Старое, новое, неизбежное

Мяч, отправленный в воздух парнем из другой команды, подлетает прямо над сеткой. Сетка дергается. Мяч влетает на их сторону площадки и ударяется об пол у самой линии. Команда соперников разражается ликующими выкриками. Капитан команды Чжоу Цзышу начинает спорить. Чжоу Цзышу спор из-за очков, аутов и подач не слишком-то интересен. Он отходит к забору, отыскивает в общей куче вещей свой рюкзак, роется там в поисках бутылки с водой. Та обнаруживается на самом дне. Чжоу Цзышу откручивает крышку и делает пару глотков. Запрокидывает голову. Выливает остатки себе на лицо. Откуда-то сбоку раздается восхищенный вздох: – Красиво! Чжоу Цзышу скашивает взгляд на голос. Он видит кого-то высокого, широкоплечего, темноволосого. Лица ему никак не разглядеть – вместо него неясная дымка, мерцающая словно экран сломанного перс-комма. Чжоу Цзышу щурит глаза, морщится, машет рукой перед собой, стараясь эту дымку прогнать. Ничего не выходит – черты лица незнакомца все так же расплываются. Отчего-то это вызывает внутри панику. Биение сердце ускоряется, во рту пересыхает, тело ощущается задеревеневшим. Чжоу Цзышу осознает, что набрал полную грудь воздуха, и пытается вытолкнуть его обратно. Воздух не поддается. Грудь жжет и распирает. Чжоу Цзышу вскрикивает, но из его рта не вылетает ни звука. Он кричит еще и еще, рвет горло в безмолвном вопле и просыпается. Перед глазами стена, обитая пластиком успокаивающего нежно-зеленого цвета. Под щекой мягкая подушка. Поперек груди рука. Вид этой руки, ее тяжесть, ее тепло постепенно успокаивают Чжоу Цзышу. Он кладет поверх нее собственную руку, переплетает пальцы. В ответ его прижимают еще крепче и ближе. Спина Чжоу Цзышу притискивается к чужой груди. Изгиб шеи находят чужие губы. Чжоу Цзышу блаженно жмурится, изгоняя из души колкую, царапающую тревогу. Сны, подобные этому, истязают его с тех пор, как он впервые очнулся после плена. Смутные картины из его или не его прошлого. Пейзажи, ситуации, люди. Один и тот же высокий молодой мужчина со скрытым туманной дымкой лицом. До встречи с Вэнь Кэсином Чжоу Цзышу надеялся когда-нибудь сорвать с его лица вуаль, повешенную собственной поврежденной памятью. Теперь же он этого боится. Кем бы ни был этот мужчина, в прошлой жизни Чжоу Цзышу однозначно им дорожил. Возможно, они были друзьями. Скорее всего, даже любовниками. Чжоу Цзышу не представляет, что станет делать, если кто-то, кого он когда-то любил, вернется в его жизнь. В сердце сегодняшнего Чжоу Цзышу уже не найдется для него места. Вся нежность, вся привязанность Чжоу Цзышу отданы другому человеку. Тому, который ведет сейчас губами от его плеча до уха, нашептывая между поцелуями что-то зарифмованное. Чжоу Цзышу отрывает руку Вэнь Кэсина от собственной груди и подносит к лицу. Он целует каждый палец, ладонь, запястье. Вэнь Кэсин полувсхлипывает полувздыхает, втягивает в рот мочку уха Чжоу Цзышу и несильно прикусывает. По коже волной прокатываются мурашки. Член мгновенно отзывается, натягивая ткань тесных трусов. Чжоу Цзышу подается назад, бесстыдно потираясь задницей о пах Вэнь Кэсина, и несдержанно стонет, откровенно демонстрируя желание. – А-Шу, – восхищенно реагирует Вэнь Кэсин, – невероятный, лучший на целом свете а-Шу. Он проходится горячим языком по ушной раковине Чжоу Цзышу, вытаскивает руку из-под его шеи, проводит ладонью вдоль позвоночника, сжимает ягодицу. Пальцы другой руки оглаживают губы Чжоу Цзышу, вынуждая их раскрыться, толкаются в рот и начинают двигаться. Он тоже заведен. Впрочем, Вэнь Кэсин всегда очень быстро заводится. Чжоу Цзышу ощущает твердый член, упирающийся в ложбинку между ягодицами, и тянется к собственному белью, стремясь избавиться от последней разделяющей их с Вэнь Кэсином преграды. Ему сейчас так хорошо, так тепло. Впервые за годы спокойно. Чжоу Цзышу доверяет себя другому, прекрасно зная, что с ним не сделают ничего, что ему не понравится. Что его всегда поддержат, услышат, выступят единым с ним фронтом. Пальцы Вэнь Кэсина выскальзывают из плена его губ. Ладонь шарит под подушкой в поисках презерватива. – Уверен, что хочешь именно так? – уточняет он, где-то за спиной Чжоу Цзышу, разрывая зубами хрустящую упаковку. – Да, лао Вэнь, – отзывается тот. Ему нравятся такие вопросы, предупредительность, то, что никто из них не стесняется обсуждать грядущую близость или спрашивать на что-либо разрешения. После ночи любви тело раскрывается легко и охотно. Чжоу Цзышу откидывает голову на плечо Вэнь Кэсина, поворачивается, ловит взглядом взгляд. Вэнь Кэсин сейчас оглушительно прекрасен. Он смотрит на Чжоу Цзышу, как на величайшую драгоценность – восторженно и очень-очень влюбленно. Он берет сейчас Чжоу Цзышу, двигается в нем, медленно наполняет. И вместе с тем он ему принадлежит. Весь-весь. Целиком и без остатка. Со своим красивым, славным лицом, немного капризным изгибом губ, беззащитными от не сдерживаемых чувств глазами. С алой пижамой, похожей на летную форму, разладившимся ментальным чипом, вереницей контрабандных бутылок в тумбочке. С древними стихами, умелыми ласками и совершенно неуклюжими, но от того еще более дорогими признаниями. Признаниями, которые он сейчас так сбивчиво и искренне шепчет: – Я так влюблен в тебя, а-Шу. Я ведь впервые вообще влюбился. Люди вокруг любили, заводили отношения, расставались. Я – нет. Моя подруга – лучшая подруга, я же рассказывал – у нее роман с адмиралом. Хреновый роман на самом деле. Он женат, сын – ее ровесник. Да не суть. Я смотрел на нее, на ее слезы, радость, на то, как для нее все это важно и дорого. Смотрел и не понимал. Потому что я никогда, ни к кому, ни единого раза. Спал с мужчинами. С женщинами спал. Встречался с кем попало. И ничего. А потом ты. И я прямо сразу. С первого же взгляда. Слова. Увидел тебя там – на симуляторе – и пропал. Я будто тебя всю свою жизнь ждал. Будто летать пошел только чтобы искать тебя по всей галактике. Чжоу Цзышу не отвечает. Не потому, что ему нечего сказать. Напротив. Просто слов так много. Они теснятся в груди, на языке, в движениях, и кажутся слишком куцыми. Небогатыми. Просто не способными передать всего. Потому что Чжоу Цзышу тоже прямо так и разом. Как громом, как молнией, как выстрелом из бластера. С первого взгляда и навсегда. А Вэнь Кэсин все и без слов понимает и чувствует. По биению сердца, стук в стук совпадающему с его собственным, а может быть, по блеску глаз, совершенно поплывших от эмоций. Он втягивает Чжоу Цзышу в поцелуй, одновременно горячий и до обалдения нежный, накрывает ладонью его член, двигается чаще и резче. Чжоу Цзышу сжимает в ответ его ягодицу, требовательно поводит бедрами навстречу. Ему так хорошо, свободно, невероятно. В руках Вэнь Кэсина он, наконец, забывает о своей боли и тревогах. Впервые перестает считать себя лишним и потерянным. Он ничего не помнит из своего прошлого, но отчего-то точно знает, что тоже искал. Что ждал именно Вэнь Кэсина. Что рвался к нему все эти годы. Вэнь Кэсин толкается два, три, четыре раза и вдруг замирает. Его зубы смыкаются на плече Чжоу Цзышу. Сильно, но вовсе не больно сжимают. Чжоу Цзышу старается поспеть за ним: протяжно стонет и кончает. Вэнь Кэсин прижимает его к себе. Обнимает, окружает, оплетает собой. Он все еще внутри Чжоу Цзышу. И снаружи. В его теле, в его душе, повсюду. * – Мне нравятся твои пальцы, – Вэнь Кэсин рассматривает кисть руки Чжоу Цзышу. Его серьезное внимание кажется практически смущающим. То, как он изучает линии на ладони, как прослеживает их губами, как трется носом о переплетение голубых вен на запястье. Так нежно и заинтересованно. Будто рука Чжоу Цзышу – самое важное, что он только встречал в своей жизни. – Они такие изящные и при этом сильные. Красивые. Чертовски мужественные. Вэнь Кэсин отрывается от запястья и переключается на пальцы. Целует по очереди: в подушечку, в каждую фалангу. Чжоу Цзышу чувствует, как краснеет. Он вырывает из хватки Вэнь Кэсина руку и впутывает ее тому в волосы. Вэнь Кэсин довольно жмурится. Если он и распознал стеснение Чжоу Цзышу, то предпочел этого не показывать. Чжоу Цзышу благодарен ему за это. Он невесомо ласкает кожу на макушке Вэнь Кэсина, пропускает между пальцами короткие пряди: – А мне нравятся твои волосы. Некоторое время они проводят в тишине. Чжоу Цзышу сидит, опираясь спиной о ствол дерева у самого берега озера. Вэнь Кэсин полулежит на траве, уютно устроив голову на его коленях. Где-то невдалеке юный улыбчивый медбрат, что одолжил не так давно у Вэнь Кэсина любимый томик поэзии, запускает по водной глади «блинчики». Система больничного оповещения сообщает, что через полчаса начнется плановый поливочный дождь. Чжоу Цзышу почти страшно от того, насколько он сейчас счастлив. Они с Вэнь Кэсином вместе какие-то полторы луны, а он уже не представляет, как мог когда-то без него обходиться. В его компании все – серьезно, абсолютно все – становится для Чжоу Цзышу лучше. И слишком мягкая, полезная еда, и набивший оскомину приятный для глаз пейзаж, и бесконечное больничное однообразие. Рядом с Вэнь Кэсином Чжоу Цзышу больше не скучает по космосу, почти не видит кошмаров и не тоскует из-за невозможности подключиться к перс-комму. Да что там, в его руках Чжоу Цзышу даже практически не мучают приступы из-за удаленных имплантов. Вэнь Кэсин изгоняет его печаль и усмиряет боль. Единственное, на что он не может повлиять – способность Чжоу Цзышу ощущать запахи и вкусы. Удивительно, но раньше именно это беспокоило его меньше всего. Теперь же вызывает ярость. Невозможность почувствовать запах Вэнь Кэсина, узнать, каковы на вкус его губы и кожа, сводят Чжоу Цзышу с ума. Он мечтает о том, как когда-нибудь, проснувшись с утра, уткнется носом в его затылок и сумеет, наконец, ощутить желанный аромат. – А-Шу, – вырывает его из фантазий голос Вэнь Кэсина, – ты никогда не задумывался о том, что будешь делать, когда тебя выпишут из «Долины целителей»? Чжоу Цзышу пожимает плечами. Раньше, до знакомства с Вэнь Кэсином, у него вообще не было никаких планов на будущее. Оно казалось туманным, неприятным, лишенным перспектив. Теперь все прошлые тревоги кажутся мелочью. И запоротая карьера, и проблемы коммуникации с высокотехнологичным миром не так уж важны. Им ни за что не сравниться с теплом тела, обнимающего его ночами, или взглядом довольных глаз, кажущихся почти голубыми из-за отражающегося в зрачках искусственного неба. – Думал отправиться в странствие. Наслаждаться вином. Далекими планетами. Близостью дорогого человека. Если этот человек, конечно, согласится на мою компанию. Вэнь Кэсин растягивает губы в улыбке, теснее прижимаясь щекой к животу Чжоу Цзышу. Он выглядит счастливым. Услышавшим именно тот ответ, на который надеялся. – Он не просто согласится. Он почтет это за честь. – А как же Долина призраков? – Уверен, через пару лун они окончательно разуверятся в возможности восстановления моего чипа и отправят в почетную отставку. Да и прекрасно. Честно говоря, меня эта работа уже порядком задолбала. – Не будешь скучать? – Разве что по подруге. Да. Однозначно. И, может быть, по квартальным премиям. * В честь праздника Весны на ужин в «Долине целителей» подают не традиционную полезную еду, состоящую из сбалансированного сочетания белков, жиров и углеводов, но жареного карпа, рулетики чуньцзюань и, почему-то, рисовый пудинг. Пациентов это приводит в восторг. Несмотря на то, что настоящего торжества в госпитале не устроить, главврач Чжэнь дает добро на украшение столовой красными фонариками, покупает несколько фейерверков и разрешает внеплановое посещение больницы близким больных. Чжоу Цзышу не ждет гостей. Семьи он лишился еще в шестнадцать. Почти все друзья погибли в том самом бою, уничтожившем его отряд. Если у него кто-то и остался, Чжоу Цзышу этих людей не помнит. Да и с тех пор, как он сбежал из плена, на связь с ним выходили лишь нудные армейские бюрократы, пытавшиеся из осколков его памяти собрать пазл, который можно будет впихнуть в обязательный отчет. Вэнь Кэсин же сходит с ума от нетерпения. Его давняя подруга – та самая, о которой Чжоу Цзышу так много слышал, – наконец-то сумела выбить в Долине призраков внеплановый выходной. Лицо Вэнь Кэсина светится радостью и предвкушением. В своем последнем сообщении подруга пообещала принести ему какие-то особенные новости. – Надеюсь, она скажет, что ее придурочный адмирал наконец-то решился на развод, – делится он с Чжоу Цзышу пятым за день предположением относительно возможного содержания пресловутых новостей. – В противном случае, перед тем, как мы с тобой отправимся в странствие, нам придется залететь на Хуа Шан и начистить одному козлу морду. Чжоу Цзышу согласно кивает. Он не знаком ни с подругой Вэнь Кэсина, ни с ее адмиралом, однако рассказов, которые он про него слышал, достаточно, чтобы проникнуться неприязнью. Гости прибывают аккурат к праздничному ужину. Громоздкий белый транспортник с зеленым крестом на носу почти беззвучно опускается на траву у главного корпуса. Распахиваются двери. Разношерстная публика спускается по короткому трапу. Подругу Вэнь Кэсина Чжоу Цзышу узнает сразу. По ярко-алой форме, эмблеме призрака на плече, бросающейся в глаза красоте, подарившей ей боевое прозвище. Девушка сканирует взглядом толпу пациентов, отыскивает Вэнь Кэсина, задерживает внимательный взгляд на стоящем подле него Чжоу Цзышу. Прекрасное лицо девушки, которое не портит даже уродливый шрам на щеке, внезапно становится злым. – Я так и знала! Какого хрена ты творишь, демонов придурок! – шипит она, стремительно преодолевая разделяющее их расстояние. – Просто радуюсь приезду моей а-Цяо! Ты чего такая раздраженная? В дороге растрясло или снова Юй Цюфэн? – Причем здесь Юй Цюфэн? Я раздражена из-за тебя! – Меня? Но я-то чем тебя обидел? – Ой, не держи меня за дуру! Вот это вот кто? – Девушка оборачивается к Чжоу Цзышу и тыкает пальцем ему в грудь. Палец у нее изящный. Ноготь на нем длинный, накрашенный красным лаком и очень острый. Чжоу Цзышу морщится от боли: – Меня зовут Чжоу Цзышу. Мы с лао Вэнем познакомились в госпитале. Девушка дарит Чжоу Цзышу недоуменный взгляд, оборачивается обратно к Вэнь Кэсину и озадаченно хмурится. – В каком госпитале? В этом госпитале? – Да! – Вэнь Кэсин делает шажок к Чжоу Цзышу, ободряюще сжимает его ладонь. – В этом госпитале. И мы теперь вместе. Лицо девушки приобретает совершенно потерянное выражение. Глаза перебегают от Вэнь Кэсина на Чжоу Цзышу и обратно. – Но, а-Син, – произносит она тихо и как-то пугающе неуверенно, – ты не мог познакомиться с ним в этом госпитале. Ты ведь уже знал его. – Да нет же. Ты что-то путаешь. Я встретил его три луны назад. Мы познакомились на симуляторах. У него тоже полетели чипы и тоже, представь себе, потерлась часть воспоминаний. Этот парень божественно летает. Он вполне может конкурировать с нами обоими. Если ты задержишься тут до завтра, обязательно посмотри на это, он… – А-Син! Помолчи хоть секунду. Какой симулятор? Какой госпиталь? Неужели ты его не вспомнил? Я решила, ты отправился в «Долину целителей» именно из-за этого. Подумала, что ты разыграл проблему с ментальным чипом. Что ты… ты… В голосе девушки появляются высокие истеричные нотки, которые впиваются острыми иглами в виски Чжоу Цзышу, посылая прямо в мозг импульсы боли. Он стискивает руку Вэнь Кэсина крепче, придвигается к нему, прижимается плечом к его плечу. Внезапно становится очень-очень страшно. Хочется схватить Вэнь Кэсина и сбежать вместе с ним обратно в его палату, которая за последние недели превратилась в их общую. Запереть дверь, упасть на кровать, с головой накрыться одеялом. Сделать вид, что этой девушки, ее странных намеков, всего мира вокруг не существует. Что есть только они двое, их момент, внезапная, такая ценная, нужная, правильная любовь. – Почему он должен был меня вспомнить? – произносит он вместо этого. – Тем более, лечь ради меня в госпиталь. Даже если мы когда-то встречались, это вовсе не означает, что наша встреча запала ему в душу. Девушка обреченно вздыхает и вся как-то съеживается. Проводит пальцем по шраму на щеке. Страдальчески закусывает губу. – Просто вы двое… У вас однажды уже был роман. Во время учебы в военной академии. Вы были вместе почти три года. * Чжоу Цзышу приближает лицо к стеклу, открывает рот и выдыхает. Его дыхание оседает на стекле кругом белого тумана. Чжоу Цзышу скользит по туману кончиком пальца. Выписывает фамилию «Вэнь». Закончить он не успевает. Туман рассеивается раньше, чем он доходит до последней буквы. Чжоу Цзышу дышит на стекло снова. На этот раз он пытается начертать «Вэнь» иероглифами. Выходит еще медленнее. За окном раздается звук взрыва фейерверка. Небо заливает алым. Чжоу Цзышу вздрагивает всем телом и оглядывается. За его спиной никого. Весь госпиталь, включая Вэнь Кэсина и его красивую подругу Лю Цяньцяо, давно высыпал на улицу. У кого-то в руках пластиковые стаканчики со слабоалкогольным пуншем. Вэнь Кэсин, конечно же, прихватил с собой вино. По-хорошему, Чжоу Цзышу сейчас должен быть там же. Стоять, задрав голову к небу. Восхищенно ловить взглядом разбивающиеся в небе искры. Обнимать чужую талию. Если бы не недавний рассказ Лю Цяньцяо, перевернувшей при помощи любовника-адмирала засекреченные военные архивы, он так бы и делал. Теперь же… Чжоу Цзышу позорно прячется в своей комнате. То, что он услышал, не укладывается в голове. Он был знаком с Вэнь Кэсином все это время. Он встретил его восемь лет назад. И не просто встретил. Он его полюбил. Они были в отношениях три года, жили вместе, собирались на пару служить в Тянь Чуан, наверняка планировали пожениться. Если бы не тот бой, не разбитый наголову первый отряд, пленение Чжоу Цзышу и сообщение о его гибели, именно так для них бы все и сложилось. А в итоге… Чжоу Цзышу снова медленно выдыхает. Облако пара оседает на стекле, проявляя недорисованный иероглиф. Чжоу Цзышу дописывает к нему несколько палочек, заканчивает фамилию. Дышит на стекло еще раз. Возле чужой фамилии начертывает свою. Чжоу Цзышу задумывается, в который раз за свою жизнь он уже это проделывает. Рисовал ли он также их имена подле друг друга в военной академии? Чертил ли их пальцем по туману на стекле? Эта мысль тянет за собой другую. О высоком человеке из бесконечного калейдоскопа мучительных снов, его скрытом лице, желании и страхе когда-нибудь его встретить. Неужели все это время за мутной вуалью его таинственного образа скрывался Вэнь Кэсин? Неужели все это время память Чжоу Цзышу пыталась отыскать путь именно к нему? Чжоу Цзышу напрягается, стараясь воскресить в сознании фрагменты своих сновидений. Они ускользают, тонут в белой пелене, расползаются, растворяются, словно вылитые в воду чернила. Чжоу Цзышу силится ухватить их, ныряет за ними и едва не впечатывается головой в стекло, не сумев устоять на ногах от пронзившей тело резкой боли. Боль испепеляющим огнем растекается от прикрытых искусственной кожей дырок на месте удаленных имплантов в груди. Бьет по вискам, колотится внутри глаз, рвет жилы и выламывает кости. Чжоу Цзышу кричит, но себя не слышит. За окном раздаются все новые и новые салютные залпы, многоголосый радостный гул, слаженные аплодисменты. Чжоу Цзышу кое-как поднимается на колени и ползет в сторону кровати. Ему не удается даже открыть глаз. Он слепо шарит перед собой, нащупывает угол тумбочки, распахивает дверцу, долго-долго ищет на полке ни разу не использовавшийся за последние полторы луны запасной инъектор. Притискивает его к плечу прямо через футболку. Выжимает кнопку, оправляя под кожу сразу три заряда. Через несколько мучительно долгих минут ему, наконец, становится легче. Чжоу Цзышу забирается в постель и мгновенно проваливается в сон. * В тесной камере Чжоу Цзышу темно и холодно. Три стены на ощупь, словно прохладная вода. Одна – обжигающий лед. Значит, сразу за этой стеной космос. Чжоу Цзышу как-то отстраненно надеется, что в нее не прилетит однажды космический мусор или метеоритный дождь. Судя по холоду и общей скудности обстановки, станция, где его держат, старая, и наверняка не имеющая ни крепкой обшивки, ни хоть какого-то защитного поля. Пожалуй, это даже хорошо. Есть шанс, что на ней когда-нибудь произойдет авария, которой можно будет воспользоваться для побега. Главное подкараулить момент, дождаться, выдержать этот бесконечный пронизывающий мороз, темноту и одиночество. Не сойти с ума, не потерять надежду, не позабыть о том, что ему есть ради чего держать себя в форме и ради кого жить. Чжоу Цзышу запускает ладонь под тюремную робу и сжимает пальцы вокруг стеклянного овала кулона. Он закрывает глаза и открывает их уже совсем в другой комнате. Теплой, чистой, залитой мягким искусственным солнечным светом. После вчерашнего приступа Чжоу Цзышу чувствует себя совершенно разбитым. Его тело ломит, в голове будто перекатываются камни, вместо мыслей грязная мокрая вата. Он разжимает руку, выпуская кулон, и тянется к панели управления комнатной техникой, расположенной у кровати. Часы в углу ее экрана показывают час сорок. Чжоу Цзышу морщится. Использование тройной дозы обезболивающего всегда отправляет его в длительный сон. В последнее время он так редко прибегал к ней, что успел позабыть об этой особенности. Он неохотно сползает с кровати, чувствуя каждой мышцей противную тянущую слабость, и идет в ванную. Умывается, чистит зубы, выводит на экран над зеркалом данные дверного магнитного замка. Увиденное заставляет его тревожно нахмуриться: за прошедшую ночь и утро Вэнь Кэсин приходил к его спальне восемь раз. Чжоу Цзышу становится стыдно. После вчерашнего сюрреалистичного рассказа Лю Цяньцяо он малодушно сбежал в свою комнату. Ему требовалось побыть одному, немного подумать, попробовать все осознать. Он собирался вернуться. Может, не сразу, но все-таки. Он не ожидал что приступ, не беспокоивший последние четыре недели, вырубит его почти на шестнадцать часов. Чжоу Цзышу максимально быстро принимает душ, переодевается и спешит в столовую. До окончания обеда почти час. Он надеется, что сумеет застать там Вэнь Кэсина и объясниться. Но Вэнь Кэсина на обеде он не встречает. Не находится тот ни у озера, ни в крыле с симуляторами, ни на их любимой поляне в лесу. Чжоу Цзышу методично обходит всю «Долину целителей», ощущая, как со дна души поднимается ледяная волна паники. Он опасается, что своим поведением умудрился обидеть Вэнь Кэсина, причинить ему боль, подтолкнуть к необдуманным действиям. Так и не обнаружив Вэнь Кэсина, Чжоу Цзышу понимает, что пришла пора поискать того в спальне. Ему бесконечно страшно к ней приближаться. Вдруг внутри никого не окажется? Вдруг запасная ключ-карта, подаренная ему Вэнь Кэсином на заре их отношений, больше не подходит к замку? Чжоу Цзышу едва ли не час проводит на ступеньках крыльца спального корпуса, стараясь пробудить в себе храбрость. На «Долину целителей» опускаются сумерки. В окнах спален зажигается свет. Чжоу Цзышу поднимает себя на ноги, загружается в лифт, выжимает кнопку восьмого этажа, тратит полминуты, наблюдая, как красный огонек скользит по цифрам лифтовой панели, отсчитывая преодолеваемые уровни. У двери в палату Вэнь Кэсина он ожидаемо замирает. Во рту пересыхает, сердце стучит так сильно, будто собирается проломить ко всем демонам ребра. Чжоу Цзышу обреченно прижимает ключ-карту к замку. С тихим шипением дверь отворяется. В комнате никого. Вещи Вэнь Кэсина на своих местах. Кровать не разобрана. На тумбочке две пустые винные бутылки. Чжоу Цзышу добредает до платяного шкафа и заглядывает внутрь. Тот полон пижам и халатов. Исчезла лишь висевшая в самом углу военная форма. Чжоу Цзышу оседает на пол прямо возле шкафа и беспомощно, как-то по-детски обнимает руками колени. Вэнь Кэсин куда-то уехал, но почти ничего с собой не взял. Это значит, что он вернется. Чжоу Цзышу остается только ждать. Он вытягивает из шкафа алую пижамную куртку и прижимает к лицу. Ее запаха он ожидаемо не чувствует и все же понимание того, что мягкая ткань касалась кожи Вэнь Кэсина, успокаивает. Чжоу Цзышу все объяснит, извинится и выдаст к замку от двери собственной спальни такую же запасную ключ-карту. * Чжоу Цзышу просыпается от того, что кто-то поглаживает его по голове. Это приятно. Так нежно. Совсем другие ощущения вызывает задеревеневшее тело. Задница Чжоу Цзышу болит, в затекшей шее нещадно стреляет. У него ноет поясница, икры, кажется, даже руки. Он пытается потянуться. С губ срывается стон. – А-Шу, – произносит совсем рядом укоризненный голос, – в твоем возрасте пора бы уже уяснить, насколько неудачна идея провести целую ночь на полу. Звук этого голоса отзывается теплом у Чжоу Цзышу где-то в районе солнечного сплетения. Тепло золотыми искрами пронизывает его тело. Струится внутри, наполняет, расходится приятными мурашками. – Лао Вэнь. Ты вернулся. Вэнь Кэсин подхватывает Чжоу Цзышу под поясницу и помогает ему приподняться. Усаживает. Позволяет опереться спиной о дверцу шкафа. – Конечно, я вернулся. Можешь даже не мечтать, что после всего я тебя еще хоть когда-нибудь оставлю или позволю тебе оставить себя. – Но ты улетел. И надел свою форму. – Мне надо было проводить Лю Цяньцяо. А еще застать ее любовника и заглянуть в собственные документы из архива. Знаешь, там было столько всего интересного. Например, я узнал, что вопреки всем предписаниям врачей лично мне стирали память дважды. – Зачем? – С первого раза не получилось. Я припрятал одну вещь. Она напомнила мне о тебе и восстановила другие воспоминания. Работа стирателей пошла насмарку в какие-то полчаса. Скандал разразился нешуточный. Во второй раз эту вещь благоразумно забрали и подшили к папке с моим делом. Вэнь Кэсин вынимает из кармана бумажник и вытрясает Чжоу Цзышу на ладонь что-то блестящее, закованное в пластик: – Узнаешь? Чжоу Цзышу непроизвольно тянется к груди, запускает руку под ворот футболки и вытягивает кулон. Он смотрит на свои ладони. На одной его кулон, на другой – его близнец. Разбитый, собранный по частям и тщательно склеенный. – Но откуда… – О, мой милый а-Шу, это твой прощальный подарок. Я раздолбал его тогда со злости. Собрал заново. Пальцы себе изрезал. Теперь достаточно посмотреть — и в голове сразу калейдоскоп картинок из прошлого. – Так ты сейчас снова все вспомнил? – Ага, – Вэнь Кэсин лукаво усмехается. – Знаешь, мне показалось, раньше ты был не настолько безмозглым засранцем. Во всяком случае, не сбегал от меня без объяснений и не закрывался в своей комнате на ночь и половину дня. Чжоу Цзышу беспомощно смотрит на Вэнь Кэсина. Силится, но никак не может подобрать слов. – Лао Вэнь, я… – Психанул, ага. Понимаю, я тоже психанул. Когда раз восьмой пришел, чтобы поцеловать твои демоновы запертые двери. Вернулся в палату, выпил вина, решил, что мне просто необходимо проводить а-Цяо на корабль ее мудака и что предупреждать тебя об этом излишне. Я был так раздражен, что думал даже задержаться там на пару дней. Вот только не смог выносить общества Юй Цюфэна. Кулаки чесались. И еще я понял, что по сравнению с мужиком а-Цяо, мой мужик не такой уж и говнюк. – О, я хотя бы выиграл в сравнении с адмиралом. – Вообще из снисходительности к недавнему ранению я накинул тебе пару баллов, так что сражение было не совсем честным… – Благодарю за доброту гуманнейшего господина Вэня! – Чжоу Цзышу чувствует, как стальной обруч, до сих пор стискивавший его грудь потихоньку расслабляется. – Вот уж нет, а-Шу! Даже не надейся, что мне будет достаточно одних лишь слов. За мою милость придется платить натурой. – Лао Вэнь желает взять оплату прямо на полу или позволит мне переместиться на кровать? – На кровать. Вэнь Кэсин аккуратно приобнимает Чжоу Цзышу за плечи и помогает ему подняться. Доводит его до постели. Укладывает. Его губы растянуты в улыбке, но глаза серьезны. В глубине темных зрачков все еще прячется тень недавней обиды. – Лао Вэнь... – начинает Чжоу Цзышу, едва Вэнь Кэсин избавляется от одежды и опускается на кровать рядом с ним. Они делят одну на двоих подушку. Лежат близко-близко. Смотрят друг на друга. – М? – Я хочу сказать, что виноват… – Тс-с-с-с, – Вэнь Кэсин прижимает палец к его губам. – Все хорошо. Не извиняйся. Чжоу Цзышу прикрывает глаза. Ощущает окутывающее теплым одеялом облегчение. У него остается последний вопрос: – Что ты собираешься делать теперь? – Отправлюсь в странствие. Буду наслаждаться вином. Далекими планетами. Близостью дорогого человека. – Не хочешь восстановить ментальный чип Долины призраков? – И снова потерять драгоценные крупицы памяти о времени, проведенном с тобой? Ни за что в жизни. Кроме того, это бессмысленно. Я ведь все равно снова отыщу тебя, влюблюсь, все вспомню и похерю чип. Чжоу Цзышу придвигается ближе, чуть сползает по подушке, утыкается Вэнь Кэсину в шею и замирает. Где-то за окном под купольным небом, нереалистично красивым рассветом, занимается новый день. Между ними двумя новая старая вечная неизбежная необъяснимая и бесценная. Их любовь.