THIRDS: Darkest Hour Before Dawn # 9 (Тьма сгущается перед рассветом)

Хадсон прибыл в «Декатрию» немного раньше времени, указанного в приглашении, по просьбе Декса. «Деструктивная Дельта» уже находилась там, за исключением сержанта Мэддока, который предпочитал уютные семейные вечера шумным вечеринкам с «сумасшедшими», поющими караоке. Хадсон прекрасно его понимал. В конце концов, Мэддок был человеком, который вырастил Декса и Кейла, поэтому он заслуживал немного тишины и покоя. «Деструктивная Дельта», как обычно, захватила весь второй этаж «Декатрии», а позже вечером они также поднимутся в сад на крыше. Брэдли был очень добр, любезно закрыв бар для их частной вечеринки. Декс однажды пытался заплатить ему, и очень щедро, но тот отказался взять деньги, заявив, что они ему не нужны, потому что он любит их шумную компанию. Итан широко улыбнулся, увидев Хадсона, и подошел к нему, чтобы заключить его в огромные медвежьи объятия, что заставило Хадсона хихикнуть. Итан был исключительным любителем обнимашек. — Привет, дорогой, — Хадсон отстранился, заметив, что Кэлвин стоит у бара с Дексом, помогая ему раскладывать закуски в гигантские разноцветные тарелки. — Как обстоят дела между тобой и Кэлом? Итан улыбнулся ему и поднял большие пальцы вверх. — Я так рад, — Хадсон откашлялся, и его лицо слегка покраснело. — Эм-м, твой брат здесь? Итан покачал головой. Он постучал по своим часам и поднял обе руки, растопырив пальцы. — Будет через десять минут? Итан кивнул. Он похлопал Хадсона по плечу, прежде чем Кэлвин позвал его на помощь, предупредив, чтобы тот не крал закуски, после чего вручил Итану большой поднос с каким-то неестественно оранжевым сыром. Хадсону было поручено перенести подносы с печеньем на длинный стол в конце помещения, так как он внушал больше доверия. Наивные глупцы. Хадсон стащил пару шоколадно-карамельных печений, пока никто не видел. О-о-о, двойное шоколадное печенье с вишнями выглядело просто божественно! Он взял его в качестве платы за оказанные услуги. Неужели они думали, что он будет работать бесплатно? Держа в каждой руке по печенью, а в зубах еще два, он резко повернулся и чуть не налетел на кого-то. — Чтоб меня, — пробормотал он с полным ртом шоколадного добра. Тихий ворчливый смешок заставил его замолчать, и он поднял голову, широко раскрыв глаза. — Пойман с поличным, Лобито, — Себ уставился на него с явным весельем в глазах. — Интересно, Декс в курсе, что назначил ответственным за свои печенья настоящего печенькового монстра? Хадсон сморщил нос, так как не мог усмехнуться. — Понятия не имею, о чем ты. — Я думаю, вам нужно отойти подальше от стола, доктор Колборн. Очень медленно, — поддразнил Себ, хватая шоколадное печенье, торчащее изо рта Хадсона. Хадсон отказался выпустить его, и из его горла вырвалось низкое рычание. Это было его вкусное угощение. Себ осторожно потянул за него, и Хадсон сердито прищурился. Неужели Себ всерьез пытался отнять у него его лакомство? Он должен был знать, чем это может закончиться. Себ рассмеялся и отломил печенье, а затем показательно отправил его в рот. Хадсон едва не проглотил оставшуюся половинку. Дьявол! Он выругался на Себа, который, жуя, поигрывал бровями, а затем удовлетворенно застонал. — М-м-м… Это было прекрасно. Хадсон положил печенья на стол и вынул оставшееся изо рта, чтобы выругаться на Себа, но тот выхватил последнее печенье у него из руки. — Ах ты мерзавец! — Хадсон попытался схватить печенье, но Себ поднял руку высоко над головой. — Верни его, немедленно, ты, вор! — Технически ты украл его первым. Хадсон вцепился в футболку Себа одной рукой, чтобы удержать его на месте, одновременно потянувшись вверх другой, стараясь достать до своего печенья, несмотря на то, что, даже стоя на цыпочках, он не мог дотянуться до ладони Себа. — Почему ты такой чертовски высокий? — скривился Хадсон. Рассмеявшись, Себ обнял Хадсона за талию и прижал к себе, чтобы тому еще труднее было достать печенье. — Я не знаю. А почему ты такой очаровательный? — Лесть тебе не поможет, — раздраженно сказал Хадсон, толкая Себа. — Отдай мне мой бисквит! — Твой «что»? — Прекрати, Себастьян. Я сказал «бисквит». — Вообще-то, это печенье, и их там целый поднос, — сказал Себ и указал на стол позади, прекрасно зная, каким будет ответ Хадсона. — Среди них нет моего бисквита, — это было смешно, но террианцы-каниды были настоящими собственниками и им не нравилось, когда у них воровали еду. Любой, кто пытался стащить еду с их тарелки, делал это на свой страх и риск. — Это ведь не одно и то же, как если бы я одолжил один из твоих DVD-дисков и никогда бы не вернул его. Хадсон ахнул от ужаса: — Не шути о таком. Себ откинул голову назад и рассмеялся. В этот момент мимо проходил Итан, который выхватил печенье из пальцев Себа и бросил его себе в рот. Себ и Хадсон одновременно запротестовали. — ЭЙ! Итан весело помахал им рукой, прежде чем вернуться в бар. Хадсон несчастно надул губы: — Он съел мой бисквит. — Половину, — поправил Себ, похлопав себя по животу. — А я съел вторую. Хадсон скрестил на груди руки и осуждающе посмотрел на Себа: — Он научился этому у тебя. Ужасные воришки бисквитов, вы оба. Себ засмеялся, отпуская Хадсона, когда тот ткнул его в бок. Хадсон заметил, что Себ бросил взгляд на стол, где лежали его оставшиеся печенья. Ухмылка Себа тут же стала коварной. — Даже не думай об этом, — предупредил его Хадсон, отступая к столу, чтобы взять печенье. — Возьми себе другие. Губы Себа скривились в греховной ухмылке, от которой у Хадсона участился пульс. Как могло случиться, что с возрастом этот мужчина стал еще красивее? За годы, прошедшие с тех пор, как они встретились, в его черных, как смоль, волосах появилось несколько серебряных прядей, а также морщинки в уголках глаз, когда он смеялся. Себ был одет в стильную темно-зеленую футболку, которая еще больше подчеркивала его глаза, а также демонстрировала широкую грудь и плечи, сужаясь к талии. Черные джинсы обтягивали мощные бедра и ноги, и, конечно же, невероятную задницу, в чем Хадсон лично когда-то убедился. Тяжелые черные байкерские ботинки на ногах Себа весили, наверное, больше, чем сам Хадсон. Себ излучал силу, но его сердце было способно на нежность, которая могла довести Хадсона до слез. Себ шагнул к Хадсону, расставив ноги так, чтобы оказаться как можно ближе. Ноги Хадсона оказались между ног Себа, и он почувствовал запах его геля для душа — что-то фруктово-мятное, смешанное с его собственным мужским ароматом. В животе Хадсона запорхали бабочки, и все внутри него дико затрепетало, когда Себ взял правую руку Хадсона и нежно оторвал ее от стола, не сводя с него глаз. — Какой грязный волчонок, — промурлыкал Себ, переворачивая руку Хадсона. Хадсон опустил взгляд на свою теперь уже покрытую шоколадом ладонь. «Мерзавец». Шоколад от печенья растаял на его ладони, и Себ поднял руку Хадсона, отчего тот затаил дыхание. Он бы не стал… Себ мило улыбнулся и провел пальцем по ладони Хадсона, после чего поднес его ко рту, сомкнув вокруг него губы и медленно пососав. По всему телу Хадсона пробежала волнующая дрожь, и из него вырвался тихий стон до того, как он сам это осознал. Себ усмехнулся и подмигнул Хадсону, прежде чем уйти. С трудом сглотнув, Хадсон быстро выпрямился, радуясь, что никто не обращал на них никакого внимания. Он схватил салфетку и вытер ладонь, прежде чем выбросить ее в мусорное ведро в конце стола. Глубоко вдохнув, он поправил кардиган и затем медленно выдохнул через рот. Все будет в порядке. Он справится. С лестницы донеслись громкие аплодисменты и крики, и Хадсон улыбнулся, когда прибыли коллеги-агенты из подразделения «Альфа» — все, кого он знал. Вскоре после этого прибыли Дом и остальная команда Себа, а также «Бета Амбуш», включая Трента Карсона. Трент оглядел зал и улыбнулся Хадсону, когда заметил его. Хадсон улыбнулся в ответ. — Спасибо всем, что пришли. Объявление Декса привлекло внимание зала, и все притихли, собравшись вокруг Декса и Слоана, которые стояли перед баром лицом к ним. — В чем дело? — спросил Эш со злобной ухмылкой. — Слоан тебя уже обрюхатил? — Оу, ну разве ты не милашечка, — протянул Декс. — Нет. В следующем сентябре, двадцать третьего, исполнится четыре года с тех пор, как мы со Слоаном впервые встретились. Мы решили сделать эту дату днем нашей свадьбы. Зал взорвался радостными возгласами, и Хадсон присоединился ко всем остальным, когда они бросились поздравлять и обнимать Декса и Слоана. Как только подошла его очередь, он крепко обнял Декса, не в силах сдержать слез на глазах. Он был таким чувствительным, когда дело касалось свадеб. — Я так рад за вас обоих, — сказал Хадсон, отстраняясь. Декс вытер слезы с глаз, прежде чем игриво ударить его в плечо: — Прекращай рыдать. Иначе из-за тебя я разрушу свой образ хладнокровного и сдержанного агента. Хадсон хитро улыбнулся ему: — И это мне говорит тот, кто буквально на днях кричал, как маленький истеричный ребенок, из-за паука. — Похоже, ваша память подводит вас, доктор. Это был не паук. Это был волосатый восьминогий зверь-мутант, который хотел украсть мою душу прямо перед тем, как высосать мой мозг через нос. Это, несомненно, был приспешник того козлиного адского монстра, который напал на меня на прошлой неделе. Хадсон взглянул на Кейла, ожидая подтверждения истории об адском монстре. — Это был карликовый козлик, и он был просто восхитителен, — сказал Кейл, смеясь над пораженным выражением лица своего брата. — Оно пыталось меня убить! — Убить, да? — Кейл вытащил мобильный телефон, постучал по экрану, а затем пролистал фотографии, пока не нашел нужную. Он передал телефон Хадсону, и тот сразу засмеялся в голос. Там было фото с Дексом, который стоял в полном тактическом снаряжении, держа наготове винтовку, с выражением чистого ужаса на лице, пока крошечный козлик в розовом вязаном джемпере жевал его шнурок. Декс положил руку себе на грудь: — Поверить не могу, что ты сфотографировал меня в разгар столь травмирующего опыта. — Ты преувеличиваешь, — сказал Кейл, закатывая глаза. Хадсон вернул телефон Кейлу, прежде чем изучающе посмотреть на Декса. — У тебя что, фобия? — Это не фобия, — сообщил ему Кейл. — Они ему просто не нравятся. — Нет, это вовсе не неприязнь, — Декс прищурил глаза, его голос прозвучал низко и хрипло. — Я их ненавижу… Ненавижу! Кейл покачал головой: — Ты такая королева драмы. Рядом с Кейлом появился Эш. Он протянул руку Дексу: — Поздравляю, чувак. — Ты… У тебя что, глаза слезятся? — Декс уставился на Эша, и Хадсон изо всех сил старался не рассмеяться. Эш действительно выглядел слегка раскрасневшимся, и его глаза были полны непролитых слез. — Да пошел ты, Джастис, — Эш отвернулся, но Декс тут же схватил его за руку и потянул за нее. — Ой, да ладно тебе, здоровяк. Иди сюда, — Декс широко раскинул руки, получив в ответ свирепый взгляд. — Чувак, я имею право на два твоих объятия в своей жизни. Сейчас и в день моей свадьбы, так что смирись с этим, как большой мальчик, и иди сюда. Эш опустил голову в знак поражения и подошел к Дексу, который крепко обнял его и закрыл глаза. — М-м-м, да, вот так. Как же приятно… Эш оттолкнул Декса от себя, игнорируя его смех: — Тебе обязательно было все портить?! — Я думаю, нам всем нужно расслабиться, — Декс хлопнул в ладоши, прежде чем объявить: — БУХАЕМ ДО УТРА! Все зааплодировали, и Брэдли начал раздавать алкогольные напитки гостям, выстроившимся в очередь у барной стойки. Декс схватил Хадсона за руку: — Это относится и к вам, док. Глаза Хадсона расширились: — О нет, Декстер! Нет! — в отличие от большинства своих собратьев, Хадсон не умел пить. И это его очень расстраивало. Эш всегда дразнил его, говоря, что он позорит британцев. — О да, Декстер! — в бледно-голубых глазах Декса появился озорной блеск, и он повел Хадсона к бару. По всей длине барной стойки был целый ряд разноцветных шотов. — Мы празднуем мою помолвку, поэтому должны нажраться. Эш сердечно похлопал Декса по спине, отчего тот врезался в Хадсона. — Поторопись и выбери свой единственный шот, после которого ты будешь в хлам, а остальные оставь нам, взрослым мальчикам. Это относится и к вам, док. Ты не умеешь пить, как и он. — Отвали, — пробормотал Хадсон, прищурившись на Эша. — О, вы только взгляните. Док может быть резким. Кто бы мог подумать? Так вы, детишки, собираетесь что-нибудь выпить или просто будете смотреть на красивые цвета всю ночь? Хадсон и Декс обменялись взглядами, прежде чем взять по стопке в каждую руку. Хадсон поднял свою: — Твое здоровье. На лице Декса появилась озорная улыбка, и его голубые глаза стали янтарными. Просто невероятно. Как и тот факт, что Декс сейчас пил четвертый шот и, похоже, ничуть не опьянел. Осознание вмиг поразило Эша, и он с низким рычанием повернулся к Слоану, сильно ударив того в плечо. — Ай, какого черта, чувак? — Слоан, нахмурившись, потер ушибленное место. — Это моя вечеринка. Почему ты меня бьешь? Эш ткнул пальцем в сторону Декса, и Хадсон усмехнулся, когда Декс заиграл бровями и выпил еще один шот. — Это его шестой, и он еще, блять, на ногах, — Эш ткнул Слоана в плечо. — Это все ты виноват! — Я? — Слоан задумчиво поджал губы. — Точно, я забыл упомянуть, что теперь он может перепить тебя, — рассмеялся Слоан, увидев испуганное выражение на лице Эша, прежде чем ударить его по плечу в ответ. — Это за то, что ударил меня. — Мудак, — проворчал Эш. Декс схватил Хадсона за руку, поворачивая его к барной стойке, чтобы выпить еще по одному коктейлю. Хадсону стоило бы остановиться, но он решил продолжить, ведь это был особый случай. — Почему бы и нет, — Хадсон взял стакан и стукнул им о стакан Декса, прежде чем быстро выпить жгучую смесь. Хадсон почувствовал, что он уже пьяный. Но ему хотелось этого. Забыть обо всем ненадолго и просто хорошо провести время. В его руке вдруг материализовался стакан с розовой смесью, и Хадсон не колеблясь опрокинул стопку. — О боже! — это было невероятно вкусно! — Прямо как клубничный лимонад. Из динамиков донеслась песня Фрэнки Валли — «Бриолин», и Декс схватил Хадсона за руку. — Идем. Время для буги-вуги. — Декс, я ценю твой жест, но не стоит. Я… — тут он поймал на себе взгляд Себа. Черт возьми, до чего же Себ был красив. Хадсон улыбнулся, но Себ вдруг отвел взгляд, так как его внимание привлек сначала Дом, присоединившийся к нему за столом, а затем очень красивый молодой человек. Хадсон сразу же узнал агента. Уэст Делрей был королевским гепардом-террианцем, который работал в Разведке на «Деструктивную Тету». Он не только был очень редкой классификации, как террианец, но и был невероятно красивым парнем. Миниатюрный, стройный, с песочно-светлыми волосами, перемежающимися с черными прядями, Уэст обладал точеными чертами лица, ослепительной улыбкой и золотисто-янтарными глазами, выделяющимися на фоне темной подводки вокруг них. Он больше походил на рок-звезду, чем на агента THIRDS. Выигрышное сочетание приятной внешности и дерзкого характера привело к тому, что у Уэста был непрерывный поток поклонников, соперничающих за его внимание: все они стремились стать объектом его привязанности. Дом согнул руку, и Уэст рассмеялся, сжав бицепс Дома, прежде чем повернуться и сжать бицепс Себа. Затем он наклонился поближе к Себу и что-то ему прошептал. Чем бы это ни было, Себ рассмеялся. Не вежливым, а искренним смехом, который достиг его зеленых глаз, в уголках которых образовались маленькие морщинки. Что такого мог сказать Уэст, чтобы это было настолько занимательным? Похоже, восприняв смех Себа как приглашение присоединиться к нему, Уэст схватил пустой стул из-за стола позади себя и поставил его между Домом и Себом, прежде чем опуститься на него. Он взял Себа под руку и засмеялся вместе с Кейлом. Два гепарда-террианца стали хорошими друзьями с тех пор, как Себ стал руководителем «Деструктивной Теты». Хадсон нахмурился. Почему Себ не выдернул руку из хватки Уэста? Конечно же, Хадсон не мог винить Уэста. Себ был невероятно красив, и, несмотря на его крупный рост, мускулистое телосложение и классификацию устрашающего тигра-террианца, у него были доброе лицо и нежные глаза. Он был заботливым и надежным. Неудивительно, что люди и террианцы одинаково стремились к комфорту и безопасности, которые предлагал Себ. Гепарды-террианцы больше, чем другие фелиды, жаждали любви и внимания, а также обладали врожденной потребностью чувствовать себя в безопасности. Они, как правило, тяготели к тем, кто мог удовлетворить эти потребности, что нелегко найти у некоторых более крупных террианцев-фелидов. — Хадсон? Хадсон вздрогнул. На мгновение он совсем забыл о Дексе. — Извини. Иди без меня. Думаю, мне нужно выпить еще один шот. — Ладно. Увидимся на танцполе, — Декс подмигнул ему и, пританцовывая, направился к Слоану. — Привет, док. Обернувшись, Хадсон увидел широко улыбающегося ему Трента. — Ох, привет, Трент. — Послушай, эм-м, я хотел спросить, не потанцуешь ли ты со мной? Хадсон собирался вежливо отказаться, но вдруг услышал, как Уэст смеется и просит Себа защитить его. Он повернулся и увидел, как Уэст едва не забрался на колени Себа в попытке избежать игривого нападения Дома. Вместо того чтобы оторвать Уэста от себя, Себ просто рассмеялся. Он обнял Уэста за спину, поймав его прежде, чем тот успел свалиться со стула. Волк внутри Хадсона ощетинился, когда Себ притворился, что бросает Уэста, заставив его замахать руками и рассмеяться. Гепард обнял Себа за шею, когда тот поднял его. К черту все. Себ не оставил Хадсону выбора. К тому же они больше не были вместе. Себ мог флиртовать с Уэстом сколько угодно, а Хадсон мог танцевать с красивым Трентом Карсоном. Пора ему перестать тосковать по Себу, словно влюбленный щенок. Трента не волновало, что Хадсон был помечен, и он явно интересовался им. Так почему бы не дать этому парню шанс? Он годами твердил себе, что должен начать встречаться с другими мужчинами. Возможно, пришло время перестать быть таким трусом. Пришло время окончательно поставить точку. Хадсон повернулся и взял Трента за руку с лучезарной улыбкой на лице. — Я с удовольствием с тобой потанцую. *** — Перестань меня подкалывать, — сказал Уэст сквозь смех. — Ты такой зануда, — он перекатился и вскочил на ноги. — Хочешь потанцевать? — Спасибо, но я лучше останусь здесь, — Себ еще раз ткнул его в бок и отдернул руку, прежде чем Уэст успел ее прихлопнуть. Широко улыбнувшись, Уэст схватил Кейла за руку и потянул. — Ну же, Щебетунья. Давай покажем всем, как нужно двигаться. — О боже, как ты только что назвал меня, ты, говнюк?! — Ха! — Уэст бросился прочь, и Кейл рванул за ним следом. — Эти двое просто очаровательны, — сказал Дом со смешком. Себ согласился. Уэст был отличным дополнением к команде. Первоначально он был завербован в Информационный отдел за его IQ и талант, но в отличие от остальных агентов в Информационном отделе подразделения «Альфа» Уэст не довольствовался тем, что сидел за столом. Это шло вразрез с самой его натурой гепарда-террианца. Ему нужно было постоянно находиться в движении. Он хотел работать на вызовах. Оформив заявление на перевод у самой Спаркс, Уэст был переведен в отдел Разведки и стал членом «Деструктивной Теты». Они с Кейлом сразу же поладили после того, как им пришлось работать вместе за одной и той же консолью безопасности в «BearCat» «Деструктивной Дельты», когда их команды отправили на один из вызовов. Дексу хватило бросить всего один взгляд на двух взволнованно говорящих «задротов», как он выразился, после чего, ко всеобщему удовольствию, Декс официально «усыновил» Уэста. Ну, а Эш был только рад, что его парень нашел нового лучшего друга. Улыбка Эша заставила Себа застонать: — Уэст холост, ты же знаешь. — Мы просто друзья, — заверил его Себ, а затем сделал глоток пива. Почему все всегда играли в сваху? Неужели его личная жизнь находилась в настолько плохом состоянии, что даже Эш чувствовал необходимость вмешаться? Дерьмо. Ведь это действительно так. — Ага, я всегда сижу на коленях у своих друзей, — фыркнул Дом. — Он не сидел у меня на коленях. Хватит, чувак. Он такой же, как и Кейл — ласковый и очень игривый. Это ничего не значит. Эш покачал головой: — Кейл игрив, но он не бросается на других парней. Ты не можешь быть настолько слепым, брат. — Как скажешь, Килер. — Что? Он хороший парень, и ты ему явно нравишься. — Он мне тоже нравится. Как друг. С танцпола донеслись свист и улюлюканья, и Себ перевел взгляд на источник шума, плотно сжав челюсти. Дом рядом с ним тихо выругался, и Эш наклонился к Себу, понизив голос. — Может быть, все-таки передумаешь? Трент Карсон стоял позади Хадсона и держал его за талию, плотно прижимаясь к его спине. Со стороны это выглядело так, будто Трент собирался трахнуть Хадсона прямо посреди танцпола. Хадсон запустил пальцы в волосы Трента, его свободная рука легла поверх руки Трента, лежащей на внутренней стороне бедра Хадсона. Это было провокационно, греховно и вмиг вскипятило кровь Себа. Не потому, что Хадсон так танцевал с другим парнем, — хотя по этому поводу он тоже не был на седьмом небе от счастья, — а потому, что Хадсон в это время смотрел на Себа. Твою мать. Он не мог оторвать глаз от Хадсона, хотя знал, что это его погубит. — Господи, чувак. Просто видеть, как ты смотришь на него, чертовски мучительно. Почему ты так поступаешь с собой? Я бы сорвался и уехал отсюда еще много лет назад. Перевелся бы в другой штат или типа того. — Ну, да, я видел, как ты изо всех сил старался держаться подальше от Кейла, — Себ встретил взгляд голубых глаз Хадсона, медленная ухмылка — все, что требовалось Себу для подтверждения. Хадсон точно знал, что делает. Что ж, это было что-то новенькое. — Это совсем разные вещи. Я был тем придурком, который все испортил. Он ждал меня. А Хадсон снова и снова говорит тебе, что вам не быть вместе. Себ не мог оторвать взгляда от Хадсона, от того, как он двигал своим стройным, скульптурным телом напротив Трента. — И? Хочешь сказать, я должен бросить свою команду, свою семью, свою жизнь, и что дальше? Начать все сначала? — Я хотел сказать, что ты не можешь продолжать в том же духе, — ответил Эш. — В этом я с тобой полностью согласен, — пробормотал Дом. Прямо сейчас он ничего не мог с собой поделать. Хадсон намеренно дразнил его, и Себу это не нравилось. Если бы это был кто-то другой, он, возможно, не стал бы обращать на них внимания, но никто не знал его так, как Хадсон, и прямо сейчас его бывший любовник использовал это знание, чтобы разжечь в нем Адский огонь. На какую реакцию рассчитывал Хадсон? — Извините меня, — Себ встал, и железная хватка Дома на его запястье заставила его остановиться. — Не надо, Себ. Просто оставь их. Себ повернулся, чтобы встретиться взглядом с карими глазами Дома и беспокойством, которое он там нашел. — Ты же видишь, что он делает, верно? — Да, и это полный пиздец, но ты должен держать себя в руках. Не здесь. Не сейчас. Эш кивнул с суровым выражением лица: — Это вечеринка по случаю помолвки Слоана, чувак. Его друзья были правы, и он тяжело вздохнул. Это был вечер по случаю предстоящего счастливого торжества. С его стороны было бы дерьмово втягивать друзей в драму и портить им вечер. — Я не позволю ситуации выйти из-под контроля. Я обещаю. После некоторого колебания Дом кивнул и отпустил его: — Я буду здесь, если понадоблюсь, хорошо? Себ похлопал Дома по плечу, прежде чем направиться к переполненному танцполу. Он остановился перед Хадсоном, его голос был достаточно громким, чтобы Хадсон услышал. — Мне нужно с тобой поговорить. Наедине. — Возможно, позже, Себастьян, — проворковал Хадсон, откидывая голову на плечо Трента. — Сейчас же, — потребовал Себ, схватив Хадсона за запястье и оттащив его от Трента, который схватил Хадсона за руку. — Эй, что ты… — Отвали нахуй! — прорычал Себ и положил руку на грудь Трента, останавливая его. — Предупреждаю в последний раз. Трент злобно уставился на Себа, мышцы его челюсти напряглись. Он отпустил Хадсона, но не сдвинулся с места. Хадсон усмехнулся, глядя на Себа: — Что, не нравится, да? — он положил руку Себу на грудь. — Трент, ты же знаешь Себастьяна. Он мой бывший парень. Я уверен, что вы все о нем слышали. Такой сильный. Мальчики его любят. Летят к нему, как мотыльки на пламя. Стоит ли их винить? Посмотри на него. Себастьян, я полагаю, ты знаешь Трента, — Хадсон поднес руку к челюсти Трента. — Он очень хорошо танцует, и я подозреваю, что он очень хорош и в других вещах. Мы начали узнавать друг друга получше. «Христос всемогущий. Серьезно?» — Довольно, — Себ потащил Хадсона за собой, игнорируя его протесты и попытку вырваться из крепкой хватки Себа. Музыка была ужасно громкой, и при таком количестве людей, собравшихся на танцполе, никто не обращал на них никакого внимания. Их друзья были слишком далеко, чтобы знать, что происходит. К счастью, Трент не последовал за Себом, когда тот втолкнул Хадсона за дверь, ведущую в заднюю часть клуба. Себ толкнул Хадсона к стене, прижимая его так, чтобы он не мог уйти. — Что ты делаешь? Хадсон сдвинул очки на переносицу, и его глаза слегка расширились. Он высунул язык, чтобы облизать нижнюю губу. Господи, как всего один мужчина мог так на него действовать? Себ приложил руку к сердцу, а другую прижал к стене сбоку от головы Хадсона. — Ты убиваешь меня, Лобито. — Не называй меня так. — Нет. Хадсон уставился на него: — Нет? Что значит «нет»? — Я не перестану тебя так называть. Точно так же, как он никогда не перестанет любить Хадсона или скучать по нему, нуждаться в нем, желать его. Ему надоело поддаваться всем прихотям Хадсона просто потому, что тот просил. Он всегда выполнял его просьбы, и посмотрите, к чему это привело. Пришло время сделать все немного иначе. Хадсон, недоумевая, уставился на него: — Но… Я просил тебя не делать этого. — Ну, мы не всегда получаем то, чего хотим, не так ли, дорогой? — Почему с тобой так сложно? — Почему ты решил свести меня с ума, черт возьми? — зарычал Себ. — Я ничего такого не делал. — В самом деле? Значит, ты не позволял Тренту лапать себя, чтобы заставить меня ревновать? У Хадсона отвисла челюсть: — Что за вздор! — крикнул Хадсон, после чего заговорил сквозь зубы. — Я лишь танцевал. — И наблюдал за моей реакцией. — Потому что ты наблюдал за мной. Или думаешь, я не чувствую, когда ты на меня смотришь? Себ хмыкнул: — Трудно этого не делать, когда ты выставляешь себя на посмешище. Щеки Хадсона густо покраснели, а в его глазах вспыхнуло пламя: — Отвали, Себастьян. Я могу танцевать с кем захочу, черт возьми. Это не моя проблема, во что ты там веришь. Как ты смеешь судить меня? Почему бы тебе не пойти и не найти Уэста? Он не мог оторвать от тебя рук, и тебе, очевидно, это нравилось. Хадсон был ужасно возмущен и в то же время невероятно прекрасен, Себ никогда не встречал мужчины красивее. С каких это пор Хадсон стал ревновать? Даже когда они были вместе, Хадсон никогда не ревновал. А если и так, Себ этого никогда не видел. Хадсон всегда был спокоен и сдержан, хладнокровен и рассудителен. Себ положил пальцы под подбородок Хадсона и приподнял его лицо, чтобы заглянуть ему в глаза: — Ты погубил меня… Я не могу любить никого другого. — Тебе нужно двигаться дальше, Себастьян. — Тогда верни мне сердце, которое ты у меня украл, — Себ провел большим пальцем по нижней губе Хадсона. — Такой красивый воришка… Крадешь сердца, просто чтобы разбить их и потом сбежать. — Если тебе недостаточно Уэста, то не волнуйся. В Разведке хватает гепардов-террианцев, готовых согреть твою постель. — Господи, что ты несешь! — прорычал Себ, чувствуя, как в нем закипает гнев. Хадсон знал, на какие кнопки нажимать, и он безжалостно давил на все из них. — Когда же ты вырастешь и перестанешь быть таким избалованным ребенком? Хадсон уставился на него: — Прошу прощения? — Ты избалованный богатенький мальчик, привыкший получать все, чего он хочет. Твои родители, братья и сестры — все они из кожи вон лезли, чтобы сделать тебя счастливым, но тебе всегда было мало. Чем больше они тебе давали, тем больше ты бунтовал. Их драгоценный маленький принц Колборн. Вот почему ты стал со мной встречаться, я прав? Последнее «пошел ты» твоему старику как раз перед тем, как он от тебя отрекся. Вот что сказала мне твоя сестра Эвелин, когда попросила лакея своего мужа выследить меня. Кстати, до чего же это был приятный телефонный разговор. О, как разочарованы были твои мама и папа, когда ты связался с бедным американским ничтожеством. А потом твой старший брат навел обо мне справки. Он сказал вашим родителям, что я жил в фургоне со своими матерью, безработным отцом-инвалидом, старшим братом и «сумасшедшим» младшим братом, на котором был сделан особый акцент. Так Джордж называл Итана. Уродом. — Прекрати! Почему ты заговорил об этом сейчас? И ты, черт возьми, прекрасно знаешь, что я не поэтому сказал тебе «да». — Единственным, кто не мирился с твоим дерьмом, с дерьмом твоей семьи, был Альфи, и куда это его привело? На глубину в шесть футов. Боль от пощечины, оставленной рукой Хадсона, была одновременно неожиданной и вполне заслуженной для Себа. Что, черт возьми, с ним происходит? Себ сделал глубокий вдох и затем медленно выдохнул. — Прости. Это было неуместно. — Так вот почему ты привел меня сюда? — Хадсон кипел, а в его глазах стояли слезы. — Чтобы причинить мне боль? Мне не нужно, чтобы ты напоминал мне, почему мой брат мертв, Себастьян. Я без тебя знаю, как он погиб! — Я не это имел в виду. — Но именно это ты сделал. Ты хотел причинить мне боль и сделал это самым впечатляющим образом. Как ты мог? Ты ведь знаешь, как много он для меня значил. Он был единственным, кто понимал меня. Единственным, кто меня замечал. До тебя он был всем в моей жизни. Он был всем, что у меня было, — у Хадсона перехватило дыхание, и Себ положил руку на щеку Хадсона. — Ты прав. Мне было больно, поэтому я хотел заставить тебя почувствовать боль. То, что я сказал, было просто ужасно. Мне так жаль. Пожалуйста, поверь мне. Хадсона ранило каждое его слово. Это был удар ниже пояса. До Себа Хадсон никого не любил больше, чем своего брата Альфи. Чувство вины глодало Хадсона по сей день. — Прости меня, — вновь тихо взмолился Себ. Хадсон кивнул и прижал руки к стене по бокам, растопырив пальцы, как будто стена была единственным, что его удерживало. Его глаза были прикрыты, от расширенных зрачков осталась лишь бледно-голубая полоска. Его губы были розовыми и слегка приоткрытыми, щеки раскраснелись, а волосы взъерошены. Себ осторожно придвинулся ближе и просунул ногу между ног Хадсона. Их тела были плотно прижаты друг к другу, а тепло, исходящее от Хадсона, сводило Себа с ума. Гнев Хадсона вмиг растаял, оставив его уязвимым и дрожащим перед Себом. Хадсон мог бы оправдываться, даже лгать, но тело всегда предавало его. Все, что нужно было сделать Себу, — подтолкнуть Хадсона, как он всегда делал, упираясь коленом в выпуклость на брюках своего Лобито. То, как дрожал Хадсон, едва не заставило Себа потерять над собой контроль. Себ положил руку на щеку Хадсона, и его сердце пропустило удар, когда Хадсон закрыл глаза и слегка наклонился навстречу прикосновению. Его кожа была такой мягкой и гладкой. В голове Себа промелькнули их образы в постели. Сплетенные ноги, звук мягкого смеха и красота лица Хадсона, когда Себ заставлял его кончить. Занятие любовью с Хадсоном было для Себа ни чем иным, как божественным переживанием, проявлением преклонения, его вечным обожанием. Себ коснулся губами виска Хадсона, оставив легкий поцелуй, прежде чем отвернуться. Боже, он так прекрасно пах, и это сводило Себа с ума. Хадсон осторожно положил одну руку на живот Себа, заставив его тихо вздохнуть. Он думал, что Хадсон оттолкнет его, но вместо этого Хадсон медленно скользнул рукой вверх, его прикосновение обжигало Себа даже через ткань футболки. Себ опустил голову, их лица были так близко, что он мог чувствовать дыхание Хадсона на своей коже. — Ты сводишь меня с ума, — пробормотал Себ, касаясь губами Хадсона в легком, порхающем поцелуе. Хадсон приоткрыл губы и поднял лицо. Он провел пальцами вниз и засунул их за пояс Себа, обжигая его кожу прикосновением. Неужели он пытался удержать Себа рядом? Себ наклонился для поцелуя, и Хадсон поднял на него взгляд. Его глаза были остекленевшими, а кончик его носа порозовел. Себ понимал, что без особых уговоров мог бы запереть Хадсона в подсобке со спущенными до лодыжек штанами. Алкоголь сделал бы свое дело. Эта мысль вызвала в нем прилив гнева. Он ударил кулаком по стене, напугав Хадсона. — Прости, — хрипло сказал Себ, ненавидя себя за то, что напугал Хадсона. Он резко отстранился и с грохотом вылетел назад в зал. Декс и Слоан были у барной стойки. Себ бросил на Декса предупреждающий взгляд, когда Декс открыл рот. — Хадсон в задней части бара. Проследи, чтобы он вернулся домой. Один. Декс не задавал вопросов и не спорил. Он быстро вышел из зала, в то время как Себ схватил свою кожаную куртку с вешалки у лестницы. Он хотел Хадсона. Хотел его больше всего на свете, но не так. Не тогда, когда он был пьян и не отдавал отчета своим действиям, полностью ослабив защиту. Если бы Хадсон хотел его, он, черт возьми, мог бы прийти к Себу, пока был трезв. Последнее, что им обоим было нужно, — еще большее чувство вины друг перед другом. Как бы то ни было, Себ не мог поверить, что втянул Альфи в их разборки. Он проклинал себя за глупость, за то, что с каждым днем все больше набрасывался на человека, которого любил все сильнее. — Дерьмо, — он поспешил из «Декатрии» на прохладный ночной воздух, его сердце болезненно сжималось в груди. Все должно было пройти совсем не так. Что случилось со временем, исцеляющим раны? Это была чушь собачья, вот что это было. Себ на ходу сжал кулаки по бокам. Ему нужно было успокоиться. Проревел автомобильный гудок, и Себа кто-то дернул назад, когда прямо перед его носом пролетела машина. — Блять! — что, черт возьми, с ним было не так? Он вышел прямо на середину дороги. — Приятель, ты в порядке? — к нему подбежал какой-то мужчина. — Если бы тот парень не оттащил тебя назад… — он покачал головой, и Себ запустил пальцы в волосы, его сердце стучал так громко, что звук отдавался в ушах. Он огляделся. Если не считать нескольких пешеходов, смотревших на него то ли с беспокойством, то ли как на сумасшедшего, тротуар был пуст. — Вы видели, куда он пошел? Мужчина огляделся: — Он был здесь секунду назад и просто… исчез. Себ не винил парня за то, что он не остался рядом. Наверное, подумал, что Себ какой-то псих. — Спасибо, — сказал Себ, на этот раз проверяя улицу, прежде чем перейти дорогу. Ему нужно было взять себя в руки, а не полагаться на ангела-хранителя, который спасет его несчастную задницу, иначе в следующий раз ему уже так не повезет. *** Хадсон сполз вниз по стене, не в силах унять сердечную боль. Не проходило и дня, чтобы он не думал о брате или не скучал по нему. Альфи был всего на год старше Хадсона, но он всегда был для него старшим братом. Он был единственным, кто присматривал за Хадсоном, заботился о нем, учил его завязывать шнурки на ботинках, как не бояться его террианской формы. Альфи научил его не сомневаться в себе, в том, кем и чем он был. Внешне они были похожи как две капли воды. Когда они были маленькими, они притворялись Шерлоком Холмсом и доктором Ватсоном, искали улики и преследовали злодеев. А как только им исполнилось восемнадцать, они отправились навстречу приключениям, бродили по Европе, пока лакеи их отца не привезли их домой. Годы спустя Альфи все еще дразнил Хадсона, называя его Ватсоном. Хадсон хотел быть Холмсом, но Альфи отказывался уступать, шутя, что если кто-то и станет баловаться сомнительными веществами, то это будет он, в то время как Хадсон, скорее всего, станет респектабельным доктором. Их старший брат, Джордж, был занят, поддерживая имидж идеального наследника, и хотя Тео был к ним очень добр, он был вторым по старшинству и имел бесконечный список обязанностей, которые держали его от них подальше. Льюис и Эвелин проводили время, переходя с одной шикарной вечеринки на другую. Они были слишком озабочены своими друзьями из высшего общества, фотографируясь с нужными людьми и преумножая богатство Колборнов: им некогда было беспокоиться о младших братьях. Их мать, Эмилия, проводила время, управляя имением Колборнов — поместьем в готическом стиле, построенном на двадцати акрах земли в Севеноксе, графство Кент, где родились Хадсон, его братья и сестры. В доме были очень скромные семь спален, пять приемных, четыре ванные комнаты, зимний сад, теннисный корт и бассейн. Большой штат сотрудников, постоянный поток посетителей и грандиозные вечеринки поддерживали в поместье непрекращающуюся бурную деятельность. Хадсон никогда не чувствовал себя более одиноким, чем в своем семейном доме. Поэтому его домом был Альфи, и однажды его дома не стало. — Хадсон? — Декс опустился на колени рядом с ним, положив руку ему на плечо. — Привет, приятель. Что случилось? — Это я виноват, что он ушел, — тихо сказал Хадсон, положив руки на подтянутые колени. — Кто? Себ? Хадсон покачал головой: — Альфи. Декс сел, прижав к себе Хадсона, предлагая утешение. Волк внутри Хадсона успокоился, почувствовав тепло, исходящее от его друга. — Кто такой Альфи? — Мой брат. Он бы тебе понравился. Хадсон не смог сдержать улыбку: — Он был тем еще дерзким мерзавцем. Всегда замышлял какие-нибудь пакости. Сообразительный, самоуверенный и умный. Он был очарователен и невероятно красив. Куда бы он ни шел, он оставлял за собой след поклонников. Все хотели быть там же, где и он. — Могу себе представить. Хадсон кивнул, и на его глазах снова выступили слезы: — Мы были неразлучны. — Не хочешь рассказать мне о нем? Хадсон закрыл глаза и откинул голову на стену. Прошло так много времени с тех пор, как он в последний раз говорил об Альфи. Себ был единственным, кто знал правду. — Я боюсь, что ты можешь начать думать обо мне хуже. — Хэй. Ты мой друг. Ничто из того, что ты скажешь, этого не изменит. Я знаю тебя, Хадсон. Ты хороший человек. Что бы это ни было, ты можешь рассказать мне, но только если захочешь, — Декс положил руку на плечо Хадсона, и Хадсон открыл глаза. Он повернул голову, чтобы посмотреть на Декса. Беспокойство в ярко-голубых глазах Декса ослабило неуверенность Хадсона. Хадсон сделал глубокий вдох и затем медленно выдохнул: — Я происхожу из богатой семьи, где состояние передавалось из поколения в поколение. Мой прадед был графом или кем-то в этом роде. Меня это никогда не интересовало. Наши имя и богатство гарантировали, что мой отец никогда не потеряет место в обществе после того, как они с матерью заразились вирусом. В отличие от большинства, они приняли решение стать террианцами. Отец использовал это в своих интересах, хвастаясь тем, что его семья была одарена еще большей силой. Он всегда был пугающим человеком, и после того, как стал террианцем, никто не осмеливался говорить ему и слова против. Я самый младший, до меня был Альфи, затем идут Милли, Эвелин, Льюис, Тео и Джордж. Все мы рождены волками-террианцами. Мы были стаей, которую отец стремился создать по своему образу и подобию. Он хотел, чтобы наша семья стала одной из самых влиятельных террианских семей в Англии. Он считает, что террианцы превосходят людей. Еще бы, ведь он один из них, — Хадсон с отвращением покачал головой. — Мой отец, доктор Феликс Колборн, был и остается жестоким человеком, очень жестоким в своих поступках. Кем бы мы ни были, у него имелись определенные ожидания от всех своих детей: мы должны были придерживаться путей, которые он выбрал для каждого нас. Не было никаких вопросов о том, кто и чем будет заниматься. Вся наша жизнь была расписана, начиная с того, какие школы мы будем посещать, до какого возраста мы вступим в брак и кто будет нашей парой. Разумеется, наши будущие супруги должны были быть террианцами. Декс нахмурился: — Звучит… сурово. Хадсон пожал плечами: — Это было ожидаемо. Мои братья и сестры выстроились в очередь, стремясь угодить родителям и заставить их гордиться. Они жаждали денег и престижа. Мы с Альфи не хотели, чтобы нам диктовали, как жить. Мы не могли понять, почему это было так важно для них. Все должно было быть идеально. Как самый младший, я был избалованным ребенком. Получал все, о чем просил. Было проще успокоить меня, чем тратить усилия, необходимые для того, чтобы меня понять. Чего бы ни хотели мои братья и сестры, мы с Альфи всегда хотели противоположного, иногда просто назло. Мы бунтовали всю нашу юность. В подростковом возрасте мы всегда попадали в неприятности. Нам хотелось проверить, как далеко мы сможем зайти. Мой отец решил, что мы с Альфи сделаем карьеру в кардиологии, но с юных лет мы были очарованы судебной медициной, тем, как кусочки головоломки встают на свои места, чтобы сформировать общую картину. Мы хотели помочь тем, кто больше не способен помочь себе сам, и, возможно, принести мир тем, кто остался позади. THIRDS заинтересовали нас, и, когда однажды вечером я заговорил об этом за ужином, отец пришел в ярость. — Но почему? Ведь THIRDS — это элитная всемирная организация, которая делает великие дела. — Цитирую моего отца: «Это для людей низкого положения, которые хотят власти, но слишком бедны, чтобы подняться выше». Плюс мысль о том, что кто-то из его детей будет стремиться к равенству, когда люди, как вид, намного ниже нас, была слишком ужасна, чтобы даже озвучить ее вслух. Декс усмехнулся: — Очаровательно. — Вполне. Споры были бесконечными, с каждым разом становясь все хуже. Обычно они заканчивались тем, что мы с Альфи срывались и убегали, чтобы облегчиться. — Еще раз, что? — спросил Декс, задумчиво поджимая губы. — Это ведь не одно и то же, как «отлить», верно? — Это означает запойное пьянство. — Ах. Понял. Хадсон судорожно вздохнул и закрыл глаза. Он опустил голову, когда знакомая боль вновь нахлынула на него. — Это случилось после того, как мы закончили ординатуру. Эвелин была беременна, и наша семья устроила большой праздник в ее честь в роскошном отеле над океаном в Корнуолле. Все было организовано на улице. Мы с Альфи решили рассказать родителям о том, что подали заявление в THIRDS. Все прошло именно так, как мы себе и представляли. Отец дал мне пощечину. После этого мы с Альфи напились до чертиков. Это было ужасно. Муж Эвелин и наши братья набросились на нас с упреками, и, когда Джордж толкнул меня, Альфи ударил его. Мы убежали, но они последовали за нами. Они догнали нас за задней частью отеля возле утеса… — Хадсон с трудом проглотил ком в горле, и по его телу пробежал ледяной холодок, заставив его задрожать. — Джордж схватил меня за руку, и я замахнулся на него. Я был так пьян, что едва мог ясно видеть. Я потерял равновесие. Альфи подхватил меня до того, как я упал, и оттолкнул, но он тогда был почти так же пьян, как и я. В итоге он сам не удержался на ногах и отшатнулся назад. Я вскочил как раз в тот момент, когда он упал с обрыва скалы. Декс ахнул, и его рука сжала руку Хадсона, но Хадсон даже не почувствовал этого. Он оцепенел, продрог до самых костей. Перед собой он не видел ничего, кроме темного океана под серым, мрачным небом. Ледяной ветер хлестал его залитое слезами лицо, когда он кричал, а шум волн, разбивающихся о скалу, заглушал его голос. — Я просидел у края обрыва весь вечер, когда моя семья отправилась опознавать его… — пробормотал Хадсон, уставившись в пустоту. — Все были поражены тем, как быстро нашли тело Альфи и что оно было практически без повреждений. Его нашли в течение нескольких минут после вызова экстренных служб. Это было поразительно. Я никогда не забуду его лицо — такое красивое, как будто он спал. Судмедэксперт был поражен этой смертью. Альфи каким-то образом не упал на камни у подножия утеса. Он сильно ударился головой, но его убило не это. Ледяная вода, сильное течение и… шок… У него не было ни единого шанса. Сам Господь проявил к нам милосердие, и Альфи выбросило на берег у края обрыва, чтобы он не опустился на дно океана. Одному Богу известно, когда бы его тело всплыло на поверхность и в каком бы оно оказалось состоянии. Мне хотелось прикоснуться к нему, убедиться, что на том столе действительно он, что он действительно… ушел, но я не мог заставить себя пошевелиться. Я застыл на месте, боясь, что если сделаю это, то разобьюсь вдребезги. — Семья винила меня. Если бы я не был таким избалованным, если бы я послушался, сделал так, как они просили… Причин было бесконечное множество. Когда меня приняли в THIRDS, внезапно открылась вакансия в штаб-квартире на Манхэттене. Я не колебался. Мне нужно было немедленно уехать. Отец лишил меня денег, я продал свои личные вещи, купил билет на самолет до Нью-Йорка и никогда не оглядывался назад. Позже они пытались связаться со мной. Казалось, телефонные звонки никогда не прекратятся. Сначала я думал, что, возможно, они хотят, чтобы я вернулся, но все, что они сделали, это сказали мне, насколько я глуп. Что я никогда ничего не добьюсь сам по себе в Америке. Мой брат нанял детектива, чтобы тот следил за мной, и именно так он узнал о моих отношениях с Себом. Джордж рассказал отцу все о семье Хоббс. Отец потребовал, чтобы я оставил Себа, и тогда я послал его к черту. Он отрекся от меня в тот же день, и с тех пор я с ним не разговаривал. Декс выругался себе под нос. Он протянул Хадсону салфетку, и Хадсон улыбнулся, принимая ее. Он высморкался и нахмурился: — Себ сердится на меня. — Почему? Хадсон объяснил, ожидая, что Декс успокоит его. Но вместо этого Декс покачал головой, неодобрение было очевидно на его красивом лице. — Ты знаешь, что я люблю тебя, чувак, но это был дерьмовый поступок. Хадсон нахмурился. Это было не то, чего он ожидал. — Ох… — Ты пытался заставить его ревновать. Хадсон открыл рот, чтобы опровергнуть обвинение, но Декс поднял руку, останавливая его: — Мы оба знаем Себа. Он не из тех, кто играет в игры. Из того, что ты рассказал, очевидно, что ты хотел его внимания, а он тебе его не уделил, и ты разозлился. Трент оказался в нужном месте в нужное время. Ты не можешь злиться из-за того, что Себ раскритиковал тебя за твое поведение. Ты либо с ним, либо нет, Хадсон. Ты не можешь оттолкнуть его, а потом, когда он не сделает то, чего ты хочешь, злиться, — Декс встал и протянул ему руку. — Вставай, дружище. Давай отвезем тебя домой. Хадсон кивнул: — Думаю, душ и чашка горячего чая мне не помешают, — ему было трудно смотреть Дексу в глаза. — Прости меня. У тебя сегодня такой важный вечер, а я веду себя как придурок. Декс обнял Хадсона за плечи и повел назад в бар: — Не переживай из-за этого. Если тебе что-нибудь понадобится, позвони мне, хорошо? Хадсон кивнул, позволяя Дексу помочь ему надеть куртку, прежде чем проводить его вниз и наружу. Декс вызвал такси, убедился, что он устроился на заднем сиденье, и проинструктировал водителя, куда его отвезти. Хадсон поблагодарил Декса и прислонил голову к окну, чтобы смотреть на улицу. Он вытащил ключи из кармана, чтобы они были у него наготове, когда он доберется до дома. В голове у него все помутилось, и он задремал, прежде чем таксист разбудил его, легонько встряхнув за плечо. — Ох, мне ужасно жаль, — он поблагодарил мужчину и сделал мысленную пометку угостить Декса обедом в качестве оплаты проезда на такси и чаевые. Подойдя к двери дома, он начал рыться в карманах в поисках ключей, как вдруг почувствовал себя странно, будто за ним наблюдали. Вглядевшись в один конец слабо освещенной жилой улицы, он обнаружил, что она пуста. То же самое с другим концом. Скорее всего, это был его измученный алкоголем мозг. Где, черт возьми, его ключи? Он застонал, когда вспомнил, что достал их из кармана. Скорее всего, он уронил их, и они остались в салоне. Он повернулся, и перед его глазами блеснуло что-то серебристое. — Слава богу, черт возьми, — они лежали прямо там, на тротуаре. Он поднял их, хмуро уставившись на них сверху вниз. Должно быть, они упали на него, а затем на землю, и он этого не заметил. Вздохнув, он направился к крыльцу. У него защипало в глазах, и он повернулся, чтобы сесть на ступеньки. Он посмотрел на небо, чувствуя себя несчастным. — Я скучаю по тебе, — пробормотал он. Его брат знал бы, что делать. Так было всегда. Может быть, тогда Хадсон не чувствовал бы себя таким одиноким. — Как я умудрился потерять две семьи, Альфи? Это должно быть, рекорд, — он покачал головой, прежде чем провести рукой по волосам. — Полагаю, я должен быть благодарен, что тебя здесь нет и ты не видишь, каким жалким я стал. Но если бы ты был здесь, я бы не был так одинок, — его мобильный зазвонил, и он принял звонок, прежде чем поднести его к уху. Он даже не потрудился посмотреть, кто это был. — Хадсон? Мягкий голос вызвал улыбку на его лице, и боль в груди утихла. — Джулия? — Привет, милый. Надеюсь, ты не возражаешь, что я звоню. Я заваривала себе чашку чая, а когда села на диван, чтобы посмотреть телевизор, увидела на столе один из фотоальбомов. Должно быть, я забыла его положить на место, когда вытирала пыль с книжного шкафа. В любом случае я собиралась вернуть его на полку, и оттуда выпала твоя фотография. Я так скучала по твоему голосу. Хадсон проглотил комок в горле: — Я тоже скучал по твоему голосу. Я так рад, что ты позвонила, — тепло разлилось по нему, и он не смог сдержать улыбку, когда встал, чтобы войти внутрь: сладкий голос Джулии поднял ему настроение. Ее выбор времени не мог быть более идеальным, и, входя в дом, он тихо поблагодарил своего брата, где бы тот ни был.