Покидая Велкинвильв

— Пожалел ли я? Конечно, пожалел. Но не в ту ночь. И ни в одну из тех, что провел с ней. Он надолго замолчал. Очевидно, то были воспоминания, которыми он не хотел делиться. *** Отсутствие руководства делало его неуклюжим и суетливым, по крайней мере таким он видел себя сам. Между тем, чтобы подчиняться приказам в постели и тем, чтобы самому выбирать, что и когда делать, зияла пропасть до краев заполненная неуверенностью и... страхом наказания. Может быть, Аша в жизни не возьмет в руки плеть, но стоит ей решить, что Джорлан вовсе не стоит риска, и боли станет достаточно, чтобы захлебнуться в ней. И пока голова кружилась от поцелуя, который становился все глубже и смелее, Джорлан понимал, что должен проявить себя как можно лучше. Он участвовал в довольно жестоких и изматывающих играх, он сможет выдержать многое. Он сможет доказать ей, что это вовсе не безумие и он достоин ее расположения. Его новая госпожа вела себя так, будто в запасе у нее вечность. Она целовала его, глубоко и медленно, затем отстранялась, смотрела в глаза, наблюдая скорее за собой, чем за ним, и целовала снова. Джорлан был возбужден настолько, что это причиняло боль, но он скорее откусил бы себе язык, чем попросил ее поторопиться. Он будет делать все, что она захочет. Так долго, как она пожелает. Он обещал ей и сделает все, чтобы исполнить обещанное. — Ты лучше, чем я представляла, — в очередной раз прервав поцелуй, прошептала она и скользнула пальцами за ворот рубашки, поглаживая покрытое шрамами плечо. Где-то среди них был тот, что она оставила своей рукой. Порывисто вздохнув, Джорлан потянул рубашку из-за пояса и снял ее через голову. Слишком поспешно, без всякой грации, и он готов был поклясться, что его руки дрожат, как у мальчишки, но Аша смотрела на него, как очарованная. Она опустила ноги на пол и придвинулась ближе, шелковый подол ее ночного платья натянулся чуть выше колен. Конечно, она уже видела его без рубашки. Бледного, грязного от запекшейся крови, едва живого... Джорлан смел надеяться, что сейчас выглядит немного лучше. Он склонился и осторожно поцеловал ее колено, а затем внутреннюю сторону бедра. — Нет, не сейчас, — подняв его лицо за подбородок, сказала она. — Я слишком долго себе отказывала. Вернемся к этому позже. Выпрямив спину, он вопросительно посмотрел на нее. — Раздевайся, — широко улыбнулась Аша, обнажив ряд ровных зубов. — Я хочу видеть, что за подарок преподнесла мне госпожа Ильвара. И хотя он потерял счет тому, сколько проклятых холодных ночей мечтал услышать этот приказ, вместо торжества его грудь наполнилась болью. Ильвара швырнула к ногам Аши только его изуродованное тело, свое сердце он преподнес ей сам. Но он улыбнулся, поднялся на ноги и снял оставшуюся одежду под пристальным взглядом своей госпожи. Очевидно, ей понравилось то, что она увидела, потому что, поднявшись, она потянула с плеч лямки своего платья и то упало к ее ногам шелковой волной. Изгибы ее тела оказались мягкими, рельеф мышц практически незаметным — изматывающие тренировки с оружием определенно никогда не составляли большую часть ее жизни. Он должен был сказать, что она прекрасна, он действительно так думал, но слова застряли в горле, как только он встретился с ней взглядом. Аша напряженно наблюдала за ним, и нескольких секунд ему оказалось достаточно, чтобы понять, что слова о том, будто ей безразлично, что другие думают о ней — ложь. Впрочем, Джорлан оказался на кровати быстрее, чем успел обдумать это открытие. И когда, опираясь на его плечи, Аша опустилась на его напряженный до предела член, такая горячая и влажная, он ахнул и тут же пожалел об этом. Почувствовав, как напряглась ее спина под его рукой, он поспешно зашептал: — Прости, я был несдержан. Клянусь, этого больше не повторится. — Дело не в том, что я не хочу тебя слышать, — обвив руками его шею, прошептала она над самым его ухом, — просто не хочу, чтобы услышал кто-то еще. Если бы только она не целовала его так часто — губы, шею, покрытые шрамами плечи. Если бы только каждое ее движение не выдавало сколько удовольствия он ей доставляет. Если бы только каждый взгляд не был наполнен страстным желанием... Держаться было бы гораздо проще. Но уже через минуту, поддерживая ее за бедра, помогая опускаться на него снова и снова и слушая ее рваное дыхание, он понял, что не протянет долго. Отсутствие боли, что была неотделима от плотских утех с другими женщинами сыграло с ним злую шутку. Ильвара любила обернуть кнут вокруг его шеи и, медленно затягивая, смотреть, как он задыхается, пока она получает удовольствие. Балансируя на грани беспамятства от недостатка воздуха, он был сосредоточен только на том, чтобы не задохнуться. То, что происходило ниже пояса в такие моменты его уже не очень волновало. Пощечины тоже работали прекрасно, вырывая из потока удовольствия и напоминая, что он в этой постели слуга, а не господин. Но Аша не будет делать ничего подобного. Он слишком нравится ей, и это слышно в каждом вздохе. И лучше бы ему сделать с собой что-нибудь, пока она не разочаровалась в нем... Аша немного замедлилась, но только для того, чтобы еще раз поцеловать его и толкнуть в грудь, заставив откинуться на спину. Теперь он прекрасно видел, как блестит от пота ее кожа, как маленькая грудь вздрагивает каждый раз, когда она насаживается на него, как Аша запрокидывает голову, когда очередная волна удовольствия пронзает ее тело... О, да плевать! Он готов заплатить любой болью, чтобы только увидеть это еще раз, и ему нужно совсем немного! С силой втянув воздух в легкие, он прикусил щеку и стал медленно выдыхать, чувствуя, как кровь заливает рот. В голове прояснилось достаточно, чтобы вспомнить о своих обязанностях. И хотя это казалось почти святотатством, он протянул покалеченную руку, чтоб коснуться своей госпожи пальцами там, где она не позволила ласкать ее языком, пожелав взять его сразу, без прелюдий. Аша вздрогнула в первый момент, а затем взяла его ладонь и поднесла ко рту. И от вида влажного розового языка, нежнее шелка скользящего по его пальцам, он чуть было не сорвался снова. Джорлан еще раз вонзил зубы во внутреннюю сторону щеки, и напряжение отступило, он сглотнул кровь и немного расслабился. С этой постоянной ноющей болью он вряд ли потеряет контроль снова. Влажные пальцы заскользили по нежной плоти между ее ног, дополняя ее собственные движения, и, не выдержав, Аша склонилась вперед, опираясь на руки. Услышав сдавленный стон, Джорлан улыбнулся. Если бы им нечего было опасаться, насколько громко она стонала бы сейчас? Поймав его взгляд, она улыбнулась и поцеловала его снова. Через несколько мгновений ее тело замерло, прикрытые глаза распахнулись, остановилось даже дыхание. Она почувствовала вкус крови. — Зачем? — потрясенно глядя на него, спросила она. Она прервется из-за такого пустяка? Он сделал это как раз для того, чтобы ей не пришлось! — Боль помогает держаться дольше, — сказал он, не зная, почему вообще объясняет очевидное. — И не разводить грязь. И быть готовым к услугам моей госпожи, если она захочет меня снова вскоре после того, как сама достигнет блаженства. — Проклятье! — выдохнула она и с коротким стоном соскользнула с него. — Я должна была узнать тебя лучше прежде, чем затаскивать в постель. Я не просила о таких жертвах. Он все-таки разочаровал ее. Все еще тяжело дыша, Аша приложила пальцы к его губам и несколько целительных слов растворились в воздухе. Боль уступила место жгучему стыду — теперь она знает, что Джорлан не в состоянии выдержать все сам и должен прибегать к позорным уловкам, чтобы казаться лучше. — Платить такую цену вовсе не обязательно, — она протянула руку и обхватила его член, все еще влажный от ее собственных соков. — Мы можем начать с тебя, а затем... — Я не хочу испачкать ваши руки. Большинство из тех, кого я знаю, сочли бы это оскорблением, — он остановился, когда понял, что только что отказал ей, но было поздно. — То есть... если вы настаиваете, я... Он обещал, что исполнит все, что она попросит, но оказался не готов показать себя слабым любовником, срывающимся на второй же минуте и еще долго не способным ни на что после. Он, черт возьми, просто не предполагал, что станет таким рядом с ней! — Я не считаю это оскорблением, — сказала она, но руку все же убрала. — Жизнь вдали от Мензоберранзана имеет свои... особенности. Он мог бы попросить прощения, но даже если она столь великодушна, чтобы позволить ему попробовать еще раз — что он будет делать со вторым шансом? Стоило догадаться, что он не сможет продержаться долго, еще когда ему хватало всего пары движений рукой чтобы, стиснув зубы, кончить, мечтая о ней. Если Аша не возьмет в руки плеть, в следующий раз все закончится также, как сегодня. Но пока она не выставила его вон, он поднялся и сел на кровати рядом. — Если вы не провели юность в Шамате, то я не понимаю, о чем вы, — избегая смотреть на нее, проговорил он. Аша коротко рассмеялась и тоже отвела глаза, на секунду Джорлану показалось, что она смущена не меньше его самого. Шамат был городом, основанным мужчинами, одаренными магией, в отличие от Мензоберранзана, где правили женщины, благословленные силой Лолт. И плох был тот мужчина, который никогда не мечтал сбежать туда. — Нет, я никогда там не была. Если бы кто-нибудь заподозрил, что мы торгуем с Шаматом, нас бы перебили в течение недели. Повисла долгая неловкая пауза. — Я была молода и любознательна, — наконец сказала она и слабо улыбнулась, — как и мой брат. Мы росли, скитаясь от города к городу, спали в повозках, и никому не было до нас дела. Некому было объяснить нам что хорошо, а что плохо делать в постели, так что мы узнали это сами. Играя друг с другом, изучая друг друга, разговаривая... Джорлан прикрыл глаза. Всего минуту назад он считал, что эта ночь хуже быть не может. Каковы шансы, что у нее больше одного брата? Что она говорит вовсе не о том парне, что отдает ему приказы на плацу? Вандри — малочисленный дом. Лолт благословляет их потомством реже прочих, поскольку в ее глазах они не делают практически ничего, чтобы заслужить это. — То, что с точки зрения общества мы поняли неправильно почти все, стало для нас обоих большим сюрпризом, — осторожно закончила она. — Шур, — выдохнул он и почувствовал, как Аша вздрогнула. Джорлан всегда был красивым, и женщины его дома заметили это гораздо раньше, чем он был к этому готов. Он был всего лишь мальчишкой с огромными яркими глазами на пол лица, он не мог убежать, не мог сказать «нет»... Но зато усвоил, что если будет послушным, все закончится гораздо быстрее. Со временем он даже научился получать от этого удовольствие. Разумеется, только в том случае, если ему позволяли. Но таких случаев было немного. Когда он стал старше, то научился использовать привлекательность себе на пользу, но это было гораздо позже. — Откуда?.. — испуганно прошептала Аша. Она всего лишь пыталась объяснить, почему она такая, как есть. Она не предполагала, что Джорлан знает, кем приходится ей Шур. — Я все еще разведчик, госпожа моя, — смотря перед собой, холодно проговорил он. И пока в узких переходах крепости Даскрин его крепко прижимали к полу четыре девушки, гораздо старше и сильнее его, пока усиленным магией приказом его принуждали делать вещи, от которых хотелось блевать, где-то за пределами Мензоберранзана Шур будь он проклят Вандри учился совсем другим вещам! Надо полагать, никто не бил его по лицу наотмашь, если он не выдерживал и кончал от того, что девушка терла его член ногой, пока остальные, посмеиваясь, наблюдали за тем, как он корчится. Никто не заставлял его слизывать со стопы «грязь», а затем, вытерпев двадцать ударов плетью, благодарить за эту боль! — Ему всегда было тесно среди нас, — печально проговорила Аша. — Он всегда хотел большего, чем участь нашей семьи. И она до сих пор привязана к своему брату. Даже после того, как он предпочел Ильвару и власть, которую она может предоставить. — И сейчас, когда он так близко, — Аша положила руку ему на предплечье и Джорлан нехотя повернулся к ней. — Пожалуйста, не причиняй ему вреда. Болезненно усмехнувшись, Джорлан покачал головой. Даже когда в этом донесении был смысл, он не побежал к Ильваре докладывать о степени родства между боевым командиром и младшей жрицей. Слишком хорошо понимал, что этого недостаточно, чтобы избавиться от Шура. Госпожа Миззрим не убьет любовника за сокрытие своей родословной, в лучшем случае заведет более породистое животное. Хороший солдат ей все еще нужен. А значит Шур останется в Велкинвильве и очень быстро сообразит, кому обязан своим разоблачением. — Меня только что перестал пытаться убить целый гарнизон, — проговорил Джорлан. — Я не скоро начну скучать по этим ощущениям. Ваша тайна останется тайной. Он снова отвел взгляд и кивнул на свою одежду. — Можно мне идти? Поколебавшись всего секунду, Аша отпустила его.