Старое, новое, неизбежное

– Мог бы проторчать там и подольше! – выговаривает Вэнь Кэсину совершенно незнакомый парень. В его голосе сквозит ничем не прикрытая претензия, рот кривится. Он теребит рукав рубашки, хмурит лоб и вообще выглядит каким-то уж слишком раздраженным. Вэнь Кэсин склоняет голову к правому плечу, собираясь ответить на колкость колкостью, а затем замечает в конце коридора знакомую высокую фигуру в белой футболке и решает, что следование за ней куда интереснее назревающего скандала. – Мог бы, – он хлопает парня по плечу, – мне же так понравилось, как бодро ты штурмуешь дверь туалета. Слушай, у тебя талант! Подумай над тем, чтобы начать зарабатывать на этом деньги. Ответа он не дожидается. Знакомая фигура сворачивает из коридора в комнату. Вэнь Кэсин устремляется за ней. В комнате душно и тесно от полутора десятков танцующих под рваные ритмы тел. В мигающем сине-лиловом свете потолочных ламп, переключенных на режим вечеринки, тела кажутся какими-то смазанными. Вэнь Кэсин сканирует взглядом танцующих и отыскивает у окна знакомую футболку, сверкающую белым в заливающем все вокруг флюре. Он шагает к столу с напитками. Роется там, пытаясь найти среди вереницы пустых бутылок одну хотя бы наполовину полную. Ему улыбается удача. На донышке трех кувшинов легендарного местного сливового шнапса отыскивается достаточно, чтобы наполнить пару одноразовых бумажных стаканов. С другой стороны, обнаружить именно шнапс – не такое и везение. Легендарным он стал вовсе не благодаря хорошим вкусовым качествам, а исключительно из-за убийственной крепости. Вэнь Кэсин наполняет стаканы, поднимает их над головой, чтобы не расплескать, случайно столкнувшись с одним из танцующих, и идет через комнату, ориентируясь на яркое белое пятно. – Здравствуй, самый прекрасный человек в комнате, – произносит он, достигнув, наконец, цели. Говорить приходится очень громко. Грохочущая музыка старается растворить слова в быстрых битах. Обладатель белой футболки оборачивается к Вэнь Кэсину и смеривает строгим взглядом: – А я-то думал, что хорошо от тебя спрятался. – Ты от меня прятался? Как же так, а-Шу! Твоя жестокость разбивает мне сердце. Чжоу Цзышу не удостаивает его ответом. Он выхватывает у Вэнь Кэсина оба стакана со шнапсом и опрокидывает их в себя. Сначала один. Затем второй. Пустые стаканы пихаются обратно в руки Вэнь Кэсина. Чжоу Цзышу, не говоря ни слова, устремляется прочь из комнаты. Вэнь Кэсину приходится задержаться, чтобы кликнуть через перс-комм перерабатывающего мусор дроида и закинуть ему в «рот» опустевшие стаканы. К тому моменту, когда он с этим заканчивает, Чжоу Цзышу успевает скрыться в коридоре. – А-Шу, – Вэнь Кэсин вылетает следом. – А-Шу, подожди меня! Чжоу Цзышу, конечно же, и не думает ждать. Он проходит через коридор, бесцеремонно отодвигает с дороги давешнего парня, неравнодушного к тому, кто сколько времени проводит в туалете, прикладывает руку к сенсорной панели, отпирая дверь. Вэнь Кэсин ускоряется, но все равно не успевает. К тому моменту, как он достигает цели, проклятая дверь захлопывается у него перед носом. Последнее, что он видит – лукавая, многообещающая улыбка. Предвкушение бурлит внутри пузырьками выпитого в начале вечера шампанского. Вэнь Кэсин снова выжимает «открыть». Полминуты, которые он тратит на ожидание, пока старый пневматический механизм соизволит развести створки в стороны, кажутся бесконечными. – А-Шу, – голос Вэнь Кэсина, громкий после попыток перекричать музыку, врывается в тишину темной комнаты. – Ну чего тебе? – где-то совсем-совсем рядом отзывается Чжоу Цзышу. – Я просто хочу рассказать тебе о том, до чего ты чудесен. Красавцу, что в зале танцевал, – декламирует он торжественно. – Кого по красоте поставлю рядом? Одну луну – И не смущусь нимало. За грацию, За красоту такую. Его все…* – Да демоны! Как же тебя заткнуть? Чжоу Цзышу выныривает из полумрака и шагает к Вэнь Кэсину, вынуждая того отступить и прижаться спиной к двери. Его руки ложатся на плечи Вэнь Кэсина. Лицо оказывается так близко, что Вэнь Кэсин может почувствовать тень его дыхания. Оно пахнет мятной конфетой и, совсем немного, сливовым шнапсом. Вэнь Кэсин отмечает про себя, что Чжоу Цзышу успел закинуть в рот мятную конфету, а, значит, к чему-то готовился, но затем его губы накрывают губами и эта мысль сразу забывается. – Ну, а-Шу, – шепчет он укоризненно, – ты опять мешаешь мне читать стихи. – Я могу и не мешать… – Чжоу Цзышу отстраняется. – Ну, нет уж! Вэнь Кэсин тянется следом, кладет руку на талию и привлекает Чжоу Цзышу обратно. Игра в ворчуна и липучку нравится им обоим. Пальцы Вэнь Кэсина неумолимо тянутся под футболку. Коже не терпится почувствовать жар кожи. Чжоу Цзышу, очевидно, разделяет его желания. Во всяком случае, он сминает в кулаке ткань на собственной спине и сдергивает футболку через голову. От открывшегося вида Вэнь Кэсин плывет. Он целует шею, ключицы, соски. Пересчитывает прикосновениями губ кубики пресса. – А-Син… – Чжоу Цзышу вплетает пальцы в его волосы и не больно тянет вверх. – Демоны, не спеши… Вэнь Кэсин, конечно же, не слушается. Он расстегивает пуговицу на его брюках, дергает вниз собачку на молнии. Его язык прижимается к низу живота Чжоу Цзышу. Скользит от ямки пупка до паха. Не останавливается, достигнув члена. Чжоу Цзышу где-то сверху отчаянно выдыхает, опирается свободной ладонью о стену и не удерживает вскрика. Он уже и не думает просить Вэнь Кэсина притормозить. Он может лишь толкаться в распахнутые для него губы. Где-то за дверью голоса, грохот музыки, звуки спонтанной студенческой вечеринки. Военная академия «Четыре сезона» отмечает конец учебного года. Впереди их ждут экзамены, чьи-то слезы, обязательный скандал из-за списывания, но сегодня все предпочитают пить и танцевать. А еще — трахаться в опустевших без своих хозяев спальнях. Вэнь Кэсин прижимает язык к нижнему небу. Старается взять глубже. Выходит не слишком-то хорошо, но он не расстраивается. У них еще целая жизнь впереди. В конце концов, он и этому научится. Впрочем, Чжоу Цзышу вполне достаточно и того, что Вэнь Кэсин умеет. Он громко, несдержанно стонет, шепчет что-то почти бессвязное, бурно и быстро кончает. – А-Син, – он помогает Вэнь Кэсину подняться с колен и целует его в губы, – почему же ты никогда меня не слушаешь? – Как это не слушаю? Я же прекратил читать стихи. Кстати, об этом! На чем я остановился?.. * Чуть измененное стихотворение Ли Бо в переводе А.И.Гитовича * Яркие софиты, развешенные по периметру игровой площадки, заливают ее ровным белым светом. Этот свет должен копировать натуральное дневное освещение какой-нибудь средненькой терраформированной планеты, но его он напоминает в самую последнюю очередь. Впрочем, никому не приходит в голову пожаловаться на это. Для такой огромной и далеко не новой космической станции «Четыре сезона» все еще очень комфортабельна. Она и должна быть комфортабельна. Так того требует репутация одной из лучших в галактике военных академий. На игровой площадке сегодня шумно. Все курсы, кроме выпускного, уже успели сдать экзамены и теперь просто отдыхают, ожидая официального наступления каникул. Кто-то читает, кто-то режется в тупые игрушки на перс-комме, большая компания совсем рядом с Вэнь Кэсином играет в волейбол, настроив над своим куском общего поля тридцатипроцентную гравитацию. В какой-то мере их матч выглядит завораживающе. Игроки подпрыгивают аж до второго этажа, мяч едва ли не на каждой потере подачи грозит улететь в космос. Хань Ин – капитан команды третьекурсников – машет Вэнь Кэсину, предлагая присоединиться. Тот качает головой. Последний экзамен выпускников закончится через четверть часа, а ему не хочется подводить ребят, покидая матч в середине игры. Вэнь Кэсин обращается к принесенной из комнаты бумажной книге. Он успевает прочитать почти десяток стихов и даже отметить особенно удачные, которые потом обязательно продекламирует, когда Чжоу Цзышу выходит из экзаменационного комплекса. Он выглядит до того довольным, что у Вэнь Кэсина не остается ни единого сомнения относительно удачности прошедшего экзамена. Чжоу Цзышу окидывает взглядом игровую площадку, замечает Вэнь Кэсина и спешит к нему. На его губах широкая улыбка, а в глазах искорки не сдерживаемого счастья. – Сдал? – Вэнь Кэсин поднимается ему навстречу и заключает в крепкие объятья. – Пока неизвестно, но, кажется, отстрелялся успешно. Во всяком случае, Адмирал И, – один из членов экзаменационной комиссии – сходу предложил мне после выпуска присоединиться к своему элитному десантному отряду. Вэнь Кэсин застывает. Эта новость хорошая. Конечно, она хорошая. Чжоу Цзышу так много трудился. Он достоин распределения в самые лучше войска Цзянху. Вот только Вэнь Кэсин не ожидал, что ему предложат работу так быстро. Он надеялся, что между окончанием учебного года и выходом Чжоу Цзышу на службу у них будет несколько лун свободного времени. Вэнь Кэсин уже успел распланировать, как они вдвоем прилетят на его родную планету, как он проведет Чжоу Цзышу экскурсию по своим любимым местам в столице, как отведет на могилы родителей, показывая таким символическим действием всю серьезность собственного отношения. Он не был готов к тому, что какая-то армейская шишка своим предложением разрушит его нехитрые мечты. – Адмирал И? – переспрашивает он, стараясь ничем не показать собственного разочарования. – Это который Хэлянь И? В какой отряд он тебя приглашает? – В Тянь Чуан, представляешь! Вэнь Кэсин едва удерживает вздох. Тянь Чуан — это очень серьезно. Почти безнадежно, на самом-то деле. Новейший десантный отряд. Лучшее оружие. Лучшие боевые операции. Последнее изобретение биоинженеров – нейрочипы, улучшающие меткость, силу и выносливость – как вишенка на торте. О том, чтобы попасть в Тянь Чуан, мечтает половина курсантов Академии. Вторая половина даже не мечтает, так как знает, что недостаточно для этого хороша. Лучшего карьерного предложения и не придумать. Вэнь Кэсин был бы настоящей задницей, предложи он человеку, с которым собирался в будущем трижды поклониться в храме предков, от него отказаться. – Обалденно! – говорит он вместо этого, надеясь, что звучит не фальшиво. – Идем отмечать? Чжоу Цзышу потирается кончиком носа об его шею, чуть отстраняется и кивает. Он силится оторваться от Вэнь Кэсина, но тот отчего-то не может выпустить его из объятий. Объективно он понимает, что должен радоваться за Чжоу Цзышу, но тело его едва не каменеет от разливающейся внутри смутной тревоги. * Результаты выпускных экзаменов и списки распределения вывешивают через какую-то неделю. За это время Вэнь Кэсин не успевает ни подготовиться к их публикации, ни провести достаточно времени с Чжоу Цзышу. Они вместе засыпают, вместе просыпаются, вместе ходят в единственный на всю космическую станцию студенческий бар, вместе играют в команде Хань Ина в волейбол. Вэнь Кэсину все равно этого мало. Он не может надышаться Чжоу Цзышу, насмотреться им, натрогаться. Чжоу Цзышу, кажется, и сам очень остро переживает грядущую разлуку. Во всяком случае, он позволяет Вэнь Кэсину читать себе стихи и не закатывает глаза, когда тот начинает осыпать его коронно-дурацкими комплиментами. Последние пол-луны до отправки Чжоу Цзышу на сборы пролетают как одно мгновение. Не успевает Вэнь Кэсин и оглянуться, как застает себя помогающим Чжоу Цзышу собирать в дорогу чемодан. Он складывает аккуратными плоскими квадратами футболки, скатывает рулончиками носки, сворачивает летные армейские комбинезоны. На светло-серой ткани расплываются уродливые темные круги. Вэнь Кэсин с удивлением сознает, что плачет. Он переворачивает комбинезон сухой стороной и прячет лицо за не по-уставному отросшей челкой, надеясь скрыть слезы. Ему это не удается. То ли услышав тихий всхлип, то ли просто что-то почувствовав, Чжоу Цзышу моментально оказывается рядом. – Ну, чего ты? – он кладет ладони Вэнь Кэсину на плечи, разворачивает его к себе и прижимает к груди. – А-Син, я же не навсегда улетаю. У меня будут выходные, отпуска, отгулы. Мы попробуем видеться так часто, как это только возможно. Вэнь Кэсин послушно кивает. Он обвивает руками талию Чжоу Цзышу и вминается в его плечо лицом. Мысль о том, чтобы отпустить его, кажется Вэнь Кэсину невыносимой. Он едва сдерживается, чтобы не начать умолять его бросить все и просто остаться рядом. – Я попрошу об отгуле, как только закончу первый инструктаж. Вот увидишь, ты даже соскучиться не успеешь. Вэнь Кэсину хочется с этим сомнительным утверждением поспорить, сказать, что он будет тосковать в любом случае, честно признаться, что едва не сошел с ума, когда Чжоу Цзышу целую луну провел на полевых сборах в другом конце галактики. Он давит в себе это желание и лишь крепче его обнимает. – Ты прав, а-Шу. Твой отъезд это вовсе не страшно. Мы будем летать друг к другу на выходные. Будем проводить вместе отпуска. Через два года я закончу Академию и запишусь в твой Тянь Чуан. Попробуй только не дослужиться за это время до лейтенанта. Меня заводит мысль об исполнении твоих приказов. Теплая ладонь укладывается ему на затылок. Короткие пряди пропускаются между пальцами. – Правда? Это можно устроить и без лейтенантских нашивок, – голос Чжоу Цзышу звучит неожиданно серьезно. Вэнь Кэсин поднимает на него взгляд. Смотрит снизу вверх. Ловит в зрачках зарождающийся жар. – Можно, – разрешает он. – Еще как можно. Его опрокидывают на кровать, прямо на аккуратно сложенные в стопочки и кучки вещи, наваливаются сверху и накрывают губами рот. Губы почему-то на вкус соленые. Вэнь Кэсин с удивлением понимает, что сцеловывает с них свои собственные слезы. Это не смущает. Его вообще сейчас ничего не смущает. Ни собственные стоны, ни накатившее до неприличия резко возбуждение. Впрочем, Чжоу Цзышу возбужден тоже. Его руки расстегивают рубашку Вэнь Кэсина, колено разводит ноги. Вэнь Кэсин послушно плавится в руках Чжоу Цзышу. Позволяет просовывать язык себе в рот. Помогает стаскивать с себя одежду. Покрывало под его спиной сминается и сталкивается вниз. Вслед за ним летят так тщательно сложенные футболки. Чжоу Цзышу подтягивает его к изголовью, укладывает на подушки и ныряет в задний карман его же скинутых на пол штанов за презервативом. Вэнь Кэсин смотрит на него словно завороженный. Любуется обжигающими глазами, росчерками неровного румянца на скулах, всем сосредоточенным властным лицом. Он порывается перевернуться на живот – так всегда сподручнее и легче, – но Чжоу Цзышу его останавливает. – Нет, – приказывает он неожиданно низким голосом, – я хочу лицом к лицу. Мне необходимо тебя видеть. Вэнь Кэсин послушно кивает. Подкладывает себе под бедра сложенное одеяло. Разводит в стороны колени. Чжоу Цзышу сосредоточенно возится со смазкой, растягивает его почти не привыкшее к нижней позиции тело нежно и трепетно. Вэнь Кэсина ведет от этой трепетности. Он обнимает Чжоу Цзышу ногами, притягивает его к себе, распахивается. Ему необходимо слиться с Чжоу Цзышу воедино. Подарить ему себя. Навеки вручить. Входит Чжоу Цзышу в него очень медленно, смотрит в процессе в глаза и аккуратно целует. А Вэнь Кэсина опять отчаянно тянет в слезы. Ему не хочется, не можется отпускать Чжоу Цзышу от себя. Будь его воля, он привязал бы его к себе. Он бы в себя его вплавил. – А-Шу, – обжигает он шепотом его ухо, – а-Шу, я так люблю тебя. Чжоу Цзышу целует в ответ очень жарко и как-то исступленно. Кладет руку на его член. Ласкает в одном ритме с собственными движениями. Этажом выше, с глухим хлопком съезжаются створки входной двери. Этажом ниже гитарными рифами скрипит музыка. В их комнате стучит спинкой о стену измученная за сегодня кровать. Она ударяется раз, другой, третий и, наконец, замирает. Музыку, хлопанье, шум за окном заглушают сливающиеся в унисон стоны. Чжоу Цзышу аккуратно покидает Вэнь Кэсина, склоняется с кровати и долго роется в стоящем рядом с ней недособранном чемодане. Когда он поднимается назад, Вэнь Кэсин с удивлением замечает на его щеках тень смущенного румянца. Он неловко улыбается и протягивает Вэнь Кэсину небольшую картонную коробочку. Внутри два простых овальных кулона, напоминающих по форме армейские жетоны, отлитые из плотного голубого стекла. Один из них Чжоу Цзышу надевает на собственную шею. Второй оставляет Вэнь Кэсину: – Я тоже тебя люблю, а-Син. А эти два года... Ерунда. Мы друг друга дождемся. * На летние каникулы в академии «Четыре сезона» остается не так уж много народа. Хань Ину приходится набирать себе в команду не только третьекурсников, но и ребят помладше. То ли из-за этого, то ли из-за общей неслаженности проигрывают они с разгромным счетом. Хань Ин злится, выговаривает что-то малоприятное отчаянно тупящему новичку. Вэнь Кэсин их не слушает. Он стоит в самом углу площадки, смотрит куда-то в высокий потолок, заменяющий на космических станциях небо, и бездумно сжимает в кулаке стеклянный кулон. Из динамиков станционного оповещения раздается вой тревожной системы. Все игры, разговоры, конфликты мгновенно замирают. Курсанты подбираются, хватают вещи и спешат к главному корпусу. Перед его входом огромная голограмма директора школы Цинь Хуайчжана. На нем траурные одежды, а лицо выражает глубокую печаль. Внутри Вэнь Кэсина что-то болезненно и тревожно вздрагивает. Предчувствие чего-то очень-очень дермового затапливает его от носков форменных сапог до самой макушки. Курсанты все прибывают, становятся ровными рядами и позволяют автоматической системе космической станции их сосчитать. – Приветствую вас, дорогие учащиеся, – открывает рот Цинь Хуайчжан. – Этот день принес академии «Четырех сезонов» самые ужасные новости. С прискорбием вынужден сообщить, что сегодня утром в бою на западной границе Цзянху был полностью уничтожен десантный отряд Тянь Чуан. В его числе были выпускники академии «Четырех сезонов». В нашей памяти навеки останутся: Цинь Цзюсяо, Цзинь Ань, Чжоу Цзышу, Гун Чэн Нан... Остальные имена Вэнь Кэсин уже не слушает. У него во рту резко пересыхает, взор тонет в расползающихся темно-зеленых кругах. Он делает шаг, на что-то наступает, запинается, теряет равновесие. Кажется, он падает, но ему от этого даже не больно. Точнее, может быть, и больно. Просто эта внешняя боль не может даже сравниться с той агонией, что разрывает его изнутри. * В комнате Вэнь Кэсина темно и как-то по особенному тихо. Тишину не нарушают ни разговоры из-за тонкой железной стенки, ни шум за окном, ни чьи-то глухие шаги в коридоре. Такое чувство, что жилой кампус уснул. Может быть, так оно и есть. Вэнь Кэсину лень включать перс-комм и проверять на нем время. У него вообще нет желания делать что-либо. Вставать с постели, есть принесенную Хань Ином пищу. На самом деле, ему не хочется даже дышать, но отказаться от дыхания куда сложнее, нежели перестать есть или двигаться. Вэнь Кэсин обводит безразличным взглядом комнату. Кутающаяся в тени, она выглядит серой и какой-то размытой. Это хорошо. После недавней истерики, во время которой Вэнь Кэсин громил, все, что только попадалось под руку, она наверняка представляет собой плачевное зрелище. Где-то за окном в зыбкой тишине кто-то громко и до противного счастливо что-то выкрикивает. Вэнь Кэсину хочется выйти наружу, схватить этого кого-то за шею и прижать к ближайшей стенке. Он почти наяву представляет себе ощущение кожи под рукой, чувствует заполошное биение пульса в ладонь, слышит хруст ломаемых позвонков. Человек за окном умолкает. Вместо чужой шеи Вэнь Кэсин комкает простынь. Желание что-то разрушить становится практически невыносимым. Вот только бить и ломать в его комнате уже нечего. Вэнь Кэсин приподнимается на локтях, силясь встать с кровати, доковылять до окна и если не разломать что-то или кого-то, то хотя бы выплеснуть свою боль в отчаянном бессмысленном крике. Подняться у него не получается. Что-то тянет его за шею, мешая оторвать голову от подушки. Вэнь Кэсин слепо шарит руками вокруг себя, нащупывает цепочку, зацепившуюся за пуговицу на наволочке, и с силой ее дергает. Пуговица оказывается крепче цепочки. Во всяком случае, она остается на месте, тогда как цепочка лопается. Это приводит Вэнь Кэсина в неописуемую ярость. Ярость бурлит в его крови, заставляет перехватить цепочку покрепче и вытянуть из под футболки висящий на ней кулон. В темноте этого не видно, но Вэнь Кэсин знает, что кулон отлит из стекла. Такого же голубого, как обшлага формы всех чертовых функционирующих в Цзянху звездных десантных отрядов. Эта мысль выбивает из Вэнь Кэсина последние остатки самообладания. Он хватается за кулон и запускает его в стену. С глухим и каким-то обреченным звуком тот разбивается на куски. Осознание совершенной ошибки настигает Вэнь Кэсина, пока кулон еще находится в полете. Это последний подарок Чжоу Цзышу. Одна из немногих вещей, что после него осталась. Он кубарем скатывается с кровати, падает на колени и старается отыскать в темноте рассыпанные по полу осколки. Выходит крайне хреново. Прежде чем Вэнь Кэсин умудряется обнаружить хотя бы парочку крупных фрагментов, он успевает изрезать подушечки пальцев в кровь. Вэнь Кэсин не обращает на это внимания и продолжает шарить ладонью по грязному полу. Ему сейчас так плохо, как не было еще никогда в жизни. * – Они проиграли на четырех последних выборах! Четырех! – говорит немолодой усатый бармен. Впрочем, то, что он отнюдь не молод, можно заметить разве что очень тщательно приглядевшись. Четыре шрама от грамотной подтяжки под правым ухом вполне успешно прячутся под высоким воротником модной серой водолазки. Его собеседник об этой тонкости явно не догадывается. Он накручивает на палец длинную прядь волос, уложенных в по-столичному сложную прическу, и кокетливо хлопает подведенными ресницами: – Надо же! Вот это неудача! Вэнь Кэсин еле удерживается, чтобы не закатить глаза. Ему очевидно, что парень ничего не понимает в политике, как очевидно и то, что бармену на это плевать. Эти двое разговаривают лишь ради приличия. Не успеет Вэнь Кэсин допить свою бутылку, как они отправятся в подсобку или туалет, чтобы по-быстрому друг другу присунуть. Собственно, именно этого момента он и дожидается. Его сегодняшний счет слишком велик для стремительно пустеющего кошелька, так что возможность по-тихому слинять и избежать его оплаты кажется очень заманчивой. Главное, не потерять к тому моменту способность двигаться. Когда в прошлый раз он умудрился напиться в местном заведении до подобного состояния, оплата алкоголя и такси сожрала половину его месячного бюджета, пополняемого сдачей родительской квартиры. Демонова столичная планета Пять озер! Демоновы столичные цены! Вэнь Кэсин опрокидывает в себя новую стопку самого дешевого в баре напитка. На соседний стул кто-то плюхается. – Ну и погодка сегодня, а? – этот кто-то не очень-то вежливо тыкает Вэнь Кэсина в плечо. Вэнь Кэсин никак не реагирует. За окном поливает дождь. В этом нет ничего удивительного. На Пяти озерах дожди идут по несколько месяцев к ряду. Незнакомца безразличие Вэнь Кэсина, кажется, не задевает. Он заказывает у бармена ядовито-желтый коктейль и поворачивается к Вэнь Кэсину, всем своим видом демонстрируя желание продолжать разговор. – А вы давно у нас в столице? – спрашивает он, поправляя висящую вдоль узкого лица длинную косичку. – Пару лун. Или три. Или год. – Оу! Как интересно! И откуда вы прибыли? Не поймите меня неправильно, но вы выглядите, как бывший военный! Вы бывший военный? Нет, наверное, нет, вы же так молоды. – Я бывший курсант военной академии. – О, я так и подумал! Ну, знаете, ваша выправка… Вэнь Кэсин скашивает глаза на незнакомца и окидывает его взглядом. Тот выглядит, как обыкновенный столичный щеголь, которых на Пяти озерах целая куча. Копна нарощенных волос до задницы, красивая улыбка, полная ненатуральных зубов, холеное лицо, почти потерявшее индивидуальность в результате пластической хирургии. С того дня, как он отчислился из Академии и притащился в это гиблое место, он повидал таких сотни, а то и тысячи. И что этот человек забыл в богами забытом баре? В отличие от паренька, старательно снимающего престарелого бармена, он не выглядит любителем быстрых перепихонов или грошовой выпивки. – Может быть, я могу угостить вас? – отзывается на откровенное разглядывание незнакомец. – Что вы пьете? Вэнь Кэсин всматривается в него пристальнее. Наверное, он слишком пьян, потому что только сейчас замечает нечто абсолютно очевидное. Парень перед ним – вербовщик. – Я пью коктейль под названием «Не твое собачье дело»! – Вэнь Кэсин забирает со стойки бутылку и сползает со стула, намереваясь переместиться куда-нибудь за дальний столик. Гребанный вербовщик обломал его задумку сбежать не заплатив. За одно это он заслужил хороший хук в свой состряпанный дорогим хирургом ровненький носик. Далеко уйти ему не дают. Вербовщик подхватывает Вэнь Кэсина под локоток и подталкивает обратно к стойке: – Почему вы так грубы? Мы же с вами совсем не знакомы. – Зато я знаком с миллионом других подобных тебе козлов. Куда бы ты ни пытался меня завербовать, мне это не интересно. – О, не будьте так категоричны, – Вэнь Кэсина усаживают обратно и суют в руки неизвестно когда обновившуюся бутылку. – Вы же не знаете, что я собираюсь вам предложить. Я из Долины призраков. Слышали о такой? Вэнь Кэсин застывает, не донеся только что наполненную стопку до рта. Долина призраков? Конечно же, он о ней слышал. За последние несколько лун о ней не слышал разве что глухой. Разговоры об этом подразделении смаковались во всех околоармейских кулуарах. Новейшее летное подразделение с заоблачным бюджетом. Вэнь Кэсин был уверен, что в той же академии «Четырех сезонов» служить в ней хотел бы каждый. И все же сейчас один из ее вербовщиков подкатывает яйца к нему. Даже в пьяном вдрабадан мозгу Вэнь Кэсина это вызывает определенные вопросы. – Допустим, слышал, и что с того? – Мы предлагаем вам стать ее частью. – Именно мне? Почему? Ты, случаем, меня ни с кем не перепутал? – Ну что вы, – вербовщик улыбается очаровательно-фальшивой улыбкой. – Я никогда никого ни с кем не путаю. Ваше имя – Вэнь Кэсин. Вы – бывший студент академии «Четырех сезонов». Ваши показатели были в списке лучших. – Ключевое слово – «были». Я уже почти год как отчислен. – О, это прискорбное обстоятельство нам прекрасно известно. Не переживайте, для Долины призраков это вовсе не проблема. – Ясно. – Вэнь Кэсин опрокидывает в себя новую стопку и задумчивым взглядом провожает удаляющихся в подсобку давешнего парня и бармена. Рука бармена покоится на заднице парня. Парень хихикает так громко, что его слышно даже на расстоянии четырех чжанов. – И в чем же подвох? – А вы уверены, что есть подвох? – Конечно. В противном случае вы не разыскивали бы себе сотрудников по засранным барам. – А вы умны! Это тоже прекрасно. Что ж, вы правы, подвох действительно есть. Для того, чтобы установить необходимый для управления личным кораблем ментальный имплант, будущему пилоту нужно удалить последние четыре года воспоминаний. Иначе имплант не приживется. Мы уже пробовали. Мозг вступает в конфликт и… – Можешь не продолжать. Просто иди нахрен. – Но… – Я сказал, иди нахрен! – ярость застилает Вэнь Кэсину глаза. Больше всего на свете ему хочется разбить об красивую голову вербовщика бутылку. Останавливает лишь то, что бутылка почти полная. – С чего вы в своей «Долине» вообще взяли, что такому, как я, это дерьмо будет интересно? – Ну не зна-а-а-аю, – вербовщик отпивает через трубочку свой ярко-желтый коктейль и довольно жмурится, уверенный, что его новый аргумент точно попадет в цель. – Может быть, с того, что последний год вы не живете, а лишь страдаете? Утром вы на братской могиле тяньчуанцев. Вечером пьяны. Ваши воспоминания причиняют вам боль. Долина призраков не только избавит вас от них, но и подарит новую жизнь. – Мне не нужна новая жизнь! – Отчего же? Вам всего двадцать четыре. Зачем списывать себя со счетов так рано? – Да что ты понимаешь? Мелкий, тупой, лощеный… – Вы считаете, он был бы доволен таким выбором? Господин Чжоу одобрил бы ваше желание заживо похоронить себя вместе с ним? Вопрос ударяет Вэнь Кэсина под дых. Он смотрит на вербовщика беспомощным взглядом и не может отыскать слов для достойного ответа. Тот, конечно же, не упускает возможности этим воспользоваться: – Не отвечайте прямо сейчас, – он протягивает Вэнь Кэсину прямоугольник визитки, над которым кружится голо-картинка ярко-красного космолета, – просто обещайте над этим подумать. В конце концов, вам даже не придется ничего делать. Позвольте Долине призраков вас спасти. Вербовщик поднимается с места и топает к выходу. – И кстати, – бросает он от двери, – можете не сбегать из этого бара. Ваш счет уже оплачен. * Из бара Вэнь Кэсин вываливается под самое закрытие. Бармен провожает его до дверей и вручает недопитую бутылку. Давешний паренек, которого тот не так давно трахал в подсобке, выходит следом. – Как думаешь, он мне напишет? – спрашивает он, вытаскивая из кармана курительную трубочку и запихивая в нее табачный слот. Трубочка переключается в режим курения. В воздухе тянет чем-то сладким. Вэнь Кэсин морщится. – Думаю, нет, – отзывается он мстительно. – Согласен. Такие, как он, никогда потом не пишут. Вэнь Кэсин не отвечает. Чужие дешевые драмы – последнее, что его интересует. Паренек втягивает дым и долго держит его в легких, чтобы потом неизящно выпустить через нос. Он красив, на самом-то деле. Это мерзкий старикан из бара должен бы ждать его сообщений, а никак не наоборот. Вэнь Кэсин поворачивается к нему спиной и, пошатываясь, ковыляет к своему отелю. Судя по звукам, паренек отправляется в противоположную сторону. В этот час на улице безлюдно. Вэнь Кэсина всегда поражала эта особенность столиц. В дневное время тут тесно от снующих туда-сюда прохожих. По ночам же город отходит во власть пьянчуг и бездомных. Один из них сейчас как раз попадается на глаза Вэнь Кэсину. Прикрывшись от нудно моросящего дождя куском гибкого пластика, он отливает прямо на полотно ярко светящейся в темноте голо-рекламы. С рекламы миру улыбается молодой счастливый десантник. За его спиной расцветает белыми цветами слива. Голубые буквы над головой советуют: «Вступай в отряд Тянь Чуан!». Эта надпись, это фальшиво довольное лицо, эта демонова слива заставляют Вэнь Кэсина задохнуться от ярости. Он перехватывает покрепче полупустую бутылку и запускает ею прямо в рекламу. Обалдевший от такой выходки бездомный отскакивает от сыплющихся ему под ноги осколков. Он смотрит на Вэнь Кэсина покрасневшими удивленными глазами, спешно застегивает брюки и бросается бежать. Вэнь Кэсину становится стыдно. Его злость, направленная на долбанных армейских шишек, пришлась не по адресу. Вместо них она спугнула ни в чем не повинного, не менее несчастного, чем он сам, человека. На глаза Вэнь Кэсина наворачиваются слезы. Ему бесконечно жаль и улепетывающего в темноту бездомного, и холеного мальчишку из бара, подставляющего задницу кому попало, и самого себя. Как бы сильно они ни отличались друг от друга, сколь бы мало ни имели общего, этой ночью их всех объединяет одиночество и боль. Вэнь Кэсин добредает до пресловутой рекламы, набирает полный рот слюны и смачно сплевывает в улыбающееся лицо голографического десантника. Плевок пролетает насквозь и стекает по расположенному позади световому коробу. Голо-реклама мерно гудит белым шумом. Где-то вдалеке раздается вой полицейских сирен. Вэнь Кэсин вынимает из кармана визитку Долины призраков и пытается набрать на перс-комме напечатанный на ней номер. Удается хреново. С пьяных глаз его взор расплывается. Трясущиеся пальцы едва попадают по сенсорным кнопкам. – Да, господин Вэнь! – отвечает до противного бодрый голос, стоит Вэнь Кэсину наконец-то справиться со звонком. – Вы хотели что-то уточнить? – Я хотел сообщить, что согласен. * После года почти беспробудного пьянства трезвость дается Вэнь Кэсину с трудом. Еще сложнее идет предписанное Долиной призраков уничтожение напоминающих о прошлом вещей. Не потому, что этих вещей у него много: с десяток лун помотавшись по дешевым столичным отелям, Вэнь Кэсин сохранил с собой единственный рюкзак, просто каждая из них — три футболки, книга, да что там, даже расческа или перс-комм ассоциируются у него с Чжоу Цзышу. В конце концов, Вэнь Кэсин плюет на выборочный выброс вещей и относит на переработку весь рюкзак целиком. В Долине призраков ему обещали новую жизнь. Он надеется, что к новой жизни по контракту будет прилагаться и новый гардероб. Единственное, что его рука не поднимается выбросить – кулон, подаренный Чжоу Цзышу перед отлетом. После той памятной истерики Вэнь Кэсин провел не один час в попытках целиком собрать по полу его осколки. Результатом он почти мог гордиться – собранный по кусочкам и тщательно склеенный стеклянный кулон был теперь заключен в защитный пластиковый чехол и спрятан на самое дно бумажника. Вэнь Кэсин надеется, что Долина призраков не сумеет его отыскать. Вэнь Кэсин надеется, что разбитый кулон – это, в сущности, мелочь. Избавившись от вещей, Вэнь Кэсин вызывает на последние деньги такси и отправляется в головной офис Долины призраков. Где-то за его спиной остается номер в дешевом отеле, куча дней, проведенных в удушающей тоске, солдатское кладбище, на котором его, кажется, успел запомнить каждый сторож. Пять озер провожает Вэнь Кэсина в новую жизнь традиционным моросящим дождем. Тот оседает на стеклах такси мелкими блестящими каплями, прячет в водной взвеси очертания пролетающих мимо домов. Где-то по краю сознания Вэнь Кэсина проскальзывает мысль о странности вкусов галактического сообщества. Выбрать в качестве столичной планеты нечто, обладающее столь отвратительным климатом, мягко говоря, нелогично. Офис Долины призраков, находящийся в самом сердце Пяти озер, оказывается зданием весьма впечатляющим. Высоченный, оформленный в красных тонах, уже успевших набить Вэнь Кэсину оскомину, он вырастает на пару сотен этажей вверх, теряясь в укрывающем планету мокром смоге. Персонал долины зданию под стать. Вышколенный, стильный и, как и все на Пяти озерах, неестественно красивый. Вэнь Кэсин отдает беловолосой женщине на ресепшене визитку вербовщика и садится на недружелюбно мягкий диван в уголке ожидания. На большом голо-экране, занимающем всю стену напротив, по кругу транслируют одну и ту же рекламу. Ярко-красные космолеты разрезают пространство и громят ничем не примечательную серую массу вражеского флота. Вэнь Кэсин успевает отсмотреть ролик раз пятнадцать. На шестнадцатый невысокая девушка, одетая, – хоть какое-то разнообразие, – не в красный, а в фиолетовый медицинский комбинезон, приглашает его следовать за собой. – Процедура проводится под наркозом, – инструктирует она скучным голосом. – Перед ней наши специалисты проведут полное обследование вашего здоровья, а также проверят реакции мозга. Если будут обнаружены какие-либо патологии, мы будем вынуждены отозвать свое предложение работы, если же… – Простите... – прерывает ее Вэнь Кэсин. – Да? Вам что-то не понятно? – Нет. То есть, да. Эм… а что, вы сотрете мне память прямо сегодня? Девушка недоуменно смотрит на него, сверяется с таблицами на экране перс-комма и убежденно кивает: – Да. Вас планируют распределить в первый состав. Чтобы успеть на учения, вы должны получить ментальный чип послезавтра. Следующего набора придется ждать почти год. Какие-то проблемы? Вэнь Кэсин застывает посреди коридора, сраженный совершенно лишними сейчас сомнениями. Он знал, на что идет, он еще вчера ко всему подготовился, и все же перспектива прямо сегодня расстаться с четырьмя последними годами собственной жизни обдает его ледяным ужасом. Ужас струится по венам и оседает на коже то ли тенью опостылевшего дождя, то ли собственным липким потом. Вэнь Кэсин не готов вычеркнуть из своей жизни эти четыре года. Он просто не может: ведь там Чжоу Цзышу. Он опускает взгляд, беспомощно смотрит на стоящую подле него девушку. Его ноги сами собой разворачивают тело назад. Вэнь Кэсин делает шаг. За ним еще один. И еще. А затем махом врезается в какого-то человека. У человека незапоминающаяся косметически-красивая внешность, две длинные косы вдоль узкого лица, вкрадчивая улыбка успешного вербовщика. – Господин Вэнь! – человек позволяет ему отстраниться и мягко разворачивает обратно к девушке в фиолетовом. – Я так рад, что вы все-таки до нас дошли. Вы уже познакомились с младшим медицинским сотрудником Гу? Я рад! Она будет контролировать все предстоящие процедуры и лично проследит, чтобы ваше вступление в Долину призраков было максимально комфортным. Мы еще раз проверили ваши показатели. Знаете, они исключительные. Думаю, после учений «Долина» предложит вам место главы первого отряда. Вы получите нашивки лейтенанта. Разве это не здорово? Вербовщик продолжает что-то вещать, ненавязчиво увлекая Вэнь Кэсина вглубь здания. Тот его почти не слушает. Его мало интересуют собственные карьерные перспективы. Честно говоря, он сейчас вообще практически не соображает. Медицинский кабинет, в который его приводят, в отличие от остального офиса Долины призраков кажется ничем не примечательным. Во всяком случае, тут нет кричаще красных аксессуаров и огромных голо-экранов. Врач, собирающийся проводить процедуру, не в пример другим сотрудникам некрасив и даже не дружелюбен. Он без интереса просматривает файлы Вэнь Кэсина и споро прогоняет его по всем необходимым тестам. Не успевает Вэнь Кэсин оглянуться, как его переодевают в пижаму и укладывают на жесткую кушетку. Девушка в фиолетовом, без контроля вербовщика мгновенно позабывшая о необходимости фальшиво улыбаться, размещает на его висках какие-то датчики и прижимает к плечу инъектор. – Считайте, – приказывает она, шагая куда-то за пределы видимости Вэнь Кэсина. – Один, – прилежно начинает он. – Два. Три. Че-че-тре… Язык во рту тяжелеет, становится чужим и каким-то неповоротливым. Мысли путаются. Реальность перед взглядом плывет. Где-то далеко сосредоточенно бормочет некрасивый доктор. Еще дальше шумит и пиликает стирающая память машина. Мир заполняется стремительно кружащимися и гаснущими образами. Кто-то зовет Вэнь Кэсина уже незнакомым голосом. Кто-то второй раз подряд для него умирает…