Punto di non ritorno

      Микки прекрасно понимает, что задержался уже на добрых четыре часа, но даже не смотря на это, он не торопится. Даже шага не делает быстрее, чем тот, каким он ходит постоянно. Именно поэтому к дому Галлагеров он добирается только в час ночи.       Подойдя к задней двери дома бесячей семейки он толкает ее. Галлагеры, на удивление, никогда дверь не запирают. Хотя чего уж говорить — Милковичи тоже пренебрегают этим действием, но ведь никто в здравом уме не ворвется в их дом. Поэтому чего уж переживать по поводу не закрытого дверного замка?       Как только дверь перед Милковичем раскрывается — его встречает приятный запах выпечки. А приглушённый свет на всем первом этаже создавал какую-то особую тёплую атмосферу. И эту атмосферу не портил даже беспорядок на кухне, напротив — создавал ещё больший уют. Разбросанная посуда, продукты, в дуэте с этим запахом, что у Микки незамедлительно начинает урчать в желудке, все это воссоздает в голове картину недавней готовки. Стулья, расставленные вокруг обеденного стола, с какой-то бело-серой обивкой, несмотря на их явную старость, они явно выглядят лучше (и, наверное, даже удобнее), чем разваливающаяся мебель у него дома. Да даже блядские занавески с цветочками. Все это создаёт незнакомую брюнету атмосферу… Семьи?       На мгновение Микки даже вспоминает свой дом, вернее место где он выживает свою жизнь, и у него бежит мороз по коже. Обшарпанные стены, обои на которых давно потеряли цвет. Холодный свет единственно яркой лампочки над обеденным столом, где будто по графику каждую неделю собираются Милковичи чистить своё оружие. О да, обеденный стол у них явно используется не по назначению… но из его холодных мыслей вырывает чей-то голос, что он даже готов дёрнуться, чтобы вытащить из-за пояса ствол:       — Ты поздно, — Микки видит Липа, тот выходит из гостиной, параллельно копаясь в телефоне, — все уже как часа два назад спать ушли.       Милкович недовольно хмурится от того, что его отчитывают как ребенка, который опоздал домой после прогулки, нарушивший комендантский час.       — Дела были, знаешь — бросает он и подходит ближе к столу.       — Сколько у тебя? — как-то уж слишком в лоб спрашивает Лип, открывая холодильник и вытаскивая оттуда пиво, жестом предлагая Милковичу тоже.       Микки отрицательно мотает головой, больше желая горячего чая, нежели холодного пива. От одной мысли о холодной жидкости по спине проходит волна холода, черт. Но он не озвучивает свои пожелания, а лишь молчаливо вытаскивает из кармана мятые купюры и кидает их на стол:       — Не считал.       Лип смотрит на брюнета таким взглядом, явно допуская мысль, что тот не умеет считать. Микки на это хотел было ответить, но позабыл слова, увидев то, как Лип, подошедший к столу, положил пачку денег, аккуратно скрепленную канцелярскими резинками. Не произнося ни слова, Галлагер садится на стул и начинает пересчитывать и раскладывать купюры.       «Пижон, блядь» — мелькает в голове Микки, пока он вновь окидывает взглядом деньги в руках парня и подмечая что у того дохрена мелочевки.       — Итого мы имеем семьсот пятьдесят четыре доллара, — наконец произносит Лип, заканчивая подсчет. Он поднимает взгляд на Микки, все так же стоящего на одном месте, — этого хватит?       — Более чем, — коротко отвечает Милкович, не желая вступать в словесную перепалку. Нет, он хотел бы, но просто на это нет сил. Он даже несколько надеется на то, что холод и усталость возьмут над ним верх сегодня, и он сможет нормально поспать. Микки подходит ближе к Липу, с намерением забрать деньги, которые предназначены его сестре.       Галлагер отодвигает разложенные деньги в сторону.       — Какого хуя, Лип?       — Ты уж извини, но я тебе их не отдам.       — Чего блядь? — брови Микки незамедлительно взлетают наверх. Видит Бог, Милкович не хотел словесной баталии, которая может перейти и в драку.       — Я утром отдам их лично Мэнди, а тебе, дружище, я не доверяю, — Лип встаёт, скрепляя деньги той же резинкой.       — Я тебе нахуй не дружище.       — Я про то же. А теперь извини, но я тоже хочу спать, — он обходит брюнета и поднимается по лестнице.       Милкович стоит в шоке. Нет, это даже слабо сказано. Возможно он бы и мог взять и навалять этому мудаку, но бить человека в его же доме, где сверху целая орава таких же мудаков, готовая заступиться за своего — такая себе идея.       «Мудак, бля» — брюнет провожает парня взглядом до того момента, пока тот не скрывается за поворотом лестницы. «Нахуй» заключает он покидая этот пряничный дом. Черт. На кухне все же пахло пиздец как вкусно, что это раздразнило желудок.       Может кудрявый и прав. Таким деньгам не стоит появляться в доме Милковичей? Но если вдруг деньги пройдут мимо его сестры, Микки точно заявится сюда и не один.

***

      Все произошедшее было как в тумане и хотелось бы верить, что всё было сном. Мэнди, почему-то, думает что в скором времени так и случится — все забудется как какой-то сон. Все эти невеселые факты сексуального насилия, сбора денег, похода к врачу и первые часы под наблюдением.       Единственные вещи, которые она не хотела бы забыть были: тот хороший, добрый и почти семейный вечер в Алиби; заботу брата и Йена, который буквально все время был рядом, хотя он и не обязан был.       — Как ты себя чувствуешь? — это были первые его слова. Это несколько странно ощущается, когда о тебе беспокоится кто-то кроме семьи… или вместо семьи… или вообще беспокоится и заботится. Этот рыжик даже притащил с собой пачку ее любимого апельсинового сока. И черт, это не могло не растрогать окончательно.       — Сойдет, — и на этот ответ Галлагер лишь кивали ободряюще улыбнулся.       А потом этот до боли не интересный разговор о врачах, больницах и прочей хуйне. Да, определенно все Милковичи не любили больницы, пусть даже и частные клиники. Черт их дери — уговорили ведь идти в частную клинику! Да, дорого, но оно того стоит. Лучше бы потратили часть денег, которые бы остались на что-то стоящее, но нет же…       — Врач сказал, что тебе будет так херово ещё ближайший час, бла бла бла бла бла. — нет, ни в коем случае Мэнди не стала бы закатывать глаза и показывать своё недовольство. Организм сам просто пропускал мимо эту информацию, так что некоторые слова плохо доходили до девушки — А потом мы можем ехать домой. Будешь? — Йен, такой джентльмен, открыв пачку наливает сок в стакан и протягивает брюнетке.       Но как бы не было мило и приятно от этого жеста Мэнди приходится отказаться. Почему-то даже мысль о питье или, еще хуже, еде — вызывает рвотные позывы.       — Не хочу, — после этих слов девушка чувствует как начинает проваливаться в сон.       По ощущениям прошло пару секунд, как девушка снова открывает глаза и видит врача, который разбудил ее легким прикосновением к плечу:       — О, проснулась! — его голос до ужаса позитивный, так что Мэнди хмурится, — Как самочувствие? Голова кружится? — к чему так много громких вопросов?       — Вроде нет.       И, проведя небольшой осмотр общего состояния девушки врач заключает звонко хлопнув в ладоши:       — Отлично! Пора подниматься!       Сев на кровать, Мэнди ставит ноги на пол. Должна ли она чувствовать себя странно? Обычное состояния после недостаточного сна — в голове будто вата вместо мозгов. Одной рукой придерживаясь за кровать, она встаёт. Врач все это время находится рядом, готовый поймать девушку, если у нее закружится голова. Брюнетка полностью выпрямляется и делает пару шагов, и посмотрев по сторонам, замечает что Йена нет.       «Неужели приснилось?»       — А где Йен? — спрашивает девушка, и, сталкиваясь с вопросительным взглядом мужчины, поясняет — Галлагер… рыжий, мой сопровождающий.       — А! Ваш молодой человек! В коридоре ждёт. Он у Вас такой заботливый, так беспокоился, — отвечает врач.       — Он не… Мы друзья.       — Да, да, знаем мы таких друзей! — подмигивает он, делая последние пометки в карте пациента и вскоре протягивая их девушки — Здесь Ваша выписка, а также написаны все рекомендации. Если что-то будет беспокоить — не откладывайте поход к врачу! — предостерегает он и направляется к двери — Здоровья Вам, — сказав свою заученную фразу он покидает палату.       Натянув, с трудом, свою толстовку, Мэнди выходит из палаты, не спеша переставляя ноги.       — Ну как ты? — непонятно откуда перед ней появляется Йен.       — На три из пяти, — говорит девушка и принимая немое приглашение рыжика, берет его под руку.