И неважно, что будет потом

      «Да, такой вариант я и не предполагала», — думала Гарри Поттер, лежа в специальном боксе, заполненном какой-то мягкой жидкостью.       Буквально час назад в больницу заявились волшебники, и девочка, увидев мантии, напряглась, ожидая плохих новостей. Однако реальность ее удивила. Быстро погрузив девочку в специальный автомобиль, они двинулись куда-то за город. Гарри мрачно предчувствовала возвращение к ненавистным родственникам. Но, выехав за город, машина остановилась. Девочку взяли на руки, и ее куда-то потащило, скручивая, казалось, в рублевую монету.       Когда Гарри окружили люди в одеждах лимонного цвета, она была сильно удивлена. «Мунго». Здесь ее достать гораздо сложнее, чем у магглов. Но раз она здесь, то кто? Этот вопрос недолго был не отвеченным. Увидев женщину в розовом, Гарри вспомнила «канон» и поняла — Министерство. Интересный расклад.       Однако женщина не стала общаться с Гарри, а просто, переговорив с врачами, видимо, оставила охрану и исчезла. Девочку поместили в этот бокс или даже бак, полностью избавив от одежды, что ее почему-то не смущало, и остались вне поля зрения. Гарри размышляла о том, что здешний мир какой-то странный. Доставшаяся ей память девочки совершенно не отвечала на вопросы, напротив, порождала новые. Во-первых, двойственность памяти с выпадениями. Во-вторых, насилие ради насилия, без особой цели. Непонятно, чего добивается Дамблдор, непонятно, что стало со старшим Дурслем. Впрочем, с маньяками это бывает, но ведь старший Дурсль сосредоточился полностью только на девочке в своем садизме, а вот этого уже не бывает.       В то, что Дамблдор здесь хороший человек, Ника не верила, значит, ею играют. Вопрос — зачем? Чего можно добиться, истязая ребенка? Разве что сломать. Зачем нужно сломать? Ответа нет, мало информации. Такое ощущение, что часть взрослых людей в этом мире насмотрелись фильмов ужасов и решили играть киношных злодеев. Но ведь такого не бывает? Несмотря на некоторую необычность мира, он реален, а сказки, даже страшные, реальностью не бывают.       Ника мучилась от невозможности ответить на возникающие вопросы. Почему девочка молчала, бессловесно принимая все дома? Почему Гарри себя так вела в школе? Почему не задавала вопросов? Почему не помнит визиты к директору и МакГонагал, хотя точно знает, что они были? Тысячи вопросов…       — Дядя… Ой, целитель Стикман, а это Пожиратели ее так?       — Нет, магглы.       — Магглы? А что Девочка-которая-выжила делала у магглов?       — Жила, по-видимому. Д-д-дамблдор…       — Не любите вы его.       — Посмотри на девочку, как его после такого любить? Луиза, посмотри, там по твоей части.       — Ой, мамочки…       — А это что?       — Это, дорогие мои, знак Грани. Девочка была мертва… Да, около пяти минут. Видимо, сердце не выдержало боли.       — А как тогда?       — По воле Магии… Да, пусть спит. Луиза, понаблюдай, пожалуйста.       Над баком появилось женское лицо. Большие карие глаза ее были полны слез… Все вокруг померкло, и Гарри погрузилась в сон.

***

      Министерство сделало все политически правильно, но о девочке никто особенно не думал. В политических играх нет места чувствам маленькой девочки. Нет места мысли о том, что люди злы. Потому девочку впереди ждали испытания, испытания ее силы духа.       «Личный ад Девочки-Которая-Выжила».       С этим заголовком вышли утренние газеты. Читать их было откровенно страшно. Год за годом раскрывался в огромной статье тот ад, через который проходила Героиня у такого опекуна, как Дамблдор. И избиения, и надругательства, и унижения. Почти ежедневно… И нарушение главного закона Хогвартса — отказ в Убежище. На фоне такого нарушение Статута семейством Уизли проскочило почти незамеченным.       Магическое сообщество взбурлило. Далеко не все знали, что Гарри Поттер воспитывается у магглов. Да почти никто этого не знал, а кто знал — помалкивал. Но сообщество разделилось на тех, у кого была совесть и такое понятие, как «сострадание», и на всех остальных. А вот все остальные… В чем только не обвиняли саму девочку слухи — от того, что она легла сама под маггла, до… Совсем не хочется повторять этого. При этом злые языки забывали, что девочка маленькая для всего этого, очень маленькая, будем честны.       Статья взбесила Альбуса Дамблдора, и он помчался в Министерство — разбираться. В Министерстве его ждала другая новость — о снятии его с поста Главного Судьи, что взбесило «Великого Светлого» еще больше, но директором школы он остался. С этого поста его не смогли бы подвинуть даже русские танки, как он себе воображал. Однако с девчонкой следовало что-то делать, эта шумиха могла помешать планам. Впрочем, пока можно сделать вид, что Дамблдор, как говорят русские, «утерся». Пусть порадуются своей призрачной «победе». А осенью девочка будет в его полной власти, и вот тогда она горько пожалеет о своем поведении. Нечто, похожее на возбуждение, затопило старика. Жаль, что годы взяли свое, и даже Философский Камень не особо помогает. Надо полностью омолодиться, а это может помешать. Ничего, есть другие опробованные способы.       Внезапно один из артефактов на полочке заискрил и изошел черным дымом. Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор подскочил на месте и кинулся к горстке пепла, в которую обратился артефакт. Это означало, что Северус Снейп, его раб, отпросившийся в Гильдию Зельеваров на континент, мертв. Что могло случиться? Почему? Северус Снейп занимал важное место в планах Альбуса, и его неожиданная смерть могла нарушить очень многое. Артефакт был абсолютно надежен, ибо в нем находился кусочек сердечной ткани Северуса. Так как жить без сердца в физическом плане нельзя, то, значит, надо пересмотреть часть планов.       Минерва МакГонагал была не просто абсолютно предана Альбусу Дамблдору. Она была его соратницей, помогая во всех делах. А дети… Детей она не терпела, потому любила видеть страх, боль и слезы в детских глазах. Страшные люди руководили школой для юных волшебников, страшные, куда там Пожирателям…

***

      Северус Снейп оценивал свое состояние после прочтения сегодняшней передовицы в газете. Ему очень не понравилась двойственность испытанных ощущений — радость от мучений ненавистной Поттер, боль от того же. Это наводило на некоторые не самые хорошие мысли. Отпросившись у Альбуса под предлогом посещения Гильдии, Северус Снейп отправился на континент, чтобы проверить себя у специалистов.       — Северус? Что случилось? — Старый друг был встревожен.       — Со мной что-то не так. Я, конечно, сволочь, но радоваться боли ребенка — это ненормально.       — Так… Иди-ка сюда.       И пришла боль. Она все усиливалась, пока Снейп не потерял сознание. А специалист по запрещенным в Британии искусствам работал, уничтожая паразита, каким-то образом поселившегося в голове друга. Многое становилось понятным… Обручи подчинения, долженствующие выглядеть, как обеты, рассыпались с тихим звоном. Хорошо, что Северус сообразил и смог вырваться, еще пару лет — и была бы кукла.       Теперь предстояло самое сложное — убить его на несколько минут, чтобы снять рабскую метку, и оживить обратно. После такого зельевар будет долго восстанавливаться, очень долго… Но «хозяин» получит сообщение о смерти «раба» и не будет того разыскивать. Магистр запрещенных в Британии искусств действовал во благо друга и совершенно не интересовался маленькой девочкой, лишая ее, возможно, единственной защиты. Сделанного не воротишь, девочку ждали грозные испытания…       Северус Снейп полностью пришел в себя лишь спустя год…

***

      «Давай подумаем, Ника, — по привычке обратилась к себе девушка. — Естественный союзник — Гермиона, но она вне школы. Кто в школе? Снейп? Сомневаюсь. Еще кто? Лавгуд поступит в этом году, но ее саму защищать надо. Невилл? Надо приглядеться. В бескорыстие Уизли не верила даже девочка до смерти. Получается, одна?»       Страшные раны, нанесенные медным кабелем с оплеткой, медленно исцелялись, сквозь прорезанную кожу и мышцы уже не были видны кости ребер, исцелялись и «органы малого таза», девушка уже была в состоянии самостоятельно сесть, самостоятельно взять в руки ложку, вилку ей пока не доверяли. День улетал за днем, а целители лечили не только текущие травмы, но еще и детские, застарелые. Обнаруживали следы запрещенных зелий в крови, матерились сквозь зубы, исправляя нарушения в работе печени, почек, легких, сердца. Правили суставы, особенно сильно поврежденные тазобедренные. Медиведьмы плакали в голос после смены. Как, как с ребенком могли так поступать? Как у кого-то поднялась рука?       Долорес Амбридж регулярно появлялась в больнице, слушала целителей, давала выговориться медиведьмам, смотрела на измученное тело девочки, и в конце концов что-то дрогнуло в ее душе. А если бы на месте девочки оказалась она? Или ее сестра? Или…       В этот вечер она впервые расплакалась в кабинете у Фаджа, поразив того до глубины души. Фадж был политиком. Но он был и психически нормальным человеком. И психически нормальный человек не может спокойно смотреть на такое. Потому девочку охраняли от людей белобородого старикана. Но в школе она останется беззащитной, вот что угнетало. Нужен был кто-то, кто защитит ребенка, да и заодно выяснит, что там происходит. Не может быть, чтобы ничего, очень уж подозрительным было отсутствие новостей из школы. Что же делать?       Связавшись с Отделом Тайн, самой секретной службой Министерства, Фадж объяснил мистеру Смиту суть проблемы. Нельзя сказать, что чиновнику так уж было дело до Гарри, но она, сама того не понимая, была важной политической фигурой. И эту фигуру, в идеале, хорошо было бы взять под контроль. А что лучше всего контролирует человека, особенно ребенка, чем благодарность? То есть первым пунктом была защита девочки в школе. Это решаемо. На питомцев никто внимания не обращает. Уверив Фаджа в том, что защита будет, Смит удалился в отдел. Следовало много сделать до начала года.       А девушка, ставшая Гарри Поттер, напряженно размышляла, лежа в боксе. Нужен был план. Впереди было тяжелое испытание, такого «выбрыка» ей точно не простят, значит, год будет тяжелым. Очень тяжелым будет этот год. Но ей нужно его прожить. И не только этот год. Впереди было время, полное испытаний, и нужно научиться себя защищать. От магов и от людей. От похотливых взглядов и избиений. Нужно прожить.       Прожить два года и не сломаться. Два года, и потом можно будет убежать. Два года до активации возможностей, о которых говорила девушка во сне. «Соберись!» Чему-то же ее учили. И в школе полиции, и в университете, и в армии. Должно же что-то было остаться в голове. Она одна, но она должна справиться, потому что от этого зависят миллионы жизней, вряд ли та девушка солгала. Брать на себя такую ответственность не хотелось, но и в святые Гарри не годилась. Значит, необходимо стать сильнее и обзавестись «аргументами». Как говорил старшина Синцов, поглаживая КОРД: «вот наш самый главный аргумент».       И только если будет совсем край, попробовать с русским посольством. В этом мире Советский Союз не был уничтожен, напротив — стал сильнее, и его действительно опасались. Потому был шанс. «С Дона выдачи нет». Но только если совсем край. Если выбора совсем не будет, потому что офицер полиции не бежит от опасности. Потому что на тебя смотрят люди, которых ты поклялась защищать. Они не виноваты в том, что на свете есть бандиты, маньяки, воры, убийцы… Нет вины людей в том, что существуют те, кто ставит себя выше закона, зато есть ты. И надо справиться, эту заразу надо выжечь, как во времена Инквизиции. Кстати, Инквизиция… надо почитать и подумать. Министерство — союзник? Посмотрим. Но самое главное то, что нельзя забывать нигде и никогда:       «Ты же офицер, Ника, ты русский офицер! Ты должна!»