Покидая Велкинвильв

Джорлан не спал всю ночь и приступил к тренировкам с ноющей головной болью и реакцией настолько замедленной, что его можно было голыми руками брать. К счастью, он давно перестал быть мишенью номер один, и отделался только разбитым носом и парой нелестных характеристик от командира, к которым уже привык. Бросив долгий взгляд на Шура, Джорлан просто промолчал. Шур ничем не отличался от других парней, и был бы плохим темным эльфом, если бы показывал, что отличается. Возможно, он говорил громче и смеялся чаще, но все это легко списать на индивидуальные особенности. Когда речь шла о соблюдении иерархии, он хорошо знал свое место. Как и его сестра, он блестяще разыгрывал благоговейный страх перед старшими и забывал о нем, как только необходимость в этом исчезала. Джорлан называл его наглым, но на самом деле то, что он понимал под этим словом, было всего лишь отсутствием страха наказания. Шур не привык бояться. Везучий ублюдок. *** — Не стоит, — сказал он, когда Аша подняла руку, чтобы коснуться его лица. — Это не опасное ранение, и заботиться о моем лице с вашей стороны было бы странно. Аша знала, что он прав, но все же колебалась несколько секунд прежде, чем опустить руку. Кивнув, она отправилась к себе и следующие несколько дней не пыталась заговорить с ним. Джорлан был ей за это глубоко благодарен, поскольку каждый раз, когда она смотрела на него, ему хотелось провалиться сквозь землю. Он хотел знать, что значит не быть рабом в постели, узнал и не смог справиться с этим. Слишком хорошо для кого-то вроде него. Зависть съедала его, каждый вечер он представлял себе жизнь, которой у него никогда не было. Тех двоих подростков из дома Вандри, прячущихся за телегами от взрослых, чтобы самозабвенно учиться целоваться, потому что как-то раз они обнаружили, что это очень приятно обоим. Как со временем они росли и находили все больше удовольствия друг в друге. Как обменивались заговорщицкими взглядами днем, чтобы снова встретится ночью… И годы собственного рабства, после которых он не может воспользоваться столь щедро предоставленной свободой. — Читай. Джорлан вздрогнул и открыл глаза. Аша стояла над ним и протягивала одну из своих книг. Поднявшись, он сел на спальнике и, ничего не понимая, взял том в руки. — Я отвратительно читаю, — напомнил он, разглядывая обложку. Поднять глаза он просто не мог, да и буквы отчаянно не желали складываться в слова. — Дело практики, — сказала Аша и опустилась на спальник рядом с ним. Джорлан замер, не веря собственным глазам. Она тосковала. Поэтому она нашла предлог находиться рядом с ним. Точно также, как он сделал это раньше. Аша даже не потрудилась сделать эту уловку чуть менее очевидной. Должно быть, несколько декад назад она тоже сразу поняла, что его не слишком интересуют книги. Почему он ей все еще нужен? Разве он не испортил все, что только мог? Разве где-то за этими стенами не находится мужчина, который ей гораздо дороже? — Побережье… Мечей… *** — Если бы я знал, как мало у нас времени, я бы не тратил его на сомнения, ревность и зависть, — он улыбнулся горько. — Караван из Мензоберранзана задерживался так сильно, что это дало возможность рабам сплотиться, несмотря на все различия. Жажда жизни и свободы поставила плечом к плечу темных и светлых эльфов, дварфов и гномов, людей и дуэргаров, полуросликов и квагготов. Они сломали ворота, напали на солдат и разграбили арсенал. К счастью, эта разношерстная компания произвела так много шума, что аванпост был поднят по тревоге в считанные минуты. *** — Джорлан, стрелок на арсенале! Яростно выругавшись про себя, Джорлан свернул на подвесной мост к арсеналу, в то время как остальные солдаты бежали к Храму Лолт, где оборонялись жрицы. Стоило ожидать, что Шур не позволит ему сражаться на глазах у Ильвары, чтобы не дать возможности хоть немного отличиться. Бросив быстрый взгляд сквозь ряды сталактитов, он увидел Ильвару, воздевающую руки в молитве к Королеве Пауков. Над ее головой собралось черное марево ядовитых насекомых, и по мановению руки устремилось в толпу пленников сражающихся в отчаянной попытке пробиться к выходу из Велкинвильва. Крики боли и ужаса заполнили своды пещеры, как только насекомые огромным роем накрыли рабов. Джорлан знал, что Ильвара сильна и Лолт благоволит ей, но ему не приходилось своими глазами видеть насколько. — Проклятье, Дженма! Сбей жрицу! Они же там гибнут! — Не могу прицелиться! Хрупкая гномка с коротким луком сидела на перилах арсенала, но она была не одна. За стеной от большинства взглядов прятался исхудавший, но все еще крепкий рыжебородый дварф. Заметив Джорлана, он загородил собой гномку и рявкнул: — Это убежище! Стреляй в аколита! Аколит? Джорлан не заметил Ашу сначала, но она сделала все для того, чтобы так и было. Жрица Вандри стояла в тени храма за спиной Ильвары, направив руки в ее сторону и повторяла один и тот же жест каждый раз после того, как госпожа Миззрим творила очередное убийственное заклинание. И хотя безумный кваггот в три прыжка добрался до Ильвары, весь в струпьях от ядовитых укусов, он ни разу не поднял на нее лапу, срываясь на гигантских пауков у ее ног. — Ха-ха, так вот где мой щит! — дварф ринулся в атаку, закинув на плечо боевой молот. Под его шагами подвесной мост затрясся, и провалился бы вовсе, будь он одет в свою броню. — А я-то его искал! Джорлан принял удар на щит, но тот оказался такой силы, что его отбросило назад. Он потерял равновесие и рухнул на мост, дварфийский щит был для него слишком тяжелым. — Что, не по руке? — оскалился дварф. — Будешь знать, как красть у жрецов Морадина, урод! Дварф размахнулся молотом снова, чтобы прикончить врага, но только проломил доски моста, Джорлан успел уклониться и вонзить в него меч. Без доспехов этот народ не прочнее иных смертных. Хрипя, жрец взглянул в глаза своему убийце и в его взгляде отразилась такая ненависть, что Джорлан почувствовал ее каждой клеткой своей обожженной кожи. — Гаррим! — вскрикнула гномка и стрела чиркнула Джорлана по щеке. Воистину, богиня сегодня благоволила своим воинам — еще дюйм в сторону, и он лишился бы глаза! — Я сказал, стреляй в аколита, твою гномью мать! — брызгая на противника кровью изо рта, проорал дварф и, бросив молот, обхватил Джорлана руками так крепко, что вышиб воздух из легких. В доме Даскрин считали, что жизнью и смертью воина распоряжается Лолт и самоубийство — это трусость перед лицом своей судьбы, но жрецы Морадина, очевидно, придерживались другого мнения. Сообразив, что с такой дырой в боку шансов у него нет, а противник всего один, дварф рванулся в сторону, увлекая его в бездну под мостом. Выпустив и щит, и оружие, Джорлан вцепился в веревочное ограждение в последней попытке спастись, но проклятый дварф был тяжелым, как тысяча демонов. Мост накренился, меч из легкой стали съехал по наклонной и исчез в темноте, за ним последовал молот. Дварф скалил окровавленный рот, предвкушая встречу со своим богом. Мост накренился сильнее. Джорлан почувствовал, как три оставшихся пальца левой руки разжимаются. Еще немного и он останется висеть на одной правой, и с такой ношей это не продлится долго. Он даже не сразу понял, что произошло, но воздух прорезал резкий шорох, дварф вскрикнул и полетел вниз. Проследив за ним взглядом, Джолан заметил щит, который свалился с моста и ударил своего вновь обретенного хозяина по голове. Они падали вместе. Болтаясь на перекрученном мостике, Джорлан фыркнул. Шестьдесят футов. Щит можно будет подобрать позже. Дварфа — едва ли. Вздохнув с облегчением, он забрался на качающийся мост снова, но только для того, чтобы получить стрелу в плечо. К счастью, легкая броня задержала ее, останется лишь порез. Подняв голову, Джорлан оскалился и вытащил кинжал. Гномка посмотрела на него, ее маленькое личико скривилось в гримасе ненависти и отвращения. Она знала, что сейчас умрет и времени у нее осталось всего на один выстрел. Она выстрелила в Ашу.