Часть 6
26 октября 2021 г., 10:32
Милкович проснулся от странных прикосновений. Да чего уж странных? Давайте называть всё своими именами. Крайне неприятных и раздражающих тычков то тут, то там. Он с трудом раскрывает уставшие глаза. Первого кого он видит — это малец, лет восьми. И этот спиногрыз увлечённо тыкает в него палкой. И делает это с нескрываемым интересом, как будто Микки ёбаная дохлая собака.
— Проваливай нахуй отсюда! — прикрикнул он и мальчишку как ветром сдуло.
Каждое движение даётся ему с трудом. Тяжело садится чувствуя не хилую ломоту во всем теле, хотя это движение больше походит на какое-то неуклюжее перекатывание. Осматривается по сторонам, приходя в себя, и несколько озлобленно выдыхает. Выпал сраный снег. И судя по всему шёл он всю ночь. И подтверждением этой догадке служило то, что Милкович весь промок и замёрз до жопы. Эту ночь он провёл на куске картона под железнодорожным мостом. Не самое романтичное место, на самом деле. Но несмотря на это — факт подобия крыши над головой не мог не радовать. И к тому же, если он нашёл пути, значит недалеко станция метро, а это в свою очередь означает, что он вернётся домой без проблем.
Если не называть само состояние Микки огромной проблемой.
Путь до станции не занял много времени. Удивительно, как Милкович не дошёл до неё вчера находясь относительно не далеко от своей цели?! Да и сам путь «зайцем» оказался довольно спокойным. Если не считать десятки осуждающий взглядов направленных на брюнета. На такие взгляды Микки реагировал немногословно и в своей манере — средним пальцем. Вскоре ему наскучило это занятие и юноша, обхватив плечи руками в бессмысленной попытке согреться, уставился на мелькающие в окне станции.
***
Обитель Милковичей встретила брюнета гнетущей тишиной и пустотой. Это радовало — сейчас он не особо горел желанием разговаривать с Мэнди, да и вообще с кем либо. Не хотел этих надоедливых расспросов где он пропадал всю ночь. Пусть эти «расспросы» и заключались только в одном вопросительном предложении. Первым делом Микки направляется в ванну. Склонившись над унитазом высвобождает содержимое желудка, морщась от вкуса желчи во рту. Бля, ну и картина. Давно он так близко не находился лицом «к лицу» с унитазом. Но, как бы то ни было, Микки стало гораздо легче. Кажется сегодняшний день в попытке извиниться за вчерашнее начинает подкидывать ему хоть что-то хорошее. Последняя точка остановки — эта сама ванна. Не раздеваясь залезает и включает воду, чувствуя как с каждой секундой вода становится теплее. Чёрт возьми, как в каком-то советском фильме, который видел урывками в детстве. Он нихера не понимал, но тогда для мальчишки было забавно, что взрослый мужик, в одежде полез в душ и бормотал что-то на пьяном русском. Могло ли то спокойное воспоминание вызвать на его лице улыбку? Может быть. Но детство кончилось толком не успев начаться и вот к чему он приплыл: стоит в ванне, в одежде, пьяный. Как персонаж какого-то комедийного фильма. Но уже не так смешно. Бля, а когда он последний раз улыбался искренне? Хуй знает. Да и похуй. Никому это не нужно. И он начинает думать что и ему это нахуй не сдалось тоже.***
Тот душ ввёл его в какой-то спокойный транс. Но хорошее имеет свойство быстро заканчиваться — из размышлений о слишком далёком прошлом его вырывает оглушительный хлопок входной двери. Непроизвольно вздрагивает и проливает на себя очередную порцию водки. Намёк на то что пора завязывать бухать? Возможно. Но он не верит в знаки свыше. — Да, бляя… — он небрежно смахивает со штанов часть ещё не впитавшейся вонючей жидкости. Почему к нему опять вернулась вчерашняя везучесть? Его что, кто-то проклял?! Нехотя он сдвигается в другую сторону от мокрого, уже холодного, пятна на матрасе и злобно щурится на закрытую дверь своей комнаты, за которой происходило какое-то действо. Он бы и дальше сидел вот так и злобно поглядывал на дверь докуривая сигарету, если бы не услышал… пришибленный, какой-то сдавленный и приглушённый голос сестры. И тут его просто накрывает…***
Очередной день превращается в кошмар, когда девушка видит пьяного отца, который уверенно надвигается на неё. Вид этой бухой грозовой тучи пугает её подруг, так что в мгновение ока она оказывается одна. Один на один с ним. Посреди пустой улицы. Сердце колотится готовое взорваться в плену рёбер. Она знает что бежать куда-либо бессмысленно. Будет только хуже. Она знает что не стоит делать из отца зверя. Особенно когда он смотрит на неё так. Брюнетка прикусывает язык, стараясь сдержать подступающие рыдания. Просто сейчас начнётся лютый пиздец. И никто не в силах ей помочь. Отец хватает её за руку (спасибо, что не за волосы, как происходило несколько раз) и нетерпеливо тащит по направлению к их дому. Мэнди не слышит того, что он там бормочет. Все звуки для неё стали сплошным неразборчивым фоном… Ввалившись в дом, Терри наваливается на Мэнди прижимая её к стене. Всё слишком предсказуемо, но девушка не может оттолкнуть от себя, пусть и бухого, но всё такого же огромного и сильного мужчину. Старший Милкович закрывает ей рот рукой, а второй пытается стянуть, разорвать колготки. Капрон поддается, пусть и не сразу. Девушка смотрит на своего отца, бля, она хотела бы закрыть глаза, отвернуться… сделать хоть что-то чтобы не видеть его сейчас… но нет. Глаза-предатели зацепились на нём. На его лице. Взгляд девушки скользнул по его левому глазу, кожа вокруг была в ссадинах и кровоподтёках. Всё же ей удалось хоть немного, но сделать ему больно… удалось выиграть несколько секунд, но они не помогли, раз она всё ещё находилась здесь. — Завались, шлюха, — прорычал Терри, когда девушка сделала ещё одну попытку вырваться. Она смогла сильно укусить отца за ладонь, за что получила увесистую пощёчину. И это его действие выбило из девушки сдавленный крик и активировала поток слез, который Мэнди старательно сдерживала. На что она блядь надеялась? Что в этот раз у неё неожиданно получится пойти против своего бухущего отца в весовой категории «супертяжёлый вес», когда сама она едва ли могла потягаться в борьбе в категории «лёгкий»? Брюнетка замерла, закрыла глаза и стала считать. Обычно 173 секунды — максимум для него, и плюс минуты две на то как его пьяный мозг сообразит как снять одежду. Мучительные две минуты, мать его. Скрип пола прервал счёт секунд. Только от этого скрипа она зажмурила глаза. Она была ко всему что сделает с ней отец, но совсем не была готова к тому, чтобы… блядь. Девушка молит всех богов, чтобы это был кто угодно, но не Микки. Она знала, что он дома, ведь брат давно не покидает свою комнату на долго. Но именно в этот момент она надеялась больше всего на то, чтобы это был не Микки… Она не хотела что бы он видел, что бы он знал. Микки ведь такой Микки. У них всегда была какая-то неведомая связь. Они были настоящими братом и сестрой, единственными в семье, чьи отношения можно назвать действительно «семейными» или как это правильно? Но не знание как назвать их отношения не меняет факта, что девушка не хочет оказаться перед взором брата в таком виде. Ведь её не нужно спасать. И уж точно не нужно чтобы это был Микки. Терри просто убьёт его, если тот сейчас помешает ему… Уж лучше Мэнди прорыдает час, стараясь собрать остатки своего психического здоровья после, чем она будет оплакивать своего любимого брата всю свою оставшуюся жизнь на его могиле. Вот в чём заключается их с Микки связь. Какая-то безграничная, особая и не похожая на любую другую любовь друг другу и желание защитить, уберечь… да, они оба ведут себя зачастую как упрямые бараны, огрызаются, но они никогда не бросали друг друга в беде и всеми силами старались защищать… Она с разрывающимся сердцем открыла глаза. И за голым плечом отца, который уже стянул с себя трусы, надрачивая, заставляя старый хер встать, заметила чёрную макушку. Конечно. Кто же кроме него? Даже в своём каком-то необъяснимо подавленном состоянии… кто кроме Микки?***
Половица скрипнула под его ногой. И вот тогда Микки замер. Он встретился со своим кошмаром лицом к лицу, вот только теперь этот кошмар мучил не его. Он буквально был ёбаным зрителем в первом ряду. И что хуже всего… жертвой была его сестра. Блядь, единственный человек, который не заслуживал ничего подобного в этой семье. «Только, блядь, не Мэнди! Ёбаный ты мудак!» и Микки не знает произнёс он это вслух, либо его собственные мысли были слишком громкими… но именно на этих словах Мик делает шаг в сторону комнаты сестры и берёт биту, стоящую за дверью. Его мозг буквально пульсирует от злости готовый взорваться. И он блядь собирался убить своего отца, чего бы это ему ни стоило. Расколошматить битой его череп нахуй, выбить коленные чашечки… о, поле для действия его воображения просто огромное. Можно, конечно, было бы застрелить, прирезать… но нет, этот скот должен блядь мучиться! Впервые за долгое время он не чувствует страха. И это на самом деле окрыляет. И пугает, несомненно, тоже. Микки больше не видел происходящего, он уже ничего не видел, перед его глазами была белая пелена и единственное, что он почувствовал это то, как бита столкнулась с препятствием, а следом оглушающую боль в затылке. Ему даже на секунду кажется что он совсем ебанулся и ударил битой сам себя. Но сморгнув с глаз эту белую пелену Микки всё же видит перед собой разъяренное лицо Терри, залитое кровью. Они оба лежали на полу, а отец с силой прижимал его своей тушей. Терри не понадобилось много усилий, чтобы повалить сына на пол. Старший Милкович замахивается и Микки получает уже второй удар. Он пытается нащупать биту, но просто елозит рукой по полу, рядом нет даже ебучей бутылки, это блядь вообще немыслимо. Но всё же Мик чувствует какое-то удовлетворение. Пусть он сейчас находится не в завидном положении и удары отца приходятся в цель даже несмотря на то, что он пытается защищаться. А где-то в груди всё равно разливается что-то тёплое… До слуха доходит глухой звук удара, а глаза ловят движение за спиной амбала… Мэнди разбивает то ли какую-то вазу, то ли чашку о затылок Терри. Микки прикрывает глаза, защищая глаза от летящих осколков и стараясь вернуть себе выбитый отцом дух. Странное занятие… Но грех не воспользоваться, когда отец отвлекается. Ублюдок поворачивается к девушке и с силой отталкивает её с грубым глухим рычанием «Не мешай», а после вновь возвращается к Микки. Видимо сейчас отец больше заинтересован только в одном Милковиче, но это не значит что он не вернётся за Мэнди позже. Брюнет уже потерял счет ударов, которые ему нанесли, хотя и не прекращал попыток ударить в ответ. Он замахивается в очередной раз и вновь терпит поражение — отец сразу понимает его намерения и поднимается, продолжая бить Микки, но уже ногами. И сквозь серию ударов он вновь замечает мелькнувшую фигурку сестры… — Бля, не вмешивайся, дура! — кричит он собрав свои последние силы. Бля, он не для этого полез в драку, чтобы когда Терри закончит «со своим любимым сыном» он вернул своё внимание к дочери… но Микки уже не уверен слышит ли она вообще его… Он больше нихуя не может сделать, хотя и понимает что сделал больше, чем думал что сможет… В битве, где его алкоголь расслабляет и делает менее сосредоточенным, то Терри наоборот это добавляет бонусные очки силы. Он решает замереть и ждать пока отец успокоится сам. Несмотря на маленькую победу в том, что он отвлек отца от сестры, Микки хочется блевать от своей неспособности ответить, от своей слабости перед ним. Что блядь с ним стало? Вопрос, который всё также остаётся без ответа. Или он всегда такой был? Запуганный и забитый ребёнок?..***
— Микки… Мик, пожалуйста посмотри на меня. Микки резко открывает глаза и подрывается с пола, готовый ударить. И только спустя пару секунд замечает перед собой сестру, которая от испуга прижала свои руки к груди. — Где он? — несколько грубо спрашивает брюнет и потирает лоб, жмурясь от боли. Хотя в целом он вполне готов к второму раунду. От чего-то ему так кажется. — Ушёл после того как ты потерял сознание. Нужно обработать раны, пойдём — руки девушки тянутся к нему, а Микки только отмахивается: — Нихуя, я в норме. Пойду найду этого ублюдка… — почти сплевывает он эти слова, но девушка оказывается быстрее его и перегораживает ему путь к двери: — Милкович, блядь! — Мэнди повысила голос и всё же схватила брата за руку, — пойдём, быстро! — И Микки больше не стал спорить, лишь немного удивлённый тем, как Мэнди разговаривает. Нет, она никогда не была пай-девочкой, но она не имела страсти использовать мат в общении с кем-либо. Она умела обескуражить какой-нибудь фразой, но матерные словечки для этого использовала редко, хотя в каждом правиле есть исключения… Ухватив брата удобнее — девушка повела, или лучше сказать — потащила его в комнату. Мэнди не замечает того, как её любимый братец закатил недовольно глаза сопровождая это действие мыслями о том, что Мэндс пиздец какая прилипчивая.
