тот так спокоен. Почувствовав его короткую дрожь, Кощей поднял голову, и лунный свет тускло отразился в его ртутных глазах. Спокойный? Нет. Просто мёртвый. Тот, кто потерял всё. — Почему… Кощей, почему мы просто не можем быть вместе? — Видимо, нет для меня такого сюжета. Иван прерывисто вздохнул и, обхватив Кощея за плечи, резко притянул его к себе. Тот на мгновение застыл, потом сам подался ближе, вжимаясь лицом ему в шею. Иван пальцами зарылся в льняные волосы, и взгляд его из отчаянного сделался жестким: — Я сам хочу поговорить с пифией.