Punto di non ritorno

      Задорный голос Мэнди озарил комнату, когда она, обернувшись, увидела вышедшего из своей комнаты Микки:       — О, доброе утречко, придурок. Я там яичницу с сосисками сделала, иди пожри, а то на смерть ходячую уже похож — несмотря на грубость и колкость слов, что были закадычными друзьями всего семейства Милковичей, Мэнди искренне была рада видеть брата, который, в последнее время нечасто удосуживался выгулять свой зад из комнаты.       Нахмурив брови, Микки плетётся в сторону кухни, куда собственно и собирался идти, но совершенно по другой причине. Голодным парень не был, но как бы ему не хотелось этого признавать — его сестра права. Блядь, в какие-то моменты Мэндс была прямо источником вселенской мудрости! И, конечно же, Микки это бесило. Он ненавидел чувствовать себя неправым. Но весь его вид подтверждал на сколько чертовски была права Мэнди: взъерошенные сальные волосы, красные глаза, висящая на парне одежда, как на пугале. Милкович собрал полный стартовый набор бомжа-наркомана, так что теперь казалось что даже Терри, по сравнению с ним, выглядел как ёбаный принц Гарри.       — Эй, нет, Мэнди! Куда? Это не честно!       Только сейчас, развалившись на стуле за убитым обеденным столом, Микки обращает своё внимание на Галлагера, уже какую неделю прилипшего к его сестре, как банный лист к заднице.       Рыжий сидел на диване, полностью сосредоточенный и погружённый в происходящее на экране телевизора так, что даже немного высунул язык. Он с Мэнди играл в какую-то гоночную игру на приставке. Ту самую, которую Микки, как он выразился пару лет назад — «честно спиздил у того белобрысого уёбка из видеопроката, который позвонил ментам, после того как мы с Игги просто пытались вынести кассу».       Микки ковырялся в еде, пытаясь заставить свой желудок не блевануть и запихнуть в себя хотя бы ещё одну ложку яичницы, которая больше походила на какую-то яичную кашу. Но нужно отдать Мэнди должное — хоть и готовила она далеко не как шеф-повар какого-нибудь дохуя дорогущего ресторана, но она, в дни своего хорошего настроения, не давала подохнуть с голоду.       Изредка Милкович поглядывал на происходящее на экране и на очень недовольного Йена, который нещадно проигрывал его младшей сестре. Бля, Микки должен гордиться ею?       Встав из-за стола и даже не удосужившись убрать за собой тарелку, Микки подошёл к дивану и плюхнулся между двумя друзьями, заставив Галлагера, который вздрогнул от неожиданности, подвинуться.       — Дай сюда, — фыркает Милкович, вырывая геймпад из рук рыжего, — смотри блядь и учись.       — Мик, у нас третий где-то был, — не отвлекаясь от игры ни на секунду, возразила Мэнди.       — Никуда я бля не пойду, пусть рыжий и ищет, раз ему надо.       — Фу, Микки, какой же ты противный и не воспитанный, — цыкнула брюнетка, встав с дивана и отдавая свой геймпад Галлагеру, — на, Йен, играй, я себе принесу.       — Да не надо, — замотал головой Йен, — я сам принесу.       На это его заявление Мик только удивленно изогнул бровь поражаясь его наглости. Бля, то что он друг Мэнди не даёт рыжему никакого права хозяйничать в их доме.       Галлагер пытался встать, но руки Мэнди опустили его обратно.       — Вот видишь, Мик, так поступают настоящие джентльмены, — сказала девушка, на что Микки ответил полным игнорированием, продолжая играть, вырываясь вперед.       Развернувшись, Мэнди ушла в комнату своего брата, предполагая что найдёт третий геймпад там.       — Джентльмен, блядь, — буркнул Мик себе под нос покосившись на рядом сидящего рыжего — Не доросла ещё до джентльменов… да и вообще не твоего поля ягоды, сучка — громче заявил брюнет чтобы сестра его услышала.       — Ой, да захлопнись ты! — ни капельки не оскорбленная таким замечанием парировала Мэнди из комнаты.       Как только они остались вдвоём на старом, потрёпанном диване, Микки, забив на игру и уставившись в одну точку, чувствовал себя крайне неуютно. И он не знал от чего именно, то ли стесняясь своего явно не приятного вида и запашка, что его никогда в жизни вообще не ебало; то ли из-за того что рыжий нагло пялился в его сторону. Блядь, поправочка: глаза рыжего ни на секунду не сползали с профиля Милковича.       — У тебя блядь проблемы что ли? — не выдержал брюнет, поставив игру на паузу и впервые посмотрел в глаза Галлагеру.       — А… я… — мямлил Йен пытаясь найти в своей голове хотя бы одно полноценное слово. Парнишка, прижав геймпад к своей груди, смотрел на Микки с испугом из-за такого злого, говорящего «я тебе все кишки вырву и на ужин с картошкой съем» взгляда.       — Хуй из рта вынь, а потом говори, уёбок. И не смотри блядь на меня, — выплюнул Микки, возвращая своё внимание игре, но через пару секунд он снова удостаивает Йена взглядом и уже более спокойно произносит, — ты будешь играть или нет?       — Буду, — уверенно кивает Галлагер отпуская тихий нервный выдох, благодарит всех богов южной стороны за то что остался цел.       Наконец они оба вернулись к игре, сняв её с паузы. Милкович очень сильно вырвался вперёд за то время, что Йен тупил. И теперь рыжий пытался всеми силами догнать сине-зелёную машину Микки, используя три ускорения подряд, за которые получил увесистый подзатыльник:       — Э бля, харе тратить, я их между прочем месяцами собирал, знаешь с каким трудом?!       — Зато я теперь впереди, — сказал Йен, давя из себя довольную лыбу и даже подпрыгнув от радости. На всё это Микки лишь закатил глаза.       Продолжая играть ещё минут десять, постоянно сменяя друг друга в списке лидерства, Йен реагировал на каждое вырывание вперёд неописуемой радостью и расстраивался когда отставал. Как бы Микки не бесило такое количество эмоций, он поймал себя на мысли что ему нравится такое времяпрепровождение, это явно лучше, чем сидеть в своей комнате и заливаться дешёвой водкой. Может все же ему становится лучше?       — Принесу выпивки, — Милкович отбрасывает геймпад на место где только что сидел, когда раунд всё же заканчивается его победой.       — Где там Мэнди? — крикнул Йен в сторону кухни.       Микки вынул из холодильника две бутылки тёмного пива и передав их Йену направился в свою комнату:       — Вот оторвал бы свой зад и посмотрел! — всё же нужно было проявить свое недовольство — Если ты там умерла, я тебя откачивать не собираюсь! — крикнул брюнет толкая дверь, но вставшая перед глазами картина заставила его застыть на секунду, предвещая бурю. — Блядь, да кто тебе разрешил рыться в моих вещах?! Выметайся отсюда нахуй! — Микки отпихнул Мэнди, которая собирала весь хлам из ящика. Этот хлам сам Милкович не удосужился не то чтобы убрать, а хотя бы просто свалить в одну кучу.       — Ты нахуя толкаешься, придурок?! — прикрикнула она в ответ, — я вообще-то порядок навожу, а то устроил помойку, свинтус! Ещё и окно на распашку открыл, холодрыга такая.       На этих её словах он переводит взгляд на окно и едва ли не стонет, что больше походит на рык дикого зверя. Он всегда ревностно охранял свою территорию и данное поведение сестры просто выбивало из-под его ног землю. Все последние попытки быть с сестрой более сдержанным и мягким рухнули к чертям собачьим.       — Сука, проваливай! — по одному даже оскорбительному слову можно понять степень злости брюнета. Он никогда не позволял себе так грубо обращаться к сестре всегда используя мягкое «сучка». Но видит Бог, эта шлюшка сама напросилась!       Микки дёргает верхний ящик стола и под бумагами видит искомый геймпад:       «Бля, да как она ищет вообще?!»       Эта вещица уже вряд ли им понадобится, но он всё равно всучивает, на какое-то мгновение, потерявшей дар речи сестре эту херню и буквально выпихивает её из своей комнаты и захлопывает перед её лицом дверь. Мэнди явно шокированная таким поведением стоит за дверью непозволительно долго — Мик слышит её, её дыхание и уже рвущиеся наружу всхлипы.       «Ёб твою мать…» выдыхает он потирая переносицу пальцами и чувствуя как в груди начинает копошиться чувство блядской вины. Но разрастись этому чувству не даёт врывающийся в комнату Йен:       — Ты что делаешь? Ты нахуя её до слез довёл?       В его глазах читалась явная ненависть по отношению к брюнету. Брат, не брат, да хоть сам президент, никто, блядь, никто не имеет право обижать его лучших друзей. Его единственного лучшего друга.       — Рыжий блядь, съеби, защитник херов, — Микки от раздражения сжимает пальцами переносицу и зажмуривает глаза. Его настолько уже заебало всё это, хочется чтобы его просто-напросто оставили в покое, хотя бы блядь на десять минут.       — Тебе вообще как? Нормально вести себя как последний уебан? — продолжал Йен, приближаясь к брюнету.       — Блядь, ты глухой что ли?! Тебе сказали съебаться! — не выдержал Микки, — ты кто блядь такой чтобы лезть ко мне и учить меня?!       Йен, подойдя почти вплотную, буквально прошипел сквозь зубы:       — Я её лучший друг.       — Отойди от меня! — не выдерживая такого напора, Микки толкает Галлагера, настолько стильно, что тот влетает в дверной косяк, ударяясь об него головой. Чувствует ли Микки облегчение видя это? О да, определённо. Но вместе с этим в груди поселяется и другое чувство, которое сам Милкович не смог бы никак идентифицировать.       Видя некое замешательство Йен собирает все свои силы и влетает в брюнета, повалив его на пол и прижимая к холодной поверхности своим весом. Блядь, да у него не было и мысли драться, он хотел просто поговорить, но раз уж так всё завертелось, то Йен не будет стоять в сторонке засунув руки глубоко в карманы — он умеет давать сдачи и умеет за себя постоять.       Для рыжего Галлагера не было ничего важнее семьи. Выросший с братьями и сестрами, окруженный их заботой и наблюдающий за постоянной взаимовыручкой он просто не мог вести себя как-то по другому. Для него это было бы чертовски неестественно. Йен живёт по собственному правилу, что никто не смеет обижать его самых близких людей, а кто посмеет — получит ответный пинок под зад в лучшем случае, а в худшем лучше не представлять, иначе хрупкой психике будет нанесена тяжелая травма.       А эта девушка, Мэнди… она внезапно стала очень близка. На самом деле Йен с улыбкой вспоминал всю ту ситуацию с её подкатами и прочим и искренне был счастлив, что сложилось все именно так, а не как-то иначе. И теперь рыжий так же искренне считал её сестрой. И за неё он готов драться, даже если противником будет ее собственный брат.       Рыжий внимательно всматривается в глаза напротив, которые буквально светятся холодом и нескрываемой злобой, что по спине бегут противные холодные мурашки концентрируясь где-то в районе поясницы. Но в этих глазах есть что-то еще, вот только Йен не может понять что отражается в этих глазах…       И теперь Микки, улучив момент, что Галлагер пропадает где-то в своих мыслях и чувствах, проворно высвобождает свою руку из-под рыжего, чтоб нанести удар и не задумывается об этом ни на секунду просто отдавая бразды правления всем происходящим своим инстинктам. Он бьёт Йена прямо между глаз, после чего сбрасывает с себя эту тушу, напоследок пару раз сильно прикладывая тому коленом в живот.       Милкович поднимается на ноги, смотрит на рыжего, который склонился над полом, облокотившись на руку, изо всех сил пытаясь встать хотя бы на четвереньки. Отодвигая, в своем сознании, куда подальше образ этих пронзительных глаз, сканирующих его несколько пиздецки долгих секунд брюнет хватает Галлагера за грудки и тянет, заставляя того подняться на ноги. Внутри Микки бушует ураган не оставляя на своём пути ничего. Ярость застилает глаза и он с трудом соображает что сейчас творит…       — Сука, ещё блядь раз ты скажешь мне что делать, — прорычал Микки в миллиметре от лица Йена, — ты больше отсюда на своих двоих не выйдешь, — бросив рыжего обратно на пол, Микки вылетел из комнаты.       Держась за бок, немного переведя дух Йен кое-как поднялся на ноги. Он вообще не понимал что за хуйня творится с этим парнем. Хотя можно Милковича понять — он охраняет свою, блядь, священную территорию. Но зачем вести себя как скотина? Именно этот вопрос не давал рыжему покоя.       Настроение Микки будто через удары передавалось ему, он чувствовал эти удары, видел полыхающий огонь в глазах брюнета, кожей чувствовал его злость, злость и… боль? Бляха, Йен не настолько проницателен чтобы разобраться что у этого парня на уме.       Выдохнув и оглядев комнату Галлагер больше не желал здесь находиться. Да и зачем?! Здесь нет его подруги, честь которой он готов был отстаивать. Девушка порой рассказывала о своём брате, но то что только что увидел Йен — резко расходились с её словами. Либо девушка не видела правды за своими розовыми очками, либо… Поймав очередной мысленный тупик рыжий покидает комнату.       — Где Мэнди? — выйдя на кухню спрашивает Йен у парня, который сидел прислонившись спиной к холодильнику с закрытыми глазами, и делал неторопливые глотки из банки пива.       — Хуй её знает, ушла, — легко отвечает Мик не обращая на рыжего своего взгляда.       Йен кивнул, находясь немного в шоке от такого абсолютного похуизма Милковича. Он вновь ловит себя на мысли что не привык видеть такие взаимоотношения в семье. Может у Галлагера дома тоже было всё не особо гладко, но они заботились друг о друге. Всегда.       — Эм… Может сходить поискать её? — не унимается Галлагер, — вдруг случится что-то. Или случилось?       Микки хохотнул на такое замечание, все ещё не открывая глаз и не отрывая затылка от холодной дверцы холодильника.       — Чё с ней может случиться? В ней бля кровь Милковичей. Она сама отделает кого угодно. И то что она не отделала тебя — нихуя не показатель.       — Но вдруг… — не успевает договорить Йен как его грубо перебивают, кажется в этом и есть все Милковичи — никакого этикета общения:       — Съеби нахуй отсюда, — ворчит Микки, дотрагиваясь до своего лба, — и так башка болит, ещё ты пиздишь не затыкаясь. Заебал, — он вообще был удивлен и крайне раздражен тем фактом насколько много рыжий болтает, его будто прорвало как канализационную трубу и хер теперь заткнёшь и избавишься от этой вони.       Йен, чтобы не получить опять, всё-таки решил промолчать. Хотя ему очень хотелось остудить этого напыщенного болвана замечанием, что башка болит не из-за его болтовни, а из-за алкоголя, который Микки вливает в себя литрами. И это только те моменты, когда Йен был у Милковичей в гостях, про другие остается только догадываться.       Поняв что оставаться здесь не лучшая идея, а этот хмурый недоумок если это взбредёт в его голову — может прибить нафиг... нет, Йен его ни капли не боится... Но тревога за Мэнди не отступала. И рыжему было гораздо важнее быть с девушкой и если это понадобится: позаботиться о ней, успокоить. Быть просто другом, кем он, собственно, себя и считал.       Галлагер разворачивается прекращая созерцать эту пропитанную алкоголем тушу и уже собирается уходить, как неожиданно он слышит фразу, которая заставляет рыжего полностью забыть о своих планах. Тупо выбивает землю из-под его ног.       — Давай поебёмся?