Покидая Велкинвильв

Изматывающая погоня длилась чуть больше суток. Почуявшие свободу рабы не останавливались, идущая по следу с упорством адской гончей Ильвара — тоже. Огромные пещеры сменяли узкие переходы над пропастью так быстро, что расплывались перед усталыми глазами, но солдаты шли вперед, подгоняемые страхом и плетью. Наконец, небольшая группа рабов показалась в пределах видимости, и Ильвара не задумываясь натравила на них сонм ядовитых насекомых. Двое упали, не успев сделать следующего шага, трое ринулись в атаку, чтобы задержать темных эльфов ценой своих жизней. Растянув меж пальцев тонкие нити паутины, Ильвара заставила бегущих путаться в появившихся ниоткуда сетях. Она не слишком беспокоилась о несущихся на нее воинах, поскольку Аша стояла за ее спиной. Но первый же удар мечом в живот заставил ее проститься с иллюзией безопасности. Схватившись за шипящую змеиную плеть, госпожа Миззрим одним движением отправила здоровенного громилу-человека навстречу ядовитым снам и медленной мучительной смерти. Змеи на ее плети, ударив однажды, быстро подобрались, ожидая новой крови. Ильвара медленно обернулась, она приложила руку к животу, и рана под ее ладонью исчезла через пару секунд. Битва теперь кипела за ее спиной — воины справлялись с задачей хорошо, несмотря на то что их осталось всего двое. Размахивая огромным двуручником, рыцарь в никуда не годных самодельных латах заставлял солдат буквально рассыпаться вокруг, уклоняясь от верной смерти. Медлительный, но грозный, он занимал все внимание эльфов. — Эта ошибка будет дорого тебе стоить, — нежно улыбнулась Ильвара и сделала шаг навстречу Аше. — Ведь это ошибка, правда? На колени. Джорлан увидел это только после того, как с громким лязгом рыцарь рухнул на землю, испуская последний вздох. Отступив в сторону от остальных солдат, которые все еще пытались зарубить вертлявого полурослика, он убрал мечи и перезарядил арбалет. Один выстрел не убьет Ильвару, но по крайней мере заставит ее отвлечься на него. — Не задерживаться, догнать остальных! — через плечо бросила Ильвара и протянула руку, чтобы взять Ашу за подбородок и заглянуть ей в глаза. — Я сейчас приду... Подгоняя солдат криками, Шур повел их дальше, он даже не обернулся. Джорлан спрятался за ближайшей скалой, ожидая подходящего момента. Убить жрицу Лолт — для одного задача практически невозможная, он не удивится, если она продолжит колдовать с отравленным болтом в затылке. — Я жду слов покаяния, — проговорила Ильвара, вглядываясь в лицо своей жертвы. — Почему ты молчишь, девочка? — она повесила плеть на пояс и взяла лицо младшей жрицы в ладони. Прикрывая ей глаза большими пальцами, она снова улыбнулась и прошептала сладострастно: — Я заставлю тебя кричать так, как только ты и твой брат можете... Целясь ей в затылок, Джорлан задержал дыхание. Ильвара знает и довольно давно. Либо Шур сам сказал ей, не выдержав испытания болью, либо донес кто-то другой. Это уже не важно. Увлеченная властью над своей жертвой, госпожа Миззрим никогда не станет более легкой мишенью. Он спустил курок и Ильвара вздрогнула, болт вонзился ей в плечо в дюйме от затылка. — Беги! — выдохнула Аша, но Джорлан завозился, перезаряжая арбалет. Уже через секунду он почувствовал, как оружие выскальзывает из ослабевших рук. Яростный взгляд багровых глаз Ильвары, в которых все еще плескалась сила Богини, заставил его потерять контроль над своим телом, как и много, много раз в прошлом. Как же он отвык... быть рабом. — Ты... — выдернув болт из плеча, Ильвара снова обернулась к Аше, та не могла пошевелиться, скованная тем же параличом, — променяла милость Лолт... — ее голос превратился в рычание, — на кусок ободранного мяса?! Схватив плеть, Ильвара повелела змеям обвиться вокруг шеи младшей жрицы и потащила ее за собой по камням. Упираясь и царапая горло в отчаянной попытке облегчить вздох, Аша все же не произносила ни звука. — Ты пойдешь со мной, — волоча ее за собой, говорила Ильвара. — Не беспокойся о своем питомце, падальщикам тоже нужно что-то жрать. К полудню мы загоним рабов в тупик, и когда я перебью их всех до единого, я примусь за тебя. Я прикую тебя на стене и буду отрезать по куску грязной плоти каждый час, ублажая Лолт твоими криками. Нет, только не так! Остекленевшими глазами смотря на то, как Ильвара протаскивает мимо него отчаянно и бесплодно сражающуюся за жизнь Ашу, Джорлан не мог пошевелить и пальцем. Он сделал все, что в его силах и даже больше, но итог остался прежним. Поразительно, как мало времени ему понадобилось, чтобы поверить в лучшую жизнь, и как много, чтобы осознать, что это лишь иллюзия. Джорлан продолжал верить, даже когда надежды рассыпались прахом в его руках. Потому что если они вдвоем не получат свободу, то зачем тогда они оба отказались столь от многого? Проще не замечать очевидного, чем признать, что в борьбе нет никакого смысла. — Я заставлю твоего брата смотреть, — медленно удаляясь, продолжала Ильвара. — Знаешь, он клялся мне, что оставил тебя вместе с домом и что бы я с тобой ни делала, ему все равно. Будет славно, если это так. Если нет, будет еще лучше. Не в силах повернуть голову, Джорлан смотрел прямо перед собой, и только эхо удаляющихся шагов и шорох камней заставляли замирать его сердце. Волосы, спутанные и грязные от пыли и пота, рассыпались, скрывая лицо. Он и не заметил бы, как они медленно колышутся, ведомые неизвестно откуда взявшимся потоком воздуха, если бы то же самое не заметила Ильвара. — Ветер! — остановившись, в ужасе выдохнула она. Когда она открыла рот снова, в ее голосе сквозила подлинная истерика. — Ах... ты... дрянь! Судорожный вдох Аши вспыхнул на краю сознания только для того, чтобы смениться криком боли, а затем чередой с каждым разом сокращающихся вздохов. Не нужно смотреть на нее, чтобы понять, что происходит. Яд змеиной плети молниеносно парализовал мышцы, сковывая легкие. Шаги Ильвары быстро растворились во тьме, она бежала к единственной действительно важной цели. Аша задыхалась целую вечность. К тому моменту, как паралич начал ослабевать и Джорлан смог завалиться на бок и ползти вперед, все звуки давно стихли. Потратив чудовищно много времени только на то, чтобы преодолеть пять метров, он протянул к лицу младшей жрицы ободранную руку. Шея без сопротивления повернулась, мертвые глаза смотрели равнодушно. *** — И вот тогда... я пожалел. Пожалел о каждом прикосновении, о каждом добром слове, что она мне подарила. Пожалел о каждой минуте радости. Пожалел, что не сдох, растворившись в черной слизи целиком, задолго до того, как узнал, что значит быть настолько... важным для кого-то. Я проклял все: и спокойствие ее взгляда, и нежность ее руки. Я не свихнулся только потому, что месть все еще была возможна. *** — Здесь могут быть хищники, — уже не помня, сколько просидел так, прижимаясь щекой к ее остывшей ладони, проговорил он. — Я не позволю им потревожить тебя. Груда камней во всеми богами забытых подземельях вместо свободы на поверхности — вот и все, что он на самом деле способен ей дать взамен тех даров, что она преподнесла ему. Оскорбительно мало. Если и был хоть какой-то смысл в том, что он все еще живет, дышит и продолжает двигаться, то это месть. Перед тем, как отправиться во тьму, Джорлан заберет с собой Ильвару или хотя бы попытается еще раз. Аша запретила бы ему. Но он и при жизни ее не слушал. Тишина обволакивала пещеры, точно шелковый непроницаемый саван. Ни звуков боя, ни криков пленных, ни песен ликования не доносилось издали. Только звук собственных тяжелых шагов сопровождал его всю дорогу. И когда Джорлан вышел к огромной пещере, полог которой был испещрен мириадами мерцающих самоцветов, то понял, почему. Тела его сородичей были разбросаны здесь в беспорядке. Он с трудом узнал Ильвару. Судя по всему, в том, чтобы пнуть ее труп, не отказал себе ни один беглец — ее красивое лицо превратилось в кровавую маску, тело, изрубленное мечами, напоминало дырявый мешок с помоями. Поморщившись, Джорлан шагнул дальше, не вынимая оружия. Он закрыл глаза Сорну и прошел мимо Шура. У входа в огромную пещеру он остановился. Самоцветы сверкали ярко, но у этой пещеры не было стен, только голые скалы тут и там, но никаких... границ. Это не камни сияют так ярко. Это звезды. Джорлан обернулся назад и только сейчас понял, что произошло. Ильвара так сильно боялась навсегда упустить беглецов, что вступила в бой под лучами дневного светила. Йоклол не явилась туда, где светит солнце. Ослепленные, дезориентированные, усталые, темные эльфы проиграли свой последний бой. Здесь больше некому мстить, и жить ему тоже незачем. Но Аша хотела, чтобы он выжил. Может быть, он сможет выполнить хотя бы один приказ. Джорлан стянул с мертвого собрата плащ и натянул на глаза посильнее. Над горизонтом тонкой полоской занималась заря.