Blends

На следующее утро Римус заглянул в кофейню между занятиями, чтобы заняться с Лили бумажными делами по переводу в другую кофейню. Они сидели в подсобке, и большую часть времени Римус тревожился из-за мыслей о том, что Сириус может именно сегодня явиться на работу в свой выходной. Римусу удалось проскочить мимо Джеймса по пути в подсобку, пока тот был занят на кассе, но на обратном пути ему повезло меньше. – Ты чего тут делаешь, Лупс? Ты прям как мышка. – Ты не первый, кто говорит мне это, – ответил Римус, пытаясь поскорее отделаться от Джеймса, чтобы не отвечать ни на какие неловкие вопросы. – Но ради тебя я могу начать топать. – Как мило с твоей стороны, – сказал Джеймс, хватая новую бутылку ванильного сиропа. Он обернулся, когда Римус уже направлялся к выходу. – Что, уже уходишь? – Да, извини, мне пора на пары, – только и ответил Римус, помахав рукой и направляясь к двери. – Хорошего дня. В целом, Римус очень надеялся, что он не вызвал у Джеймса никаких подозрений. Около трёх часов, когда пары закончились, Римус сел на автобус в направлении квартиры. Добравшись до лестничной площадки, Римус едва не налетел на Джеймса и Питера, которые, как раз, выходили из дома. – Нам лучше перестать встречаться вот так, – ухмыльнулся Джеймс, коснувшись плеча Римуса. – А вы куда? – спросил Римус, слегка толкнув Джеймса в ответ. – За едой, – ответил Питер, уже спускаясь по лестнице. – Мы быстро. – Имеешь что-то против шнапса? – быстро спросил Джеймс. – А должен? Повернувшись обратно к двери, Римус услышал, как изнутри доносятся звуки неясного перебора струн. Переступив порог, он закрыл глаза и безмолвно помолился, чтобы это был не тот человек, о котором он думал; чтобы Лили обладала скрытым талантом игры на гитаре, о котором он ещё не знал. Он разулся, повесил куртку и вошёл в гостиную. Его молитвы услышаны не были. Сириус лежал, растянувшись на спине поперек дивана, и играл на потрёпанной гитаре, облепленной наклейками всех размеров и цветов. На нём была пара ярко-красных тапочек, которые выделялись на фоне его чёрной одежды. Римус поймал себя на мысли, о том, что Сириус, вероятно, должен был уже устать носить чёрное на работе, чтобы так же одеваться и в свободное время. Но потом он вспомнил, что Сириусу нужно было оставаться верным своему образу, и еле сдержал смех, потому что это было буквально то, что мог ответить ему Сириус. Сириус рассеянно кивнул ему, пока играл, и Римус улыбнулся в ответ. Пристроив сумку рядом с диваном, он немного завис, пытаясь выбрать более безопасное место, где можно было бы сесть. Сириус, словно прочитав его мысли, отодвинулся назад и закинул ногу на колено, чтобы освободить место на другом крае дивана. Римус немного поколебался, но теперь, когда Сириус специально подвинулся, было бы странно садиться в кресло. Он сел на самый край лицом к Сириусу, благодарный длине дивана в этот напряжённый момент. – С днём рождения, э-э-э, на несколько часов раньше, – сказал он. Сириус натянуто улыбнулся, всё ещё перебирая пальцами по грифу. Римус подумал, что это немного странно, но вспомнил, что дни рождения для Сириуса не были поводом танцевать на столе, поэтому он предположил, что это проявление ещё одного «Сириус-сизма», с которым ему придется смириться. – И каково быть пожилым человеком? – спросил Римус, одарив его полуулыбкой. – Бодро, как всегда, большое спасибо, – Сириус приподнялся, чтобы взять бокал с вином на кофейном столике, водрузил гитару на себя и сделал глоток. – Рад слышать. Не хотелось бы, чтобы твой почтенный возраст так быстро повлиял на тебя. – Умоляю, – категорично ответил Сириус, ставя свой бокал обратно на стол. – Из нас двоих, именно ты – тот, кто первым пойдёт играть в бридж со старушками, – он снова лёг на спину и продолжил играть. Что-то явно было не так, и Римус чувствовал это. По собственному опыту он уже знал, что единственным верным решением в этой ситуации будет сохранять беззаботность. – Рыбалка, – поправил он Сириуса. – Отдай мне должное. На лице Сириуса появилась небольшая улыбка, и именно в этот момент в комнату вошла Лили. – Римус! – воскликнула она с нотками благодарности в голосе. – Не хочешь вина? – Конечно, спасибо, – осторожно ответил он, немного встревоженный её тоном. К счастью, отсутствие Лили продлилось пару секунд, так как Римус не знал, что ему делать с Сириусом, который молча пялился в потолок и ковырялся с гитарой. Лили вернулась, виртуозно держа в одной руке два бокала, а в другой – бутылку вина. Римус взял у неё бутылку и пустой стакан и поставил их на стол, а Лили села за пианино слева от входа на кухню, повернувшись лицом к ним обоим. Когда Римус поймал её взгляд, казалось, что она пытается сказать ему что-то без слов – она бросила на него страдальческий взгляд, перевела глаза на Сириуса и снова на Римуса. Желудок Римуса сжался, он прикусил внутреннюю сторону щеки, взглянув на Сириуса, а затем на бутылку на столе. – Я вспомнил, – сказал он, пытаясь сделать что-то ещё, кроме того, как сидеть в панике. – Я принес тебе кое-что... – он полез в сумку, – ...боюсь, это не праздничные колпаки и дудки, а скорее нечто, что больше похоже подарок на двадцать второй день рождения? Сириус улыбнулся, но Римус мог сказать, что это было сделано с неохотой. – Ты не оставляешь мне выбора, – сказал он. – Примерно на это я и рассчитывал, – ответил Римус, радуясь, что Сириус не пресёк его попытку вручить подарок так сразу. На мгновение он понадеялся, что, возможно, Лили лишь предупредила его, что Сириус в меланхоличном настроении. Он поставил коричневый бумажный пакет на кофейный столик, и Сириус уставился на бутылку, очевидно проглядывающую сквозь пакет, и снова посмотрел на Римуса. – Я же просил тебя ничего мне не покупать, – прямо сказал он, – но так уж и быть, я выпью это. – Я надеялся, что ты сможешь пойти на эту жертву, – ответил Римус, садясь поудобнее в свой угол дивана. – Ну, такой ты мученик, – добавила Лили. Сириус довольно резко и громко дёрнул за струну, и Римус заметил его равнодушное выражение лица, которое не было доступно для Лили с её места за пианино. Да, и атмосферу в комнате нельзя было назвать приятной. Лили сделала глоток вина, и оглянулась по сторонам, прежде чем остановить свой взгляд на Римусе. – Как твой день? В университете всё нормально? – Хорошо, пара по философии немного затянулась, но всё окей, это нормально, – ответил Римус. Было очевидно, что Лили хотела развить из этой бесполезной болтовни хоть какую-то форму разговора, поэтому Римус постарался подыграть и вывалить как можно больше информации, чтобы заполнить пустоту. Вспомнив ещё одну вещь, он ткнул Сириуса в ногу. – Мне сегодня вернули то сочинение, – сказал он. – Похоже, он думает, что я не заслуживаю оценки выше четвёрки. Это, или ему просто очень трудно угодить. – И, естественно, ты склоняешься к первому варианту, – предположил Сириус, слегка нахмурившись. – Если честно, я верю в сочетание того и другого. – Знаешь, есть и третий, – сообщил ему Сириус пару секунд спустя, немного покрутив колки на гитаре. – Третий? – Римус был даже немного взволнован тем, что вообще смог втянуть Сириуса в разговор. Сириус легонько кивнул. – Я бы назвал этот вариант «превентивным», – начал он. – Я готов это услышать. – Мы выясняем, где он живет, подъезжаем к его дому и сообщаем ему, что он должен немедленно начать ассоциировать тебя с пятерками, или ему придётся встретиться с моим кулаком. Римус засмеялся. – Ну, это немного чересчур, я не уверен, что нам стоит наживать себе врага. – Четвёртый вариант, – продолжил Сириус, его пальцы забегали по грифу быстрее. Римус не мог понять, как ему всё ещё удаётся сдерживаться и даже не путаться в словах, глядя на руки Сириуса. – Я скажу ему, что Платон был крокодилом или что-то вроде того, он покраснеет, начнет что-то бормотать, возможно, даже полностью отключится от реальности, и тебе больше не придется терпеть его. – Это бессмысленно, я не понимаю как это может помочь, ведь, скорее всего, он не отключится, а начнёт с тобой спорить, а это бессмысленно. – Что ж, тогда возвращаемся к третьему варианту. – Теперь мы ходим кругами, – внезапно Римус осознал, что снова начинает флиртовать. Он посмотрел на Лили, полностью готовый к её осуждающему взгляду, но вместо этого на её лице было только смутное замешательство. – Не говори мне, что ты стал таким же, как они, что вообще происходит? – спросила она сквозь смех. – Лили нужен хоть какой-то контекст. Сириус цокнул языком, но Римус поспешил объяснить. – Мой преподаватель по философии – очень консервативный и невыносимый, вот и всё. Работа должна быть написана именно с той точки зрения, которую имеет он. Я как-то спросил одногруппницу, и она сказала, что находится в такой же ситуации с его оценками… – И ты говоришь это только сейчас? – взмолился Сириус, толкнув Римуса ногой в бок. – Придурок, в следующий раз начинай с этого. Римус отбросил его ногу. – Это знание никак мне не поможет, кроме того, как позволит понять, что я не один. И в чём смысл? Теперь я думаю, что всё же придётся прогнуться и сделать то, что он хочет. – О, я люблю использовать этот метод, хотя администрация обычно не одобряет такое, так что лучше держи в секрете свои грязные делишки, – сказал Сириус с озорным блеском в глазах. – У нас ещё две работы у него до конца семестра, и я полон решимости расколоть его, – многозначительно вторил Римус; ему потребовалось время, чтобы понять, что именно имел в виду Сириус. Сириус продолжил играть, но прежде одарил Римуса искренней улыбкой, которая нравилась Римусу гораздо больше, чем те, которые он уже получил от него сегодня. – Ну, тогда нам вообще не нужны запасные планы, – сказал Сириус, и Римус тоже улыбнулся ему в ответ. Спустя несколько мгновений, Лили начала подпевать гитаре Сириуса, что вернуло мысли Римуса обратно на Землю. – Я так давно не слышала эту песню. Замедленная она ещё более выразительная, согласитесь? Сириус совсем перестал играть. Лили опустила взгляд на свои ногти, явно обиженная таким поворотом, и Римус мгновенно смерил Сириуса суровым взглядом и покачал головой; ещё пара секунд и он выпрямился и снова начал играть. Лили сразу же оживилась. Сириус немного подвинулся, продолжая играть, и даже улыбнулся Лили. Она повернулась на сидении, отставила свой бокал и сыграла несколько тактов вместе с ним. Римус понятия не имел, что она умеет играть Именно в такие моменты, как этот, ему постоянно напоминали, как много ещё ему предстоит узнать о новых друзьях. Он не узнал песню, но это была явно дуэтная пьеса, где они вдвоем играли свои партии и делали это очень плавно. Когда все было закончено, Лили повернулась обратно лицом к ним, довольно улыбаясь. – Не могу поверить, что ты помнишь её так хорошо! – воскликнула она с энтузиазмом. – Думаю, что даже в восемьдесят лет я буду её помнить, – с меньшим энтузиазмом, но всё ещё улыбаясь ответил Сириус. – Римусу нужен контекст, – вклинился Римус. – Мы учились вместе на музыкальной программе в школе, – пояснила Лили, указывая на Сириуса своим бокалом. – И это мы играли дуэтом, в каком, десятом классе? – Одиннадцатом, – поправил Сириус. Он вытянул ноги, закинув их на спинку дивана, и взглянул на Римуса. – Нас довольно часто ставили в дуэт. – И Джеймс тоже в этом участвовал? – уточнил Римус. Сириус расхохотался, а Лили поперхнулась вином. – Нет, – ответила она, – у Джеймса много талантов, но он не может попасть ни в одну ноту. – И вовсе не потому, что он не пытался, поверь мне, – добавил Сириус. – Несмотря на это, он довольно часто бывал на репетициях, – многозначительно сказала Лили. Сириус снова взглянул на Римуса. – Конечно, он ходил на эти репетиции, чтобы увидеть кое-кого, кто ходил туда действительно репетировать. Лили нежно улыбнулась, наполняя свой бокал новой порцией вина. Жестом она предложила Римусу то же самое, и он протянул ей свой. – И когда этот молодой человек, – Лили кивнула в сторону Сириуса, – перестал ходить на них, мы стали видеться намного реже. – Почему? – Римус нахмурился. Знакомая кривая улыбка появилась на лице Сириуса, и он снова откинул голову назад, чтобы взглянуть на Лили. – Уверен, что хочешь, чтобы это рассказала я? – спросила она. – Абсолютно, с твоих слов это ещё смешнее. Лили ухмыльнулась, сделала глоток из своего бокала и сразу приступила к делу. – Хорошо. Итак, шикарная частная школа, мы участвуем в престижной музыкальной программе, в конце каждого семестра студенты должны исполнять соло, дуэты, большие номера; в общем, целое представление. – Можно было подумать, что это прослушивание в филармонию, так щепетильно они к этому относились, – с отвращением добавил Сириус. – И, как ты уже можешь догадаться по данному комментарию, Сириус хорошо справился с программой, разве он не мог не устроить прощальное шоу? – Оу, – Римус нервно глотнул вина. – О боже. Сириус ухмыльнулся, а Лили продолжила. – Он втянул в это большую часть класса... – она сделала паузу, бросив на Сириуса взгляд, который он почувствовал, даже не оборачиваясь. – Она была старостой, Римус, – защищался он. – Она бы настучала на нас, разве так можно? – Для протокола, я думаю, это было красиво, но бессмысленно. Весь класс буквально прыгнул бы за Сириусом и Джеймсом с девятого этажа, если бы они попросили. Так что и тут они все были за одно, – сказала она, закатив глаза. – И вот, день «Х», Сириус распределяет роли, каждый отвечает за что-то своё. Сцена полностью заполнена студентами, скрипками и всем прочим, и он уже готовится к своему соло. Зал, разумеется, заполнен родителями и учениками, не говоря уже о скаутах из университетов… И вот, Сириус в шикарном костюме, который сидит на нём просто идеально, будто он в нём родился, хрустит костяшками пальцев и крутит шеей просто для вида, я клянусь. Римус улыбнулся и отпил ещё вина. Он мог довольно хорошо представить себе Сириуса в идеальном костюме. – Он начинает пьесу, и тут я думаю что-то вроде: «Хм, я думала, он должен играть другой отрывок?», – продолжила Лили. – И затем начинается этот переход... – Просто потрясающий переход, – вклинился Сириус. – ...и он начинает играть определенную мелодию, которую мы все знаем и любим. Буквально весь класс перестроился на «Богемскую рапсодию». Главная ошибка Римуса заключалась в том, что он сделал очередной глоток во время кульминации рассказа; он сильно рассмеялся, отчего поперхнулся и начал бить себя по груди. – Ты не знала, что они задумали? – спросил Римус, когда, наконец, смог дышать. Лили сама задыхалась от смеха. – Нет, я была так же удивлена, как и родители и преподаватели; совершенно удивлена. И это было буквально единственное, о чём все говорили до конца семестра. Некоторые даже не понимали, что это не было запланировано преподавателями. – Я бы, – начал Римус, задумчиво глядя вверх, – я не знаю, я готов отдать что угодно за то, чтобы увидеть это своими глазами. – У тебя же оно всё ещё есть, не так ли? – хитро спросила Лили у Сириуса. Глаза Римуса расширились. – Надо поискать, – ответил Сириус, глядя на Римуса. – Джеймс заснял всё на видео, так что эта история будет жить вечно. – Боже, храни Джеймса, – засмеялся Римус, чувствуя, как тепло от вина начинает приливать к его щекам. – Насчёт боже не знаю, но мы стараемся, – сказала Лили. – Если он найдёт видео, то ты сможешь увидеть этот прекрасный момент, как наш дирижер поворачивает голову в поисках помощи... Сириус откинул голову назад и захихикал. – Бесценно и полностью стоит своего наказания, – сказал он с гордостью. Римус рассмеялся при мысли об этой сцене, разворачивающейся перед серьёзной аудиторией, желающей послушать Бетховена. – А ещё там можно понаблюдать за выражением лица Лили, оно буквально за пару секунд превращается из откровенно шокированного в приятно удивлённое. – Доказательство того, что я не была полной зубрилой, как ты думал! – Ты категорически отрицала, что тебе понравилось, когда мы заметили это на видео! – ответил Сириус, указывая на неё пальцем. – Ну не могла же я тогда признать, что это было, правда, смешно! – О да, да, чего это я, тебе всё ещё нужно было поддерживать свою репутацию. Римусу очень хотелось вклиниться, так что он смущённо поднял руку, словно он на уроке. – Я в восторге от этого, правда, но как вам удалось это провернуть? Не то, чтобы «Богемская рапсодия» очень короткая… – О, это мы тоже предвидели, – сказал Сириус, – у нас были «свои люди» в зале, которые должны были, если что, отвлечь и задержать учителей. – С ними пранки всегда большое дело, – вмешалась Лили. – Но ты прав, – продолжил Сириус. – Ещё на ранних стадиях планирования мы понимали, что будет трудно всё провернуть так, чтобы нас не остановили. У нас было два варианта: либо начинать с самого начала и пойти на риск быть прерванными слишком рано, либо начинать со второго куплета и идти ва-банк. – И, разумеется, ты выбрал ва-банк, – понимающе кивнул Римус. – Значит, вам удалось закончить? – Почти. Шторы закрыли как раз перед тем, как мы закончили. Но это было великолепно и так. – Это благодаря Питу всё продолжалось так долго, да? – спросила Лили. – При должной мотивации он может умаслить и отвлечь лучших из нас, – Сириус кивнул. Лили снова рассмеялась. – И поскольку было совершенно ясно, кто всё это организовал, Сириусу посоветовали не возвращаться на репетиции. И он вернулся на обычные уроки. – Нелогичный ход с их стороны, из-за этого мы с Джеймсом стали проводить вместе ещё больше времени. А после удачной «Богемской рапсодии» у нас открылось второе дыхание. – Они в тот год как с цепи сорвались, это правда, – согласилась Лили. – Но всё же жаль, что рапсодию никто не оценил. Они действительно так хорошо всё организовали, чисто сыграли. Если уж на то пошло, Сириуса должны были только похвалить. – У них просто нет вкуса, – сказал Сириус в свой бокал. – Но, честно говоря, они только сделали мне одолжение, я так устал от этой дисциплины и постоянных «сядь ровно, непослушный мальчишка». – А мне жаль, что ты бросил, – сказала Лили. – Ты был хорош. – Всё ещё хорош, – поправил её Сириус. – Мне не нужны уроки, чтобы быть потрясающим. – Да, да, но подумай, насколько хорош ты был бы сейчас, если бы продолжил заниматься этим регулярно, – возразила она. Сириус скорчил гримасу, бессмысленно бренча на гитаре в ответ, и Лили добродушно вздохнула. Сириус прислонил гитару к спинке дивана между собой и Римусом, поднялся, по пути забрав свой бокал, и плюхнулся рядом с Лили. Теперь они оба сидели лицом к клавишам, так что Римус быстро налил себе ещё один бокал, чтобы справиться с тем, что ему предстояло увидеть. Гитара – это одно, но если его заставят смотреть, как Сириус играет на пианино, понадобится ещё очень много алкоголя, чтобы выдержать это испытание. И как раз вовремя, Джеймс и Питер ворвались в квартиру с покупками и потащили Римуса на кухню. Сириус начал играть на пианино слишком хорошо для того, кто давно забросил репетиции. Более того, по пути на кухню Римус слышал, как Лили попросила сыграть его «Oh! Darling». На это у Римуса точно не хватило бы сил. На кухне началось приготовление, как узнал потом Римус, Праздничного Пунша: это была смесь рома Малибу, персикового шнапса и мультифруктового сока. И как узнал Римус ещё немного позже, он был очень крепким, так что хватало всего двух стаканов, чтобы стать пьяным. Вдоволь наигравшись, Сириус плавно соскользнул с банкетки, но телефон Римуса зазвонил как раз в тот момент, когда начала играть Лили, так что он прошёл по коридору подальше от звуков клавиш, чтобы ответить на звонок. – Привет, – сказал Римус телефону, – я немного занят сейчас, можно я перезвоню тебе утром? – его взгляд задержался на Сириусе, сидевшим у окна с зажженной сигаретой. Он вопросительно посмотрел на Римуса. – Это моя мама, – ответил он, немного смущенный тем, что сказал это. – Привет, Хоуп! – Сириус передает привет. – Ты имеешь в виду, кричит «привет»? – спросила она, забавляясь. – Это тот самый, из кофейни? – Да, один из, – ответил Римус, радуясь, что Сириус не мог слышать, о чём именно она его спросила. Несмотря на то, что он рассказывал маме обо всех своих новых друзьях, Сириус фигурировал в этих рассказах чаще всех. – У него сегодня день рождения, и мы решили скромно отпраздновать. – О, тогда, конечно, иди, – ответила она. – Завтра созвонимся. И поздравь Сириуса от меня. – Обязательно, спасибо, – он положил трубку и засунул телефон обратно в карман. – Она просила передать тебе её поздравления. – Очаровательная леди, – сказал Сириус, подтягивая ноги, чтобы скрестить их под собой. – Всё хорошо? – Ну, я не ответил на её предыдущий звонок, – ответил Римус, садясь напротив него. – Она, видимо, начала беспокоиться, и поэтому решила позвонить ещё раз, – он понял, что оставил свой бокал в гостиной и не был готов идти за ним, поэтому потянулся за пуншем Сириуса, чтобы отпить немного у него. – Когда я только переехал, и она до меня не дозвонилась с первого раза, она убедила себя, что меня похитили, потому что, видите ли, это именно то, что происходит с людьми в больших городах. – Какая ужасная женщина, – серьёзно сказал Сириус. – Ужасная мать. Нужно вернуть её обратно в магазин и купить новую. Римус поморщился, проклиная Праздничный Пунш за то, что он развязал ему язык. Было несправедливо жаловаться Сириусу на маму, которая тебе не просто только что позвонила, а вообще, в принципе, переживала о своём ребёнке. – Извини, это всё шутки, – начал объясняться Римус. – Я, конечно, благодарен ей, и, учитывая всё, что произошло, это понятно… – Боже, расслабься, я издеваюсь над тобой, – сказал Сириус, делая затяжку. – Я не собираюсь устраивать истерику из-за того, что твоя мама обнимала тебя и целовала твои болячки перед тем как обработать их, когда ты был маленьким. – Пожалуйста, скажи, что хоть что-то из этого твоя мать всё-таки делала, – с надеждой спросил Римус. – Нет-нет, для этого есть гувернантка. – Типа… фрейлина? Как в «Звуках музыки»? – Да, буквально, – Сириус потянулся к Римусу за своим бокалом. – Только без игры на гитаре и нарядов, сшитых из штор. Душная древняя дрянь, вот кем она была. Никогда не целовала мои болячки, хотя теоретически это входит в её должностные инструкции. – Я знал! Я знал, что они существуют! – Римус поднял руку и махнул ею в сторону окна, – там, в мире, – он рассмеялся, когда увидел, как Сириус удивился его реакции. – Просто я никогда не думал, что встречу кого-то, у кого были гувернантки. – Да уж, мы живём в странном мире, – Сириус отпил ещё пунша и снова посмотрел на Римуса. – А что ты имел в виду под «всем, что произошло»? – Я рос болезненным ребенком, помнишь? Сириус кивнул, но, судя по его виду, он хотел продолжения истории, и Римус подумал, что сейчас было бы справедливо тоже поделиться чем-то личным, после того, как Сириус посвятил его некоторые подробности своего детства. – И так как однажды я оказался практически на волоске от смерти, мама потратила годы, таская меня в больницу, потому что я всегда что-нибудь подхватывал, и ей было очень тяжело. А я был слишком маленьким, чтобы по-настоящему это осознавать. Глаза Сириуса расширились от удивления, и Римусу пришлось тщательно обдумать свои следующие слова. – Однажды я подхватил менингит. Разумеется, я ничего из этого не помню, но из того, что я знаю, это выглядело не очень хорошо. А так как я единственный ребенок, то, разумеется, родители перепугались… А потом ещё и мой отец провел несколько лет в больнице. И, конечно, ей было тяжело проходить через всё это снова, так что вполне логично, что она будет волноваться. Честно говоря, я не знаю, что бы она делала, если бы ей не приходилось беспокоиться об одном из нас постоянно. – Это… тяжело, – Сириус всё ещё выглядел шокированным. – Он в порядке? – Оу, да, ну, мы думаем. – Думаете? – Последняя операция была в августе, и он чувствует себя лучше, но мне трудно судить, так как я далеко. Мама говорит, что он, кажется, в этот раз поправляется быстрее, – сказал он, почесывая запястье. – Хотя на самом деле, сейчас как раз тот момент, когда его поправка опять может пойти на спад. Я знаю, это сейчас прозвучит странно, но мне станет намного легче, когда уже пройдут эти полгода. Сириус покачал головой, гася сигарету. – Это не звучит странно, – сказал он. – Прости, что вывалил это всё на тебя, – Римус удивился сам себе. – Во мне говорит Празничный Пунш. Сириус снова покачал головой, выглядя сбитым с толку. – Ты ведь шутишь, верно? Это самое откровенное, чего я от тебя добился, с того момента, как я смог подкупить тебя Битлз и чаем, – сказал он. – Я буквально никогда не буду жаловаться, если у тебя вдруг появится настроение поболтать. Римус кротко улыбнулся, не готовый к тому, что Сириус будет так мил с ним. – Я должен тебе намного больше, – сказал он. – Ты и сам поделился довольно многим. – Так вот почему ты всегда заботишься о деньгах? – Сириус отставил пепельницу в сторону. Римус прикусил губу. – Это одна из причин, – ответил он, снова забирая пунш у Сириуса, чтобы занять свои руки хоть чем-то. – Отцу было тяжело работать, когда он подолгу лежал в больнице, а маме пришлось взять ещё довольно долгий отпуск, чтобы ухаживать за ним. Он этого терпеть не может. Просто ненавидит, когда за него что-то делают, не хочет доставлять хлопот... – он сделал паузу, когда Сириус улыбнулся, и с любопытством посмотрел на него. Но Сириус только покачал головой, жестом предлагая ему продолжить. – Просить их приехать – это слишком. Я не хочу ставить их в неудобное положение. Сириус протянул руку и забрал свой стакан обратно. – Приходи к нам на Рождество, – предложил он. – К вам? Сириус кивнул и отпил еще немного. – Обычно в канун Рождества все приходят к нам: родители Джеймса, Лили, Пит и его мама. Ещё Андромеда и её парень, и они приводят с собой Дору. Ещё один лишним не будет. В любом случае, теперь ты один из нас, и нет смысла не приглашать тебя. Римусу показалось, что чья-то рука обхватила его сердце и крепко сжала. – Это очень мило с вашей стороны, – сказал он, не в силах сдержать застенчивую улыбку. – Ну, мы не можем допустить, чтобы ты плакал над своим рождественским поленом в одиночестве, не так ли? – сказал Сириус, одарив его улыбкой. Римус фыркнул от смеха. – Нет, я полагаю, что нет. И я рад слышать, что кто-то из твоей семьи тоже там будет, – добавил он, чтобы не разразиться миллионом благодарностей, которые Сириус всё равно бы не принял. – Будет приятно познакомиться с ними. Сириус потянулся за телефоном, лежащим на подоконнике. – Дора, дочь Андромеды, просто чертовски отважная, – сказал он, просматривая его. – Обычно я терпеть не могу детей - ну, ладно, нет, я бы полюбил ребёнка Джеймса, если он у него когда-нибудь появится. Но Дора – самая крутая девятилетняя девочка на свете. Вот, – он встретился взглядом с Римусом и протянул ему свой телефон, выглядя как гордый отец. Римус рассмеялся над фотографией, на которой они вдвоем корчили смешные рожицы. Улыбка Римуса не сходила с лица: приглашение Сириуса, его восхитительная гордость за свою маленькую кузину, его радость от того, что можно наконец расслабиться. Всё это грело ему душу, но ужасное знакомое чувство уже подкрадывалось. Один вопрос всё ещё оставался необсужденным. Сириус положил телефон обратно на подоконник и встал, чтобы достать второй стакан. – Так как ты продолжаешь красть у меня, я просто... – и он позволил всплеску пунша в бокале закончить фразу за него. – Сириус, – начал Римус, – ты же знаешь? О моем переводе? Сириус поставил стаканы на стол, приложив чуть больше силы, чем это было необходимо. – Да. Я знал, что ты всё равно согласишься, ты же сказал, что согласишься. – Римус не мог уловить настроение Сириуса, и выражение его лица никак не помогало в этом разобраться, прямо как пару часов назад, когда он зашёл в квартиру. – …Нет, я был не уверен, – начал объясняться он. – Я долго это обдумывал, просто я не думал, что будет уместно сказать это именно тогда, когда ты был таким... – О, это две большие разницы, – легкомысленно сказал Сириус. – Было ясно, что ты согласишься. Что-то подсказывало Римусу, что сейчас нет никакой необходимости в оправданиях. – Я, э-э, ну, я просто хотел убедиться, что у нас все в порядке? – спросил он. Сириус достал из пачки ещё одну сигарету. – Всё в порядке, Лили связала тебе руки, – уклончиво ответил он. Римус покачал головой. – Нет, она действительно, действительно не причём, – начала объяснять он. – Это только моё решение. Сириус закурил сигарету, медленно выпустил дым. Ещё раз затянулся и только после этого кивнул. – Я узнал от Джеймса, – задумчиво сказал он, – он видел тебя там в понедельник, подумал, что это немного странно, и, в конце концов, выпытал информацию из Лили. Я был на ланче с Андромедой большую часть дня, а эти двое и Пит пришли сюда раньше меня, так что это означает, что какое-то время я был единственным, кто не знал об этом. – Ты злишься... – Ну, конечно, я, блять, злюсь, – рявкнул Сириус, резко наклоняясь вперед, из-за чего раздался грохот стула. – Ты сказал мне, что ещё не принял решение... – Но тогда я ещё ничего не решил окончательно, – защищался Римус. – И я не сказал тебе об этом сразу потому что я… Это неважно, ты просто не должен был узнавать об этом от кого-то другого. Я должен был сказать тебе сам. Раздался голос Лили, которая пыталась докричаться до Сириуса сквозь звуки пианино. Сириус бросил взгляд в сторону комнаты как раз в тот момент, когда вбежал Джеймс. – Где может быть видео? – взволнованно спросил он. – Не сейчас, – бросил ему Сириус. Джеймс отшатнулся, затем перевел взгляд с Сириуса на Римуса и покачал головой. – Давай не сегодня, – попросил он. Лили снова позвала Сириуса, на этот раз с большей тоской. Сириус опустил плечи, затушил сигарету, сделал довольно большой глоток пунша и направился в гостиную, Джеймс последовал за ним. Римус сидел неподвижно. Он не хотел снова затрагивать больную тему, особенно когда им предстояло провести этот вечер всем вместе. И теперь он чувствовал себя ужасно из-за того, что всё-таки сделал это. Хотя, если бы он выждал дольше, всё могло обернуться ещё хуже, ведь Сириус уже знал. Он подождал ещё немного, прежде чем вернуться в гостиную. Джеймс и Сириус были в разных углах квартиры, пытаясь найти пропавшую кассету, в то время как Лили и Питер играли на пианино. Джеймс буквально вскрикнул, начав махать диском в своей руке. Они вчетвером уселись на диване, а Римус сел на подлокотник. Он испытывал очень противоречивые чувства: всё-таки это были воспоминания, чужие воспоминания. Ребята буквально давились от смеха, в то время как на экране Джеймс и Сириус кричали друг другу «Галилео» с противоположных концов зала. Остаток вечера Сириус строил из себя паиньку, что могло бы быть просто потрясающе, если бы Римус теперь точно не знал, как много усилий тот прикладывает к этому. -- За относительно короткое время общения с Сириусом Римус понял, что его хорошее настроение всегда сказывалось и на работе. А факт того, что Сириус старался чаще стоять за кассой вместо приготовления напитков и приветливо болтать с посетителями всегда хорошо сказывался на чаевых. Но у этого была и обратная сторона: его плохое настроение. И это Римус тоже понял тоже довольно быстро, Сириуса в таком настроении следует избегать. Он мог быстро выходить из себя, раздражаться, один маленький комментарий или ошибка могли довести его до срыва, и всё это также было заразительно для окружающих. Последняя смена Римуса в старой кофейне вероятнее всего будет ужасной. Возможно, даже хуже самой первой. В тот день Римус закончил с экзаменом раньше, чем планировал, из-за чего и на работу приехал раньше необходимого. Он был полон решимости скоротать время до смены за учёбой, а потом встать за приготовление напитков. И если в предыдущий вторник Сириус вёл себя относительно нормально, то сегодня, заметив Римуса, он взял тряпку и принялся наводить порядок. А зная Сириуса, это был верный признак того, что он избегал его. Мэри сразу же заварила чай для Римуса, они немного поболтали втроём с Беном, ожидая, пока чай настоится. Было нетрудно заметить, что эти двое также держались подальше от Сириуса, лишь бы он злился наедине с собой и уворачиваясь от него, как могли, когда он возвращался за прилавок. Джеймс теперь то появлялся, то исчезал в зале, выполняя свои новые обязанности администратора, а потом, когда ушёл Бен, и сам встал за прилавок. Казалось, он был единственным, кто не опасался грозного настроения Сириуса. Но Римус был уверен, что это лишь потому, что они знакомы очень долго и Джеймс уже привык к такому поведению. Да, Джеймс вёл себя как обычно. И даже пошутил про то, что сегодня им нужно приспустить флаг «как подобает реагировать на трагедию». Римус, одновременно смущенный и тронутый шуткой, прекрасно понимал, что Сириус всё слышит и злится. Так что он постарался перевести тему разговора на менее щекотливую. Но с Джеймсом вообще сама атмосфера вокруг стала менее мрачной. – Хэй, Лупс, – размышлял он, наливая себе кофе с собой, – ты же понимаешь, что мы все тут сдуемся, как только ты уйдешь. Вся техника выйдет из строя, таймеры собьются, Мэри начнёт убивать. Это место без тебя развалится. Сразу же после конца сегодняшней смены. – По-моему, ты преувеличиваешь, – ответил Римус, туже завязывая фартук на животе. – И вообще, знаешь, если бы ты просто приложил немного больше усилий к настройке таймеров, то с лёгкостью бы избежал большого количества непредумышленных убийств. Не такая уж и большая цена за мирную жизнь. Хоть смена Мэри закончилась ещё полчаса назад, она осталась перерисовать доску с меню. – Хоть кто-то понимает это, – вклинилась она. – Римус, пожалуйста, нам нужен кто-то вроде тебя, просто останься. Римус одарил ее застенчивой улыбкой, когда справа от него раздался грохот чашек. Источником шума, безусловно, оказался Сириус, который уже, не говоря ни слова, шёл обратно к кассе. Обойдя Джеймса, который добавлял всё больше и больше сиропа в кофе, он нахмурился. – Джеймс, возьми уже всю бутылку, – проворчал он, пока Поттер продолжал добавлять сироп и пробовать, достаточно ли он добавил его в свой кофе. – Спасибо, что флиртуешь со мной, – ответил он, добавляя теперь взбитые сливки. – Однажды ты доведешь себя до сахарного диабета, – начал ворчать Римус, пытаясь перекричать капучинатор. – Надеюсь, ты меня услышал! Джеймс рассмеялся, взял свой стакан и похлопал Римуса по спине. – Я пошёл. Ещё увидимся, незнакомец. – Разумеется, – заверил его Римус, допивая чай. – Веди себя нормально, ладно? – сказал Джеймс уже Сириусу, когда проходил мимо него. Если и было когда-нибудь время, когда Римус так сильно не хотел, чтобы Джеймс уходил, то это был именно этот момент. Казалось, с его уходом потухнет весь солнечный свет, и вся кофейня погрузится в уныние. Сириус лишь бросил Джеймсу вслед раздражённый взгляд и начал бесцеремонно двигать коробки с выпечкой. К счастью Римуса, Мэри была перфекционисткой, так что она сидела за оформлением доски до тех пор, пока не сочла свою работу выполненной на все сто. Её присутствие помогало сохранять хоть какую-то радость. Она ушла около пяти, оставив в его смене всего лишь ещё пять напряженных часов. Римус время от времени пытался поговорить с Сириусом, но это было лишено всякого смысла. Это, и правда, было так похоже на их первую смену, только теперь они поменялись ролями. К восьми часам Римус решил сделать небольшой перерыв. Он прибрался у машин, расставил по местам молоко и собрал грязные чашки. Он даже решил предупредить Сириуса, но тот лишь бросил на него взгляд, дающий ясно понять, что ему всё равно. Римус ушёл в подсобку, немного почитал, и вернулся в зал примерно полчаса спустя. Сириус в это время принимал заказы. Римус планировал подхватить их приготовление, но Сириус демонстративно принялся за них сам. И выдавая первый же приготовленный кофе, он тут впутался в неприятный разговор с покупателем. – Маленький американо. – Я заказывал средний. – Ну, значит, это не Ваш. Сириус умел сочетать грубые слова с любезным тоном, так что многим клиентам было трудно понять, что он им, вообще-то, грубит. Но сейчас его голос был лишен всякого притворства. Римус подошёл к нему и положил руку на его плечо. – Почему бы тебе не сходить на перерыв? – предложил он, пытаясь игнорировать тот факт, что Сириуса напрягся от его прикосновения. – Я тут обо всём позабочусь. Сириус цокнул языком, но, к счастью, ушёл на чёртов перерыв, а Римус позаботился об оставшихся заказах. Он даже немного поболтал со Стэном, который теперь стал его постоянным клиентом. Он заверил Римуса, что обязательно навестит его на новом месте, так что Римус сделал мысленную заметку о том, что в новой кофейне нужно будет предупредить всех о своеобразности вкусов Стэна. После того, как он ушел, Римус решил пересчитать кассу за Сириуса. Он записал карандашом общую сумму на квитанции и прикрепил её рядом с кассой, чтобы дальше только внести изменения. Римус также разобрался с грязной посудой, которую Сириус ненавидел, и принялся за мытьё машин. И только в этот момент он заметил, что за весь вечер ничего не прозвучало из плейлиста Сириуса, и сразу же пожалел, что не отследил это. Он как раз закончил со всеми делами, когда Сириус вернулся в зал, и к кассе подошел покупатель. Римус решил разобраться с ним сам, пока Сириус повязывал фартук. – Здравствуйте, что для Вас приготовить? – спросил он, вводя свой код на экране кассы. Мужчина что-то заказал, но что конкретно Римус не расслышал. – Извините, Вы не могли бы повторить? Он фыркнул и повторил то же самое, но из-за резко раздавшегося смеха подростков, сидящих в зале, Римус снова не услышал, что он сказал. Он ненавидел переспрашивать в такие моменты, особенно если человек уже начинал выходить из себя. Внезапно Сириус появился рядом, отчего Римус ещё и вздрогнул. – Он глухой или просто тупой? – спросил мужчина у Сириуса, тыча большим пальцем в сторону Римуса. – Прошу прощения? – сказал Сириус безжизненным тоном, что обеспокоило Римуса больше, чем слова покупателя. Мужчина уловил его тон так же хорошо, как и Римус. – Знаете, я, пожалуй, пойду в другое место. – Оу, пожалуйста, сделайте мне одолжение, – так же сухо ответил Сириус. Всё, что смог сделать в этой ситуации Римус, это уставиться в экран кассы и подумать о том, чтобы предложить Сириусу ещё покурить. Может, одну сигарету, может, шесть. – Всё в порядке, – мягко сказал он, пожимая плечами. – Просто очередной мерзавец. Сириус злобно посмотрел на Римуса, который уже был готов провалиться под землю. – Я посчитал кассу, – добавил он с надеждой, показав на квитанцию. В любой другой день Сириус оценил бы старания Римуса по достоинству, но сегодня был явно не этот день. – Что, не терпится убраться отсюда? – коротко спросил он. – Нет! Просто я знаю, что любишь всё закрывать заранее, думал, это поможет. – О, нет, нет, всё в порядке. Последняя смена и всё такое, логично, что ты не захочешь задерживаться после нее, ты же у нас занятой человек. – Это не то, что я имел в… – Можешь идти прямо сейчас. – Хватит говорить за меня! – огрызнулся Римус. – Ты даже не представляешь, насколько ты сейчас не прав, и даже не хочешь этого понять. Какое-то время они просто стояли и пристально смотрели друг на друга, пока их внимание не привлёк покупатель, неловко подходящий к кассе. Римус пытался взять себя в руки, пока Сириус обслуживал посетителя как настоящий профессионал. Жаль, конечно, что он использовал свой профессионализм только сейчас, а не с начала смены с Римусом. Он принялся за приготовление напитка ещё до того, как Сириус передал ему заказ. Когда же он материализовался рядом с Римусом, на его лице, почему-то, появилась ослепительная улыбка. – Ты прав, – сказал Сириус до абсурда приветливым тоном. – Мне жаль. Это твоя последняя смена здесь, и мы должны отпраздновать твою хорошо выполненную работу. Голову Римуса посетила неприятная мысль, что уж лучше бы Сириус продолжал язвить, чем это. – Пожалуйста, не веди себя так. – Как «так»? – всё ещё вежливо спросил Сириус. Римус вздохнул. Он был в ловушке. Продолжая готовить кофе для посетителя, он думал, как лучше себя вести дальше, ведь с Сириусом и его добрым тоном, оборачивающим посыл в одно место как подарочная упаковка, было бессмысленно разговаривать. – Я знаю, ты расстроен, и мне жаль, что я не сказал тебе раньше, – искренне сказал он. – Я должен был поговорить с тобой об этом. – Я не расстроен, – растерянно сказал Сириус. – Зачем говорить мне, верно? Римус нахмурился и, наконец, взглянул Сириусу в глаза. – Я не хочу с тобой ругаться, но и вот этого я тоже не хочу. Это между вами с Лили. Я с тобой портить отношения не хочу, – начал он. – Повышение – это всегда хорошо, в конце концов, блин! Ты сам прекрасно знаешь, что мне не помешает прибавка к зарплате, и там я смогу работать больше часов. Я лишь прошу, чтобы ты воспринимал это как удачную возможность для меня, а не как личное оскорбление. И да, я должен был сказать тебе, но я не должен чувствовать себя виноватым из-за самого решения. – Мне жаль. Это была настолько снисходительная реплика, которую Сириус мог выдать какой-нибудь скучной даме, жалующейся на отсутствие миндального молока в кофейне, что Римус лишь бросил на Сириуса хмурый взгляд, снял фартук и отбросил его подальше от себя. – Нет, я не могу с тобой разговаривать, – рявкнул он и уже пошёл в сторону подсобки, но его взгляд задержался на пачке сигарет. Он остановился в коридоре всего в нескольких шагах Сириуса, который разгружал посудомоечную машину. – Можно мне взять блядскую сигарету? Поняв, что он сказал, Римус оглянулся, чтобы проверить, не было ли поблизости клиентов, которые могли это случайно услышать, и, убедившись, что всё в порядке, снова уставился на Сириуса. Сириус кивнул, из-за чего уголок рта Римуса предательски дернулся в улыбке. И было очевидно, что Сириус это заметил, потому что ухмыльнулся сам. Эта ухмылка не имела права быть там, и Римус боролся с внезапным желанием поцеловать Сириуса, чтобы стереть её с его лица, что разозлило его ещё больше. – Я всё ещё злюсь на тебя, помнишь? – Да-да, помню. В этот раз это не звучало пассивно-агрессивно или снисходительно, но Римус всё равно кипел внутри. – Когда ты захочешь вести себя как взрослый, дай мне знать, – сказал он, не обращая внимания на вспышку раздражения в глазах Сириуса. – Я просто хотел хорошо провести последнюю смену, веришь или нет. – Да. Но я не хочу проводить последнюю смену вовсе, веришь или нет. – Это очень необычный способ показать это, учитывая, что ты просто пытался вытолкать меня отсюда, так что, возможно, тебе стоит поработать над тем, чтобы выражаться яснее, – посоветовал Римус, пытаясь игнорировать тот факт, что этот совет подходил и ему самому. Сириус резко выпрямился и сократил расстояние между ними. – О, так вот чего ты хочешь? – рявкнул он. – Я хочу, чтобы ты разобрался в себе, пока меня здесь не будет, потому что я сделал всё, что мог. Сириус замер и пристально посмотрел Римусу глаза, словно проверяя, не блефует ли он. Римус же сохранял невозмутимое выражение лица и снова благодарил судьбу за своё преимущество в росте над Сириусом. – Да, я возьму себя в руки. Римус кивнул. – Отлично, потому что я перевожусь всего лишь на другой конец города, а не в другую страну. Ты мне нравишься, вы все, придурки, и мы всё ещё можем видеться, когда захотим. Это было опасно говорить, очень опасно. Особенно так близко к Сириусу. – Я захочу, – сразу же сказал Сириус. Римус глубоко вздохнул, ему нечего было сказать в этот момент. И именно сейчас он обратил внимание на музыку, которая играла в кофейне. Это была «Kiss Me» Sixpence None the Richer и строчка про поцелуй посреди ячменного поля повисла в воздухе. – Окей, это очень… – Неловко, – закончил за него Сириус немного резковато. Римус сразу же почувствовал сожаление. Сириус, вероятно, часто попадал в ситуации, когда парни предполагали, что он хочет от них большего, чем просто общение. И теперь это было, правда, неловко, несмотря на то, что Римус прилагал максимальное количество усилий, чтобы избежать этого. Как минимум потому, что это было не так. – Я собирался сказать, что на мой вкус, это слишком старомодно. Знаешь, слишком из девяностых, – нарочито невозмутимо сказал он, как будто его это совершенно не волновало. За такое, определённо, могли дать Оскар. Сириус прищурился. – Ну, всё, блять, это было уже чересчур, – очень серьёзно сказал он, и желудок Римуса скрутило. – Я просто прошу немного уважения, это что, так тяжело? – Я... – Я не собираюсь терпеть, как малолетки вроде тебя, не ценят лучшее десятилетие в музыке по достоинству. Разве так сложно проявить хотя бы немного терпимости? Римус засмеялся. – Прости, прости. Я больше не буду так делать, – выдавил он. – Извинения – это правильно, – заявил Сириус, уголок его рта дёрнулся, когда Римус наклонил голову в беззвучном смехе. – Девяностые буквально подарили нам и Нирвану, и Спайс гёрлз, ты понимаешь? Это целая эпоха! Я ожидал от тебя большего, Римус. Артистизм, эклектичность, поэзия... …Включи оркестр и заставь светлячков танцевать под искрящийся танец серебряной луны… – доносилось из колонок, Сириус яростно указал на них, и продолжил в том же драматическом тоне: – Кроме этих строчек. Я не ебу, что они значат. Римус взорвался от смеха, ему даже пришлось облокотиться на стену, чтобы не упасть, после чего он поймал взгляд продавца из соседнего магазина мыла, которая подошла к кассе. – П-привет, Софи, – попытался он сказать как можно чётче. Сириус сверкнул улыбкой, прежде чем вернуть свой свирепый взгляд. – Что ж, я надеюсь, что изложил свою позицию достаточно чётко. Надеюсь, ты её обдумаешь. А теперь, я тебя оставляю, – серьёзно сказал он, прежде чем с гордым видом вернуться к кассе. Римус провел рукой по волосам, взял фартук, надел его обратно и подошел к стойке бара, чему Сириус очень удивился. – Ты не доверяешь мне приготовление кофе? – спросил он. – Я думал, ты пошёл курить. – Почему-то я сейчас гораздо меньше раздражен, чем пару минут назад, – мягко сказал Римус, забирая у него чашку. В конце концов, у него оставалось всего полтора часа работы вместе с Сириусом, и он не хотел тратить их впустую.