Пригрел на груди змею

Кровь капала со стола спокойно и ровно. Багровая жидкость растекалась по всей столешнице, пачкая салфетки, ложки, вилки и прочую утварь. Хоть кровь и возможно отмыть, но стереть из памяти невозможно. Глядя на предмет раз испачканный в крови, память сама будет дорисовывать алые пятна. Почему же кровь так пугает людей? Она напоминает нам о неизбежном. Как из маленького пореза алая влага покинет наши ткани, так и жизнь вытечет из человеческого тела когда-нибудь. Медленно, тягуче, неизбежно. Соломонс пригладил двумя пальцами бороду и по-хозяйски огляделся. Вокруг царил хаос: за столом остался сидеть рыжий Билли, капая кровью из дырки в башке на тарелку, немного побитой посуды на полу, коза, ещё подергивающаяся в посмертной судороге, и вишенка на торте - хрипящий Артур Шелби в полу-сознании. Цыгана крепко прижал к деревянному столбу один из «пекарей». И снова на шее Артура верёвка, но уже не по его воле (какая ирония). В этот момент где-то в центре Лондона Дарби Сабини наводит шмон в своём потерянном Эдеме. На секунду Альфи представилось, что история пошла куда лучше, если бы Адам и Ева решили вернуть себе райский сад, как Сабини. Хмыкнув на прощание своим мыслям, еврей вернулся к Шелби. Придерживая цыгана за лацканы пальто, Альфи неторопливо начал: -Вот так мерзкий египетский сброд был, наконец, очищен. Кровью агнца пасхального. - тряпкой заранее смоченной в крови козы, Соломонс оставил красную точку на лбу недавнего друга. -Это от Сабини. И особый привет от общей знакомой.- еврей с издёвкой похлопал Артура по щеке. -Ещё раз узнаю, что ты, гниль, вокруг неё вертишься- сдеру кожу заживо…Авель, прошу.- Альфи убрал руки за спину и сделал шаг назад. Откуда-то сбоку вынырнул мужчина и огрел Старшего Шелби чем-то тяжёлым по затылку. Ноги Артура подкосились, и он упал без сознания. Дело оставалось за малым: оставить отпечатки на пистолете и дождаться друзей в форме. Ну а дальше Усатый отправится в места не столь отдалённые. Главное, чтоб подальше от новой подопечной Альфи. Первым, что услышала Ен после пробуждения это был голос, этакий старческий козлетон. Абсолютно пустой и ничего не значащий. Он монотонно рассказывал что-то, что именно тоже не важно. Единственным значимым фактом на настоящее время являлось то, что Ен все ещё, черт возьми, жива, по какой-то неведомой причине. А если жива она, то, возможно… В подтверждение этой неприятной догадки послышался голос мужа. Девушку на секунду будто кипятком обдало. -Синяки вас не касаются, доктор Гольдберг. -Что ж ладно. Я знал на что шёл, становясь вашим семейным врачом…- прокряхтел пожилой доктор. Этого мужчину миссис Брукс знала довольно долго. Виделись они только, когда Джо перебарщивал с «воспитанием». -Так и что с ней? -Повышенное давление, такое часто бывает. Давайте эти таблетки поутру, натощак. А если кровь из носа, головокружение или общее недомогание - вот это лекарство. 10-13 капель на стакан теплой воды. И ещё не пролеченное сотрясение… Джордан довольно грубо перебил мистера Гольдберга: -Сотрясение это от падения со стула при обмороке, не говорите ерунды.- Джо явно начинала раздражать излишняя осведомленность доктора- я выпишу чек за сегодняшний прием и добавлю сверху за срочный вызов, пройдемте в кабинет, мистер Гольдберг. -Что ж… ладно. Как только мужчины вышли из комнаты, Ен открыла глаза и села в кровати. Все было как прежде: ее прежняя комната, цветы, ещё не зажившие до конца гематомы и остатки ссадин, проплаченный врач и полная безнадёга. Будто ничего и не произошло. Вот только одно НО. Ен накормила себя и муженька доброй порцией отравы, а Джордану хоть бы что. -Насколько же надо быть ничтожной идиоткой, что б облажаться так! Все почти получилось!- Китаянка схватилась за голову и тихо поскуливала от безысходности. Она просто хотела закончить всю эту проклятую череду унижений и боли. Изнутри все разрывалось. Ощущение невыносимого давления, будто на месте сердца сейчас растёт и клокочет чёрная дыра, сжимая и одновременно расширяя пространство. Из груди рвался крик, боль хотела попасть наружу, и словно крыса в западне, прогрызала себе дорогу. Ен уткнулась лбом в простынь, сжимаясь в беспомощный комок. Как же она устала быть собой, слабой и загнанной в угол собой. Поглощенная эмоциями, Ен не заметила как в комнату вернулся ее супруг. На сгорбленную спину мягко опустилась рука. Джордан почувствовал, как под пальцами девушка вздрогнула всем телом. Сердце сжало тисками от осознания того, что это он ее до такого довёл. Джо прекрасно понимал, что все эти годы мучает свою супругу, но, увы, он ничего с собой поделать не мог. От этого становилось ещё гаже на душе, хотя вряд ли она у него ещё осталась. В одночасье Джордану хотелось объясниться с Ен, рассказать все, что гложет, но проклятое самолюбие его останавливало. Вместо слов раскаяния мужчина выдавил из себя лишь: -Что мне сделать, чтоб тебе стало лучше? Ен выпрямилась и посмотрела мужу в глаза с надеждой и молчаливой мольбой. -Думаю, что праздник мне бы помог.- девушка выдавила из себя подобие улыбки. Джо притянул жену за плечи и крепко обнял, вкладывая в жест все своё сожаление. Брукс чувствовал как сжалась Ен, приблизившись к нему, он буквально кожей ощущал ее страх и отвращение. Ох… как бы он хотел, чтобы все сложилось по-другому. Сколько бы он не старался себя оправдать, все равно видел всю грязь и мерзость, что сочилась из каждой его поры. Джо добровольно впустил в душу скверну, и вот с самого прихода с фронта, он распространял ее вокруг себя, заражая ей людей, словно чумой. Как бы он хотел уметь контролировать себя и свои приступы ярости, хотел бы отпустить Ен, но все это было выше него. Джо даже не подозревал, что пока он держит свою любимую в объятьях, в черноволосой головушке уже зрел второй план покушения на его жизнь. Возможно, если бы Джо не испытал угрызения совести и не пришёл бы к жене, то она тихонько через час отошла бы в мир иной, разрезав кожу предплечий до локтя. Но не теперь. В дверь постучали. Джо отпрянул от супруги. На пороге показался Рон. -Мистер Брукс, там мистер Ченг просит вас. Джордан сорвался с места и чуть ли не бегом устремился в коридор. Рональд стоял в проходе, наблюдая за удаляющимся начальником. После того как Джо скрылся из виду, водитель зашёл в комнату и прикрыл за собой дверь на защелку. Будь на месте Рона кто-нибудь другой, Ен бы уже вооружилась чем-то тяжёлым. Мужчина подошёл к кровати и сел рядом с китаянкой. Он явно был чем-то обеспокоен. Светлые брови были нахмурены, а на лбу показались глубокие борозды, прямо как у Альфреда в задумчивости. Первой начала говорить Ен: -Что-то случилось? -Да, только, Лиен, прошу без глупостей. Девушка утвердительно мотнула головой. -Я знаю… я… В общем-то…- Рон не знал с какой стороны подступиться к новостям, так чтобы меньше волновать девушку.- Соломонс напал на одного из Шелби и сговорился с Сабини против цыган. И заодно сорвал крупную поставку Брукса. Скорее всего жид сделает и тебе какую-нибудь подлянку.- особой деликатностью мужчина никогда не отличался. -скажи пожалуйста, а кто конкретно пострадал от его рук?- Ен смотрела круглыми глазами, толи от страха, толи от удивления. -Артур. Сейчас под стражей до суда. -Суд?! За что?! -За убийство Билли Китчена, а ещё, вроде как, всплыл несчастный случай на боксе, но это слухи. -Чем ему сейчас можно помочь? -А чем ты поможешь? Чай с сэндвичами передашь? к нему никого не пускают. Но не волнуйся, эта хитрая сволочь Томас его вытащит. -Рон, у меня есть одна просьба. -Господь всемогущий…- простонал водитель, роняя голову на руки. -В два часа ночи будь в гараже, пожалуйста. -Для чего? Не церемонясь, Ен схватила друга за белый воротничок и притянула к себе. -Сначала мне надо поговорить с Шелби, а потом поедем к тюрьме.-еле слышно нашептала девушка на ухо Рону. Она опасалась, что у двери может греть уши прислуга. -Думаешь, Томас станет тебя слушать? -Да, потому что Джордан может хорошенько нажиться и укрепиться за счёт ссоры Соломонса и Шелби, а этого никому не надо. Через дружбу с Сабини он выйдет на Америку, и будет поставлять дешевое пойло и другую низкосортную отраву, а значит, снизит общую ценовую политику нелегального рынка, в итоге, Шелби и Соломонс должны будут снижать цены на поставки в Новый свет, чтобы их товары остались ликвидны. -Могла просто сказать да. Первая ночь на новом месте всегда приносила Артуру Шелби бессонницу. Вот и сейчас, цыган лежал на своей узкой шконке ни в одном глазу, а на улице уже светало. Через решетки у потолка уже заливался тёплый утренний свет. В его потоках плавали частицы пыли, медленно и безмятежно. Артур ценил красоту в обычных вещах, хоть и не озвучивал этого. А кому интересны его бредни про нарисованных лошадей и мох на коре дерева. Маленькие пылинки плавно кружили в солнечных лучах, как рыбы в толще моря. А ведь эти частички были когда-то частью чего-то большего. Возможно, скоро Артур и сам присоединится к этим маленьким танцорам. Шелби не думал, что возможность умереть все ещё его пугает. Смерть столько раз дышала ему в затылок, что все и не упомнить, и все равно страшно. Страшно осознавать, что вся жизнь оборвётся в миг, а дальше жуткое неизвестное. Кажется, что жил настолько бестолково, что аж смешно. Размышления были прерваны. В коридоре шли двое. Артур вскочил на ноги и схватил заточенную ложку, украденную вчера вечером. Он прекрасно знал, что таких как он, при любом удобном случае, хранители порядка любят поколачивать от скуки. Власть портит людей, уж это усатый знал не понаслышке. Железная дверь открылась, в проходе показались двое в форме. Цыган сжал за спиной заточку покрепче, ожидая худшего. -Шелби, к тебе посетитель- правоохранитель, что пожирнее, ехидно улыбнулся. Чего-чего, а вот гостя на рассвете Артур никак не ждал. Незаметно спрятав ложку за поясок брюк, усатый неохотно положил руки на затылок и двинулся к выходу. После досмотра, цыгана повели вперед. Артур очень хорошо знал, как правильно спрятать на теле колюще-режущее, поэтому осмотр ничего не выявил. Пройдя серые коридоры, троица вышла к железной двери, за которой была небольшая комната для свиданий. Перед входом заключённого досмотрели ещё раз. Один из сопровождающих открыл дверь. В небольшой комнате располагалось несколько металлических столов без острых углов, к каждому прилагалось по два стула, и абсолютно все в комнате было приколочено к полу (на всякий случай). За столиком, возле большого окна с решетками, сидела Она. Свет падал на чёрные волосы и отражался так, будто ее озарял нимб. «Ен Брукс. Собственной персоной» Девушка курила не первую сигарету. В любезно предоставленной ей пепельнице уже было три окурка. Хотя обычно все, чем можно проломить голову, было запрещено выдавать. Длинное чёрное платье, не оставляло ни единого голого участка кожи. На руках элегантные перчатки из белого атласа. На плечах коричневое пальто. Ен пристально смотрела на Артура, будто ругать собралась. Гремя цепями, цыган занял место напротив дамы. Рядом с такой куклой Шелби ощущал себя подзаборной псиной. Ещё и тюремная роба висела на нем как на вешалке, создавая впечатление чахоточного скелета. Молчание затянулось. Оба не решались начать говорить, будто чего-то опасаясь. Они лишь рассматривали друг друга, строя догадки. У цыгана была разбита бровь и губа, а у Ен ещё цвели уже заживающие синяки, а в брови была корочка засохшей крови. У обоих сердце сжималось от жалости и горечи друг за друга. -Почему в среду не пришла?- как-то неуверенно начал мужчина. -Да, знаешь… не вышло.- Тонкие пальцы потушили сигарету о край пепельницы. В комнате опять повисла тишина. Им тяжело было говорить, потому что сейчас все слова разом казались будто неуместными, а нужных не находилось. -Мне жаль…- дрожащим голосом произнесла узкоглазка. -И мне. Эхом по комнате разнесся грохот цепи. Артур положил скованные руки на стол, раскрыв одну ладонь. Ен ответила на жест, крепко сжав мужскую ладонь. Именно сейчас между ними протянулась тонкой нитью особая связь, понимание чего-то очень важного. Они держались друг за друга, как за спасение. Повинуясь какой-то непонятной силе, Ен потянулась вперёд, сама не понимая для чего, ей просто хотелось быть ближе к человеку напротив, прикоснуться и забрать все его беды. Артур сделал то же самое, сокращая расстояние до критического, под аккомпанемент лязга железа. Ен закрыла глаза, отдаваясь сумасбродному импульсу. И ощутила нежное прикосновение на губах. Все внутри затрепетало и взмыло вверх, как на резком спуске. Обветренная кожа мужских губ накрыла ее, оставляя обжигающий след. Девушка чувствовала тепло дорогого ей человека, а вместе с ним и искреннее сострадание и всепоглощающую любовь. На губах мужчины остался терпкий привкус недавно выкуренной сигареты смешанный с привкусом помады. Поцелуй длился недолго, но оттого был ещё более ценным. Ен открыла глаза, Артур уже сидел на месте. Китаянка ещё сильнее сжала мужскую ладонь. -Я говорила с Томасом, тебя выпустят через четыре дня. Больше не смогу приходить. -Когда мы сможем поговорить нормально? -ты получишь приглашение.- С этими словами Ен встала из-за стола, разрывая крепко сцепленные руки. За спиной Артура послышался противный скрежет двери, пробирающий до костей. Девушка быстрым шагом удалилась из комнаты, оставляя Артура одного. У китаянки сердце рвалось на куски, от невозможности объясниться с усатым как надо. Посидев ещё немного и аккуратно стырив недокуренную сигарету из пепельницы, цыган поднялся из-за стола и его повели обратно в камеру. Не обращая внимания на довольно болезненные тычки дубинками со стороны охраны, усатый шёл вперёд, думая о чём-то своём. В ходе размышлений Шелби пришёл к выводу, что все его беды абсолютно незначительны. Главное, что то самое щемящее чувство посетило не только его, но и узкоглазку. Все не так уж и плохо, если подумать: смерть его отложилась на неопределённый срок, в рукаве долгожданная сигарета, потрёпанное сердце снова поёт. Цыган шёл по пыльному коридору, и в мыслях его вертелась одна лишь черноволосая ведьма, вытесняя все переживания и обиды. Небритая морда растянулась в совершенно глупой улыбочке. Откуда-то слева послышалось недовольное брюзжание: -чего лыбимся, Шелби?- охраннику потолще явно не нравилось видеть заключённого без гримасы мучений. -погода хорошая, сэр, просто блять замечательная!