THIRDS: Darkest Hour Before Dawn # 9 (Тьма сгущается перед рассветом)

Нина, недоумевая, уставилась на Хадсона. — Повтори, что ты сказал? — У меня свидание, — ответил Хадсон, широко улыбаясь и собирая сумку. Сегодня он уезжал на час раньше, чтобы успеть подготовиться, вернее, чтобы у него было время успокоить нервы. — Ты серьезно? — Нина радостно захлопала в ладоши. — Когда? — Сегодня вечером. Трент заедет за мной в семь. Нина замерла. — Подожди, Трент? — она уперла руки в стройные бедра и, прищурившись, посмотрела на него. — Трент — это тот парень, с которым ты танцевал, чтобы заставить Себа ревновать? Хадсон закатил глаза: — Трент — очень милый парень, который хочет пригласить меня на ужин, и его не волнует тот факт, что я помечен, — Хадсон ввел свой код доступа в интерфейс рабочего стола, чтобы перевести его в спящий режим. — Ты правда этого хочешь? — спросила Нина мягким тоном. Конечно, это было не совсем то, чего он хотел. То, чего он хотел, было невозможно. Уже нет. Прошла неделя с тех пор, как мир Хадсона рухнул в третий раз в его жизни. К счастью, Себ держался от него подальше, заглянув в его кабинет только один раз, чтобы оставить фотоальбом, который Хадсон забыл у Джулии. Хадсону потребовались все силы, чтобы снова не поддаться своему горю, когда Нина спросила его, в чем дело. Он солгал самому дорогому другу, не в силах признаться в своей потере даже самому себе. Рано или поздно он ей расскажет. Прямо сейчас все было слишком болезненно, слишком… мучительно. Но это было даже к лучшему. Дом заботился о Себе, хотя и знал, что Себ рассердится на него, если узнает, что тот говорил с Хадсоном. Спустя четыре дня Дом просто грустно улыбнулся Хадсону и сказал, что если ему что-нибудь понадобится, то Хадсон может позвонить ему. — Я решил двигаться дальше, Нина. Я знаю, что говорил так и раньше, но на этот раз я говорю это серьезно. Моей террианской половине просто придется перестать жалеть себя и смириться с этим. Между мной и Себом все кончено. Так будет лучше для нас обоих. Возможно, если я наконец-то пойду вперед, как намеревался много лет назад, Себ тоже так сделает. Он заслуживает того, чтобы быть счастливым, — каждое произнесенное им слово было свежей раной в его сердце, но это был единственный выход. Сколько еще они бы смогли продолжать в том же духе? Живя томными взглядами, нежными воспоминаниями или случайными прикосновениями рук. Хадсон больше не мог вернуться к этой медленной смерти. Может быть, ему следует подтолкнуть Уэста к Себу, и тогда у Хадсона больше не будет выбора в этом вопросе. — А как насчет тебя, милый? Ты тоже заслуживаешь счастья. Хадсон кивнул. Однажды, если ему повезет, он снова встретит свою любовь. — Мне пока и этого хватит, — кто знает? Может быть, Трент удивит его. — Ну, я пошел, — Хадсон изо всех сил старался казаться взволнованным. Трент заслуживал шанса. Хадсон поцеловал Нину в щеку и пообещал, что утром расскажет ей все о своем свидании. Движение на дороге, как обычно, было ужасным, но он ушел с работы на час раньше. У него еще было достаточно времени, чтобы принять душ и решить, что надеть. Как только он повернулся лицом к своему шкафу, то начал нервничать, и его слегка подташнивало. Волк внутри него был не в восторге от предстоящего свидания. — Веди себя прилично, — отругал его Хадсон, полный решимости хорошо провести время сегодня вечером. Прошли месяцы с тех пор, как он в последний раз пытался пойти на свидание, и даже больше с тех пор, как он… Щеки Хадсона вспыхнули. Мысли о сексе определенно не помогали делу. Должен ли он… быть готов? Что о нем подумает Трент, если он возьмет с собой презервативы на первое свидание? И все же лучше перестраховаться, чем потом сожалеть. Агенты THIRDS регулярно сдавали тесты, и Трент, несомненно, сдавал их в этом квартале, как и все остальные, но это не имело значения, пока не были известны результаты. — Ладно, я думаю, одного хватит. Он выбрал темно-синие джинсы, коричневый кожаный ремень и синюю рубашку в мелкую черно-белую клетку. Он заправил ее за пояс, прежде чем аккуратно подвернуть рукава до локтей. Его волосам потребовалась укладка. Наверное, пришло время их подстричь. Возможно, тогда они перестанут постоянно падать ему на глаза. Стоит ли ему надеть контактные линзы? Нет. К черту все это. Он ненавидел линзы. Стоя перед зеркалом, он оглядел себя. Его наряд был неброским, но стильным, подчеркивающим его тело во всех нужных местах. Раздался звонок в дверь, и Хадсон медленно и ровно вздохнул. У него все получится. Если он этого не сделает, то Себ продолжит верить, что у них есть надежда, а Хадсон не мог этого допустить. Ему следовало сделать это раньше. Если бы он не был таким трусом, они оба могли бы избежать большей душевной боли. Он поступил так глупо, поцеловав Себа, позволив всему зайти так далеко, как это было в доме Джулии. Если он ничего не предпримет, это воспоминание сведет его с ума. Ощущение рук Себа на его теле, его твердого члена прижатого к Хадсону… — Забудь об этом, — Хадсон выключил свет в спальне и быстро спустился по лестнице к входной двери. Он открыл ее, лучезарно улыбаясь Тренту, который выглядел безумно красиво в черной водолазке и слаксах. Такой утонченный. — Привет, Трент. — Привет, — Трент окинул Хадсона пристальным взглядом и тихо присвистнул. — Вау, док, ты выглядишь потрясающе. Хадсон махнул рукой, смущаясь. Он схватил свою куртку и запер дверь, прежде чем последовать за Трентом на улицу. Хадсон резко остановился. — Это твоя машина? Трент открыл пассажирскую дверь яркого красного кабриолета с широкой улыбкой на лице. — Ага. Ты еще не впечатлен? Хадсон застенчиво улыбнулся: — Ну, не такое уж и ужасное начало. Трент рассмеялся, закрывая дверь после того, как Хадсон забрался внутрь. Похоже, Трент Карсон очень любил изысканные и дорогие вещи. Будучи всю жизнь окруженным богатством, Хадсон никогда не считал их чем-то важным. Трент скользнул за руль, и двигатель с ревом ожил. Шины завизжали, когда Трент отъехал, и Хадсон был благодарен, что додумался пристегнуть ремень безопасности до того, как они взлетели. Он понятия не имел, куда они направляются, и бабочки в его животе во всю запорхали. — Спасибо, что согласился, — мягко сказал Трент. — Я не был уверен, что ты это сделаешь. Я знаю, что ты все еще, эм-м… — он прочистил горло. — Слышал, ты все еще неравнодушен к Себастьяну Хоббсу. Хадсон покачал головой: — Все кончено, — он изобразил на лице яркую улыбку. — Давай не будем говорить о Себе. Расскажи о себе. — Что бы ты хотел узнать? — Почему штаб-квартира на Манхэттене? Трент улыбнулся: — Ну, если ты агент THIRDS, это вроде как твоя цель? Я имею в виду, что у вас, ребята, лучшее оборудование, самые большие бюджеты, вам больше всех приходится работать на вызовах. Здесь не проходит и недели без того, чтобы одна из команд не появилась в новостях. С вами обращаются как с героями. Это, безусловно, было новостью для Хадсона. — Я считаю, что это вопрос перспективы и того, как к тебе относится пресса. Я совершенно уверен, что ты слышал об инциденте с агентом Саммерсом, произошедшем не так давно. Трент нахмурился: — Да, я помню. Он выполнил свой долг, спас гражданских, а пресса хотела изобразить его убийцей и ненавистником террианцев. Поверить не могу, что один из наших агентов был настолько глуп, передав информацию этому репортеру. Не имеет значения, что они спали вместе. В итоге этот журналист подкараулил Саммерса после того, как он вышел из здания. Тот террианец уже кого-то убил. У него было еще несколько заложников, и он сходил с ума. То, что произошло, было ужасно, но не мы вложили пистолет ему в руку и велели взять заложников. — Да, у каждой истории есть вторая сторона, но о ней обычно никто не знает. Всем плевать на правду, потому что скандал лучше продается, — Хадсон печально покачал головой. — СМИ больше внимания уделяют гневу и ненависти. Но отношения между террианцами и людьми и без того довольно напряженные. И это ужасно. Чем больше город, тем он сложнее. Преступления, совершенные террианцами, стали более жестокими и часто заканчиваются смертельным исходом. — Так и есть. Раньше террианские преступники мочились в штаны при упоминании THIRDS. А теперь большинство из них считает, что противостояние нам — это своего рода демонстрация того, насколько они круты. Как будто попытка надрать нам задницы что-то доказывает. Хадсон кивнул. Это было довольно пугающе, большинство историй распространялись теми, кто считал террианцев высшей расой. Мол, если бы THIRDS не существовали, террианцы управляли бы миром. Агентов-террианцев некоторые считали предателями своего рода. — На самом деле я ухватился за возможность перевода, потому что мои друзья по колледжу переехали в Нью-Йорк пару лет назад и давно пытались убедить меня переехать к ним поближе, — сказал Трент с широкой улыбкой. По дороге в ресторан, который выбрал Трент, он рассказал Хадсону о своей жизни в Филадельфии, о своих родителях и сестрах. Трент был полон энтузиазма и энергии. — Я люблю общение, клубы, хорошую еду и… — он на мгновение положил руку на руку Хадсона. — Хорошую компанию. Хадсон не смог сдержать румянца, когда ответил на улыбку Трента. Трент заказал столик в шикарном французском бистро на 44-й Стрит. Интерьер был выполнен в современном стиле: в красных, черных и белых тонах с фотографиями в рамках с изображениями велосипедов. Стены были обшиты деревянными панелями, а светящиеся люстры-шары создавали теплую атмосферу. У них попросили верхнюю одежду, и Хадсон быстро снял куртку, передав ее милой служащей, которая зарегистрировала их, прежде чем элегантно одетый террианец-пума показал им их столик. Хадсон был приятно удивлен, когда Трент выдвинул для него стул. — Спасибо. Официант передал им меню с напитками, и Трент посмотрел на Хадсона: — Ты пьешь вино? — Да, но боюсь, я не очень разбираюсь в винах. — К счастью для тебя, я в этом деле профи, — подмигнул ему Трент. Он улыбнулся официанту своей ослепительно белой улыбкой и заказал вино, название которого Хадсон никогда не слышал и сомневался, что сможет его даже произнести. Официант казался очень довольным. Он поклонился, прежде чем уйти. Вскоре им принесли несколько закусок, выглядящих аппетитно, — по крайней мере, до тех пор, пока Хадсон не понял, что это фаршированные грибы. — Я надеюсь, ты не возражаешь, — сказал Трент, выглядя смущенным, — но я взял на себя смелость заказать нам закуски. За них можно умереть. Что-то в лице Хадсона, должно быть, выдало его, потому что Трент поморщился. — Ты не любишь грибы? Хадсон покачал головой: — Нет, дело не в этом. Они выглядят потрясающе. Просто… У меня аллергия на грибы. Прости. Я должен был сразу сказать. Трент махнул рукой в знак отказа: — Это полностью моя вина. Мне следовало сначала спросить. Мне жаль. Я слишком увлекся. Я попрошу, чтобы их унесли. — Глупости. Они выглядят восхитительно. Они должны тебе понравиться. Трент нахмурил брови: — Ты уверен? — Конечно, — официант появился как раз вовремя с корзинкой нарезанного свежего хлеба и небольшим количеством масла. — Просто идеально. — Еще не поздно заказать что-нибудь другое. Хадсон махнул рукой и улыбнулся: — Поверь мне. Я обожаю свежеиспеченный хлеб. На самом деле даже слишком, — нарезанный багет был хрустящим и теплым и имел фантастический вкус в сочетании со сливочным маслом. Хадсон не смог сдержать стона. — Боже, какая прелесть. — Никогда не думал, что буду завидовать хлебу. Хадсон удивленно поднял глаза на Трента с ломтиком хлеба во рту: — Хм? Трент наклонился вперед, понизив голос, и в его глазах появился коварный блеск. — Я завидую этому хлебу, потому что он заставляет тебя издавать звуки удовольствия, а не я. Хадсон чуть не поперхнулся. Он быстро прожевал кусочек хлеба и проглотил его, запив полным стаканом воды. — Ты в порядке? — спросил Трент, выглядя удивленным. Хадсон кивнул. Он не доверял самому себе, поэтому промолчал. Принесли вино, и официант налил им по бокалу, а затем оставил бутылку на столе. Они сделали свои заказы и продолжали болтать и есть после того, как официант ушел. Вернее, Трент говорил, а Хадсон слушал. Хадсон съел практически весь восхитительный хлеб. Похоже, на этой неделе ему придется в два раза чаще посещать тренировки, но к черту все это, сейчас у него свидание. Черт возьми, у него свидание! «Так, успокойся. Люди делают это все время. В этом нет ничего особенного». — Могу я говорить прямо? Хадсон первым сделал глоток вина. — Конечно. — Я думал, ты будешь немного заносчивым. — О? — Хадсон склонил голову набок. — Почему это? Трент замялся. Он выглядел восхитительно смущенным. — Ну, я слышал, ты из большой, богатой семьи. И я подумал, что ты не станешь уделять мне внимание. Я имею в виду, что ты такой умный, красивый, богатый доктор, а я никто из Филадельфии, — он встретился взглядом с Хадсоном с извиняющейся улыбкой. — Я осудил тебя еще до того, как узнал. — Все в порядке, — заверил его Хадсон. — Честно говоря, так оно и есть. Я оставил ту жизнь позади давным-давно. Я с самого начала не вписывался в высшее общество. Трент изучающего посмотрел на него: — Деньги для тебя не главное в жизни, я прав? — Я восхищаюсь теми, кто упорно трудится и идет к намеченной цели, кто ценит то, что у них есть. С самого раннего возраста я осознавал свои превосходство и привилегии, которыми был окружен. Я просто не мог понять реакцию моей семьи на тех, у кого было меньше денег и власти, чем у нас. Это стало еще более очевидным, когда мои бабушка и дедушка брали меня с собой в поездки в Лондон. Во время одной из поездок в Ковент-Гарден я увидел маленького мальчика примерно моего возраста, он сидел у мусорного бака, съежившись и дрожа от холода. Я выдернул свою руку из бабушкиной и подбежал к нему. Помню, как я снял свою шляпу и отдал ее мальчику. Он одарил меня самой чудесной улыбкой. Я помню, как приятно было видеть его таким счастливым. Я ответил на его улыбку как раз перед тем, как меня оттащил от него и отругал дедушка. Я был сбит с толку его гневом. Это была всего лишь шляпа, а у меня дома их было так много. Почему я не мог отдать одну из них тому, у кого ее не было? Я думал об этом по дороге домой в поезде и решил, что выговор не помешает мне сделать это снова. И я это сделал. Снова и снова. Перчатки, шарфы, шляпы, деньги на сладости, — Хадсон рассмеялся при этом воспоминании. — Я придумывал самые невероятные истории о том, как я их потерял, — его улыбка исчезла, и он опустил взгляд на свои пальцы. — Они не очень хорошо это восприняли, да? Хадсон пожал плечами: — Я был другим. Упрямым и трудным. Я так и не изменился. — Хэй, — Трент накрыл руку Хадсона своей. — Посмотри на меня, — Хадсон был удивлен теплотой в глазах Трента. — Ты потрясающий. Если они этого не видели, это их величайшая потеря. — Спасибо. Хадсон прекрасно проводил время. Он проигнорировал рычание своего волка внутри. Чем милее был Трент, тем более разъяренным и встревоженным становился его внутренний волк. Он сердито расхаживал, рычал и отказывался успокоиться. «Успокой свои гребаные нервы, хорошо? Свали подальше». Курица в винном соусе была восхитительна, и Хадсона тронуло то, как Трент предупредил официанта, чтобы тот исключил грибы, так как Хадсон совершенно об этом забыл. Он почувствовал, что начинает расслабляться после второго большого бокала красного вина, на котором настоял Трент. Хадсон не был большим любителем алкоголя, но он не хотел быть грубым. Вечер был восхитителен, но Хадсон уже выпил гораздо больше, чем ему стоило. После одного бокала вина Трент перешел на безалкогольные напитки, так как был за рулем, — деталь, которую, как он признался, упустил из виду в своем стремлении произвести впечатление на Хадсона. После роскошной трапезы, где они говорили обо всем, от работы до погоды, они отправились в «Глаукос», шикарный бар, залитый голубым светом, с удобными креслами и приятной атмосферой. Коктейль с черничным лимонадом был потрясающим. Хадсон должен непременно рассказать Дексу об этом месте. Декс любил хорошие коктейли. — Я не понимаю. Что это? — спросил Хадсон, прежде чем сделать еще один глоток своего коктейля. — Как так вышло, что такой великолепный парень, как ты, все еще свободен? — Трент прислонился к стойке бара, сидя лицом к Хадсону. Хадсону было неловко находиться под пристальным взглядом Трента, но, вероятно, это было связано с фактом, что на Хадсона уже давно не смотрели так, — по крайней мере, кто-то помимо Себа. Трент взял Хадсона за руку, поглаживая большим пальцем его запястье, отчего щеки Хадсона покраснели. — Ну, в основном, потому что у меня есть метка. — Хорошо, что я совсем не похож на этих идиотов. Некоторые могут быть такими узколобыми. Признаюсь, сначала я не совсем понимал значения метки. Но теперь я вижу в ней смысл. Ты влюбляешься в кого-то настолько сильно, что думаешь, будто вы будете вместе вечно, но однажды все меняется. Почему бы тебе снова не обрести счастье? Сердце Хадсона дрогнуло, когда Трент медленно выпрямился. Он приложил руку к щеке Хадсона, его улыбка была ошеломляющей. — Ты заслуживаешь счастья, Хадсон. Прежде чем Хадсон успел ответить, Трент поцеловал его. Хадсон напрягся, вкус и запах Трента были ему чужды, он не был его парой. Волк внутри Хадсона пришел в ярость, но Хадсон тут же сдержал его. Он подался вперед и положил руки на плечи Трента, приоткрыв губы в ответ. Это был сладкий поцелуй, их языки томно исследовали друг друга, пробуя, лаская. Трент не торопился, и Хадсон расслабился. Когда они остановились, чтобы глотнуть воздуха, Хадсон почувствовал, как его лицо вспыхнуло от невероятной улыбки Трента. — Ух ты. Хадсон тихо рассмеялся. Он отвел взгляд, но Трент мягко повернул его голову обратно к нему. — Я не хочу расставаться с тобой и говорить «спокойной ночи». Еще нет. Я подумал, может быть, раз я пропустил твой день рождения, ты позволишь мне загладить вину? — Ох… — Хадсон удивился тому, что Трент знал о его дне рождения. — Я кое-что для тебя приготовил. Но подарок остался у меня дома. Ты можешь сказать «нет». Я просто принесу его завтра на работу и отдам тебе, — Трент рассмеялся и покачал головой. — Боже, это звучало так жалко, что даже мне самому противно. — Ты приготовил подарок на мой день рождения? — Да. Хадсон был тронут. Он действительно хорошо проводил время. Что плохого, если они продлят вечер? Это их шанс узнать друг друга получше. На работе они почти не разговаривали, к тому же Хадсон постоянно был занят. Кроме того, Трент не был каким-то там незнакомцем, которого он встретил в баре или клубе. Он был его коллегой. Это была прекрасная возможность посмотреть, может ли у них что-нибудь получиться. Шанс на новое начало. — Хорошо. — Отлично! — Трент встал и предложил Хадсону руку, который взял ее с сияющей улыбкой на лице. Начался дождь, и Хадсон рассмеялся, когда они побежали по улице к гаражу, где была припаркована машина. К тому времени, когда они добрались до входной двери квартиры Трента на первом этаже, волосы Хадсона были взъерошены от дождя. На самом деле они с Трентом оба были на взводе. *** Хадсон уселся на диван в гостиной Трента, когда тот принес им по полотенцу. Хадсон вытер волосы и провел по ним рукой, прежде чем вытереть очки. Они запотели, когда они с Трентом бежали, держась за руки. — Спасибо, — сказал Хадсон, протягивая полотенце Тренту. Квартира была скудно обставленной, но довольно опрятной. В углу стояло несколько коробок, которые были распакованы лишь наполовину, но по большей части гостиная была уже обставлена. Кожаный диван, на котором сидел Хадсон, был очень удобным, в тон изящному черно-серебристому кофейному столику перед ним. Пушистый белый ковер элегантно лежал под кофейным столиком, а большой телевизор с плоским экраном располагался в центре черной стенки, полки которой были заняты видеоаппаратурой, фильмами и книгами. Все было первоклассным, но немного… безликим. Никаких фотографий с семьей, друзьями или даже картин, которые могли бы висеть на стенах или стоять в рамках на полках. Возможно, Трент просто еще не до конца оформил свое жилище. — Сейчас вернусь, — Трент вышел из комнаты и через несколько секунд вернулся, напевая «С днем рождения тебя» и держа в руках кекс с голубой глазурью и зажженной свечой в центре. Хадсон тихо рассмеялся, тронутый этим жестом. Трент сел рядом с ним и протянул кекс. — Загадай желание. Хадсон подумал над этим. Он улыбнулся Тренту и загадал желание — единственное, которое он когда-либо хотел исполнить: снова обрести счастье. Трент убрал свечу и бросил ее на салфетку, которую положил на кофейный столик. Он протянул кекс Хадсону, и когда тот подошел, чтобы взять его, Трент постучал пальцем по оправе черных очков Хадсона, заставив его рассмеяться. — Прости, — сказал Трент со смешком. — Я ничего не мог с собой поделать. Ты такой очаровательный. Хадсон почувствовал, что краснеет, когда взял кекс. Он развернул бумагу и разломил кекс пополам. Он откусил от своей половинки и протянул другую Тренту. Вместо того чтобы взять кекс, Трент откусил кусочек, пока Хадсон держал его. Хадсон наблюдал, как Трент ест с его руки, доедая свой собственный кекс. Два пальца Хадсона были покрыты глазурью, и он ахнул, когда Трент втянул их в рот и облизал глазурь, постанывая от удовольствия. — Интересно, весь ли ты сладкий на вкус, — Трент заиграл бровями, и смех Хадсона был прерван тем, что Трент снова поцеловал его. Шок быстро прошел, и Хадсон закрыл глаза, приоткрыв губы, позволяя Тренту скользнуть языком ему в рот. Трент был сладким на вкус, и Хадсон наклонился к нему, позволяя тому обхватить рукой свой затылок, чтобы притянуть ближе и углубить поцелуй. Хадсон вцепился пальцами в рубашку Трента, внутри него начал нарастать жар, когда Трент мягко толкнул его. Хадсон подчинился и опустился на спину, в то время как Трент продолжал целовать его. Трент раздвинул ноги Хадсона, сильнее прижимаясь к нему. Было так приятно быть желанным, чувствовать прерывистое дыхание Трента на своей коже, знать, что Трента не волнует тот факт, что на теле Хадсона осталась метка другого мужчины.  — Ты такой красивый, — прошептал Трент в губы Хадсона, прежде чем переместить губы на шею Хадсона. У Хадсона перехватило дыхание, когда Трент прижался к нему своей твердой эрекцией. Как же давно у него не было секса… Звонок в дверь напугал Хадсона, и он приложил руку к груди Трента. — Черт. Извини, — Трент встал и крикнул через плечо, направляясь к двери: — Надеюсь, ты не возражаешь, но я пригласил пару друзей. Хадсон был сбит с толку. Он сел и провел рукой по волосам. — Ох. Эм-м… Ладно. Их свидание уже закончилось? Возможно, вечер прошел не так хорошо, как хотел Хадсон, но Трент, казалось, был доволен. Неужели он не рассчитывал, что между ними что-нибудь произойдет? Иначе зачем Тренту было приглашать друзей? — Ребята, это Хадсон. Я же говорил вам, что он великолепен, не так ли? Улыбаясь, Хадсон помахал двум террианцам. От неловкости он даже не знал, что сказать. Или сделать. Это было… так странно. Трент снова опустился на диван рядом с ним, и двое мужчин сели слева от Хадсона, слишком близко, отчего ему вдруг стало некомфортно. Тот, что был ближе всех к Хадсону, положил руку ему на бедро, и Хадсон резко вскочил на ноги. — Я должен, эм-м, мне нужно идти, Трент, — Хадсон виновато улыбнулся. — Я чудесно провел время сегодня вечером, и спасибо тебе за кекс, но завтра мне очень рано вставать, — он солгал, ему нужно было идти на работу к обеду. — Ты ведь знаешь, у меня всегда много работы, — он направился к двери, но Трент поймал его за руку, поворачивая Хадсона лицом к себе. Он выглядел разочарованным. — Не уходи. Пожалуйста, — зрачки Трента расширились, когда он подошел ближе к Хадсону. Он провел большим пальцем по костяшкам пальцев Хадсона, а другой рукой коснулся его нижней губы. — Я думаю, тебе понравится. Хадсону потребовалось мгновение, чтобы уловить смысл слов Трента. Внезапно он почувствовал подкатывающую тошноту, не говоря уже о том, что чувствовал себя невероятно глупым. Так вот почему Трент пригласил его на свидание? — О, я, эм-м… я думал, что ты… — Хадсон покачал головой. — Не бери в голову. Прости, Трент, но меня не интересует подобное. Я надеюсь, что ты хорошо проведешь ночь, — он попытался уйти, но Трент крепко сжал его запястье. Волк внутри Хадсона зашевелился, его шерсть буквально встала дыбом. — Ну же, док. Никого из нас не волнует, что ты испорчен. Мы просто хотим повеселиться. «Испорчен». Хадсон пристально посмотрел на Трента. Он не знал, какое из оскорблений показалось ему более мерзким. — Все ясно. Я испорчен, и поэтому ты решил, что я должно быть, отчаянно нуждаюсь в сексе с любым, кто предложит засунуть в меня свой член! — резко зарычал Хадсон, отдернув руку. — Что ж, спасибо тебе большое за столь щедрое предложение, но я бы предпочел остаться целомудренным до конца своей жизни, чем позволить одному из вас прикоснуться ко мне! Прошу меня извинить. — Ну же. Не будь таким. Мы так хорошо провели время за ужином, который, кстати, обошелся недешево. — Я стою дороже! — отрезал Хадсон. Неужели Трент серьезно? — Если бы ты с самого начала ясно изложил свои намерения, я бы отклонил твое великодушное предложение, — он проигнорировал мольбы Трента, схватил куртку и покинул квартиру так быстро, как только мог, захлопнув за собой дверь. Он распахнул входную дверь многоквартирного дома и сбежал по ступенькам, после чего помчался по улице, не заботясь о дожде, не заботясь о том, что даже понятия не имел, где он и куда направляется. Ему просто нужно было убраться отсюда как можно дальше. Хадсон ненавидел себя за то, что у него защипало в глазах. Он был таким наивным идиотом, поверив, что кто-то сможет полюбить его таким, какой он есть… с его меткой. Ну что за дурак. Поддался очарованию Трента, его улыбке и ласковым словам, когда все, чего тот хотел от него, — это немного повеселиться. Хадсон ничего не имел против случайной связи. Он не был таким уж ханжой, но поверить в то, что Хадсон так отчаянно нуждался в близости, что готов был с радостью принять предложение Трента? И все потому, что он был «испорчен». Хадсона в его жизни называли по-разному. Он был террианцем в мире, который считал их мерзостью, научной ошибкой. Но чтобы на него смотрели свысока такие, как он? Это было гораздо больнее, чем любое оскорбление, когда-либо брошенное в его адрес. Где, черт возьми, он был? Он остановился, чтобы оглядеться, и обнаружил слева от себя закрытый комиссионный магазин, а справа — склады. Улица была плохо освещена, вокруг были жилые здания и закрытые на ночь предприятия. Неожиданный удар в поясницу заставил его пошатнуться, и он приземлился на тротуар, сильно ударившись головой и содрав кожу на руках об асфальт. Его очки упали в нескольких метрах от него. Он медленно поднялся на колени, но его затащили на пустую парковку какого-то магазина и бросили на землю за множеством огромных мусорных контейнеров. Получив удар под дых, он со стоном перевернулся и уставился на троих мужчин в капюшонах. — Думаешь, что ты лучше меня? Глаза Хадсона расширились: — Трент? — Ты, испорченный кусок дерьма, — Хадсон попытался встать, но Трент пнул его в живот, от чего у него перехватило дыхание. Удары были быстрыми и яростными, и Хадсон сделал все возможное, чтобы защитить голову. Он схватил одного парня за ногу, и тот ударил его ботинком в лицо. Кашляя, Хадсон почувствовал привкус крови во рту. — Остановитесь! Хватит! — Хадсон протянул руку. — Я работаю на THIRDS! Вам это с рук не сойдет. Трент присел на корточки и схватил Хадсона за запястье, чтобы тот не ударил Трента по его глупому лицу. — О, ты не скажешь ни слова. Они никогда ничего не узнают. — Отвали, ты, жалкий кусок дерьма! — Хадсон плюнул ему в лицо, и Трент рассмеялся. — О да, я знал, что за всеми этими вежливыми манерами скрывается дикий волк, — Трент поднял Хадсона на ноги и толкнул его в стену, после чего замахнулся на него кулаком, но Хадсону удалось увернуться. Он нанес правый хук, ударив Трента по ребрам и заставив его вскрикнуть. Хадсон собирался нанести еще один удар, но один из других мужчин схватил его за волосы и ударил головой о кирпичную стену. Хадсон упал, хватая ртом воздух, перед его глазами все поплыло. В какой-то момент ему показалось, что он вот-вот потеряет сознание. Отказываясь сдаваться, Хадсон боролся изо всех сил, держа кулаки перед собой. Он толкал и пытался ударить любого, кто подходил достаточно близко, когда они наносили свои удары. Трент упал, когда Хадсон нанес хороший удар ногой и сумел, пошатываясь, оторваться от этой шайки, но его схватили. Костяшки пальцев на его руках кровоточили, а тело болело от того, что его использовали в качестве боксерской груши. Кто-то из них ударил его кулаком по почке, после чего вновь замахнулся, и Хадсон прикрыл голову, но удар в лицо оглушил его, и зрение Хадсона затуманилось. Еще один удар в живот заставил его кашлять и хрипеть, когда он свернулся калачиком на боку. — Ты сраная шлюха, Колборн! — выплюнул Трент. — Ты думаешь, что можешь расхаживать с высокомерным видом, играя с чувствами парней, которые ухаживают за тобой, а потом, стоит им приблизиться, выбить из-под них почву, начиная вести себя словно сама невинность, хотя на самом деле ты самое настоящее грязное ничтожество! Прямо как тот напыщенный недотрога Дейли! — Держись, блять, от него подальше! — прорычал Хадсон. Он ударил ногой, попав одному из ублюдков в колено, наслаждаясь болезненным воем, который издал террианец-пума. — Ты, мелкий засранец! Если бы здесь был только Трент, Хадсон смог бы постоять за себя и, возможно, даже проучить его. В конце концов, Хадсон являлся обученным агентом, но у него не было таких навыков и опыта ведения ближнего боя, как у Трента. Агенты Обороны были подготовлены ко всевозможным смертельно опасным ситуациям, с которыми медицинские эксперты редко ожидали столкнуться. Против трех террианцев фелидов, куда более крупных и сильных, у Хадсона не имелось ни единого шанса. Огни над боковым входом в магазин замерцали, и Хадсон молился, чтобы это не было его видением, что он не терял сознание. Все погрузилось во тьму, и Хадсон ахнул, пытаясь вырваться из нее. Неожиданно вокруг них вспыхнул белый свет, ослепив его и, судя по крикам позади, этих ублюдков тоже. Резкий запах, который Хадсон не мог точно определить, заполнил воздух вокруг, притупляя его обоняние. Он кашлянул и осторожно пополз к выходу со стоянки. Это был его шанс на побег. Он понятия не имел, что, черт возьми, происходит, но, если он сейчас не пошевелится, Трент с друзьями отправят его в больницу. Если, конечно, они вообще именно это хотели сделать. Крепкая хватка на его руке испугала его, и он вцепился в эту руку, обнаружив, что она была в перчатке. Хадсона охватил страх, но прежде чем он успел сказать хоть слово, его рывком подняли на ноги. — Убирайся отсюда к черту! — прорычала фигура низким голосом, прежде чем толкнуть его за сетчатый забор на тротуар. Хадсон замахал руками, но сумел удержаться на ногах. Он заметил свои очки на земле, поднял их и надел. Одно из стекол было треснуто, но он мог видеть достаточно хорошо. Теперь он был свободен. Лил сильный дождь, и он заставил свои ноги двигаться, побежав по улице. Перед одним из зданий без дела стояло такси. Хадсон подбежал и удивился, когда таксист сразу же открыл окно. — Это вы заказывали машину? Боже… Ты в порядке, чувак? Хадсон кивнул. Он не вызывал такси, но таксисту не нужно было этого знать. Он сел и назвал адрес единственного места, где он мог быть в безопасности. Когда такси отъехало, Хадсон обхватил себя обеими руками и начал ужасно дрожать. Все будет хорошо. Скоро он будет в безопасности. Ему просто нужно вернуться домой. *** — Ну же! Ответь мне! Себ мерил шагами гостиную, стараясь не терять самообладания и не звонить в экстренные службы. Он молился, чтобы его предчувствие оказалось ложным. Что в любую минуту Хадсон перезвонит ему и скажет, чтобы он отвалил подальше. Его мышцы ныли, а желудок скручивало от тошноты. Все его тело кричало от боли. Где, черт возьми, Хадсон и почему не отвечает? Даже когда Хадсон не хотел отвечать на звонки Себа, он отправлял смс, чтобы сообщить ему, что его игнорируют. Они не разговаривали несколько дней, но Хадсон не позволил бы ему так волноваться, если бы с ним все было в порядке. Хадсон был сейчас где-то там, вдали от него, возможно… раненый. В дверь позвонили, и Себ замер. В его голове пронеслось множество сценариев, ни один из которых не успокаивал его нервы. Что, если это один из их агентов, прибывший сообщить, что с Хадсоном случилось нечто ужасное? Что он попал в больницу? Себ покачал головой и поспешил к двери, рывком распахнув ее. Он был ошеломлен открывшимся перед ним зрелищем. Сердце Себа боролось само с собой, разрываясь между непреодолимой потребностью в утешении и явной яростью, угрожающей поглотить его. Он бы все отдал, чтобы ошибиться. Хадсон сильно задрожал, когда струйки воды потекли с его волос по разбитому и окровавленному лицу на разорванную, испачканную грязью одежду, прилипшую к его коже. Левая линза его очков была треснута, а из-за правой линзы Себ мог видеть покрасневшие, наполненные слезами глаза Хадсона. Его нижняя губа была окровавлена и дрожала, совсем как голос Хадсона, когда он заговорил. — Я… Мне жаль. Я знаю, что мне не следовало приходить… после того… что я сделал, но я… Мне нужно… Рядом с тобой я всегда чувствую себя в безопасности. Себ не колебался. Он протянул руку, и Хадсон взял ее. Себ закрыл за ними дверь и запер ее, прежде чем отвести Хадсона наверх в спальню. Он схватил большое пушистое полотенце из шкафа и начал вытирать Хадсона в надежде согреть его. Хадсон попытался отодвинуться от него. — Ты промок до костей и замерз. Хадсон покачал головой: — Я сбежал от тебя, и теперь ты заботишься обо мне. Почему? Себ обхватил ладонями лицо Хадсона. — Ты знаешь почему. Хадсон кивнул. Он позволил Себу взять его за руку и отвести в ванную. Пока Себ включал воду и проверял температуру, Хадсон молча стоял, уставившись в пол. Скорее всего, под действием шока. Что, черт возьми, с ним случилось? Он весь был в синяках, царапинах и порезах. Судя по его рукам и костяшкам пальцев, Хадсон отчаянно боролся. Себ не хотел оставлять его, но Хадсону нужно было немного побыть одному. Себ не хотел еще сильнее его тревожить. — Я буду снаружи, хорошо? Хадсон кивнул. Он посмотрел на Себа, в его голубых глазах отражалась душевная боль. Себ ничего так не хотел, как забрать у него эту боль. Если бы только Хадсон позволил ему. Хадсон открыл рот, будто собираясь что-то сказать, но затем снова закрыл его. Он отвернулся от Себа и начал расстегивать рубашку. Себ тихо вошел в спальню и закрыл за собой дверь ванной. Он подошел к комоду и выдвинул нижний ящик, чтобы достать мягкие пижамные штаны и удобную футболку. Себ не смог сдержать улыбки. Когда Хадсон ушел почти семь лет назад, он оставил кое-какую одежду, и у Себа никогда не хватало духу избавиться от нее. Себ убеждал самого себя, что Хадсон оставил ее не просто так. Эта мысль давала ему надежду, что однажды его возлюбленный вернется. Одежда все еще лежала там, где Хадсон хранил ее, когда они жили вместе. На серой футболке в самом центре красовался символ атома, а под ним располагалась надпись: «Никогда не доверяй атомам. Они все выдумывают». Хадсон был таким ботаником, что это было восхитительно. Себ подошел к двери ванной и приоткрыл ее. — Я просто оставлю тебе кое-какую одежду, хорошо? Ответа не последовало. Себ вошел внутрь, повесил одежду и встал лицом к двери. — Мне нужно знать, что с тобой все в порядке, милый. Снова тишина. Он уже собирался повернуться, когда Хадсон заговорил, его голос был едва слышен из-за брызг воды в душе. — Я в порядке. — Тогда я буду снаружи. Можешь не торопиться. Он оставил дверь слегка приоткрытой на случай, если он понадобится Хадсону. Пока Хадсон принимал душ, Себ расстелил постель. Вода выключилась быстрее, чем ожидалось, и через мгновение Хадсон стоял в дверях ванной, нахмурившись и держа в руках свою грязную одежду. — Мне она больше не нужна, — пробормотал он, выглядя так, словно был на грани слез. — Ты можешь от нее избавиться? Мне не нужна эта одежда. Что бы, черт возьми, ни случилось, это сильно шокировало Хадсона. Себ не делал никаких резких движений. Он пересек расстояние между ними обычным шагом и осторожно взял у него одежду, его голос был нежным, когда он заговорил. — Хорошо, я понял. Почему бы тебе не прилечь и не отдохнуть? Я сейчас вернусь. Хадсон кивнул, и Себ вышел из комнаты, поспешил вниз и бросил одежду Хадсона в прачечной на стиральную машину. Он разберется с ней позже. Он проверил карманы Хадсона, чтобы убедиться, что в них ничего не осталось. Бумажник Хадсона, ключи и телефон все еще были в его джинсах. Себ достал их и отнес наверх. Хадсон не сдвинулся с места, он стоял там же, где Себ его оставил. Сердце Себа сжалось при виде раскрасневшихся щек Хадсона и ошеломленного выражения его лица. Он выглядел словно потерянный маленький мальчик. Себ положил вещи Хадсона на тумбочку и вернулся к нему. Он не прикасался к Хадсону, боясь, что может его напугать. — Милый? Хадсон даже не моргнул. — Лобито? Послышался резкий вдох после того, как ярко-голубые глаза Хадсона встретились с его. — Себ? — Да, милый, я здесь. Может, приляжешь отдохнуть? Хадсон слегка пошатывался на ногах, и Себ боялся, что долго ему не продержаться. Он выглядел измученным и страдающим от боли. Себ протянул ему руку: — Пойдем. Хадсон кивнул. Он взял Себа за руку и последовал за ним к кровати, где сел на край. Спустя пару секунд он лег на бок, отвернувшись от Себа. Он свернулся калачиком, и сердце Себа снова разбилось. Он жаждал утешить его, хотел найти источник боли Хадсона, чтобы избавиться от нее, но… Вместо этого Себ натянул одеяло на Хадсона и погладил его по волосам, прежде чем понял, что сделал. Он тут же отдернул руку. — Если тебе что-нибудь понадобится, просто дай мне знать. Я буду внизу, — он выключил свет и уже собирался уйти, как вдруг Хадсон резко сел. — Не оставляй меня. Себ повернулся, с трудом сглотнув, когда увидел широко раскрытые, полные слез глаза Хадсона, сидевшего с одеялом, натянутым до подбородка. Он выглядел таким непохожим на себя, таким… уязвимым. — Пожалуйста… Пожалуйста, не уходи. Себ забрался в постель под одеяло. Он лежал на боку лицом к Хадсону, но не двигался. Хадсон посмотрел Себу в глаза. Что он в них искал? Не говоря ни слова, Хадсон осторожно придвинулся ближе и опустил голову под подбородок Себа, прижимаясь к нему так близко, как только мог, как будто пытался зарыться в Себа. Хадсон обнял его, уткнувшись лицом ему в грудь и просунув правую ногу между ног Себа. Он прижался к Себу всем телом, устроившись поудобнее, после чего испустил душераздирающий вздох. — Я никуда не уйду, Лобито, — пробормотал Себ, прежде чем поцеловать Хадсона в макушку, обнимая его одной рукой и крепко прижимая к себе. — Я обещаю. Хадсон кивнул. Он дрожал в объятиях Себа, а его беззвучные рыдания разрывали Себу сердце. Закрыв глаза, Себ подавил поднимающуюся ярость. Кто-то причинил вред Хадсону, и Себу ничего так не хотелось, как найти этого ублюдка и отплатить ему тем же. Но прямо сейчас он останется рядом с возлюбленным и отдаст ему все свои любовь и заботу.