Часть 3
2 сентября 2021 г., 22:09
Выписали Нику… то есть Гарри за неделю до школы и сразу же переправили в Министерство. Накрыв мантией и держа чрезвычайно легкую девочку на руках, один из авроров охраны быстро прошел в кабинет заместителя министра. Девочка, предупрежденная еще в больнице, молчала.
В кабинете ее встретила Долорес Амбридж, которая тепло улыбнулась Гарри, отметив настороженный блеск глаз ребенка, севшего так, чтобы за спиной была стена. Долорес видела уже такое. Такие рефлексы демонстрировали старые авроры, инстинктивно не доверявшие окружению. Такие рефлексы у маленькой еще, по сути, девочки… Нет, не пугали. Настораживали. Однако, зная ее историю, трудно было бы надеяться на другое. Очень трудно сохранить веру в добро, находясь в таких условиях. Почему-то мадам Амбридж захотелось защитить тонкую, как тростиночка, девочку, но она справилась с собой.
— Гарри, в замке за тобой присмотрят. Я не знаю, кто и как, но обязательно. Это в наших интересах. Я хочу тебе дать это… Если будет совсем плохо — нажми сюда.
Долорес протянула девочке кулончик в виде символа Гриффиндора и показала, куда нажимать. Еще девочке выдали тонюсенькое колечко определителя зелий.
— Посмотри мне в глаза. Легилименс.
Легко проникнув сквозь что-то, что напоминало природную защиту ребенка, Долорес наткнулась на стену. Из этой стены выходил огромный монстр с не менее огромным… органом размножения и шел прямо на нее.
— Отличная защита, — отдышавшись, проговорила заместитель министра. — Значит, эта защита тебе не нужна. Все необходимое к школе тебе уже купили, оставшееся время поживешь в нашей внутренней гостинице. У тебя есть просьбы ко мне?
— Мне бы одежды… а то даже трусов нет.
— Я позаботилась, — улыбнулась мадам Амбридж, — найдешь у себя в комнате. Еще что-нибудь?
— А можно что-то узнать о судьбе Гермионы Грейнджер?
— А что с ней не так?
— Она пропала осенью, когда тролль был в школе.
— Тролль? Откуда тролль? — заместитель министра была обескуражена. — Я обещаю тебе во всем разобраться. Обещаю.
— Хорошо, мадам, я могу идти?
Давить не стоило, ситуация должна была медленно подойти к пику, чтобы чиновники сами захотели во всем разобраться. А пока Гарри закопалась в свои вещи. Прочное, удобное белье, немного старомодное, но в ее нынешнем положении такое будет даже удобнее, платья с непонятной, явно рунной вышивкой. Ну и форма, конечно. Оставалось только одно — «аргументы». С ножевым боем у Ники было не идеально, но против непрофессионала — вполне. Гораздо лучше дело обстояло с огнестрелом, но где его взять малолетке в Англии 90-х? И тут девочка вспомнила лекции, которые читали по истории терроризма. Да! Это точно выход! Где находился найденный в конце 90-х склад ИРА, Ника помнила отлично, потому что еще тогда возмутилась расположением. Итак, в Лондон, и там — за «аргументами». Правда, надо учитывать слабые руки девочки. Ну, да как-нибудь. Главное, найти, а применить всегда сможем, так ведь, товарищ лейтенант полиции?
***
— Здравствуйте, здесь живет мисс Грейнджер? — Да, проходите, пожалуйста. Гермиона, тут к тебе из полиции. Уставшие, серые от горя лица. Когда-то успешная семья, в которой горе отодвинуло успех на второй план. Жужжащая электромотором коляска, на которой сидит страшно искалеченная девочка. Вместо ног два обрывка, стыдливо прикрытые платьем, одна рука не работает, а второй девочка управляет креслом. Жуткий шрам пересекает щеку. Судя по когтям — да, похоже на тролля. Аврор Торкинс, представившийся детективом, вздрагивает. Девочку даже не лечили, просто выкинули. И… что это на ней? Не может быть! Она же от этого погибнет! Надо срочно, срочно что-то решать. Дэвид Торкинс имел троих детей, и представить, что с его ребенком сделали что-то подобное, было просто. — Простите за беспокойство, наша служба хотела бы еще раз обследовать вашу дочь в специальной клинике. — Вы не из полиции… — Не совсем. Но это в ваших интересах. — Хорошо, — отчаяние в почти умерших глазах. — Она не знает, что с ней случилось, не понимает, отчего ей заинтересовались почти год спустя. Родители девочки о Хогвартсе не помнят, для них девочка просто попала под поезд. Счастье, что выжила. Аврор принимает решение. — Поедемте прямо сейчас? Родители девочки видят волнение сотрудника спецслужбы, как они думают, и охотно соглашаются. Надежда умирает последней. И вот, под клятвенное обещание доставить обратно в целости и сохранности, машина с воем летит по улицам. Остановившись в тихом дворике, аврор выходит из машины, наклоняется к девочке, беря ее на руки, и активирует портключ. Девочка внезапно падает в глубокий обморок. — Целитель! Срочно! Предположительно поражение троллем, и на ней что-то странное. Горит зеленым камин в кабинете министра, ужаснувшегося от того, что сделали с новокровной девочкой, застывает на месте ошарашенная информацией из больницы Амелия Боунс, срываются с места смазанные колесики министерского механизма. Орет на Фаджа главный целитель Мунго: — Да как вы посмели даже подумать о таком! На малолетнюю девочку ограничители-блокираторы, как на убийцу! Каким органом вы там все думаете? — Ее можно спасти? — Работаем. Работаем. Сколько раз за день мы это слышим? Не поддаваясь отчаянию, не думая о страхе. Даже когда «ну видно же, что не жилец». Бросаясь наперерез смерти, отгоняя болезнь, спасая еще одну жизнь. «Собрались, работаем».***
Древний, как Кощей, поезд. Закопченный паровоз, толпы детей и их родителей на перроне… Опрятно одетая девочка, спокойно идущая к вагону. К предплечью пристегнут нож, на теле висит магический пояс верности. Амбридж, помнится, была в шоке, когда девочка об этом попросила. Неснимаемый магический пояс, ключ от которого — в Отделе Тайн. Он не очень удобен даже в своем магическом варианте, но абсолютно точно предохраняет от насилия, причем не только в обычном применении «пояса верности». Решение этой задачи пришло ей в голову внезапно, стоило только вспомнить старинные книги о рыцарских временах. В магическом сообществе такой пояс надевался только в очень специальных случаях и только в дворянских семьях. Даже странно, что в сейфе Поттеров он был. А может быть, не странно. К правому бедру бинтом примотан маленький, но очень злой пистолет с оболочечными пулями небольшого калибра, из которых Гарри сделала разрывные. То есть у нее были очень злые шестимиллиметровые патроны, жаль только, что немного. При мыслях о Хогвартсе так и подмывало взять MG, которых у ИРА было много. И десяток гранат хорошо бы. Но просто некуда спрятать. Хотя девочка не удержалась, и одна граната находилась в багаже. Устроившись в купе, Гарри насторожилась, готовая дать отпор кому угодно. Она сидела, вжавшись спиной в угол, когда дверь медленно раскрылась и в ней показалась девочка. Она была блондинкой, в ушах покачивались серьги, удивительно похожие на редис. — Не бойся, — сказала девочка, — я не причиню тебе боли. Меня зовут Полумна. — Здравствуй, Полумна, меня ты, наверное, знаешь, — проговорила Гарри, — проходи, садись, только… — Я сяду так, чтобы тебе было удобно кидать, если что, — спокойно сказала Полумна и присела на диванчик напротив девушки. Поезд лязгнул буферами и медленно двинулся со станции. Гарри встала и закрыла дверь, зафиксировав ее механическим способом. Сразу же с той стороны кто-то начал дергать дверь. Жалко, мин нет. — Это не поможет, — грустно произнесла Полумна. — На чуть-чуть поможет, а потом мы придумаем что-нибудь другое. — Будешь убивать? — спокойно спросила девочка с редисками в ушах. — Надо будет — буду, — так же спокойно ответила Гарри. — Ну и ладно… А расскажи мне о школе? И Гарри начала рассказывать, о хорошем и о плохом. О том, что люди — звери. О том, что никому доверять нельзя. О том, что любой учитель может оказаться врагом. И о том, что нельзя оставаться с учителями и особенно с директором наедине, потому что потом сбоит память, а это точно неспроста. Девочки спокойно разговаривали, когда дверь резко дернулась и, сметя механическую защиту, практически вывалилась в коридор. — Глянь, тут она, эта шалава! И компанию себе нашла, наверное, опыт передает. Эй, Поттер, почем за час? Девушка молча встала и нанесла быстрый, но очень жестокий удар ногой, как ее учили когда-то в военной полиции. После чего выхватила нож и, поднеся его к промежности поверженного парня, прошипела: — Скажи мне, ошибка эволюции, почему я не должна тебя кастрировать? — Я… Мне… Ты не можешь! Я папе расскажу! — Расскажешь. И даже покажешь. Я ему твои яйца совой пришлю, хочешь? В этот миг девушка была действительно страшна: оскаленные зубы, горящие яркой зеленью глаза и тихое шипение, доносящееся изо рта. Невоспитанный мальчик не удержал в себе свой богатый внутренний мир и потерял сознание, издавая отчетливый запах лондонской канализации. Больше желающих не было. Дети, даже те, кого воспитали шакалами, очень боятся силу. Пока их больше, эти дети вполне способны затоптать кого угодно. Но стоит напугать, показать свою силу и все — это тихо хнычущее стадо более никому не страшно. Девушка с помощью «репаро» вернула дверь на место. Странно, что в поезде не было этих Уизли. Они-то точно бы не преминули ее унизить. Тут ей вспомнилось то, с чего все началось. Точно, Добби же! Она-то попала на платформу камином, потому блокирование стены эльфом ее ничуть не задело. Оставалось еще несколько часов до того момента, когда опасность будет везде. За любым углом, в любом тупике. Она едет в самое логово. Хотя Дамблдор и представлялся девушке эдаким «паханом», но она и помыслить не могла, что на самом деле происходит в Хогвартсе. Некоторые мысли, тем не менее, были. Ходящие по струнке слизеринцы — это странно. Точно никому не доверяющие вороны — это было непонятно. В первую очередь, они дети. Что может на детей настолько сильно влиять? Объяснять все магией, наверное, можно. Только нужно ли? Правильно ли это? Не проще ли предположить, что на детей в школе влияют совсем другие факторы — боль, круговая порука, страх? Ника напряженно размышляла над этим, выходя из поезда. Ей еще тяжело было ходить, все-таки мышцы полностью не укрепились, поэтому иногда шаг вызывал выстрел боли. Когда добрались до замка, она почувствовала эмоциональный перепад, будто бы шла в тюрьму или в отделение безнадежных больных. Замок давил… В этом давлении угадывалась боль, страх, отчаяние, что никак не подходило школе, в которой учатся дети. Гарри подавила рефлекторное желание сбежать. Кажется, это будет во много раз труднее, чем она себе представляла. Вот, наконец, и Большой зал. Казалось, надо радоваться, а ей страшно. Безотчетный страх пронзает все существо девочки, вокруг через силу улыбающиеся лица… Как она могла принять это за искреннюю радость? Ей страшно, очень и очень страшно. Будто бы жуткий монстр из детских кошмаров обратил на девочку внимание и готовится ее загрызть, а она покорно идет к нему прямо на тарелку.
