THIRDS: Darkest Hour Before Dawn # 9 (Тьма сгущается перед рассветом)

Хадсон проснулся от самого чудесного запаха. Правда, боль, которая пронзила все его тело, как только он перевернулся на бок, вовсе не была чудесной. Хадсон со стоном открыл глаза. «Стоп». Это не его спальня. Он медленно сел. Воспоминания о прошлой ночи вернулись к нему с исключительной ясностью. На него набросились этот засранец Трент и его друзья, а потом кто-то вмешался. Хадсон вспомнил руку в перчатке и запах дыма, что было странно, но опять же — все произошло ужасно быстро. Он мог бы поклясться, что этот человек что-то ему сказал. Может быть, кто-то проходил мимо и услышал шум? Кто бы это ни был, Хадсон надеялся, что с ним все в порядке. Ему было невыносимо думать, что кто-то мог пострадать, пытаясь помочь ему. Он должен обязательно выяснить, кто это и что с ним случилось. Сидя на краю огромной кровати террианского размера, Хадсон оглядел комнату. Он был в доме Себа. В его постели. Комната почти не изменилась с тех пор, как он был в ней в последний раз. Без разбросанных повсюду его вещей все выглядело несколько иначе. Не то, чтобы Хадсон был неряшлив, просто у него была привычка класть вещи не на свое место, а потом искать их, не осознавая, что они находятся прямо под носом. Он потерял счет тому, сколько раз сходил с ума, разыскивая очки, после чего обнаруживал их у себя на голове. Кстати, об этом… Он увидел очки на прикроватной тумбочке и с улыбкой поднял их. Это были его запасные. Себ, должно быть, достал их из ящика стола Хадсона на работе. Посмотрев на свою одежду, он провел рукой по мягкому хлопку знакомой футболки. Он часто носил ее дома. В их доме. Неужели Хадсон действительно когда-то называл этот дом своим? «Я дома». Прошлой ночью, когда он забрался в такси, то мог бы уехать куда угодно. Он мог бы поехать к Нине или Дексу и Слоану домой. Черт возьми, он мог бы обратиться за помощью к любому из друзей, но не сделал этого. Он приехал сюда. К Себу. К человеку, которого он знал лучше всех, который всегда будет рядом, чтобы поддержать его, независимо от того, кем они являлись друг для друга. Хадсон не собирался вновь ранить Себа. На самом деле Себ был последним человеком на земле, которого Хадсон хотел обидеть. Он просто никогда не ожидал, что будет таким слабым. Он так долго верил, что держаться подальше от Себа было к лучшему, но никогда не думал, что со временем это станет просто невыносимо. Хадсон встал и поморщился. Он чувствовал себя так, словно его растерзал медведь. Выходя из спальни, он вспомнил о прошлой ночи. Он был так ошеломлен, так растерян, совсем не знал, что ему делать. Но Себ не стал выпытывать и требовать ответов, как изначально опасался Хадсон. В прошлом Себ бы так и сделал. Он потребовал бы знать, кто причинил вред Хадсону, и они, скорее всего, поссорились бы в очередной раз. Вместо этого Себ оставил его наедине со своими мыслями. Он обнял Хадсона, прижав к себе и дав Хадсону то, что ему было нужно — время и пространство, чтобы разобраться в том, что произошло. Хадсон был погружен в мысли о произошедшем, но Себ был рядом, утешая его нежными словами и прикосновениями. Спустившись вниз, Хадсон нашел Себа на кухне с Домом. Дом сидел за стойкой и пил кофе, в то время как Себ стоял у плиты и готовил что-то вкусное. Он выключил огонь и отодвинул сковороду в сторону, прежде чем повернуться и замереть, увидев Хадсона. Увидев реакцию Себа, Дом обернулся. Карие глаза Дома потемнели, и выражение его лица стало мрачным. Был ли Дом зол на него за то, что он здесь? Хадсон ни в малейшей степени не стал бы его винить. Дом стал заботиться о Себе с тех пор, как Себ присоединился к «Деструктивной Тете». Эти двое были близкими друзьями, и Хадсон был благодарен Дому за то, что тот поддерживает Себа абсолютно во всем, а не только на работе. Дом встал, а Хадсон остался стоять на месте, рассеянно потирая руку, пока тот шел к нему. Дом остановился перед ним, и Хадсон собрался с духом. Какие бы резкие слова Дом ни скажет, он заслужил их за то, что появился здесь после всего того, через что заставил пройти Себа, ожидая, что Себ, как и всегда, позаботится о нем после того, как он снова и снова разбивал сердце этого прекрасного мужчины. Себ доверился Дому, и, кроме Хадсона, Дом был единственным, кому Себ мог показать свои уязвимые стороны. Губы Дома сжались в тонкую линию, и он поднял руку вверх. Хадсон не смог не вздрогнуть. Он не хотел этого делать. Не то чтобы он не доверял Дому. Он был хорошим человеком и хорошим другом. Дом нахмурился: — Это всего лишь я, док, — пробормотал он. — Я знаю. Прости, — тихо ответил Хадсон, застыв, когда Дом положил пальцы под его подбородок и повернул голову Хадсона сначала вправо, а затем влево. — Ты точно в порядке? Хадсон проглотил ком в горле. Он не мог ответить, поэтому просто кивнул. Дом не злился на него, а беспокоился. Но почему? Он должен быть зол. Хадсон не мог этого понять. Дом вернулся на место за стойкой, и Себ тут же появился перед Хадсоном, глядя на него ярко-зелеными глазами, полными беспокойства. Он стоял так близко, а его большое, крепкое тело давало Хадсону укрытие. Себ все еще был одет в пижамные штаны и поношенную футболку, под которую Хадсону так хотелось просунуть руки. Находиться так близко к Себу и не прикасаться к нему было мучительно больно, но Хадсон наслаждался теплом Себа, ощущением спокойствия и безопасности, которые мог обеспечить только Себ. Было невероятно, насколько этот человек внушал чувство абсолютной безопасности. — Я поговорил с Ниной и сказал, что ты плохо себя чувствуешь. Она передала, чтобы ты ни о чем не волновался. У нее все под контролем, так что у тебя выходной. Ты можешь оставаться здесь столько, сколько нужно. Я оставил запасной ключ наверху на тумбочке, и, если тебе что-нибудь понадобится, позвони мне, хорошо? — Спасибо, — ответил Хадсон хриплым голосом. Себ по-прежнему заботился о нем. — Ты не хочешь что-нибудь съесть? Хадсон кивнул. Он присоединился к Дому за кухонной стойкой и сел на один из высоких стульев. Он поблагодарил Себа, когда тот поставил перед ним тарелку с двумя яичницами, хрустящим беконом, сосисками, картофельными оладьями, печеными бобами Хайнц и тостами с маслом, а также чашку горячего чая. Хадсон уставился в тарелку, прежде чем перевести взгляд на Себа. — Ты помнишь о бобах. Себ подмигнул ему: — Конечно. Что такое полный английский завтрак без бобов Хайнц? И никаких грибов, конечно же. Это было одно из любимых блюд Хадсона, но он был очень привередлив в том, какие бобы есть со своим полным английским завтраком. Он показал Себу, как готовить это блюдо много лет назад, и по утрам после особенно тяжелого рабочего дня Хадсон просыпался со своим любимым завтраком. Себ приносил его в спальню на подносе с чашкой чая и маленькой вазой с розой. Они вместе завтракали в постели, обнимались, принимали душ, затем занимались любовью, прежде чем снова принять душ и отправиться на работу. Себ был не из тех, кто любил грандиозные жесты. Он проявлял любовь бесчисленным множеством других способов. Он был исключителен в мелких деталях. Стоило Хадсону упомянуть о чем-то, что ему понравилось, или том, что он видел и что заставило его улыбнуться, Себ всегда это запоминал. Если это касалось Хадсона, Себ помнил каждую деталь. Он никогда не пытался произвести впечатление на Хадсона яркими подарками, никогда не утверждал, что знает, о чем Хадсон думает или чего хочет, никогда не принимал решений за него. Он был очень внимателен и заботлив. Всегда ставил желания Хадсона выше собственных. Хадсона внезапно охватили эмоции, и он прикусил нижнюю губу, чтобы она не дрожала. — Прости, — сказал он, шмыгнув носом. — Я такой идиот. Плачу из-за бобов. Дом встал, заговорив тихим голосом: — Я, э-э, поднимусь наверх, чтобы воспользоваться ванной. Прошу прощения. Себ подошел к Хадсону и развернул его стул к себе. Он положил руку на щеку Хадсона, и Хадсон наклонился навстречу прикосновению, отчего у него вырвался судорожный вздох. Себ нежно провел пальцами по подбородку Хадсона. — Когда ты будешь готов рассказать о том, что произошло, я буду рядом. Хадсон встретился взглядом с Себом, и его сердце замерло в груди. — Что, если я никогда не буду готов? Мышцы на челюсти Себа напряглись, и его глаза инстинктивно потемнели. Хадсон ждал возражения и удивился, когда его так и не последовало. — Тогда я буду уважать твое решение, — Себ провел большим пальцем по нижней губе Хадсона, и Хадсон прерывисто вздохнул, даже не осознавая, что задерживал дыхание. — Я сделаю для тебя все, о чем только попросишь. — Себ, я… Себ поднял руку. — Я серьезно. Я всегда буду рядом, чтобы тебе ни понадобилось, — он указал на кухонную стойку. — Тебе следует что-нибудь съесть, пока все не остыло. Я пока приму душ, мне нужно собираться на работу. — Спасибо за завтрак и за это, — Хадсон постучал по оправе очков. — Надеюсь, это не доставило тебе слишком много хлопот. Себ улыбнулся своей прекрасной мальчишеской улыбкой. — Я попросил Дома забрать их с работы сегодня утром и привезти сюда, — подмигнув, он направился к лестнице как раз в тот момент, когда Дом спустился вниз. Хадсон вернулся к завтраку. Он был голоднее, чем ожидал, и доел все, что лежало у него на тарелке. Дом молчал, сидя рядом, что было очень на него не похоже. Как только Хадсон сходил умыться, он облокотился на стойку напротив Дома и внимательно посмотрел на него. — Над чем задумался? Дом тяжело вздохнул: — Это убивает его. Не знать, кто так с тобой обошелся… Ты вообще собираешься рассказать ему? Хадсон наклонился вперед, опершись на локти, его взгляд даже не дрогнул. — Трое мужчин набросились на меня прошлой ночью и избили до полусмерти за то, что я был помечен и имел наглость отказаться от их предложения. Если бы незнакомец не пришел мне на помощь, я бы, скорее всего, сейчас был в больнице. Я знаю одного из тех, кто напал на меня, и Себ тоже. А теперь скажи мне, Доминик. Ты его лучший друг. Как ты думаешь, что произойдет, если я скажу Себу, кто сделал это со мной и почему? — Черт, — Дом провел рукой по волосам и покачал головой. — Черт! Так ты просто позволишь этому сукиному сыну уйти безнаказанным? — Я не знаю, что делать, но точно не допущу, чтобы Себ расплачивался за мои ошибки. Хадсон не потрудился сказать Дому, чтобы тот ни словом не обмолвился Себу. Дом был лучшим другом Себа, но самое главное — был хорошим человеком. Он не предаст Хадсона. — А если он узнает? — спросил Дом. — Мы говорим о Себе. — Он дал мне слово. Дом кивнул, а затем тяжело вздохнул: — Ладно. Ты знаешь, если тебе что-нибудь понадобится, все, что тебе нужно сделать, — это попросить. Хадсон тепло улыбнулся: — Спасибо. Я очень тебе признателен. Дом не был доволен решением Хадсона, но принял его. Скорее всего, потому, что он знал, что Хадсон был прав. Если Хадсон расскажет, Себа уже ничто не остановит. Когда дело касалось безопасности Хадсона, Себ никого не слушал, даже самого Хадсона. Это было причиной многих споров между ними. Хадсону не нужна была забота. Он мог и сам о себе позаботиться. Правда, прошлой ночью он не очень хорошо справился с этой задачей, совершил ошибку, с которой ему придется жить. Факт, что Себ был рядом с ним вместо того, чтобы бросаться мстить, было именно тем, в чем Хадсон нуждался в данный момент. Тем, в чем он нуждался всегда. Себ спустился вниз, как всегда, красивый, с мокрыми, плутовато взъерошенными волосами. От этого мужчины захватывало дух, хотя все, что на нем было, — это выцветшая зеленая футболка, ткань которой натягивалась на широких бицепсах и груди, когда он двигался, в то время как джинсы облегали мощные ноги и соблазнительную задницу. На нем были тяжелые байкерские ботинки. Он схватил потертую кожаную куртку с крючка у входной двери и скользнул в нее с легкостью и изяществом. Хадсон стоял на кухне, завороженный мускулистой фигурой Себа, пока тот ходил по дому. Себ достал бутылку воды из холодильника и нахмурился. — Черт, я забыл достать вещи из сушилки. — Я сам их достану, — предложил Хадсон, обходя кухонную стойку и вставая рядом с ним. — Не стоит, я разберусь с этим позже, когда вернусь домой, — Себ пожал плечами и улыбнулся. — Не волнуйся. — Все в порядке, Себастьян. Честно. Я не возражаю. — Хадсон рассеянно протянул руку и поправил воротник куртки Себа. — Ладно. Спасибо, — Себ хотел наклониться к нему для поцелуя, но спохватился. Он откашлялся и небрежно отстранился, указывая на дверь. — Я, эм-м, поговорю с тобой позже. Просто, может быть, оставишь мне записку или отправишь сообщение, если уйдешь, чтобы я знал, что с тобой все в порядке. Хадсон кивнул. Он последовал за Себом к входной двери, когда Дом открыл ее для них. — Хорошего дня на работе, — сказал им Хадсон, стоя в дверях, когда Себ направился вниз по ступенькам. Он схватил Дома за руку, прежде чем тот успел уйти далеко. Дом повернулся, нахмурив брови в немом вопросе. — Пожалуйста, приглядывай за ним. Улыбка Дома коснулась его теплых карих глаз. — Всегда, док. Хадсон повернулся, чтобы войти внутрь, как вдруг заметил бумажник Себа на маленьком столике у двери. Он схватил его и выскочил из дома. — Себ! Себ вышел из-за своего джипа и поспешил к нему. — Все в порядке? Хадсон протянул ему бумажник, широко улыбаясь. — Это может тебе понадобиться. — Думаю, ты прав, — Себ со смешком взял его и засунул в задний карман джинсов. — Спасибо. Хадсон не смог удержаться, чтобы не потянуть Себа за конец куртки. — Будь осторожнее. — Конечно, — пообещал Себ низким и хриплым голосом. — Тебе следует войти внутрь. Ты стоишь босиком. Внезапное чувство собственничества охватило Хадсона, и он сомкнул пальцы на рукавах Себа, удерживая его на месте. Он хотел, чтобы Себ остался. Это было смешно, и он понятия не имел, откуда взялось это желание. Хадсон не мог этого объяснить. Его мысли путались, а пульс внезапно участился. Волк внутри него проснулся и заскулил. Он хотел, чтобы Себ остался здесь, с ним. Хадсон вздрогнул от того, что его террианскую половину так сильно потянуло к Себу. — Лобито? Хадсон быстро отпустил Себа, встал на цыпочки и поцеловал его в щеку, прежде чем повернуться и направиться обратно в дом. К тому времени, как он закрыл дверь, у него перехватило дыхание. Как только она оказалась заперта, он расслабился и прислонился к ней. Двигатель джипа Себа с ревом ожил, и через мгновение он уехал. Хадсон оставался на месте, пока не убедился, что Себ далеко. — Что, черт возьми, это было? — проворчал Хадсон и раздраженно оттолкнулся от двери. Неужели он действительно поцеловал Себастьяна Хоббса в щеку, а потом убежал? Кем он был, целомудренным подростком? — Я, должно быть, схожу с ума, черт возьми, — он должен собраться с мыслями, прежде чем действительно сойдет с ума. — Для начала переоденься, — пробормотал он. Будет лучше, если он поскорее найдет что-нибудь из одежды и отправится домой. Оставаться здесь было не очень хорошей идеей, но сначала он достанет одежду Себа из сушилки, как и обещал. За кухней, в шкафу, были спрятаны стиральная машинка и сушилка, там же, где и раньше. На стиральной машине стояла пустая корзина, и Хадсон начал перекладывать в нее сухую одежду. Как только вся одежда была вынута, он отнес полную корзину наверх, а затем поставил ее на кровать. У Себа, скорее всего, будет достаточно дел, когда он вернется домой после долгого рабочего дня. Хадсон взял носки Себа и тут же заколебался. Что, если Себу будет неприятно от того, что Хадсон сложил его одежду? Ведь это будет значить, что он открывал его ящики. Возможно, ему не следует этого делать. Но, с другой стороны, это ведь был Себ. Если он и расстроится, то только из-за того, что Хадсон беспокоился не о себе. Закончив с самокопанием, Хадсон занялся делом. Он доставал из корзины вещи, складывал их и аккуратно раскладывал по ящикам шкафа. Все лежало на своих местах, как и много лет назад. Любопытствуя, Хадсон открыл нижний ящик, и в горле у него образовался комок. Здесь все еще лежала одежда, которую он оставил. Его джинсы, спортивные штаны, черные брюки, пара футболок, рубашка, джемпер и кардиган на молнии. Ящик над ним тоже принадлежал Хадсону, и он с удивлением обнаружил, что тот пуст. Хадсон закрыл пустой ящик, а затем достал джинсы, рубашку и кардиган из нижнего ящика. Он переоделся, одолжил пару чистых носков Себа и нашел свои ботинки у кровати. Одевшись, он сложил свою пижаму в нижний ящик. Когда он продолжил раскладывать носки и боксеры Себа, его охватило внезапное чувство близости, и он замер. Что он делал? Ему нужно было поскорее закончить и уйти. Это больше не был его дом, и было так глупо поддаваться ностальгии. Он не мог поддаться эмоциям, которые вызывало это место. Он больше никогда не свернется калачиком на диване под пушистым пледом с чашкой горячего чая, смотря телевизор до самого ужина. Не услышит приветствия Себа, вернувшегося домой, не ощутит его поцелуя, его объятий, поддразниваний, не почувствует, как Себ рассеянно проводит пальцами по волосам Хадсона, пока они вместе лежат на диване. Не заснет в теплых объятиях Себа… Две рубашки и пару брюк нужно было повесить на вешалку, поэтому Хадсон подошел к шкафу. Открыв правую дверцу, он поднял глаза и уставился на черную сумку. Это была сумка от фотоаппарата Себа. Прошлой ночью Хадсона поразило, что все выглядело иначе из-за отсутствия разбросанных повсюду его вещей, но на самом деле все изменилось, потому что вокруг совсем не было фотографий. Когда Хадсон жил здесь, дом был заполнен их фотографиями в рамках, а также их друзей и семьи. Себ любил фотографировать, любил запечатлевать маленькие моменты их жизни. К тому же он был очень талантлив, чего мало кто ожидал от огромного тигра-террианца из отдела Обороны THIRDS. Себ обладал острым глазом на детали, что отражалось на снимках, которые он делал. Хадсон подарил ему фотоаппарат, когда они были вместе. Себ поначалу не решался принять его из-за того, насколько он был дорогим, но Хадсон сумел убедить его. Хадсону было грустно думать о том, что Себ перестал фотографировать. Ему ведь это так нравилось. Сумка с фотоаппаратом стояла на полке, и Хадсон осторожно снял ее. Он подошел с ней к кровати и вынул фотоаппарат из футляра. Он выглядел абсолютно новым, но, с другой стороны, Себ всегда был с ним исключительно осторожен. Все линзы были аккуратно и надежно спрятаны в футляры. Устройство было цифровым и включало в себя возможность видеосъемки высокого качества. Хадсон включил камеру, и у него перехватило дыхание при виде даты, отображенной на видео. Это был самый последний момент, запечатленный Себом. Видео было снято в то утро, когда произошла стрельба. Рука Хадсона задрожала, когда его палец завис над кнопкой воспроизведения. Не в силах остановиться, он нажал на нее, и его грудь сжалась от великолепной улыбки на лице Себа. Видео снимал кто-то другой. — Поверить не могу, что ты это снимаешь, — сказал Себ с застенчивым смехом. Он покачал головой, и его лицо слегка покраснело. Перед камерой появился поднятый большой палец, и Хадсон улыбнулся. Итан. Он протянул руку Себу и сделал движение «покажи мне». — Что, если он скажет «нет»? — Себ достал что-то из кармана, и Хадсон опустился на край кровати, его сердце бешено забилось, а пульс участился. Этого не могло быть… Себ глубоко вдохнул через нос и выдохнул через рот. Он смотрел прямо в камеру, его зеленые глаза сверкали, а в уголках глаз появились морщинки от улыбки. Он протянул черную коробочку и открыл ее. Хадсон прикрыл рот рукой, чтобы подавить вздох. — Лобито, к тому времени, как ты это увидишь, я очень, очень надеюсь, что ты скажешь «да». Я надеюсь, что ты скажешь «да» и сделаешь меня самым счастливым парнем во всем мире. Я хочу, чтобы ты всегда был рядом со мной. Пожалуйста, будь моим мужем. Камера пошатнулась и была помещена на кровать, запечатлев часть Итана, когда он бросился на своего брата, чтобы выжать из него жизнь. Себ засмеялся и обнял его в ответ. Видео продолжалось еще несколько секунд, пока братья обнимались. Послышалось какое-то сопение, а затем Итан широко улыбнулся в камеру и помахал рукой, прежде чем выключить ее. Хадсон уставился на черный экран и упавшую на него слезу. Он вытер щеки, а затем экран, прежде чем положить камеру в футляр. Он быстро вернул все в сумку и убрал туда, где нашел. Смотрел ли Себ это видео совсем недавно? Было ли это причиной того, что батарея была полностью заряжена? Хадсон повесил одежду Себа и закрыл дверцу шкафа, затем схватил бумажник, телефон и ключи. Он поспешил вниз, выключил везде свет и буквально выбежал из дома, быстро заперев за собой дверь. Именно об этом Себ хотел поговорить с ним, когда пригласил его на ужин. Он собирался сделать предложение в тот вечер. Хадсон остановился, почувствовав, что ему трудно дышать. Он прислонился к железной ограде перед чьим-то садом. Ему потребовалось мгновение, чтобы понять, что он запыхался, потому что бежал. Как далеко он ушел? Неважно. Ему нужно было пройтись, чтобы очистить разум. Несколько часов он бродил по городу, погруженный в свои мысли. Он отправился в парк и присел на скамейку. Это успокаивало его. Он сидел, наблюдая как город, в котором он жил и который любил, занимается своими делами. Чем-то это напомнило ему Лондон. Всегда шумно, кругом суетящиеся и куда-то спешащие люди, и в то же время отдыхающие в парках, прогуливающиеся туристы, шум уличного движения, жизни. Казалось, что он переехал сюда целую вечность назад, но на самом деле прошло лишь около десяти лет. Чем дольше он сидел, тем прохладнее становился день. Он понятия не имел, который сейчас час, только то, что совсем не становился ближе к тому, чтобы привести свои мысли в порядок, чем когда покидал дом Себа. Себ… Их связь должна была сделать их сильнее, а не слабее. Миссис Палмер считала, что отмеченные товарищи не должны работать в правоохранительных органах, тем более в одной команде. Она все верно подметила. Защита партнеров была жестким притяжением, и борьба с этим притяжением шла вразрез с их природой. Это было непросто, но не невозможно… Хадсон ахнул, осознав, что ответ был прямо перед ним. Миссис Палмер ошибалась… Связанные партнеры могли бы успешно работать вместе. Хадсон видел это каждый раз, когда выезжал на вызовы с «Деструктивной Дельтой». Декс, этот сырный маньяк, вечно хрустящий чипсами, доказал, что миссис Палмер ошибалась. Отношения Декса и Слоана были далеки от идеала: им пришлось многое преодолеть, но они показали, что отмеченные пары могут защищать не только друг друга, но и тех, кто их окружает. Когда дело доходило до защиты Декса, Слоан был свиреп и ужасен, но все же он верил в способности своей пары. Он верил, что Декс не только останется в безопасности, но и выполнит свой долг. Они работали вместе как команда. Они поддерживали друг друга, опирались друг на друга, учили и учились. Декс и Слоан были причиной того, что в правило «никаких отношений» были внесены поправки. Они доказали, что любовь — это не слабость, а сила. Хадсон стоял с улыбкой на лице. «Доверься Дексу, и он даст тебе надежду, даже не будучи рядом». Надежда. Пришло время начать все с начала. *** В доме никого не было. Себ и не надеялся, что Хадсон все еще будет ждать его, когда он вернется домой, и отругал себя за чувство разочарования. Он прошелся по комнате, чувствуя ощутимую потерю. Его одежда было сложена и убрана, что было очень мило со стороны Хадсона. У него не было причин оставаться. Себ позаботился о Хадсоне, потому что хотел этого, а не потому, что ожидал чего-то взамен, и он, конечно же, не хотел, чтобы Хадсон оставался из чувства вины или долга. Так было даже лучше. Никаких ложных надежд. Проснуться с Хадсоном в его постели, с любимым мужчиной в его объятиях, прижатыми друг к другу телами, было словно благословением. Он будет лелеять это воспоминание, но пришло время перестать желать того, чего никогда не случится. Себ всегда будет рядом с Хадсоном, независимо от того, кем они являются друг для друга. Отсутствие Хадсона ясно давало понять, что они всего лишь друзья. И Себу стоит научиться жить с этим. Приняв душ, он приготовил ужин, а затем сел смотреть телевизор. Он бездумно переключал каналы, погруженный в свои мысли, когда неожиданный стук в дверь заставил его вздрогнуть. Он выключил телевизор, подошел к двери и был ошеломлен, обнаружив там Хадсона. Себ с трудом сглотнул. Инстинкты кричали ему, чтобы он притянул Хадсона в объятия, но он оставался неподвижным, ожидая, когда Хадсон скажет то, что он, очевидно, пришел сказать. Его лицо раскраснелось, глаза слезились, волосы были растрепаны, а грудь поднималась и опускалась от учащенного дыхания, как будто он бежал. — Я бы очень хотел вернуться домой, Себастьян. «Домой». — Если ты позволишь, — лицо Хадсона сморщилось. — Пожалуйста… Я хочу вернуться домой. Себ переступил порог и подхватил его на руки, а затем отнес внутрь, прежде чем пинком закрыть за собой дверь. Хадсон уткнулся носом в шею Себа, его кожа была холодной на ощупь. Как долго Хадсон пробыл на улице без куртки? Себ отнес его наверх в спальню и осторожно поставил на ноги. — Я не могу так… больше, — тихо сказал Хадсон. — Не можешь как, Лобито? — Жить вот так, — сказал Хадсон, шмыгнув носом. Он приложил руку к щеке Себа, его голубые глаза умоляли. — Я не могу… Я устал жить не своей жизнью ради других, ради того, чего я не могу изменить. Я устал притворяться, что со мной все в порядке, просыпаясь без тебя рядом. Я больше не хочу быть без тебя. Я никогда, никогда больше не хочу покидать тебя. Я знаю, что вел себя как полный придурок, и я был неправ, так неправ… Пожалуйста, скажи, что ты позволишь мне остаться? Хадсон вздрогнул, когда Себ накрыл его руки своими, выругавшись себе под нос. — Ты совсем замерз. Какого черта ты не взял куртку? — Себастьян, пожалуйста, — Хадсон ждал его ответа. — Конечно же, я не отпущу тебя. Это все, чего я когда-либо хотел. Я… Хадсон поцеловал Себа, заставив его дрожать всем телом. Себ обнял Хадсона и крепко прижал к себе, стараясь согреть возлюбленного. Его пара хотела вернуться домой. Себ с трудом мог в это поверить. Спустя столько времени его милый Лобито наконец-то вернулся к нему домой. Навсегда. Но даже не его слова сказали Себу так много, а его тело, губы, то, как он прижимался к Себу. Стена между ними исчезла. Перед ним стоял Хадсон, жаждущий, чтобы о нем заботились. Трепещущая от уязвимости, его душа, наконец, была открыта Себу. Хадсон вздрогнул от холода, и Себ неохотно отстранился. — Погоди… — Мы ждали слишком долго, — выдохнул Хадсон. — Я знаю, но ты ранен и совсем замерз. Нам нужно тебя согреть, — Себ приложил пальцы к щеке Хадсона. — Пожалуйста. Для моего душевного спокойствия. Что значат еще несколько минут? — он почувствовал нерешительность в Хадсоне и продолжил. — На этот раз, милый, впусти меня. Позволь мне позаботиться о тебе. Хадсон кивнул и позволил Себу отвести себя в ванную. Когда Себ включил душ и отрегулировал температуру, Хадсон обнял Себа сзади за талию, прижавшись к его спине головой и прошептав так тихо, что Себ не услышал бы его из-за шума воды, если бы не был террианцем. — Ты нужен мне. Себ на мгновение закрыл глаза, накрыв ладонями руки Хадсона. Это был первый раз с тех пор, как он познакомился с Хадсоном, когда его прекрасный Лобито сделал такое признание. Это была не потребность, вызванная похотью или желанием, а признание Хадсона, раскрывающего часть себя, которую он никогда никому не показывал. — Я здесь, — ответил Себ, поворачиваясь, чтобы поцеловать Хадсона в щеку. — Обопрись на меня, — он расстегнул пуговицы на рубашке Хадсона одну за другой. Дрожащими руками он сбросил ее с молочно-белых плеч Хадсона, позволив ей упасть на пол. Хадсон снял ботинки, когда Себ расстегнул пуговицу на его джинсах. Он осыпал тело Хадсона нежными поцелуями, пока раздевал. Себ помог Хадсону, но не ожидал, что тот захочет, чтобы они вместе приняли душ. Словно прочитав его мысли, Хадсон просунул руки под футболку Себа. — Ты всегда такой заботливый, — пробормотал Хадсон, помогая Себу снять одежду. Когда они оба разделись, Себ помог Хадсону забраться в просторную ванну. Он осторожно подвел Хадсона под горячую воду, улыбнувшись его стону от удовольствия, когда тот закрыл глаза и позволил воде стекать по нему. Себ вылил щедрое количество геля для душа на мягкую губку, и его сердце пропустило удар, когда Хадсон вышел из-под струй воды, подставляя Себу спину. Хадсон посмотрел на него через плечо, его красивые голубые глаза потемнели от вожделения, но улыбка все еще была робкой. Щеки Хадсона раскраснелись, и румянец растекся по его коже до самых плеч. Себ безумно скучал по этому розовому оттенку. Он вымыл Хадсона с нарочитой осторожностью, помня о синяках на его прекрасном теле. Себ подавил нарастающий гнев и сосредоточился на Хадсоне, неторопливо покрывая каждый участок его восхитительной кожи, каждую веснушку и заметный шрам возле левой лопатки его Лобито. Себ благоговейно провел пальцами по отчетливым следам когтей. Следам его когтей. Он вздрогнул, и Хадсон повернулся, его голубые глаза были полны любви и предвкушения. Себ намылил грудь Хадсона, проведя губкой сначала по одному из соблазнительных розовых сосков, а затем по другому, прежде чем провести линию вниз по плоскому животу Хадсона к его красивому члену. Он опустился на колени, наслаждаясь ощущением рук Хадсона в своих волосах, мягко поглаживающих его, пока Себ медленно натирал губкой ягодицы Хадсона. Это была сладкая, медленная пытка, и он наслаждался каждой ее минутой. Ему ничего так не хотелось, как прижать Хадсона к кафельной стене и трахать его до бесчувствия, но они ждали так долго, что он не стал бы спешить, даже если бы это его убило. Себ встал, и Хадсон взял у него губку, ополоснул ее и добавил еще геля для душа. Себ оставался неподвижным, его дыхание было прерывистым, пока Хадсон мыл его, одной рукой водя губкой, а другой исследуя по ходу движения его тело. Пальцы Хадсона обводили каждый мускул, заставляя тепло между ними подниматься до температуры, которая, Себ был уверен, превосходила температуру воды в душе. Он закрыл глаза и откинул голову назад, когда рука Хадсона пробежала по спине Себа, заставляя его дрожать. Губка скользнула по его заднице, а затем между ягодиц, и Себ поздравил себя с тем, что не набросился на Хадсона. — Ты сведешь меня с ума, черт возьми. Хадсон усмехнулся и скользнул пальцами по руке Себа, прежде чем нежно поцеловать его между лопатками. Себ замурлыкал от удовольствия. Не в силах больше терпеть, он схватил Хадсона, перенес его под душ и ополоснул их обоих, прежде чем выключить воду и выйти. Они вытерли друг друга, и Хадсон отбросил полотенце в сторону, чтобы провести руками по животу Себа. Он прижался губами к его груди, и у Себа вырвался томный вздох, когда Хадсон продолжил покрывать его кожу обжигающими поцелуями. Себ приподнял подбородок Хадсона, чтобы видеть красивое лицо своей пары. — Я все еще не могу поверить, что ты здесь. На лице Хадсона появилась лучезарная улыбка. Он встал на цыпочки, обхватил ладонями лицо Себа и притянул его к себе для поцелуя. — Отведи меня в постель, Себастьян. Себ потащил Хадсона за собой в спальню, прежде чем развернуть его лицом к себе и впиться в его губы страстным поцелуем. Хадсон приоткрыл рот, и Себ свел их языки вместе. Огонь, дремавший в его прекрасном возлюбленном, вспыхнул с новой силой. Себ ответил на лихорадочную атаку Хадсона, издав стон, когда тот прикусил, а затем пососал нижнюю губу Себа, прежде чем продолжить целовать его так, будто это был единственный способ дышать. Когда им снова пришлось прерваться, чтобы глотнуть воздуха, Себ воспользовался этим и, уткнувшись лицом в шею Хадсона, вдохнул сладкий аромат своей пары. Не в силах ничего с собой поделать, он прикусил гладкую бледную кожу, прежде чем нежно поцеловать оставленный им розовый засос. Светлая кожа Хадсона легко покраснела, и это свело Себа с ума. Он не мог насытиться его вкусом. — О боже милостивый. Себастьян, пожалуйста… В комнате отдыха в доме родителей Себ едва не кончил от прикосновения обнаженной кожи Хадсона к своей собственной, от ощущения круглых ягодиц, прижимающихся к его твердому, как камень, члену. Это было чудо, что он продержался так долго. Себ хотел поглотить его всего, стать с ним единым целым. — Может быть… нам не стоит так… торопиться, — заявил Себ, задыхаясь. — Я больше не могу ждать, — взмолился Хадсон. — Мне нужно, чтобы ты был внутри меня. Я сойду с ума, если не почувствую, как ты наполняешь меня, — Хадсон наклонился, заставив Себа подпрыгнуть, когда сомкнул пальцы вокруг его твердого члена. — Я хочу, чтобы твой член был внутри меня прямо сейчас, Себастьян. Зарычав, Себ схватил Хадсона и приподнял, взволнованный ощущением того, как тот обхватил его ногами за талию, а руками за шею, упираясь эрекцией в живот Себа. Они лихорадочно целовались, дрожа от безумной похоти. Столько лет желаний, тоски, а теперь… Себ упал на кровать рядом с Хадсоном, стараясь не раздавить его. Он устроился между его бедер, скользя поцелуями по его лицу, а затем вниз по челюсти и шее. Он ласкал кожу Хадсона, проводя пальцами по его торсу, постепенно переходя от бедра к бедру. В отличие от Себа, который полностью состоял из твердых мышц, Хадсон был мягче, его тело было более жилистым. Себ поцеловал гладкую грудь Хадсона, сомкнув губы вокруг одного соска, прежде чем провести по нему кончиком языка. Хадсон запустил пальцы в волосы Себа, выгибая спину и извиваясь под ним, когда тот перешел к правому соску. — Мой Лобито… Такой красивый. — Твой, всегда, — задыхаясь, прошептал Хадсон. Себ наслаждался тем, как его возлюбленный дрожал под ним, словно вот-вот рассыплется на миллион ослепительных звезд, и все это от прикосновения Себа. Себу хотелось поглотить его, попробовать на вкус, прикоснуться, поцеловать каждый восхитительный дюйм его тела. Он лизнул ладонь Хадсона, прежде чем двинуться вниз, чтобы прикусить внутреннюю сторону его бедра, заставив Хадсона дернуться со смехом. «Все еще чувствительное место». Себ усмехнулся, прежде чем оставить еще несколько поцелуев. Он обхватил рукой длинный твердый член Хадсона и облизал розовую головку, наслаждаясь вкусом. — Себастьян, — Хадсон прошептал его имя, словно молитву. — После тебя у меня никого не было. Себ замер. — Никого? «Хадсон не занимался сексом почти семь лет?» Щеки Хадсона яростно вспыхнули. — Я… сам себя удовлетворял. Мне была невыносима мысль о том, что во мне будет кто-то, помимо тебя, — он встретился взглядом с Себом. — Я никогда не терял надежды. Себ проглотил ком в горле. После Хадсона у него был секс с несколькими парнями. — Прости меня, но я… — Нет, — Хадсон приложил пальцы к губам Себа и тепло улыбнулся. — Это было мое решение. То, что казалось мне правильным. Я никогда не ожидал, что ты сделаешь то же самое. Больше никакого чувства вины. Себ улыбнулся сквозь слезы на глазах: — Больше никакой вины, милый, — он взял пальцы Хадсона и поднес их к губам для поцелуя. — Я никогда никому не позволял быть сверху. Ты был единственным, — был только один мужчина, которому Себ мог отдать полный контроль, и это был Хадсон. Себ мог позволить трахать себя только его паре и больше никому. Себ проглотил Хадсона до самого основания, и Хадсон, выругавшись, дернулся под ним, заставляя Себа хихикнуть. Он обхватил бедра Хадсона, двигая головой, посасывая, облизывая и покусывая его великолепный член. Запах его пары сводил его с ума. Как он прожил так долго без Хадсона в его постели, под ним, в его объятиях? Хадсон ахнул и застонал, с его губ срывались мольбы, и он откинул голову назад, когда Себ глубоко заглотил его. — О боже! — Хадсон вцепился пальцами в простыни, — Себастьян, — он наклонился, схватил Себа за волосы и потянул к себе. Себ подчинился, отпустив член Хадсона, и двинулся вверх, осыпая его тело поцелуями, после чего Хадсон овладел его губами. Оторвавшись от губ Себа, чтобы глотнуть воздуха, Хадсон посмотрел на него сквозь опущенные ресницы, и Себ злобно улыбнулся. Хадсон помнил этот взгляд. За этой невинной, скромной внешностью, скрывался коварный хищник. — Себастьян? — Да? — голос Себа был низким и хриплым от предвкушения. Хадсон провел руками по бицепсам Себа прежде, чем опустить руку, чтобы погладить твердый член Себа, заставляя его ахнуть. — Мне нужно, чтобы ты вставил в меня свой потрясающий член. Сейчас. Я хочу, чтобы это было жестко и грубо. Я хочу, чтобы ты трахал меня, пока я не выкрикну твое имя. Себ выругался себе под нос, прежде чем накрыть рот Хадсона своим. Неистовый огонь ревел глубоко внутри него, проникая через каждый нерв, каждую клетку. Он прижался бедрами к Хадсону, переплел их пальцы вместе, посасывая язык Хадсона, затем нижнюю губу, их дыхание было горячим и прерывистым, когда Хадсон выгнулся навстречу Себу, будто пытался слить их тела в одно целое. Кожа Себа горела, его кровь готова была закипеть, когда он схватил подушку, не отрывая рта от губ Хадсона. Он приподнял его бедра ровно настолько, чтобы засунуть под него подушку. Тело Хадсона задрожало, будто он мог рассыпаться на части, если Себ не трахнет его прямо сейчас. Себ заменил губы двумя пальцами, застонав при виде Хадсона, втягивающего их в рот. Он обводил вокруг них языком, а его проницательные голубые глаза были устремлены на Себа. Себ никогда не видел ничего более греховного. Не в силах больше сдерживаться, Себ вытащил пальцы изо рта Хадсона и, не отрывая взгляда от его лица, осторожно вставил их внутрь между ягодиц Хадсона. Хадсон ахнул, и Себ осторожно начал подготавливать своего Лобито, застонав от предвкушения, каково это будет — войти в него полностью. Хадсон задрожал и застонал под ним, его лицо покраснело, а распухшие от поцелуев губы приоткрылись, когда он откинул голову назад. Для Себа это зрелище было завораживающим. Он изменил угол наклона, улыбнувшись, когда Хадсон вскрикнул. — Себастьян! — взмолился Хадсон, вцепившись пальцами в бицепсы Себа. Себ впился в его губы крепким поцелуем и протянул руку к тумбочке, где была смазка. Он щелкнул ногтем под краем крышки, открыв тюбик и выдавив смазку себе на ладонь, после чего обхватил свой член смазанной рукой. Он погладил себя, нанося густую смазку на член, прежде чем поднести головку ко входу Хадсона. — Скажи, что ты мой, — потребовал Себ, его лоб покрылся капельками пота, когда он сдерживался, чтобы не погрузиться в него. Хадсон извивался под ним, продолжая умолять. — Себастьян, пожалуйста… — Скажи! — прорычал Себ, наслаждаясь тем, как Хадсон задрожал под ним. — Я твой… Я всегда был твоим. — И ты всегда будешь моим, — прорычал Себ, прежде чем резко вдохнуть, когда вошел в Хадсона. Хадсон давно не занимался сексом, и Себу не хотелось причинять ему боль. — О черт, милый, ты такой тугой. — Я не хотел, чтобы внутри меня был кто-то другой. Только ты, дорогой. — Только я. Только я, — сказал Себ сквозь зубы, а затем издал рычание, когда прорвался сквозь плотное кольцо мышц, полностью войдя в Хадсона. — Черт… — Прошу, не останавливайся, — задыхаясь, сказал Хадсон. Себ коварно ухмыльнулся. — Как скажешь, — он вышел и затем резко погрузился в Хадсона, заставив его вскрикнуть. Боже, как же он любил этот звук. Крик Хадсона распалил его изнутри, и он сгорал от желания слышать его стоны и крики снова и снова. Себ резко толкнулся бедрами, и комната наполнилась звуками шлепков кожи о кожу, стонами и проклятиями Хадсона, молящего о большем. Хадсон больно впился пальцами в ягодицы Себа. Он так много ночей мечтал об этом, и теперь Хадсон был в его объятиях, умоляя, извиваясь, полностью отдаваясь Себу. Ногти Хадсона царапнули Себа по спине, и Себ заключил его в объятия, наслаждаясь его горячим ртом, после чего он повернулся и сел, прислонившись к спинке кровати. — Покажи мне, как сильно ты хочешь мой член, — прошептал Себ Хадсону на ухо. Себ взялся за спинку кровати обеими руками. Может, он и был крупнее Хадсона, но Хадсон все же был террианцем. Он был сильнее, чем считало большинство, и об этом свидетельствовало его скульптурное тело, которое он прятал за своими изысканными манерами и шикарным гардеробом. Что еще более важно, его Лобито скрывал огненную жилку, кровь в которой бурлила, словно расплавленная лава, и горела только для Себа. Хадсон положил руки Себу на плечи, его зрачки расширились до такой степени, что голубые глаза стали казаться черными. Он подтянулся и сел на член Себа. — Черт! Улыбка Хадсона была пошлой, когда он начал двигаться на члене Себа, царапая ногтями его грудь и оставляя острую боль и красные отметины, которые затянутся лишь через пару дней. Хадсон подпрыгивал и трахал себя на члене Себа, прежде чем ущипнуть того за соски, а затем наклонился, чтобы пососать каждый из них по очереди. Себ выругался себе под нос, держась за спинку кровати, как за спасательный круг. Хадсон попеременно вращал бедрами и пронзал свое тело, его кожа блестела от пота, а волосы спадали на лоб. Его губы распухли и порозовели от поцелуев, кожа покраснела, а звуки, которые он издавал, когда трахал себя на члене Себа, поглаживая при этом свой, приблизили Себа к кульминации. С диким ревом Себ обхватил Хадсона руками за талию и резко дернул вниз, толкаясь бедрами в тугой жар Хадсона, полный решимости заставить своего волчонка потерять остатки рассудка. Себ вошел в него, ударившись пахом о задницу Хадсона и попав членом по его простате. — Себ! — Хадсон ахнул, вцепившись пальцами в его волосы. — Вот так, Лобито. Почувствуй меня… Мой член внутри тебя. И скоро твой будет у меня во рту. Мне так нравится ощущать вкус твоего члена на языке, нравится, когда ты трахаешь мой рот, нравится брать этот сладкий член в свое горло. — О черт, черт, черт… Твою мать! — Хадсон вскрикнул, когда его пронзил оргазм, и, в свою очередь, его задница сжала член Себа. Освобождение Себа прокатилось по нему, словно цунами, и он запрокинул голову, закрыв глаза, когда дикий рев сорвался с его губ. Он кончил в Хадсона, крепко прижав его к себе и дрожа всем телом, прежде чем его мышцы, наконец, смогли расслабиться, и он был благодарен Хадсону за то, что тот навалился на него всем весом. Иначе бы Себ просто уснул. Хадсон прижался ближе, положив голову Себу на плечо и мечтательно вырисовывая фигуры на его коже, после чего поцеловал Себа в челюсть: — Итак… Ты, кажется, говорил, что будешь снизу? Себ рассмеялся и поцеловал Хадсона, прежде чем подняться, чтобы перевести дух. — Ты мой, но только после того, как я снова смогу двигаться, — удовлетворенно вздохнул Хадсон. Он помолчал мгновение, прежде чем снова заговорить едва уловимым шепотом. — Мне жаль, что это заняло у меня так много времени, — он отстранился достаточно, чтобы обхватить ладонями лицо Себа. — Я думал, что так будет лучше для нас, но я ошибался. Быть вместе, как сейчас, — лучшее, что может быть. Я так сильно люблю тебя, Себастьян. Наконец Себ осознал все происходящее и провел рукой по голове Хадсона, не в силах поверить, что этот мужчина был здесь, в его объятиях, в его постели. Он потянулся, чтобы коснуться пальцами подбородка Хадсона, и замер. — Черт, у меня трясутся руки, — сказал Себ с хриплым смехом. Хадсон взял его руку и поднес к губам, после чего поцеловал каждый палец, прежде чем поднести руку Себа к своей щеке. — Это то место, где я должен быть. Себ коснулся губами губ Хадсона. — Место, где ты всегда будешь. Пожалуйста. — Всегда, — пообещал Хадсон, приоткрывая губы для нежного поцелуя Себа. Они опустились на кровать, и Себ полез в тумбочку за салфетками. Он убрал смазку, вытер их обоих и бросил салфетки на пол у кровати. Он уберет их позже. Прижавшись вплотную к Хадсону, он поцеловал его за ухом: — Я люблю тебя, Лобито, — он зарылся лицом в волосы Хадсона и вдохнул его аромат. Не в силах насытиться своей парой, ощущением его близости, его запахом, вкусом, Себ поцеловал Хадсона в плечо и позволил руке нежно блуждать по телу любимого мужчины. Хадсон замурлыкал от удовольствия, и из его груди вырвался тихий вздох. После того, как Хадсон заснул, Себ еще долго лежал без сна. Он боялся закрыть глаза из-за страха проснуться и обнаружить, что все это было лишь прекрасным сном. Словно почувствовав его страхи, Хадсон перевернулся и прижался к Себу, обняв его за талию. Он уткнулся носом в шею Себа, а затем поднял лицо и поцеловал его в подбородок. Слова Хадсона были тихими и пронизанными сном, когда он заговорил. — Давай спать, дорогой. Я никуда не уйду. Себ закрыл глаза и поцеловал Хадсона в макушку с улыбкой на лице. Впервые за очень долгое время он заснул с радостью, переполнявшей его сердце, потому что Хадсон, наконец, был в его объятиях. *** Жужжащий звук разбудил Себа посреди ночи. Сонно простонав, он сел, но затем улыбнулся, увидев, что Хадсон крепко спит. Его черные, как смоль, волосы резко контрастировали с белой наволочкой, как и синяки на его прекрасной коже. Себ стиснул челюсти и повернулся, ища источник шума. На тумбочке у него лежал сотовый телефон, и он не мог вспомнить, когда положил его туда. Он поднял его и обнаружил, что это был телефон Хадсона. Себ собирался положить его на место, но на экране вдруг появился предварительный просмотр текста. Это оказалось сообщение от Трента, и его текст был отвратителен. Себ никогда бы не вторгся в чью-либо частную жизнь, тем более в личную жизнь Хадсона, но мерзкие слова, глядящие на него в ответ, были настолько ужасны, что он просто не смог их проигнорировать. Он набрал пароль на телефоне, и его сердце сжалось от того, что Хадсон так и не изменил его. Это все еще был день рождения Себа. Телефон был разблокирован, и появились десятки сообщений, каждое из которых было наполнено ненавистью и угрозами, как и предыдущее. Себ прочитал сообщения, в которых Хадсон был назван испорченным куском грязи. Псиной, которая соблазняла мужчин своей задницей только для того, чтобы отказать им. Он угрожал уничтожить Хадсона, если тот расскажет кому-нибудь об их свидании или о том, что произошло после, если он заявит на него или его друзей. «Друзья? Господи…» Сообщения шли и шли, и чем больше Себ читал, тем больше приходил в ярость. Зайдя в контакты Хадсона, он нашел номер Трента вместе с его адресом. Закрыв сообщения, Себ положил телефон обратно на тумбочку. Он поцеловал Хадсона в щеку, и его глаза защипало, когда он провел пальцами по волосам возлюбленного. Как кто-то может говорить такие мерзкие вещи об этом замечательном человеке? Трент сделал больше, чем просто изрыгнул ненавистные слова. Он осмелился поднять руку на Хадсона и каким-то образом втянул в это своих дружков. Себа затошнило, и он закрыл глаза, медленно вдыхая через нос и выдыхая через рот. Не нужно было быть гением, чтобы понять, на что намекал Трент. Из гневных сообщений Трента и отрывков событий было очевидно, что Хадсону каким-то образом удалось сбежать. Себ пообещал, что будет уважать решение Хадсона, но Трент только что отнял у него этот выбор. Хадсон тихо вздохнул, но больше не пошевелился. Его Лобито был истощен, и не только от секса. Себ нежно поцеловал Хадсона в щеку. — Прости меня, милый. Я люблю тебя. Себ осторожно встал с кровати, его мышцы напряглись от закипающей в нем ярости. Он чувствовал себя так, словно был в огне. Быстро натянув черные джинсы и черную футболку, он схватил такие же черные перчатки и ботинки. Спустившись вниз, он надел черную кожаную куртку, схватил ключи, бумажник и лом, стоявший в углу у шкафа в прихожей. Он собирался убрать его вместе с остальными инструментами в подвал. Хорошо, что он этого не сделал. *** Двадцать минут спустя Себ стоял у входной двери Трента. Его сердце стучало как сумасшедшее, а рука крепко сжимала лом. Всю дорогу сюда Себ мог думать только о том, что сделал или почти сделал Трент. Этому ублюдку было недостаточно того, что он заманил Хадсона на свидание с намерением трахнуть его, ведь с чего бы Хадсону ему отказывать? В конце концов, он был испорчен, но нет, эта сволочь также пригласила своих дружков в надежде устроить небольшую групповушку. Дверь открылась, и губы Себа скривились от отвращения при виде ублюдка, щеголяющего с синяками на лице. Судя по всему, Хадсон успел несколько раз хорошо ему попасть. — Привет. — Черт, — Трент попытался захлопнуть дверь перед носом Себа, но Себ пнул ее ногой, и она врезалась прямо в парня. Трент отшатнулся, чуть не упав на задницу. Себ вошел, заперев за собой дверь. — У тебя плохо со слухом, я прав, Трент? Трент поднял руки перед собой и попятился в гостиную. Себ последовал за ним. — Давай все обсудим. — Немного поздновато для разговоров. Трент подбежал к кофейному столику, отшвыривая журналы, пульты и случайные предметы в сторону. — Черт возьми, где же он? Себ усмехнулся: — Ищешь свой телефон? Позорище, — он пожал плечами. Трент пристально посмотрел на него. — Это был ты, да? Что ты сделал с моими друзьями? Себ понятия не имел, о чем, черт возьми, говорил Трент, и ему было плевать. Трент издал свирепое рычание и глупо бросился на Себа, подняв кулак, чтобы ударить его. Себ пригнулся и ударил Трента кулаком в живот, заставив того согнуться пополам. Не дожидаясь, пока Трент придет в себя, Себ замахнулся правым кулаком, попав Тренту в почку, отчего тот начал хрипеть и хватать ртом воздух. Его лицо покраснело, а глаза остекленели, когда он попытался оттолкнуть Себа, но Себ был больше и сильнее. А еще он был ужасно зол. — Ты позоришь значок, ты, кусок дерьма, — Себ ударил ломом по спине Трента, отправляя его на деревянный пол. Трент закашлялся и судорожно глотнул воздух, прежде чем ему удалось встать на четвереньки. — Он бросил тебя, — выплюнул Трент с кровью на губах. — Какое тебе, блять, дело? Себ схватил Трента за волосы, заставляя его поднять голову. — Не путай его отсутствие рядом со мной с уходом от меня. Он мой и никогда не оставлял меня. Ты хоть представляешь, каково это — чувствовать боль своей пары? Почему бы мне не продемонстрировать тебе? Он поднял Трента за волосы и пнул его ботинком в грудь, отправив в полет прямо на диван. Трент отскочил от дивана и упал на колени, схватившись за грудь и зажмурив глаза, прежде чем сесть. — За каждый синяк, который ты и твои друзья оставили на нем, я нанесу тебе вдвое больше, — Себ с силой ударил Трента в челюсть. Если бы Трент был человеком, его челюсть была бы сломана. Еще несколько стратегически расположенных ударов, и Трент начал ползти, отчаянно пытаясь убежать. Теперь ему стоит забыть о тренировках. «Как жаль». Себ бы с удовольствием вышел с ним на ринг. — Как ощущения, Трент? Нравится быть жертвой? Понимаешь, о чем я? — Я его не трахал! — Но ты собирался, и твои дружки тоже! Ты больной сукин сын! Единственная причина, по которой ты этого не сделал, заключалась в том, что он отказал тебе. Но ты не смог его отпустить, не так ли? Ты не мог позволить испорченной псине унизить тебя перед твоими дружками. Так ты назвал его в одном из своих сообщений, верно? «Псина»? — Себ ударил ломом по бедру Трента. Мужчина закричал, схватился за ногу и упал на бок, по его лицу текли слезы, а нос был полон соплей, когда он рыдал и умолял сохранить ему жизнь. — Я не знаю, о каких сообщениях ты, блять, говоришь… Не убивай меня… Себ наклонился, и Трент в страхе вскинул руки, закрывая свое лицо. — Мне нужны имена и адреса двух других ублюдков. — Умоляю тебя… — Послушай меня, придурок. Поверь мне, когда я говорю, что единственная причина, по которой я не всаживаю в тебя пулю, заключается в том, что он этого не хотел бы. Парень, которого ты избил до полусмерти, — единственное, что удерживает твою омерзительную тушу от того, чтобы быть погребенным на глубине шести футов, потому что он такой человек, о котором ты даже и мечтать не мог. А теперь скажи мне, где они, или я могу передумать насчет того, жить тебе или нет. — Ты этого не… сделаешь. — Я зашел слишком далеко, Трент. Неужели ты думаешь, будто меня волнует, что со мной будет дальше? Он — единственное, что имеет значение. Трент начал дрожать. — Я не знал… — Тебе не следовало этого делать. Тебе не обязательно знать, есть ли у него кто-то, кто может за него отомстить. Все, что тебе нужно знать, — это то, что ты не должен обращаться с людьми как с дерьмом или пытаться засунуть свой член туда, где он не должен быть. У тебя есть пять секунд. Пять. — Пожалуйста! — закричал Трент, хватая Себа за куртку. Себ оттолкнул его, упершись ботинком в его яйца и с силой надавив на них. — Четыре, — Себ схватил Трента за указательный палец и резко выкрутил его назад. Трент взвыл от боли, и его голова склонилась набок, когда он стиснул зубы. — Прости, я забыл упомянуть, что собираюсь ломать по одному пальцу за каждую секунду моего времени, которое ты тратишь впустую. — Ларри и Крейг! Их адреса есть в моем телефоне. Он на кофейном столике! Себ повернулся всем корпусом, чтобы посмотреть через плечо на грязный кофейный столик. Он убрал ботинок с яиц Трента и с ухмылкой поднял телефон. — Это твой счастливый день. Трент уставился на телефон в руке Себа. — Но… Какого хрена? Его ведь там не было… — Трент держался за сломанный палец, как вдруг согнулся пополам от удара. — Спасибо, — Себ скопировал себе адреса и бросил в него телефон. Трент отпрыгнул в сторону, всхлипывая кровью и слюной. Себ вышел наружу и поехал к дому первого парня в списке. Подойдя к двери, он остановился. Дерьмо. Дверь была слегка приоткрыта. Осмотревшись по сторонам, Себ проскользнул внутрь. В доме было темно, но он прекрасно все видел. Он быстро обыскал это место. Кругом было пусто. Не было никаких признаков борьбы. Может быть, парень вышел и забыл запереть дверь. Или, возможно, он не был полным идиотом и сбежал из города. Это объяснение показалось менее вероятным после того, как Себ добрался до дома второго парня. То же самое. Дверь была слегка приоткрыта, и никого не было дома. Дерьмо. Может быть, они испугались и сбежали? Оно и к лучшему, потому что Себ все еще был безумно зол. К тому времени, как он вернулся домой, его гнев сменился оцепенением. Вымыв лом, он вернул его на место у шкафа в прихожей. Затем он повесил куртку, снял перчатки, выстирал их и выбросил в мусорное ведро. В доме было тихо и темно. Себ сел на диван и стал ждать. Он не знал, как долго просидел там, не чувствуя… ничего. Хотя нет. Он чувствовал гнев и печаль из-за того, что случилось с его Лобито, из-за того, что могло случиться. В ту ночь его окутало тошнотворное чувство, его переполняла беспомощность. Это было худшее чувство в мире — знать, что Хадсон ранен, а он ничего не может с этим поделать. Что ж, теперь он кое-что сделал. Хадсон опустился перед ним на колени и положил руку на щеку Себа. — Дорогой, что случилось? — Мне жаль… — прошептал Себ. В дверь позвонили, и он вздрогнул. По крайней мере, это будет быстро. Хадсон встал, и Себ последовал за ним к входной двери. Двое агентов THIRDS стояли по другую сторону от входа: один выглядел раскаивающимся, а другой — сердитым. Хадсон вежливо поздоровался с ними. — Добрый вечер, Стивенс. Родригес. Все в порядке? Агент Родригес выругался себе под нос, когда его напарник заговорил. — Агент Хоббс должен поехать с нами. Хадсон уставился на них, прежде чем перевести взгляд на Себа. — Что происходит? — Себастьян Хоббс, вы арестованы, — сказал Родригес, переводя взгляд с Себа на Хадсона и обратно, но решимость агента тут же рухнула. — Чувак, пожалуйста, скажи мне, что ты этого не делал. Скажи мне, что ты не выбросил на помойку свою карьеру из-за того придурка. Себ с трудом сглотнул. Он поцеловал Хадсона в щеку, прежде чем встретиться взглядом с Родригесом. — Не из-за него. Хадсон покачал головой. — В чем его обвиняют? — Нападение и нанесение побоев, — ответил Стивенс, жестом приказав Себу повернуться. Хадсон ахнул, и Себ заставил себя отвести взгляд. Он не мог смотреть Хадсону в глаза, не мог смириться с болью, которую причинил ему. Вместо этого он повернулся и сложил запястья вместе, чтобы их можно было связать. Хадсон встал перед Себом и обхватил ладонями его лицо, изучающе глядя на него. — Скажи мне, что ты этого не делал. Прошу тебя, дорогой. — Прости меня… Я люблю тебя, Лобито. Всегда любил и буду любить. Агенты зачитали Себу права, когда выводили его из дома ко внедорожнику, припаркованному посреди улицы. Мигалки были выключены, чтобы не привлекать внимание любопытных соседей. Кто-то сверху старался не допустить, чтобы все превратилось в цирк. Себ был за это благодарен. Хадсону не нужно было проходить через очередной скандал. Хадсон закрыл за собой дверь и побежал за ними: — Доктор Колборн… — начал Стивенс, когда Хадсон схватил Стивенса за рукав. — Пожалуйста. Вздохнув, Стивенс кивнул, и Хадсон забрался на заднее сиденье «Субурбана», прежде чем два агента помогли Себу сесть. Обычно подозреваемого-террианца забирали только в «BearCat» и в присутствии остальной команды. В данном случае все было на удивление иначе. — Спаркс? — спросил Себ, и Стивенс кивнул с переднего сиденья. Ему стоило догадаться. Хадсон пристегнул ремень безопасности, а затем скользнул рукой по бицепсу Себа. Он смотрел в окно, не говоря ни слова, пока они ехали в штаб-квартиру. Хадсон не мог долго оставаться спокойным. Скорее всего, он все сейчас обдумывал. Себ закрыл глаза и опустил голову. Всего мгновение назад у него были работа, прекрасная жизнь и его возлюбленный, но он лишился абсолютно всего. Снова.